А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Катали мы ваше солнце" (страница 8)

   – Ярилина Дорога? – изумился древорез и сверился на всякий случай с тенью. – Откуда? Она ж к северу уклоняется!..
   – До изворота – к северу, – невозмутимо пояснил Вражина. – А после изворота – к югу? А иначе она как раз мимо Теплынь-озера и проскочит…
   Кудыка призадумался. Что Ярилина Дорога упирается в Теплынь-озеро, он подозревал и раньше. А вот то, что она при этом делает еще какой-то изворот, ему и в голову не приходило. Травка подкрадывалась справа все ближе и ближе. Древорез вытянул шею, высматривая, что там впереди, и вдруг обомлел разом. Сизый от золы санный путь проходил прямиком по заповедной земле.
   – Да куда ж мы правим? – обезумев, завопил Кудыка. – Нельзя туда!..
   – Нам – можно… – небрежно обронил Вражина.
   Под полозьями первых саней уже скрипела певучая сухая зола. Пока переволакивались через Ярилину Дорогу, древореза метало то в жар, то в холод. Мерещилось, что вот сейчас откинется наподобие крышки колодца какой-нибудь неприметный бугорок и полезет из черной сырой дыры… Нет. Смиловалось тресветлое и добросиянное – обошлось. Никто не полез…
   По ту сторону снова распластались влажные дырявые снега, зеленая Ярилина Дорога осталась за левым плечом. И наконец на самом что ни на есть небостыке, куда уползал, виляя, санный путь, обозначилось нечто любопытное и загадочное. Какие-то хребты, очертаниями и оттенками напоминающие Кудыкины горы, только вот, если не обманывал глазомер, крохотные, словно игрушечные.
   Глазомер не обманул: чем ближе подходил обоз к странным этим горушкам, тем яснее делалось, что, ежели, скажем, поставить трех-четырех берендеев друг другу на плечи, то голова верхнего будет как раз вровень с самым высоким хребтом.
   – Ну вот оно, озеро теплынное… – с неожиданной нежностью проговорил Бермята.
   – Где? – Кудыка вытянул шею и заморгал.
   – Золу видишь? Вот сразу за ней…
   – Так это зола?
   – А ты думал?.. Эх, берендеи-берендеи… Ничего-то вы не знаете, ничего-то вы не видели…
   И хотя голос Бермяты прозвучал тепло и сочувственно, Кудыка обиделся вновь. Сам-то ты кто? Не берендей, что ли?..
   Они уже одолели добрую половину расстояния до черно-сизых хребтов золы, когда Кудыка догадался поднять глаза к небу – и свалившаяся с затылка шапчонка упала в грязь. Лучше бы не догадывался… Над самой головой нависло розовое, угрожающе вздувшееся солнце, и, что самое страшное, оно вроде бы росло потихоньку, ширилось… Оно падало прямо на Кудыку.
   – О-ох!.. – выдохнул в ужасе древорез, и колени его подогнулись. – Помилуй, добросиянное… Пощади…
   Возчики, похоже, предвидевшие Кудыкин испуг, засмеялись. Однако веселье их было недолгим. Полоснул отчаянный женский визг, и все, подпрыгнув от неожиданности, уставились на Чернаву. Погорелица опрометью метнулась прочь от дороги и побежала – петляя, падая, расплескивая подтаявший снег.
   – Стой, дура!.. – завопил опомнившийся первым Вражина и кинулся следом.
   Бермята плюнул и со злостью вспорол кнутом сизую дорожную слякоть.
   – Тьфу, ты, леший!.. Она ж из Черной Сумеречи!.. – Вне себя он повернулся к Кудыке. – Чего стоишь? Догоняй давай!..
   Чернаву удалось перенять лишь на самой опушке. Сбитая наземь, она еще пыталась ползти, визжала, царапалась, била ногами.
   – Падает!.. Опять!.. – отрывисто вскрикивала она, вжимая лицо в ладони. – Падает!..
   – Да не на нас, дурочка!.. – уговаривал ее Вражина, жестко взяв за ходящие ходуном плечи. – Чего испугалась? Думаешь, развалится, как ваше? Не-ет, не разва-алится… Идем назад, девонька, идем…
   Кто-то сбегал за сулеей доброго вина. Чернаве разжали зубы и заставили сделать несколько глотков прямо из горлышка. Потом подняли на ноги и, поддерживая с двух сторон, отвели к обозу. Шла – как из мочалок связанная, все норовила оползти на снег. Кудыка суетился, забегал то справа, то слева, но толку от него было, понятно, маловато.
   – Тудыть вашу растудыть!.. – процедил Бермята, все это время бывший при лошадях и участия в погоне не принимавший. – Знали же, что погорелица… И я, главное, не смекнул… Ну-ка, дайте ей еще хлебнуть! – Взгляд его упал на Кудыку. – И этому – тоже…
   – Тогда уж и всем… – рассудительно заметил Вражина, отряхивая мокрые колени.
   Влили в дрожащую Чернаву добрую четверть сулеи, уложили в короб (благо – новенький, ни разу еще золой не пачканный), укрыли с головой после чего и сами произвели по глотку. Вино прошло по жилочкам, толкнуло изнутри в затылок, и Кудыка снова дерзнул воздеть глаза к небу. Дивно было в небе и страшно. Огромное алое солнце, раскинув окрест розовое сияние, шло к земле. Подумалось вдруг, что, наверное, именно так падало оно когда-то на грешный, обреченный гибели город Сволочь-на-Сволочи…
   – Часы… – прохрипел древорез.
   В зубы ему тут же сунули стеклянное горлышко опустевшей наполовину сулеи.
   – Чего «часы»?
   Кудыка поперхнулся и чуть не помер.
   – Часы я изладил… – еле прокашлявшись, покаялся он со слезой. – Сожжет меня добросиянное…
   – Да кому ты нужен? – сказал Вражина. – Меня вон тоже поначалу дрожь брала… Думаешь: ну все, прямиком на тебя летит… Ан мимо, в Теплынь-озеро! Небось, не промахнется. Тут, брат Кудыка, умней нас с тобой люди кумекали…
   В лубяном коробе дернулась, всхлипнула Чернава, и Вражина, прихватив сулею, направился к саням.
   – Ты лучше вон куда взгляни… – небрежно указал он через плечо.
   Кудыка обмяк заранее – и взглянул. Над черно-сизыми горами золы висело, быстро снижаясь, еще одно – греческое – солнышко. Вот только назвать его теперь ложным – язык не поворачивался. Было оно чуть меньше истинного, и явственно шло от него мягкое вечернее тепло.
   – Ох, доиграемся когда-нибудь… – предрек зловеще Бермята, хмуро поглядывающий на чужое светило. – Опять наши с ночью протянули… Греки теперь шум подымут. Договаривались ведь по очереди сажать…
   – Дык… – потрясенно молвил древорез. – А сказывали, греки за краем света живут…
   – Н-ну… как?.. – несколько замялся старшой. – В общем-то, правильно сказывали… Греки – за краем нашего света, а мы – за краем ихнего…
   Оглянулся на обоз и гаркнул:
   – Ночевать, что ли, здесь собрались? А ну, тронули, тронули лошадушек!..
   Вереница саней протиснулась между двумя холмами золы, и глазам Кудыки предстало Теплынь-озеро. Слыхом слыханное, а вот видом доселе не виданное… Шевелилась в нем закатная – алая с золотом – вода, а противоположного берега Кудыка так и не углядел. Не зря, не зря называли подчас берендеи это озеро Теплынским морем. Море и есть…
   В переклике от берега колебались на мелкой волне странные веретенообразные ладьи – с высокими мачтами и вздыбленным частоколом весел. Вдоль линии прибоя, отбитый от нее глыбами волнореза, тянулся неглубокий ров с округлым дном, в дальнем конце которого громоздилась ни на что не похожая махина – этакая огромная желобчатая качель с перечапом [54] посередине.
   И кругом суетились люди. Их было так много, что собери их всех вместе да заставь отстроиться – как раз и вышла бы целая слободка. Судя по доносящейся снизу громкой перебранке подобрались здесь сплошь берендеи, хотя обликом они скорее напоминали тех же беженцев из Черной Сумеречи… Хотя среди них и впрямь могли затесаться погорельцы – язык-то один что у тех, что у других…
   По краю груд древесной золы к обозу летел чумазый мужичонка с широкой деревянной лопатой в руке.
   – Ну вы что ж, сволочане, сошку вашу – да об камушек!.. – напустился он на Бермяту. – Третий день вас ждем-пождем!.. Весь берег – в золе, повернуться негде, розмысл бранится на чем свет стоит…
   – Да, вишь, когда через слободку шли, древорезы нам обоз разбили, – нимало не забоявшись, равнодушно объяснил тот. – Новый снаряжать пришлось… Ты давай говори, откуда золу брать?
   – Да золу – что золу? Ты на солнышко посмотри! Вот-вот бултых сделает! В темноте, что ли, грузить будешь?..
   – Ништо… С лампами погрузим…
   – Это мне опять к розмыслу идти, кланяться, чтоб лампы дал?..
   – Сходишь, не боярин, чай… – сказал Бермята. – Ты лучше поведай, как тебя волхвы в жертву принесли. Мы услышали – чуть животики не надорвали…
   Не поверив своим ушам, Кудыка всмотрелся – и благо успел опереться на оглоблю, иначе тут же бы и ополз у копыт своего савраски… Тот! Тот самый, которого давеча волхвы спустили в бадье к навьим душам… Выходец из преисподней казался столь живехоньким, что, лаючись с Бермятой, даже несколько раз лопатой на него замахивался. Наконец сдался и, огрызаясь через плечо, потрусил обратно – искать какого-то там розмысла…
   Тем временем на земляной желоб, на камни волнолома и на хребты золы лег зловещий красноватый налет, и древорез вновь запрокинул голову. Теперь уже было ясно, что светлое и тресветлое наше солнышко падает не на него, а именно в Теплынь-озеро. И все равно зрелище наводило ужас. А с той стороны точно так же нависало еще одно – греческое…
   – Так это что же?.. – обеспамятев, взвыл древорез. – Оба – сюда?..
   – Знамо дело… – неспешно отозвался случившийся рядом Вражина. – А ты думал, почему Вытекла никогда не замерзает? Она ж из Теплынь-озера течет… Только ты вот что… – прибавил он вдруг озабоченно. – Шапку держи. Ветрено будет…
   В этот самый миг в вышине возник некий свист, стремительно переходящий в рев. Это ревело светлое и тресветлое наше солнышко. Огромное вишнево-красное ядро, расталкивая воздух, летело почти отвесно в Теплынь-озеро. Лоб обдало жаром, горячий ветер рванул одежонку. Кудыка не выдержал и плотно зажмурил глаза. Понижающийся вой рос, давил, нажимал на плечи – и вдруг завершился столь страшным, оглушительным шлепком и шипением, что древорез пал на четвереньки и сам заголосил по-волчьи…
   Когда осмелился разъять веки, первая волна уже ударилась с грохотом о волнорез, а веретенообразные ладьи, взлетая и падая, устремились на веслах туда, где в клубах белого пара всплывал, медленно вздымаясь из воды, иссиня-черный пупырь, всего несколько мгновений назад бывший ясным солнышком… Все это Кудыка разглядел и запомнил навсегда, потому что не разглядеть всего этого в ярком сиянии нависшего греческого светила было просто невозможно. А уж не запомнить – тем более…
   «Вылавливать будут…» – смекнул он и потерял сознание.

   Глава 8.
   Навьи души

   Синеглазый красавец Докука был ленив далеко не всегда. Если приходилось бороться за собственную жизнь, просыпались в нем силы немеряные. Одного волхва он так припечатал к замшелому стояку цепного ворота, что тот, оглушенный, сам чуть не упал в черное жерло колодца. Второго он затеялся душить, катаясь с ним по вымощенному плоскими камнями капищу.
   Рябой высокий кудесник гневно стиснул увенчанный солнечным ликом посох и повернулся к оробевшим погорельцам.
   – Ну мне что на него, чары тратить? – раздраженно спросил он. – Чего стали?.. А ну пособите волхву!.. Да не бойтесь, грехом не сочту…
   Погорельцы воспряли и, засучивая дырявые рукава, устремились на помощь изнемогавшему в единоборстве служителю. Вшестером Докуку мигом стиснули, шмякнули, вышибли из него временно дух, связали узлом и смотали в клубок.
   – В бадью! – отрывисто повелел рябой кудесник.
   Опасаясь притронуться невзначай к позеленевшему от древности дубу жертвенного ворота, древореза бережно опустили в бадью, потом, потормошив, оживили простершегося на плоских камнях подручного волхва, того, что Докука в самом начале приложил к стояку. Охая и покряхтывая, служитель взялся за гнутую рукоять, другой – за другую, кудесник вынул железный клин, и тяжко покачивающаяся бадья ушла на цепях в непроглядный мрак преисподней. Вскоре в колодце звучно гукнуло – это дубовое дно низкой широкой кадки коснулось камня.
   Рябой волхв сурово оглядел чумазых погорельцев и, должно быть, решил, что ради такого сброда хвалебную песнь солнышку даже и петь не стоит. Насупился и, покряхтывая от скупости, направился к высокой поленнице – отсчитать обещанные десять берендеек. Выбирал, придирчиво осматривая каждую, и вот что дивно-то: откладывал ведь самые дорогие – глубокой, чуть не сквозной резьбы. Погорельцы лишь переглядывались изумленно.
   – Благодетель, приласкай тя ясно солнышко… – проблеял растроганно главарь Пепелюга, с поклоном принимая из рук кудесника охапку идольцев.
   И тут (вспомнишь – до сих пор по загривку перебирает) из гулкой глубины колодца грянул грозный нелюдской голос:
   – Вы что мне тут придушенных спускаете?.. Самих, что ли, придушить, так вашу перетак?..
   Волхвы – и те струхнули. Что же до погорельцев, то, услышав утробный рык навьего мира, присели чумазые да и кинулись все стремглав от капища, не растеряв при этом, однако, ни единой берендейки…
* * *
   – Или живой?.. – усомнился все тот же голос, и над томным Докукой склонилась угрюмая, будто из камня выветренная харя.
   Поросят бить о такое личико.
   Древорез застонал натужно и подвигал ушибленным плечом. Крепко его стиснули, от души. Да и шмякнули тоже…
   – А живой – так вставай, – сердито продолжал немилорожий обитатель преисподней, снова возносясь главою к светлой округлой дыре, которой, так получается, завершалась внизу труба колодца. – Неча зря бадью занимать…
   Постанывая и поругиваясь, древорез кое-как перевалился через низкую дубовую боковину бадьи на каменный пол.
   – Подымай!.. – запрокинув бороду, оглушительно крикнул подземный житель и показался Докуке великаном.
   Звякнув, натянулись цепи, порожняя кадка пошла вверх. Достигла круглой дыры в низком потолке – и дневной свет разом иссяк. Зато обозначилась поставленная торчмя на пол стеклянная греческая лампа. Еще одна висела под потолком на крюке. В желтоватом их мерцании стоящему окарачь Докуке удалось разглядеть часть пыльной стены из тесаного камня, да толстые дубовые брусья, перехлестывающие долгий, узкий потолок.
   – Кто таков? – недружелюбно осведомился принявший жертву верзила, до жути похожий на того, с кочергой, что вылез из-под земли во время битвы на речке Сволочи…
   – Докука… – хрипло выговорил древорез, с превеликим трудом поднимаясь на ноги. То ли жив, то ли помер – ничего не понять…
   Верзила, впрочем, стоило Докуке выпрямиться, оказался с ним одного роста, разве что покоренастее чуть, покряжистее.
   – Тьфу, ты, пропасть!.. – сказал он с досадой. – Это теперь мне к розмыслу тебя вести?.. – Обернулся и вдруг рявкнул на кого-то: – Да будете вы сегодня грузить или нет?.. Руки вон уже, чай, вися, отболтались!..
   Докука оглянулся в ужасе и увидел еще две навьи души. Одна – в нагольном полушубке – стояла, прислонясь к высоченной до потолка поленнице резных идольцев, увязанных мочальными волокнами в небольшие охапки, другая же – в подоткнутом сермяжном зипунишке – опиралась на ручную тележку об одном колесе. Похоже, что грозный окрик нимало их не смутил. Души с любопытством разглядывали свалившегося к ним на головы Докуку, да еще и скалились вдобавок.
   – Да полно те… – миролюбиво заметила душа в полушубке. – Знамо дело, загрузим… Работа – не волхв…
   Мнимый верзила только зыркнул на них, ухватил стоящую на полу лампу за медное кольцо и снова повернулся к древорезу.
   – Пойдем… – И двинулся вразвалку по плотно утоптанному полу узкого подземелья. – Розмысл тебя давно уже поджидает.
   Противиться Докука не дерзнул… Помыслить зябко – Навь! Неужто помер, а? Как же теперь дальше-то?.. Хотя, сказывают, обтерпишься – оно и в преисподней ничего… А что же этот, коренастый-то давеча говорил: живой, мол?.. Или почудилось?..
   По дну подземного перехода тянулись две глубокие колеи, как от телеги. Висящие на крюках лампы вымывали из мрака стены, мохнатые от пыли брусья, какие-то груды мусора… Потом по правой колее навстречу им прокатила порожнюю тележку еще одна душа, и тоже мужского пола.
   – Розмысла не видел? – приостановившись, спросил коренастый Докукин поводырь.
   – Да вроде на месте он… – равнодушно бросил встречный и покатил себе дальше.
   Уязвленный неясным, жутким подозрением, красавец древорез уставился ему вослед.
   – А бабы-то что ж?.. – просипел он наконец.
   Поводырь недоуменно сдвинул брови.
   – Что «бабы»?
   – Бабы-то здесь есть али как?..
   – Где «здесь»? На отгрузке? Вестимо, нету… Не велено их сюда ставить – не сдюжат…
   Докука перевел дух. Стало быть, все-таки где-то да есть…
   – А по батюшке его как величают? – спросил он тогда осторожно и неспроста.
   – Кого?
   – Да Розмысла…
   – Ты еще по матушке спроси! – усмехнулся суровый поводырь. – Розмысл – это вообще не имя…
   – А что?
   – Чин такой… Вроде как у вас там наверху боярин… А то и воевода… Смотря что за розмысл…
   «Стало быть, боярин… – судорожно смекал про себя Докука, поспешая за коренастым поводырем. – Вона как оно… Навь – Навью, а без бояр, вишь, и тут никуда… Тогда сразу в ножки… Прямо с порога… Помилуй-де… Не погуби, мол…»
   Говорить с боярами и прочими именитыми людьми древорез был еще наверху горазд. Тут главное – не перечить. А лучше и вовсе молчать. Он себе толкует, а ты знай мигай, будто смыслишь…
   Однако не суждено было свершиться Докукину замыслу. Перед такой они остановились дверцей, что никому бы и в голову не пришло, будто за ней может пребывать кто-либо знатный да именитый. Была та дверца низехонька, неокрашена, а вместо скобы болталась на ней веревочка. Потому и не догадался древорез бухнуться в ножки прямо с порога…
   Коренастый потянул за веревочку и вошел, пригнувшись. Докука – за ним. Тесноватый подвал освещали три греческие лампы: две прицеплены были к потолку, а третья стояла посреди обширного стола, за которым, уронив в ладони выпуклую плешь, сидел и разбирал грамоту… даже и не поймешь, кто. Но уж во всяком разе не боярин.
   Еще на столе громоздилась некая диковина, искусно выточенная из дерева: дергались два пупчатых резных колеса, свисала с валика малая гирька на сыромятном ремешке, гуляло туда-сюда липовое колебало. Да много там было чего разного наворочено, сразу все и не разглядишь…
   – Привел, Лют Незнамыч, – почтительно доложил коренастый.
   Сидящий лишь ручкой на него махнул: погоди, мол. Раскумекал грамоту до конца, тяжко вздохнул и, потирая усталые очи, откинулся спиной на гладкий прислон скамьи. Страдальчески взглянул на вошедших.
   – Ну, сказывай, Чурыня… Что там у тебя?
   Пожамканное морщинистое личико, а уж бороденка-то… Хоть три волоска, да растопорщившись!.. Одежкой розмысл тоже не слишком отличался от прочих навьих душ, встреченных здесь Докукой. А вот поди ж ты – по отечеству хвалят… Лют Незнамыч…
   – Привел, говорю, кого велено… – гулко кашлянув в кулак, повторил коренастый Чурыня.
   Розмысл Лют Незнамыч мигом оживился, спрянул с лавки и ростиком оказался – с Шумка, не выше. Так, обсевок какой-то…
   – Кудыка? – спросил он, пронзив древореза острым взором.
   – Докука я… – виновато вжимая голову в плечи, осмелился поправить тот. А будь перед ним подлинный боярин – даже бы и поправлять не стал: Кудыка – так Кудыка…
   Розмысл запнулся, задумался на миг.
   – Или Докука?.. – тревожно переспросил он сам себя. – Вот память-то стала… Ну да неважно… – Он повернулся к столу и с уважением оглядел хитроумную диковину. «Трык-трык… – постукивал и поскрипывал резной снарядец. – Трык-трык…»
   – А что, Докука?.. – одобрительно молвил розмысл. – Ловко излажено… И резьба хороша… Что скажешь?
   Древорез поклонился на всякий случай и, подступивши с опаской к чудной снасти, придушенным голосом подтвердил, что да, чисто сработано… Сразу видно, искусник резал… Розмысл такому ответу почему-то подивился и взглянул на Докуку с любопытством.
   – Ну ты не больно-то важничай!.. – ворчливо заметил он, ненароком бросив древореза в холодный пот. – Рука, не спорю, верная, а вот насчет головы – это мы еще посмотрим…
   – Так я пойду, Лют Незнамыч? – напомнив о себе глуховатым кашлем, спросил Чурыня. – Там уже отгрузка вовсю идет…
   Розмысл его не услышал, он снова был увлечен резной снастью. Досадливо прицыкнув, кивнул мизинцем на что-то понятное ему одному и вновь вскинул взгляд на древореза.
   – Словом, так, Докука, – известил он, деловито потирая руки. – Нечего тебе наверху делать… Да нет, ты не дрожи, не дрожи! Наверх мы тебя отпускать будем… Ну, не сейчас, конечно, а со временем… А работать – здесь, у меня. Нам такие, как ты, позарез нужны. Чего заробел?
   – Помилуй, батюшка!.. – Ножки подломились, и древорез пал перед розмыслом на колени. – Не губи неповинного!..
   – Ну вот, неповинного!.. – Глядючи на него, Лют Незнамыч распотешился и даже лукаво подмигнул переминающемуся у дверцы Чурыне. – Часы изладил, а сам ни при чем… Ты их как, у греков подсмотрел или своедуром дошел, а, Докука?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация