А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Спираль" (страница 26)

   Затем он услышал скрип отодвигаемого засова, визг петель, и на пол камеры упала косая полоса неяркого желтоватого света.
   Еда…
   По бетонному полу проскрежетала тарелка.
   Принесший ее был человеком, но отчего-то очень низким, похожим на карлика.
   Мир по-прежнему окутывало облако нереальности, будто кто-то посторонний удерживал в стороне все лишние проявления сущего – оставался только обессилевший Антон, чашка на шероховатом бетонном полу, косой луч света, а в нем человек, который принес еду: Калека, у которого отсутствовали нижние части обеих ног по самые колени!.. Он передвигался на доске, к которой были приделаны четыре колесика, изготовленных из обыкновенных подшипников, вынутых из какого-то механизма, – это они издавали тот самый скрежещущий звук, породивший воспоминание далекого детства… Его лицо, обросшее бородой, в которой клочьями пробивалась седина, в первый миг показалось Полынину незнакомым, но, приглядевшись, он понял – это Паша… Изможденный, отрастивший бороду, худой, как скелет, Паша Морок!..
   Рот Антона раскрылся в немом крике, но та же сила, что удерживала реальность в полуматериальном состоянии, не позволила ему закричать, и вместо того, чтобы растратить остатки сил на бесполезный рывок и крик, Полынин остался лежать на холодном полу, слушая вновь возникший в его голове голос:
   Это не тут… Ты узнал его, но это не тут… На соседнем астероиде…
   Антон с усилием открыл глаза. Действительно, в камере было темно, металлическую дверь никто не открывал…
   Не было ни луча света, ни чашки с едой, ни состарившегося, изможденного Паши Морока.
   Была тьма и назойливая капель.
   И еще – слабое шевеление в дальнем углу пеналообразного узилища.
   – Кто ты?.. – Едва шевеля разбитыми губами, просипел Антон.
   Ответ пришел в форме мысли:
   – Хорн… По-вашему, инсект…
   Инсект…
   Некоторое время Антон переваривал эту мысль, потом собрался с силами и снова спросил тихим, свистящим шепотом:
   – Что ты сделал со мной? Это ты показал мне Пашу?
   – Да, – спокойно отозвался мысленный голос. – Я увидел, что ты ищешь его в своих мыслях, и узнал возникающий в твоей голове образ. Недавно человека по имени Павел содержали тут, потом перевели в другое место.
   – Ты что, читаешь мои мысли?
   – Не все. Только самые яркие, те, которые ты не контролируешь.
   Антон на секунду затих, собираясь со своими, уже контролируемыми мыслями.
   О том, что инсекты являются врожденными телепатами, было известно давно, и если в темноте действительно скрывается представитель расы насекомых, то в их мнемоническом контакте нет ничего сверхъестественного.
   – Ты тоже пленник? – не разжимая губ, мысленно спросил Антон.
   Эксперимент удался, потому что инсект услышал его и ответил:
   – Да. Они используют меня как переводчика при допросах. Я для них универсальное средство общения плюс живой детектор лжи… Ты понимаешь этот термин?
   Полынин кивнул, хотя в темноте инсект не мог видеть его жеста.
   – Мы находимся в пределах туманности? – сформулировал он свой следующий мысленный вопрос, постепенно осваиваясь с таким способом общения. – Что тут делают ганианцы? Ты знаешь что-нибудь об их целях?
   – Я много знаю об этом месте и его истории… – мысленно усмехнулся инсект, проявляя при этом признак эмоционального восприятия ситуации. В его усмешке Антон отчетливо различил горечь. – Участвуя в допросах, я был вынужден много узнать… Мне было неприятно…
   Антон слушал его, стараясь не шевелиться, чтобы не будить лишний раз боль в одеревеневшем от холода теле.
   В коридоре возник неторопливый звук шагов. Охранник прошел мимо их камеры, не остановившись, и шаги постепенно стали удаляться.
   – Хорн, если я слышу тебя, значит, и они могут слышать нас?
   – Когда ты кричишь или разговариваешь на своем языке, да, – мысленно ответил инсект. – Но пока мы беседуем вдвоем, в мнемоническом диапазоне, я являюсь стимулятором твоих способностей. Люди, за очень редким исключением, не телепаты. Им обычно нужен кто-то, работающий в этом смысле за двоих. Ты слышишь меня, а я тебя только благодаря моей врожденной ауре, которая воздействует на определенные группы нервных клеток твоего мозга, стимулируя их способность излучать и принимать мнемонические позывы.
   – Один инсект – один собеседник? – сделал вывод Полынин.
   – Ты угадал, человек.
   – А ты давно сидишь тут?
   – Много лет. Меня захватили на Хаборе. – Инсект выдержал небольшую пазу и добавил: – Этот род людей, которых называют ганианцами, недостоин статуса разумных существ.
   – Тут я с тобой согласен. Я тоже был на Хаборе, – признался Полынин. – Воевал против них.
   – Павел ждал тебя.
   Антона словно ударило током.
   – Паша?.. – он вдруг подавился и словами и мыслями… – не о чем стало говорить и думать, как только в голове вновь возник образ инвалида, передвигающегося на деревяшке с колесиками…
   – Не вини себя… – раздался мысленный голос Хорна.
   Слабое утешение, но и на том спасибо. Полынин испытывал внутреннюю боль, и ему не нравилось, что насекомое ощущает всплески его чувств, прекрасно распознавая их. Это помогло собраться, волевым усилием отрешившись от части эмоций.
   – Откуда ты знаешь, что он меня ждал? – мысленно спросил Антон.
   – Он часто думал о тебе, – ответил Хорн. – Нас вместе везли с Хабора. Потом мы встречались тут.
   – Почему его перевели в другое место?
   – Не знаю. Ганианцы часто переводят рабов с место на место, опасаясь сговора.
   – Ты можешь рассказать, где мы находимся?
   – На детали у нас нет времени, человек. – Ответ Хорна показался Антону странным и неожиданным, но следующая мысленная фраза инсекта кое-что прояснила: – Скоро за тобой придут, чтобы увести на допрос, и я буду вынужден докладывать им все твои мысли, – он подчеркнул интонацией слово «все». – Обычно на допросах присутствуют две особи моей расы. Я не смогу утаить известную тебе информацию, даже если ты сам станешь молчать.
   – Значит, у меня нет никакого выхода?
   – Выход есть всегда, человек, – подумав, ответил ему инсект. Казалось, что он сомневался, стоит ли доверять Антону, но, в конце концов, его колебания завершились следующей мысленной фразой: – Сейчас у тебя есть еще, как минимум, десять минут, чтобы привести в порядок свое тело. Потом времени уже не будет.
   – Говори конкретно. – Несмотря на недоуменную злость, Полынин вновь принялся корчиться на полу, теперь уже не обращая внимания на боль, пытаясь этими усилиями хоть немного размять онемевшие руки и ноги…
   – Мне удалось похитить автомат, – наконец сознался инсект, преодолев внутренний барьер сомнений относительно Полынина. – Я спрятал его, – продолжал мысленный голос. – Этот астероид является портом, тут полно разных человеческих кораблей, но я умею управлять только логрианскими системами, а их содержат в другом порту. Я не могу бежать в одиночку. Если ты не поможешь мне, мы оба погибнем, потому что я больше не могу переводить на допросах. Они пытают свои жертвы, а все мучения ощущаются мной так же остро, как самими пленниками… Я устал, – через некоторое время добавил Хорн. – У вас это называется адом. Попасть в ад – есть такая поговорка у людей, да?
   – Да… – машинально ответил Антон, думая о другом.
   Из всего мысленного монолога инсекта его удивило упоминание о логрианских системах управления. Значит, космические корабли двухголовых тоже присутствуют тут? Что ж тогда за содом царит в этой туманности? Удивление, которое он испытал, само по себе было хорошим признаком. Медленно, но верно оживал разум, из него уползало чувство безысходности, а значит, действительно еще не все потеряно…
   Додумать эту мысль ему не дал звук шагов, послышавшийся из-за дверей.
   На этот раз реально скрипнул ржавый засов, и косая полоса света действительно упала на шероховатый пол камеры. В открывшемся дверном проеме стояли двое ганианцев.
   – Поднимайся! – приказал один из них Антону, второй прошел в дальний угол камеры и пинком поднял инсекта с кучи тряпья.
   – Вперед оба, налево по коридору.
   Идти пришлось довольно долго, и это сыграло на руку Полынину. Лишь мельком взглянув на инсекта, чей облик вызывал невольную дрожь, он сосредоточился на ходьбе, стараясь разогнать кровь по застывшим жилам, но в особых усилиях, как выяснилось, не было нужды – хватило одного взгляда на конвоиров-ганианцев, чтобы блаженный адреналин хлынул в кровь необузданной волной горячей ненависти.
   Через сорок твоих шагов, человек… Дверь с правой стороны не заперта… Автомат спрятан за ящиками в правом углу помещения… Патрон уже в стволе, затвор трогать не надо…
   Коридор был длинным, тускло освещенным и прямым.
   Тридцать…
   Тридцать пять…
   Сорок…
   Дверь, ржавая, чуть приоткрытая, словно приглашающая войти…
   Качнувшись влево, Антон ударил плечом ганианца, тот, не ожидая удара, споткнулся и полетел на пол, а Полынин уже ушел вбок, плечом распахивая дверь и не перекатом, а кубарем – в угол за ящики…
   Вот он, родной, лежит на полу, в щели между двумя штабелями.
   Только бы не задеть этого Хорна…
* * *
   Адреналин…
   Ритмичный, глухой и очень медленный ток крови в ушах… каждый удар пульса – как молот, движение секунд – словно вечность…
   Бум… … Бум… … Бум… …
   Это действительно – вечность… Нирвана для бойца… это нельзя описать… можно только прожить глухую бесконечность секунд, когда ты видишь и понимаешь все, когда выпиваешь каждую каплю переполненной адреналином мести…
   Падая, совершая второй, уже осмысленный перекат, Антон успел в неверном свете тусклых ламп разглядеть автомат, его потертый складной приклад, знакомый, но опять показавшийся нелепым отросток древнего механического затвора. Он впитал всем существом вес оружия, пальцы ощутили немой холод стали и тугой, напряженный ход курка: сначала пустой выбор люфта, а затем…
   Бум… … Бум… … Бум… … сердце рвалось из груди…
   Люфт кончился.
   Автомат в руках ожил: судорога отдачи, лающий плевок, всплеск огня в черных прорезях ствольного компенсатора, обратный ход затвора, четко уловимый лязг между двумя вспышками выстрелов и…
   Очередь…
   Грохот выстрелов в замкнутом помещении, рвущие сумрак вспышки, звон рассыпающихся по полу гильз… и время опять бешено сорвалось в прежнем ритме. Удар плечом о ящики, кислый запах пороха, воющий, звериный крик смертельно раненного конвоира, который сунулся в проем дверей, брызги крови на стене, и снова очередь, очередь, очередь…
   Антон уже не мог остановиться. Он больше не был человеком. Он знал, что рано или поздно настанет этот момент, когда ему придется нырнуть в черную бездну рожденной на далеком Хаборе ненависти, и разум уже никогда не возвратится оттуда, не выкарабкается из плена кровавых брызг, из комы, в которую впал, десять лет назад.
   Выберусь… – подумал он, поймав мгновенное воспоминание о Лане…
   Звон в ушах, вкус крови во рту – неизбежный спутник напряжения всех мыслимых сил, толчок, рывок на колено, секущий по узкому проходу свинец, и снова крик – визжащий, издыхающий…
   – Хорн, ты жив? – хрипло спросил Антон.
   На полу коридора зашевелилась бесформенная груда тряпья, из-под которой показалась хитиновая лицевая пластина инсекта. Два выпуклых фасетчатых глаза, широко разнесенные по бокам, между ними вдавленные елочкой косые дыхательные отверстия, через которые с присвистом проходил воздух, нервно перемалывающие пустоту хитиновые жвала – жуткая маска, рожденная чуждой человеку эволюцией.
   – Береги патроны, – инсект выпрямился, сгреб с пола свое драгоценное тряпье и указал взмахом конечности: «Нам прямо, потом налево».
   Мысль о патронах была здравой. Антон помнил, как быстро кончается боезапас у этого вида старинного стрелкового оружия.
   С поворотом налево коридор внезапно окончился, вливаясь в просторный зал с множеством входов и выходов. Здесь царила странная, непривычная глазу архитектура: свод пещеры подпирали колонны из грубо обработанного камня, лестницы, ведущие вверх к множеству округлых дыр в стенах, похожих на ласточкины гнездовья, также являлись каменными, высеченными из монолита пещерных стен. Пространство вокруг было огромным, гулким, меж каменными столбами висели примитивные электрические светильники с металлическими отражателями; из-за постоянного сквозняка тонкие провода раскачивало из стороны в сторону, отчего множественные тени колонн то удлинялись, то укорачивались…
   В первый момент взгляд Антона потерял ориентацию в этом хаосе света и тени, но выручил Хорн – толчок в нужном направлении заставил Полынина шевелить ногами, и он по инерции выскочил в широкий центральный проход меж каменной колоннадой.
   Сзади раздался душераздирающий скрежет – это что-то заорал на своем языке Хорн, позабыв про мнемоническую связь. Антон боковым зрением заметил, как раскроила воздух хитиновая конечность инсекта, снабженная зазубринами, и под ноги Полынину с внезапным лязгом отлетел автомат, который все еще сжимала отрубленная кисть руки ганианца.
   Он схватил кровоточащий обрубок, свободной рукой выламывая оружие из скрюченных пальцев и одновременно смещаясь вбок, за одну из колонн, пытаясь разобраться, сколько человек присутствует в этом огромном помещении и откуда ждать наибольших неприятностей…
   На последний вопрос ответили две автоматные очереди, ударившие слева, со стороны вытянутых в цепочку, особо крупных зевов пяти тоннелей.
   – Там стартовые шахты!..
   Инсект, оказывается, умел не только разговаривать, но и визжать в мысленном диапазоне.
   – Погоди, приятель…
   Антон резко обернулся, потому что сзади, у частой россыпи входов и выходов, ему почудилось движение.
   Так и есть. С момента, когда они ворвались в этот зал, прошло от силы тридцать секунд, и никто толком не успел отреагировать на появление вооруженного человека и инсекта, кроме ганианца, с которым они столкнулись буквально нос к носу. Сейчас он корчился на полу в луже собственной крови, хлеставшей из обрубка руки, а в самом начале широкого прохода, зажатого частой колоннадой, в немом оцепенении стояли еще четверо представителей планеты Ганио: двое справа, двое слева, а между ними застыла гротескная группа из троих связанных одной веревкой пленников. Вскидывая левой рукой трофейный автомат, Антон успел разглядеть, что конвоируемые – это два человека, а между ними привязанный за обе шеи логрианин – чудище почище инсекта, натуральный дракон с двумя плоскими змеиными головами, даром, что всего метр ростом…
   Полынин одинаково хорошо стрелял с обеих рук, но автомат – это не импульсная «гюрза», он тяжелый, его бьет отдачей, пули разносит веером, и Полынин, дав короткую очередь в сторону оцепеневших конвоиров, резко обернулся к Хорну.
   – Стрелять умеешь?
   Тот затряс своей страшной башкой, издавая при этом отчетливое клацанье хитиновыми пластинами, прикрывающими плечи внахлест, словно латы древнего рыцаря.
   – На… – Антон отдал ему наполовину разряженный автомат, с которым начинал бой. – Стреляй в тех, кто охраняет стартовые шахты!
   Инсект схватил оружие и припал плечом к столбу, изготавливаясь к стрельбе.
   Антон понимал: еще секунд двадцать, и по всему комплексу начнется паника, сюда сбежится столько народа, что выбраться уже будет невозможно, но не мог же он бросить троих пленников, связанных одной веревкой!..
   Теперь, когда его не сковывал второй автомат, Полынин перекатом преодолел открытое пространство центрального прохода, с колена дал прицельную очередь, свалив ближайшего ганианца, снова перекатился, услышав, как за спиной заговорил автомат Хорна. Инсект стрелял короткими очередями, явно экономя патроны, контролируя свои действия, и Антон успел мысленно удивиться грамотности его обращения с оружием, даже не вспомнив в эту секунду о том, что именно инсекты вели на Деметре затяжную войну с людьми, используя в ней трофейное, человеческое оружие.
   Думать об этом было некогда.
   Пленники оказались сообразительными – оба человека при первых же выстрелах повалились на пол, увлекая вслед за собой логрианина, и теперь трое растерявшихся ганианцев представляли собой великолепную мишень. Антон срезал их одной длинной очередью – он стрелял практически в упор, всего с десяти метров, и промахнуться в такой ситуации было невозможно.
   Крики, вопли, грохот выстрелов, эхом отдающийся меж каменных стен, сюрреалистический танец теней от раскачиваемых сквозняком светильников – все это сливалось в ежесекундно меняющуюся картину, время казалось вечным, застывшим раз и навсегда, будто в жизни уже никогда не будет ничего, кроме этого полутемного, наполненного тенями и криками зала…
   Будет…
   Антон подскочил к пленникам, сорвал с пояса корчившегося на полу ганианца нож и несколькими ударами рассек путы.
   – Хватайте оружие и за мной, к шлюзам! – выкрикнул он на интеранглийском, для большей убедительности сопроводив свои слова жестом, указывающим направление. – Патроны экономить!
   Он не удивился, что его поняли, – интеранглийский был и оставался языком межпланетного общения, а если эти люди – потомки членов экипажей затерявшихся в гиперсфере колониальных транспортов, то тогда им сам бог велел понимать язык, на котором в ту пору изъяснялась вся Земля. Удивительным было другое: двухголовый логрианин, который никак не мог знать интеранглийского, резво припустил за ними, царапая каменный пол острыми, ороговевшими концами своих щупалец. Обрывки перерезанных веревок болтались на его шеях, он что-то шипел, прищелкивая при этом, но Антону было не до ксеноморфа. Фрайг с ним, пусть бежит, раз навязался, не пропадать же ему тут…
   Пока он освобождал пленников, Хорн успел свалить одного из двух охранявших шлюзы ганианцев. Второй охранник, увидев приближающуюся разномастную группу, что-то заорал на родном языке и юркнул в боковой проход, очевидно, не желая рисковать своей шкурой.
   Антон на бегу повернул голову, вопросительно посмотрев на Хорна, но вместо инсекта путь указал один из двоих освобожденных людей.
   – Туда. – Высокий, седовласый, крепко сложенный старик в одной руке держал автомат, а другой указывал на крайний левый тоннель.
   – Ты уверен? – задыхаясь, на бегу спросил Антон.
   – Там мой корабль!
   Полынин без разговоров повернул к левому тоннелю, тем более что сзади загрохотали выстрелы, и пули, посланные наугад, взвизгнули в рикошете, заблудившись меж каменных столбов.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 [26] 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация