А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Катали мы ваше солнце" (страница 21)

   – Под какую стражу, розмысл? – спросил едва ли не ласково. – Али забыл, чья над нами земля? Так я напомню: теплынская. Вот будь мы по ту сторону Сволочи, тогда, конечно, взял бы ты меня… А там, глядишь, и удавил бы тишком… Но ведь наверху-то сейчас застава стоит Столпосвятова, условного знака ждет…
   После таких слов сволочане всколыхнулись и, приотворив в тревоге рты, уставились сначала на перехлестнутый дубовыми брусьями низкий потолок, потом – на Родислава Бутыча. Не спеша с ответом, главный розмысл преисподней нахлобучил горлатную шапку, запахнул шубу и медленно поднялся из-за стола.
   – Недолго ей там стоять, – скомкавши личико в натужной улыбке, молвил он со всею кротостию. – Вот исполчит князь Всеволок рать, призовет на помощь варягов – и конец твоему Столпосвяту… Дружина-то у теплынцев – невелика, да и на ополчение надежда плохая… Греков призвать? Так ведь вряд ли помогут вам греки-то. Они уж и сами давно воевать разучились… А не станет Столпосвята – дойдет и до тебя, розмысл, очередь… За все ответишь, Завид Хотеныч, ох, за все…

   Глава 18.
   Козни чародейные

   Долгая, холодная выпала в этом году весна. По-настоящему припекло только раз, и то в честь кончины царя-батюшки, когда солнышко дважды встать изволило. Однако царь-то ведь не каждый день помирает – опять пошла хмарь по ясну небу, понесла с собой мелкие частые дождики с буйным ветром… Теплынцам-то это еще так-сяк, а вот сволочане – землепашцы, им сейчас сырые да студеные погоды – нож острый. Ну да сами напросились, нечего было, понимаешь, усобицу затевать да битвы на речке Сволочи устраивать!..
   Так вот и живем: то весна не наступала, то лето теперь никак не наступит. Слякоть кругом, пути-дороги поразмыло… Ну, к этому-то, положим, не привыкать: наше сухо – по самое ухо. А вот что солнышко каждый день в сером зипунишке ходит – скучно, берендеи, томно… Ни воевать по такой грязи, ни свадебку играть неохота…
   Хотя что-что, а уж свадебку-то мы и под дождиком сыграть не откажемся. Бубны глухие, зато пузо звонкое, как из-за стола боярского встанешь…
   Досадно только, что за грека боярышня идет. Своих, что ли, мало?.. А впрочем, не нашего это ума дело. Про то знают большие, у кого бороды пошире… Всеволок вон новую рать собирает, к варягам шлет за помощью, а нам, стало быть, надобно греков держаться…
   Боярин ходит довольный, взглядом одаривает. Знамо дело: он-то уж и не чаял племянницу замуж спихнуть, а тут вдруг такая оказия! Грек-то, говорят, непростой, царского роду, хоть и торговлишкой промышляет… Храбры намедни в ворота стучали, выспрашивали, не балуется ли кто колдовством али ворожбой, а то служба есть, боярин награду сулит… Да откуда в слободке колдуны! Присоветовали им заглянуть к погорельцам, а промеж собой перемигнулись лукаво. Не глупенькие, чай, – смекнули, зачем это вдруг Блуду Чадовичу колдун понадобился.
   Кудесников ведь хлебом не корми – дай только свадебный пир порушить. Едет, скажем, санный поезд с женихом и невестой, а навстречу – волхв… Все! Поворачивай оглобли и езжай назад – так и так у молодых ладу теперь не будет. Примета есть… А тут не просто волхв – тут Докука. Не пригласишь на пир – осерчает, грянет посохом, порчу напустит. А пригласишь – и вовсе, глядишь, разбуянится при виде ладушки своей бывшей. Вот незадача-то…
   Сам боярин, сказывают, на капище ходил, договориться хотел по-хорошему. Ан, а Докуки-то и нет негде! То ли в Навь ушел, то ли невидим стал, то ли просто спрятался…
* * *
   – А когда вернуться мыслит, не сказывал? – насупившись, спросил Блуд Чадович.
   Брусчатка за приземистой замшелой избушкой была завалена щепой. Лихо, в два топорика расправлялись подручные волхвы с чурбаками, оставшимися от прежних почернелых идолов. Колотые поленья носили в бадью. Застигнутые вопросом, переглянулись, покоробили думой лбы.
   – Завтра утром ему жертву принимать… – рек наконец один. – К утру, стало быть, и вернется… Обязан…
   Боярин досадливо крякнул, чуть посохом в камень не стукнул. Вечно с этим Докукой лишние хлопоты!.. В чародейные силы новоиспеченного кудесника Блуд Чадович верил не шибко, но раз назначили волхвом – значит, волхв… А свадьба должна быть чин по чину, с колдовской порухой!.. Что это, в самом деле, за свадьба такая, ежели ее никто даже и расстроить не пытается? Смех да и только…
   Да вот и князюшка желает, чтобы вволю народ потешился перед битвою. То есть без колдуна – ну никак!.. А Докука – он по всем статьям подходит: из кудесников кудесник! В преисподнюю бросали – вылез, лютует, злобствует, да и на невесту, чай, обиду таит… Придется, верно, завтра утром опять на капище наведаться…
   Худо и то, что супротивника ему пока не найдено. Первое-то средство против свадебной порухи – какое? Своего знахаря принанять. Поездили храбры по окольным селам, поспрашивали – да куда там!.. Даже промышлявшие заговорами и гаданьями как услышали, что речь идет о том самом кудеснике, – тут же все позатаились по-за печью, ровно мышки в норках. С Докукой свяжись – до конца дней потом жалеть будешь!..
   Сердито посопев, Блуд Чадович вновь повернулся к подручным волхвам.
   – Может, ворожея какая есть на примете? – спросил он без особой надежды.
   Те заскребли в затылках.
   – Да вроде на участке Завида Хотеныча одна работает… – молвили, помявшись. – Раскладчицей…
   – А-а… Это внизу?.. – разочарованно промычал боярин. – И какая же о ней молва?..
   Подручные волхвы смущенно ухмыльнулись.
   – Да бабы, что с них взять!.. – пожимая плечиком, сказал один. – Такое врут… Будто придет в мыльню, снимет с себя голову, чистой водой вымоет, волосы гребнем расчешет, косу заплетет, да и наденет на место… А уж отчаянная! Главному розмыслу, сказывают, след гвоздем приколотила – до сих пор хромает!..
   – Да и муженек у нее… – хмуро добавил другой, оглядывая зачем-то лезвие своего топорика. – Еще когда наверху гулял – то шишимору кому подсадит, то часы из дерева вырежет… Или вот недавно: послал его Завид Хотеныч на лесоповал за переволоками следить. Так пока он там наладчиком был, плыли бревна по Истерве в Вытеклу, ни разу ни за что сучком не задевши… А стоило отозвать – пошли заторы, почитай, на каждой излучине…
   – Так ведь слово надо знать особое… – со вздохом примолвил первый.
   Боярин призадумался, склонил широкий лоб, бородушку в грудь упер – зубр зубром. Вот кабы об этой ворожейке и наверху такая слава шла… Свадьбу-то, чай, не в преисподней играть собираемся… Погодь, погодь! А Шумок-то на что? За два дня он всей слободке раззвонит, как она голову в мыльне снимает да моет!..
   – Как звать-то ее?
   – Да вроде Чернавой…
   Чернава?.. Уж не та ли Чернава, что пыталась шишимору из терема вывести?..
   – А ну-ка, волхвы, – властно рек боярин, – спустите-ка дровишки в колодезь, а потом и меня туда же…
   И пока те налегали на гнутые рукояти жертвенного ворота, недовольно оглядел капище. Все-таки прежние идолы поважней были, построже…
* * *
   А с весной протянули вот почему: хрыч этот взлизанный Родислав Бутыч, нелегкая его порази, последнего ума решился! Уж до того озлобился на Завида Хотеныча с Лютом Незнамычем, что велел ввести на пограничном участке еще один досмотр. Не доверяет-де он теплынцам. Зачалили мы, скажем, добросиянное, закатили на изворот, ну и дальше по главному желобу до тех мест, где ныряет преисподняя под речку Сволочь да уходит в земли Всеволока. Тут бы скорей-скорей прогнать его, тресветлое, не мешкая, до Кудыкиных гор и, загрузив чурками, на кидало взгромоздить… Ан нет! Выступают с той стороны двое сволочан в голубых зипунах и с важным видом начинают по новой солнышко ощупывать да простукивать, хотя только что ему на лунке был полный осмотр сделан… А имена тем сволочанам – Бермята да Вражина. Сначала только диву давались, откуда Родислав Бутыч таких лоботесов выкопал. Ну, потом прознали: золу они раньше возили с Теплынь-озера. А теперь вот ходят с умными рожами вокруг лунки и ко всему цепляются, будто и впрямь в чем смыслят! Задержку, понятно, каждый раз списывают на теплынцев, для чего все это, видать, и затеяно было… А безлепицу несут такую, что уши вянут! По-гречески сказать – ахинею [96]…
   Ох, тревожно, теплынцы, тревожно, смутно… И не в Бермяте с Вражиной дело! Кто поумней – те давно уже уразумели, куда ветер дует… Да и как не уразуметь! Последние дни доживает царство берендеев. Наверху оно, почитай, что распалось, а теперь, стало быть, очередь за преисподней…
   Кудыке Чудинычу вон даже новоселья отпраздновать не дали, кликнули к розмыслу, велели плыть вниз по Вытекле. Зачем – можно и не спрашивать. Зря, что ли, грамотей-то наш книгу повсюду с собой таскает греческую – насчет кидала?.. Да из-за моря наладчика выписали – Костю [97] Багряновидного. Пару лет назад у варягов, сказывают, прицел загулял на кидале – так Костю и вызывали отлаживать…
   Да что там Костя! Еще когда лес вырубать приказали, все стало ясно. А ежели ты совсем тупой и не смыслишь, то возьми уголек, выведи на доске стола вселенный круг, да и разбей его нарочно на два круга поменьше. Сверху и снизу получится по широкому клину, и оба смотрят остриями в Мизгирь-озеро. Ну и смекай теперь, что в этих клиньях-то! Верхний, скажем, пустой, а вот в нижнем сплошь леса. Те самые, что сейчас вырубаются под корень и сплавляются грекам в обмен на что попало. Так и так древесине пропадать… Неминуемо быть в этих местах еще одной Серой Сумеречи, ибо ни теплынское солнышко туда как следует не достанет, ни сволочанское…
   Смекай дальше. Прокатить добросиянное от Теплынь-озера до Кудыкиных гор – это чуть меньше суток. А до речки Сволочи, ежели поднапрячься – ночи за глаза хватит. Значит, можно обойтись и одним изделием. Зачалили, прогнали по желобу, загрузили чурками – и на кидало…
   И все равно сомнение берет. Перво-наперво, как солнышки-то со сволочанами делить будем? Кому четное, кому нечетное?.. Ну, это ладно, поделим как-нибудь… А вот что без запасного работать придется – ох, боязно… Повредишь ненароком обшивку – и, пока не починишь, сиди в темноте, зубами от холода щелкай! Опять же с кидалом… Старое-то пристреляно, а новое-то еще собирать да отлаживать… Промажешь разок – и будет, как с тем мертвым городом на Сволочи… Да город – что город? Город и заново отстроить можно, и людишек нарожать, а солнышко-то не родишь и не построишь! Новое грекам заказать?.. А чем платить? За одно вон кидало несчастное добрая четверть теплынских лесов ушла!.. Да-а… Тут уже не Серой, тут Черной Сумеречью пахнет, ежели разок промажем! Будем потом врать да хныкать, вроде тех побирушек-беженцев, что солнышко у нас тоже само собой погорело…
   Подумаешь так, подумаешь – и ажно дух займется. Очнешься – да и сотрешь рукавичкой со стола, к ляду, этот свой чертеж, чтоб глаза его не видели…
* * *
   – Ну вот смотри… – процедила Чернава, поворачивая так и эдак мокрый кусок олова, отлившийся в виде короткого и толстого рыбьего хвоста. – Вот это оно самое и есть, что тебя испужало…
   – А то я раньше не знал!.. – буркнул Докука и содрогнулся, вспомнив бездну, пепельно-серые пенные хляби и возносящуюся плашмя огромную черную лопасть.
   – Все равно без отгада нельзя, – строго заметила ворожея и еще раз внимательно оглядела отливку. – Положи по денежке на каждый угол стола, а сам ступай… Попробую отговорить…
   Кудесник поднялся, кряхтя, извлек из болтающейся на поясе зепи четыре серебряных чешуйки и, разложив, как было велено, вышел. У двери задержался, прислушался. Чернава уже вовсю бормотала:
   – …на том море-окияне Теплынском стоит Буян-остров, а на том Буяне-острове стоит дуб булатный: корени булатные, сучье булатное, вершина булатная…
   Докука припал чутким ухом к дверному полотну и, недоверчиво скосоротясь, продолжал внимать. Не было от веку на Теплынь-озере никаких островов, иначе туда и солнышко бы не бросали, чтобы обшивку ненароком не продырявить!.. Булатный там, не булатный, а угоди мы в него разок – трухи бы от того дуба не осталось! Да и от острова тоже. Хотя на то он и заговор: все вранье, а глядишь, помогает…
   – …вихрем не согнет, ветром не сломит, так бы и у добра молодца Докуки-кудесника стояли семьдесят семь жил и едина жила…
   Тут в глубине подземелья заскрипели по щебню чьи-то тяжелые неторопливые шаги, и кудесник Докука метнулся прочь, гремя оберегами. Последнее, что он услышал из-за двери, было:
   – …пылок и ярок на красныя девицы, на злого человека порчельника, на полое место, во веки веков…
   Честно оттарабанив заговор, Чернава сгребла все четыре денежки и, встав, собиралась отправить их в заветный ларец, когда в клеть снова постучали, причем не кольцом и не рукою. Вроде бы посохом…
   – Ну чего возвернулся? – прикрикнула ворожея. – Смотри, подслушаешь – проку не будет!.. Да ты открой, открой дверь-то! Не заперто…
   Снаружи потянули за кольцо, но на пороге обозначился отнюдь не Докука, а насупленный боярин в шубе и шапке. Ростом он был невелик, но все равно важен – ширше двери. И, ежели не лгали Чернаве ясны глазыньки, он-то и призывал ее когда-то в свой терем – шишимору вывести.
   – Боярину – челом… – неспешно приветствовала гостя ворожея. – Зачем пожаловал?
   Тот засопел, оглядел просторную клеть и, пройдя к стене, тяжко опустился на лавку. Далеко отставленной рукой упер посох в застеленный греческим ковриком пол.
   – Искусна ли свадебную поруху отводить? – вопросил он.
   Чернава помрачнела, ответила не сразу.
   – Дело тонкое, – сдержанно отозвалась она наконец. – Тут, главное, чтобы прикрыш-траву под порог положить не забыли… – Метнула на боярина пристальный взгляд и вдруг повысила голос: – А невесте на тот порог не наступать, иначе все злые наговоры на голову ей обрушатся… – Замолчала, снова смерила темным оком. – И много ли, боярин, заплатишь?..
* * *
   Червленый грудастый корабль с лебединой шеей шел нарыском вниз по течению, держась близ левого берега, где Вытекла была особенно глубока.
   В сырых утренних туманах (с ночью опять протянули!) слева скользнула в каких-нибудь трех переплевах знакомая ветхая пристань. Подернутая мелким серым дождиком, копошилась в непролазной грязи родная слободка. Прильнув к усаженному каплями боковому оконцу изноровленного на корме чердака, Кудыка закручинился, осунулся даже… По крутому бережку впереступочку спускалась с коромыслом к воде рослая Купава, жена Плоскыни. Эх, окликнуть бы, спросить, как там дед, как Плоскыня, сама здорова ли… Но – нельзя, нельзя… Завид Хотеныч настрого запретил и нос из чердака высовывать при виде любого селения, а уж при виде слободки древорезов – тем более.
   Кудыка выждал, когда слободку за кормой окончательно размоет дождиком, и лишь после этого дерзнул выйти на палубу – под навес.
   – Слышь, Костя… – с тоской сказал он наладчику греку. – Видал, деревенька слева прошла?.. Ну так я в ней родился…
   Тот вскинул плечи, закатил глаза, прищелкнул языком. Грек – как грек, только все прочие смуглые, а он – багровый. Ну да оно и понятно, наладчик ведь: то с берендеями, то с варягами крутится, а и те, и другие – выпить-то не дураки!.. Потому и Багряновидным прозвали…
   – И как ви тут зивете? – подивился он. – Мокро зе!..
   Кудыка шмыгнул носом и недовольно покосился на грека. Ишь, привык в Елладе своей… Конечно! Если тресветлое нафтой калить ежедневно, а не дровами – мигом и у нас всю сырость подберет…
   К полудню облака над головой подрастянулись, истончали, воссияло смутное белое пятно солнышка, морось кончилась. Справа выступила из серой дымки остроконечная Ярилина гора, слева мигнул злачеными маковками боярский терем. Кудыка посомневался, подумал и решил остаться на палубе. Про терема Завид Хотеныч ничего не сказывал, только про селения… Да и далековато до боярских хором, кто там его увидит? А и увидят – так не узнают…
   Тем часом берега раздались, и впереди лениво, как бы нехотя заблистало обширное Мизгирь-озеро. Сволочанская сторона его была еле различима, но, надо думать, строительство каменного причала шло вовсю.
   – Слышь, Костя… А трубка у тебя подозрительная при себе?
   Багроволикий грек снял с пояса медный раздвижной стволик, с обоих концов которого были хитроумно вправлены вовнутрь чечевичные стеклышки, и протянул его Кудыке. Тот приладил снарядец к глазу, навел… Да, строили… На низком берегу явственно чернел знакомый очерк огромной желобчатой качели с перечапом.
   – Нет, ты посмотри, что творят! – взревел Кудыка. – Ну вот как после этого Родиславу Бутычу верить?.. Нас кидалом корит, а сам вон уже снасти воздвиг причальные!..
   Грек тоже посмотрел в стеклышко и пренебрежительно дернул плечиком. К причальным снастям он был равнодушен. Вот если бы там кидало собирали – тогда другое дело… Словом, не понять было заморскому гостю здешних страстей. Кудыке это показалось за обиду, бывший древорез надулся, трубку больше не просил и вообще отвернул нос, чего Костя, кажется, даже не заметил.
   Впрочем надолго Кудыку не хватило. Честно сказать, лукавил он, как всегда, Кудыка-то… Не возмущаться, а радоваться надо было увиденному. Раз Родислав Бутыч со Всеволоком ладят качель с перечапом, то, стало быть, уже и не надеются вновь воссоединить сволочан с теплынцами. А коли так, то не будет ни призвания варягов, ни вторжения ратей Всеволока, которыми грозил давеча Родислав Бутыч…
   Вскоре Кудыка утратил оскорбленный вид и вовсю уже размышлял над тем, как же это сволочане намерены катать свое солнышко. Ну, перенацелят кидало на Мизгирь-озеро, а дальше? Ярилина-то Дорога вон аж где, перекликах в десяти… Стало быть, еще прокапываться до нее надо или временный ров поверху ладить. Теплынцам-то в этом смысле проще, им только кидало собрать. Хотя неизвестно, что сложнее…
   Корабль тем временем взвил алый четырехугольный парус со златотканым солнечным ликом и направился вперевалку вдоль обрывистого бережка к подножию остроконечной Ярилиной горы, где человек десять уже вовсю разметывали вилами предолгий стог сена, таивший в себе огромный рычаг и другие, более мелкие части будущего кидала.
* * *
   Статный благообразный Родислав Бутыч в сопровождении еще нескольких розмыслов, заметно припадая на левую ногу, шел вдоль строящегося волнореза и придирчиво оглядывал каждый камень. Боярскую горлатную шапку, как, впрочем, и шубу, он сменил по случаю мелкого дождика на смоленый рыбацкий плащ с наголовником.
   Возле причальной махины главный розмысл приостановился и гневно прищурился в проясняющуюся озерную даль. Нежно-серую дымку уже разволокло. Под крутым противоположным бережком, у самого подножия тяжко выплывающей из хмари Ярилиной горы тлел крохотный алый парус.
   – А? – ядовито молвил Родислав Бутыч, оглянувшись на свиту. – Каково?.. Вот и за рычагом пожаловали… А уж врал-то, врал!.. Тьфу!..
   Повернулся к парусу смоляной сверкающей спиной и принялся сердито осматривать качель с перечапом…
   И все-таки Кудыка был неправ, полагая, что Родислав Бутыч со Всеволоком отказались от мысли вновь объединить трещащее по шву царство берендеев. По извилистому шву мутной порожистой Сволочи…
   Да, причал строили, но на крайний случай. А в это же самое время в каком-нибудь переклике от Мизгирь-озера сволочанский князь Всеволок с хороброй своей дружиной поджидал варяжского конунга [98] Гакона [99] Слепого. Замысел князя был прост: подняться вверх по Сволочи – туда, где куры пеши ходят, и, пересекши ее вброд, выйти к Ярилиной Дороге, но не сразу, а выждав, когда теплынцы примутся ладить кидало. Столпосвят, понятно, позаботится о заставах, да только не помогут ему заставы-то… Варяги – не берендеи, строем ломят. Пройдут насквозь и даже не заметят, что там были какие-то заставы…
   Или еще проще: напустить на них одного Гакона – да и дело с концом! Главное – направить старика, а дальше знай берегись да под топор не подворачивайся… Слеподырый он, Гакон-то – своих и чужих в бою не различает, кладет кого попало…
   Моросило. Лоснились глинистые косогоры. Еще пара месяцев такой смуты – и сгниет, глядишь, урожай на корню. Так, пожалуй, и с варягами не расплатишься… А, вот и они!
   Над пологим холмом брели, качаясь, многочисленные рога. Кто не знает – решит: коров на водопой гонят к Мизгирь-озеру… Однако мерцали те рога кованым железом и свисал над ними с древка мокрый стяг. Вскоре варяги стали зримы по плечи, а там и по конские храпы. Впереди ехал сам Гакон, огромный старик с угрюмым, похожим на развалины, лицом. Знаменитый тканый золотом плащ-луда [100] облеплял могучие плечи конунга. Влажными клочьями лежала на груди широкая седая борода. Жутко сияли синевато-молочные бельма.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация