А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Фиолетовый гном" (страница 12)

   Часть III
   Школа выживания

   С утра пораньше Серега постучал в комнату к Малышеву.
   Ноль эмоций и фунт презрения.
   Он дернул ручку и вошел.
   Спал, конечно, друг Жека. Дрых, как сурок на лежбище, закопавшись в широкую кровать, словно в окопы полного профиля. Держал оборону от наступившего утра.
   А кто говорил – встану, встану?..
   Хорошее было утро. Лучи солнца, пробиваясь сквозь прикрытые жалюзи, делали комнату полосато-нарядной. Когда Серега отдернул жалюзи и открыл окно, в комнату ворвался радостный птичий гомон. Свежо пахло морем и смолистой греческой хвоей.
   Все-таки красиво живут господа греки! Хвоей дышат, птичек по утрам слушают… Курорт, а не жизнь, позавидуешь.
   Молодцы! Сделать курорт из собственной жизни – это тоже искусство. Чего в России никогда не удавалось – это сделать курорт из собственной жизни. Сколько ни строили курортов – а все равно получались учреждения лагерного типа с усиленным режимом охраны. Как по чертежам кофемолок-кофеварок-мясорубок собираются неизменные автоматы Калашникова. Ментальность виновата? Неистовые поиски сверхидеи для всего человечества, за которыми, как за деревьями, не видно леса?
   Впрочем, чего это он расфилософствовался с утра пораньше, одернул себя Серега. Не время и даже не место. Типичное занятие среднерусского интеллигента, умученного неоконченным высшим образованем – с самого утра и с болью размышлять о Державе. Вместо того чтобы умыться, почистить зубы или хотя бы трусы подтянуть с колен, усмехнулся он. От лишних умствований без того завшивели сверх разумного, как отмечал еще лютый царь-реформатор Петр Первый.
   Тут Жеку бы разбудить – вот задача, тринадцатый подвиг Геракла, незамеченный неблагодарным потомством. Это вам не львов кусать, Сергей Батькович…
   Рано, конечно!
   Но кто просил взять его с собой купаться? Не Жека ли? Кто распинался с вечера, мол, встану пораньше, искупаюсь с тобой и на работу, как на праздник. Спозаранку, мол, мысли острее, а чувства свежее. Раннее утро – время для мыслителей и философов, время пробуждения новых идей вместе с зарей на востоке, это еще древние понимали…
   Ишь, как носом выводит мыслитель-философ! Просто весь в идеях, как в слюнях на подушке!
   Серега сильно потряс Жеку за плечо.
   Просил – получай. За базар, по понятиям, отвечать надо. У нас – не в Греции, у нас – так, без башки, но по понятиям, раз брякнул – год расхлебываешь…
   – Жека?!
   – Ы-ы?
   – Купаться пойдешь?
   – Ы-ы!
   – Тогда вставай!
   – Зачем? – довольно внятно удивился Жека.
   – Купаться пойдешь, спрашиваю?
   – А зачем?
   – Чтобы быть мокрым, – терпеливо объяснил Серега.
   – Не хочу мокрым, хочу спящим, – капризничал Жека, натягивая одеяло на голову.
   – Жека! – угрожающе произнес Серега.
   – Ы-ы-ы?!
   – Не обижайся, брат…
   Серега дернул с него одеяло, но Малышев ухитрился удержать его.
   Сильный, когда припрет!
   Рывком приподняв кровать за край, Серега свалил писателя на пол вместе с одеялом. Ничего, мы тоже сильные…
   Надежда литературы барахталась на полу и материлась, как два сапожника. Одеяло ежилось от стыда, а подушка откатилась подальше. Серега, присев на кровать, наблюдал за другом с интересом.
   – Вставай, что ли?
   – Встаю…
   – И все-таки вы, олигархи, жуткий народ, – проворчал Жека, когда они уже вышли из дома и спускались к морю, шаркая пластиковыми шлепанцами и поддергивая безразмерные шорты.
   Серега нес на плече длинное, мохнатое полотенце безумного ярко-розового цвета «лесбис форевэ». Жека намотал себе на шею салатовое, поскромнее длинной и тональностью.
   – Это почему? – спросил Серега.
   – Вот все у вас правильно, все по графику! Сказано с утра встать – встал! Сказано поехать – поехал! Разве так можно жить долго и счастливо? Где непредсказуемость завтрашнего дня, где развитие сюжета наперекор логике?
   – Школа была хорошая, – пояснил Серега.
   – Знаем мы вашу школу… – нудил Жека. – Подсудимый, неужели вы действительно убили бабушку из-за двадцати копеек? Ваша честь, а пять старушек – уже рубль набегает. Главное, господин судья, методичность… Такая школа – только держи карманы…
   – Ага, еще скажи – всю страну ограбили, гады! На костях народа холодец варите и жируете, – напомнил Серега.
   – И скажу! И не утаю! И врежу правдой-маткой между бесстыжих глаз! Нет, это надо же – в такую рань поднять! – продолжал булькать Жека. – Ну, ограбили, ну, разворовали, так хоть поспать бы дали, прикемарить вечным сном праведников и страдальцев, так нет… Все мало им, видишь ли, все неймется им, опять – вставай страна огромная на очередной смертный бой с тенью…
   Он, похоже, начинал просыпаться.
   Хорошее было утро. Солнечное, яркое и беззаботное, почти как в детстве…

   1

   – Ты, Сережка, медведь, – однажды сказала Танька.
   – Здрасьте вам! Теперь я еще и медведь… А почему медведь, кстати? – поинтересовался Серега.
   – Самый опасный зверь на земле. Белого медведя вообще называют самым страшным хищником из млекопитающих. Не льва, между прочим, и не тигра – медведя.
   – Как это?
   – Так это, – объяснила она. – Ты в зоопарке медведей видел? Такие плюшевые, неуклюжие, флегматичные. И морды умильные, все время полуулыбки на них. Только подойти погладить. Они так и нападают – с улыбкой. Ничего не видно на морде. Никто не может предсказать, когда медведь решает напасть. Хитрые. Между прочим, ударом лапы быка с ног сбивают. Подумай сам, по деревьям лазают, по воде плавают. Неуклюжие?
   – Пожалуй, нет, – согласился Серега.
   – Вот видишь…
   – Вижу. Пятерка тебе по биологии! Только при чем здесь я?
   – Притом. Я тоже тебя часто не понимаю. Как медведя.
   – Чего меня понимать, я, вот он весь, – проворчал Серега.
   Быть самым опасным зверем на земле ему все-таки нравилось. В глубине души. Когда любимая женщина называет тебя самым опасным зверем – это смахивает на комплимент…
   – Все равно не понимаю. Не чувствую я тебя, – пожаловалась Танька. – Иногда – чувствую, а иногда – нет. О чем ты думаешь? Чего хочешь от жизни?
   Ага, вот так он все и рассказал… Коротенько, в двух-трех словах выложил всю подноготную…
   Интересно, они, женщины, сами-то понимают, что просят, предлагая рассказать все о себе?
   Так всегда! Сначала они свои в доску девчонки, оторви и брось, а потом начинается как всегда… Что ты хочешь, что ты можешь, к чему стремишься? Дальше, рефреном, – что ты вообще можешь мне дать?
   Ничего не стесняются! Если уж они, женщины, все из себя такие практичные, то пусть хотя бы скрывают это ради приличия…
   – Я курить хочу. В данный момент, – сообщил он.
   – Какой ты все-таки непрошибаемый.
   – Жена говорила – деревянный.
   – Дура она. Коза!
   – Это точно…
   Несколько раз Танька, кстати, попробовала на нем свое карате. Пыталась попробовать. Ногами она действительно классно махала. Красиво. Как на картинке. Впрочем, Серега никогда не давал ей развернуться. Сгребал в охапку, по-борцовски, и кидал на диван или кушетку. Танька смешно злилась и снова кидалась на него, как петух. Точнее, как курица. Такая тренированная, бойцовская, отважная, но все равно курица…
   Она не спрашивала, и он не рассказывал ей, сколько раз ему приходилось в жизни драться. Тоже кое-что умеет. Хоть и не черный пояс.
   – Разные весовые категории, слишком ты сильный, – оправдывалась Танька.
   – Я – человек маленький, – говорил Серега.
   Он не первый раз это повторял. Шутка такая. При его-то росте и габаритах…
   – Ах, маленький…
   Танька снова становилась в стойку и начинала подкрадываться к нему.
   Хорошая получалась шутка. Всегда заканчивалась в кровати…

   2

   На новой работе Саша Федотов на первое время посадил Серегу за пульт, так это называлось. В доме Ивана Ивановича, в специальной комнате перед мониторами, на которых был виден весь периметр забора и окрестности дома, постоянно дежурили двое сотрудников. Периметр, ограждение, участок обзора – Сереге снова пришлось вспомнить конвойную терминологию. Вспомнил, как будто и не забывал. Глубоко въелась, он даже не подозревал, насколько глубоко.
   Но сиденье за пультом продолжалось недолго. Как обещал, Саша Федотов отослал его на курсы телохранителей. За счет фирмы.
   – Сейчас я в тебя буду вкладывать, – откровенно объяснил он. – Потом – сам понимаешь. Придется отдавать. Спрошу не только с процентами, но и сторицей, учти это!
   – Вообще-то у меня шиш в кармане и два – в кошельке, – встревожился Серега.
   – Не трепещи крылами, боец, – по-военному просто ответил Саша Федотов. – Твои капиталы меня интересуют меньше всего. Отдавать будешь не деньгами, работой. Вот работу я с тебя конкретно спрошу, со всем вытекающим по всей строгости.
   Последнее выражение Серега не совсем понял. Шеф шутить изволит?
   – А если я уволюсь? – поинтересовался он.
   – Дурак будешь! У нас вообще-то не увольняются, у нас увольняют, – значительно объяснил Саша Федотов.
   – Мафия?
   – Хренафия! Кино, что ли, насмотрелся? Меньше сиди перед телевизором, крепче спать будешь. У нас не увольняются, потому что где еще ты найдешь себе место лучше? Уловил?
   – Вроде бы…
   – Вроде бы… – передразнил Саша Федотов. – Объясняю один раз для особо толковых. Кто, Серега, живет в нашей стране?
   – Люди, – откликнулся Серега, заранее понимая, что ответ неверный.
   Саша Федотов фыркнул громко, как простуженный кот.
   – Люди, Кузнецов, в нашей стране давно уже не живут, запомни это. Они в ней – прозябают. А сейчас, Серега, живут те, кто в свое время отхватил себе кусок бывшей госсобственности. И у кого хватило ума его сохранить, конечно. Логично?
   Серега подтвердил логику согласным кивком. Саша Федотов снова фыркнул, на этот раз удовлетворенно.
   – И так как нам с тобой этого куска не досталось, не успели мы под раздачу, – заявил он, – то выход для нас один – присосаться к какой-нибудь крупной коммерческой структуре и стричь свою капусту по мере возможности. Скирдовать зеленые, как говорят в славном городе Ростове-на-Дону. Тоже жить можно, если осторожно… Логично?
   – А остальные?
   – Что стальные? – не понял Саша.
   – Остальные как живут? Кто не успел присосаться?
   – Плохо на букву «х», – категорично определил Саша Федотов. – А ты что, Кузнецов, революционер в душе? Непримиримый борец за справедливость на благо всех против некоторых?
   – Я-то? Вот еще!
   – Ну, я так и думал… Каждый сам для себя решает – жить ему или прозябать! – философски заметил Саша Федотов. – Это, учти, как в сортире – чужая помощь тут никак не поможет. Так что думай и вникай, воин. Мотай на усы колючую проволоку… Ладно, проехали, на этом краткий курс современной политэкономии можно считать закрытым, – весело подытожил он.
   Но глаза у него были невеселые. Просто круглые и блестящие, как надраенные офицерские пуговицы…

   Когда Саша Федотов отправил Серегу на трехмесячные курсы телохранителей, тот сначала отнесся к этому несерьезно. Во-первых, чему там могут научить, что за наука такая – телохранение? Во-вторых, он вообще скептически относился ко всем этим платным курсам всего подряд, которых сейчас развелось, как ворон на помойке.
   От парфюмерной фирмы он тоже два раза ходил на недельные курсы частных охранников. В первый раз им показали пистолет, наручники и газовый баллончик. Для особо толковых объяснили, что пистолет – это который со спусковым крючком и обоймой, наручники – круглые, в анфас напоминают очки без дужек, в просторечье – пенсне, а баллончик – это то, что воняет мерзко и лучше не нюхать. Потом благополучно выдали удостоверения, горячо поздравили и с облегчением отпустили.
   В следующий раз, когда Серега повышал квалификацию, уже и оружия не показывали, поболтали несколько дней ни о чем и отправили восвояси…
   Впрочем, хозяин – барин, решил Серега, раз приказано отправиться бить баклуши, значит – биту наперевес.
   Оказалось – рано расслабился. Учить начали сразу и на всю катушку.
   Курсы проходили в Подмосковье, в бывшем пионерском лагере, именуемом теперь спортивно-тренировочной базой. Все по-военному. В 7 утра подъем, кросс вокруг лагеря, разминка, спортзал, где инструктор Влад, по виду китаец или кореец, кто их разберет, отрабатывал с группой приемы рукопашного боя. Потом завтрак, теоретические занятия, всевозможные приемы минирования-разминирования, подход-уход, сектора обстрела и всевозможные варианты нападений. Серега никогда не подозревал, что охранять – это действительно целая наука, со своими учебниками и дополняющими их методичками.
   Дальше – обед, два часа отдыха и снова – рукопашка, стрельба, теория. К вечеру все еле ноги таскали.
   В общем, готовили добросовестно. Натаскивали, как диверсантов перед заброской. Инструктора все были из бывших работников госбезопасности, прямо они об этом не говорили, но и так понятно. Когда Серега задружился с учащимся народом, оказалось, что некоторые здесь просто так. Сами уже директора, президенты и всяческие хозяева их, самих охраняют. Сюда пришли жирок сбросить, вспомнить боевую молодость. Это его удивило, особенно когда он узнал, сколько стоит такой курс. Впрочем, здесь действительно было интересно. Не скучно. Все как-то весело, по-товарищески, по-простому, как в армейской казарме, только без этих дембельских заморочек «положено – не положено». Всем положено, если отцы-инструкторы это приказывают!
   Однажды вечером, лежа на койке и засыпая, Серега вдруг подумал, что, наверное, мог бы полюбить армию. Всю жизнь он расценивал ее как неизбежное зло, необходимую повинность, женщинам рожать – терпеть, мужикам служить – терпеть. Даже намек на справедливость для обеих полов. А вот если бы армия была такая, как здесь, где все просто, нормально, по-человечески, где одни профессионалы готовят других профессионалов, будущих. Нет, он мог бы служить. Стать офицером, допустим…
   Полковник Кузнецов – звучит? Впрочем, если бы армия была другой, если бы страна была другой, все это из серии – если у бабушки были бы яйца, она стала бы дедушкой…
   Серега и раньше старался держать себя в форме, но по истечении трех месяцев почувствовал себя совсем легким, поджарым и готовым к любым неожиданностям. Настоящим телохранителем.

   Несмотря на большие нагрузки на курсах, Серега часто убегал ночевать к Тане. Прыгал в машину, стоявшую у КПП, и – на пятой передаче в сторону города. На ночь многие разъезжались. Начальство в принципе не возражало, не колония все-таки и не режимная часть. Лишь бы к подъему личный состав был на месте, как штык в ножнах перед атакой.
   Серега сам поражался, откуда силы берутся? И ведь берутся, как у молодого и озабоченного! Днем – тренировки, занятия, ночью – секс, бесконечно вольная борьба в положении лежа с периодическим переходом в партер. Он словно разом сбросил лет десять как минимум. Чувствовал себя легким, как мячик. Похудел на несколько килограмм, это точно…
   Серега довольно долго не знал, где живет Таня. Даже обижался, что она не приглашает его к себе, а как сама заваливает к нему словно домой. Скрывает что-то? Или – кого-то?
   Ревновал.
   Оказалась, никого не скрывает. А живет неплохо. Ее однокомнатная квартира в новом доме была отделана и обставлена, и вообще смотрелась вполне современно. Очень стильно. В квартире преобладали салатово-зеленые и коричневые тона. Таня рассказала, что это она не сама отделывала, ей некогда глупостями заниматься, дизайнера нанимала.
   Но ей нравится. Ему тоже понравилась. Тахта у нее оказалась еще шире.
   – Между прочим, гордись, – как-то сказала она. – Ты первый из мужиков, кто удостоился чести ночевать у меня.
   – Неужели ты только что переехала? – удивился Серега не без доли ехидства.
   – Гад! В репу получишь, – она, впрочем, не обиделась. – Просто, своя квартира – это как-то очень интимно, понимаешь? Хочется замкнутого на себе пространства. Я до замужества с мамой жила, потом, с первым и со вторым мужем, у их родителей. Когда купила себе эту хату, решила: все, больше никого вокруг. А тут ты…
   – Нарисовался, – подсказал Серега.
   – Наверное… Не знаю… Я, Сережа, пока ничего не знаю… Ты меня не торопи, хорошо?
   – Не буду, – пообещал он.
   Про себя подумал, что никуда ее и не торопит. Если правильно понял ее матримониальный намек – тем более не торопит. Проходили уже…
   Говорить ей, конечно, ничего не стал – сказать женщине, что ее сравниваешь, это не просто наплевать в душу, а гораздо хуже. Они все единственные и неповторимые. Для себя самих. Это он давно понял…
   Вообще, вспоминал Серега, в то время у него появилось приятное состояние легкости, некоего бездумного, безостановочного скольжения, когда дух перехватывает от самого движения. Жизнь подхватила и понесла? Пусть так! Даже интересно куда оно, кривое и непредсказуемое, вывезет в результате…
   Или просто сказывались несколько сброшенных килограмм? Физиология тоже многое объясняет, причем гораздо проще и откровеннее…
   – Между прочим, Саша Федотов тобой доволен, – сообщила Таня.
   – А ты откуда знаешь?
   – Звонил. Поболтали.
   – Чего звонил, чего хотел? – полюбопытствовал Серега безразличным тоном.
   – Не ревнуй. Просто звонил. Между прочим, интересовался, как у нас с тобой – серьезно или так.
   – Это ему зачем?
   – Говорю же – не ревнуй. Просто. Любит быть в курсе всего. К тебе еще долго будут присматриваться. А ты как думал?
   – Никак не думал, – проворчал Серега. – Мое дело служивое, мне думать по должности не положено. На это командиры есть, у них зарплата больше.
   – Заметно… Впрочем, ты – молодец, в школе выживания себя хорошо зарекомендовал.
   – Имеешь в виду курсы телохранителей? – не сразу сообразил Серега.
   – Для кого – курсы, а для кого – школа… – Танька сделала загадочную физиономию.
   Серега про себя усмехнулся. Все-таки девчонка совсем! Что она может знать о выживании? Ладно, пусть так… Школа…
   В знак протеста Серега трахнул ее с особой жестокостью. Долго и старательно глумился над трупом. Танька от восторга пищала.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация