А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Свидание с Богом" (страница 2)

   Глава 2.

   Нельзя сказать, чтобы Джону Шеборту везло в жизни, скорее наоборот – он был оконченным неудачником. Иначе как объяснить тот факт, что некогда высококлассный пилот, способный водить большие космические лайнеры, вдруг оказался на борту дряхлого космического корабля, который выглядел намного хуже, чем любой, самый заштатный экспонат в орбитальном музее боевой славы системы Кьюига?
   Последнее объяснялось достаточно просто.
   Там за действующими моделями старых кораблей следили заботливые руки музейных работников, а тут по внешнему виду старинного армейского транспорта класса «Нибелунг» можно было с уверенностью сказать, что его обшивки уже давно не касалась ничья рука…
   Тем не менее он еще был в состоянии тащиться своим ходом к месту последней, вечной парковки.
   Джон Шеборт, сидевший за пультом управления «Нибелунга», был пьян и зол одновременно. Собственно, пристрастие к выпивке и явилось первопричиной его сегодняшнего бедственного положения, но злился он почему-то не на себя, а по очереди то на судьбу, то на тех, кто его нанял в этот рейс, то на диспетчера окраинной станции, не желавшего поддерживать с ним бессвязный и абсолютно лишенный смысла разговор, то на компьютер старого транспорта, что сначала «завис», а потом и вовсе отключился после его садистских попыток отвлечь навигационную машину от ее прямых обязанностей игрой в покер, на которой пьяно настаивал Джон.
   Угораздило же его сунуть в информационное гнездо кристалл с игрой… Откуда же он знал, что военная машина не ориентирована на развлечение пилотов?!
   «Подумаешь, хрен великий… – с пьяной злобой подумал Джон, глядя на потемневший навигационный дисплей отключившейся бортовой машины. – Что теперь делать-то?!»
   В первую очередь он приложился к початой бутылке, а уж потом водрузил свои не на шутку дрожащие пальцы на подсветившуюся изнутри панель ручного управления «Нибелунгом».
   «Вот гады, ушатали корабль до полного безобразия, а мне теперь расхлебывай», – с неистовой, иррациональной злобой пьяного человека подумал он, имея в виду нанявших его для этого рейса теперь уже бывших хозяев отслужившего свое военного транспорта.
   Неизвестно, как руководители небольшой коммерческой фирмы, специализирующейся на внутрисистемных перевозках грузов, узнали о заброшенной со времен войны старой космической станции, но они вполне справедливо решили, что на ней можно дешево и без лишних затруднений похоронить принадлежащий фирме и давно отслуживший свое транспорт «Нибелунг».
   «Конечно, – думал Джон, отчаянно перебирая комбинации кнопок и клавиш, – тех, что всплывали в памяти сквозь дымку алкогольного дурмана, – за утилизацию одного реактора они бы выложили кругленькую сумму, а так все получалось дешево и сердито, они платят только ему, да и то какие-то крохи, за то, чтобы доставить „Нибелунг“ в район станции и бросить там, стерев опознавательные номера фирмы и порта приписки, – мол, лежал он тут все время, аж с самой войны – транспорт-то военный…
   Вот так… А ему за какую-то паршивую тысячу кредитов выкаблучивайся тут с ручным управлением, да еще потом обратный путь в спасательной капсуле – тоже не сахар: семь суток болтаться в невесомости до границ обитаемого сектора, где его обещали подобрать…»
   «Нет… я им выставлю счет за ручную посадку, клянусь всеми Шиистами… Пусть только попробуют не заплатить!» – Джон, несмотря на явную нештатность ситуации, в очередной раз приложился к пластиковой бутылке с дешевым спиртным, загодя закупленным им еще до старта в ближайшем баре космопорта.
   Кинув мутный взгляд на экраны внешнего обзора, он увидел, что станция имеет гораздо большие размеры, чем он мог предположить вначале, – она вдруг оказалась попросту ОГРОМНОЙ или так быстро приблизилась, что он и не заметил?!
   Пальцы Джона машинально охватили две пористые рукоятки навигационных рулей, торчавших из пульта управления по обе стороны от кресла пилота. Оставалось надеяться, что все двигатели коррекции, связанные с системами ручного управления, заправлены и исправны. Проверить это перед стартом Джон, естественно, не удосужился.
   А выпуклый, сумеречный борт циклопической конструкции стремительно приближался. Огромная шарообразная масса уже заполнила собой все экраны обзора, грозя раздавить маленький, по сравнению с ней, транспортный корабль.
   В этот момент Джон запаниковал по-настоящему.
   Бортовой компьютер должен был вывести «Нибелунг» на стационарную орбиту вокруг заброшенного космического завода, посадка на поверхность никак не входила ни в какие предварительные расчеты, но ситуация, похоже, не оставила ни кораблю, ни его пилоту особенного выбора.
   Джон Шеборт, несмотря на то, что выпитое вдруг начало выходить из него крупными градинами ледяного пота, все еще оставался изрядно пьян, его заторможенная реакция никак не отвечала стремительности грядущих событий. «Нибелунг» сближался со станцией «лоб в лоб», и он чувствовал, что не может изменить роковой траектории…
   Зажмурив глаза, Джон до отказа потянул на себя астронавигационные рули. Он инстинктивно ждал ошеломляющего, дробящего кости удара, но шли тягучие секунды, а удара все не было, лишь в недрах многострадального корабля утробно выли изношенные насосы, качающие топливо в камеры сгорания двигателей ориентации…
   Открыв один глаз, он посмотрел на экран обзора и обомлел…
   «Нибелунг», высоко задрав нос, медленно выкарабкивался из какой-то чудовищной воронки с гладкими, отполированными адской температурой краями.
   Джон в очередной раз облился холодным потом. Хмель улетучивался из него со скоростью истекающего реактивного топлива, которое рвалось потоком раскаленных газов со срезов множества корректирующих сопел.
   «Господи… Пронеси… Я больше никогда не буду пить!..» – мысленно кричал он, до судороги в пальцах вцепившись в рычаги ручного управления.
   Если бы не эта воронка, дно которой терялось в черных недрах заброшенной станции, он бы уже расплющился об ее обшивку, став кровавым пятном в изломанном интерьере ходовой рубки…
   Старый корабль, кряхтя, постанывая, дико завывая изношенными внутренними агрегатами, медленно выцарапывался из пике, двигаясь теперь параллельно наклонной стене конической воронки, навстречу черноте космоса и призывному сиянию далеких звезд…
   Внимание Джона разрывалось между показаниями немногих работающих приборов, диким видом приближающегося горизонта, выползающего на экраны неровным краем воронки, над которой торчали огарки каких-то древних конструкций, и собственной дурнотой, периодически накатывавшей на него, грозя лишить сознания в самый неподходящий для этого момент…
   Если бы Джон Шеборт мог видеть себя со стороны, то, вероятно, он бы еще раз зарекся когда-либо пить, – в кресле первого пилота сидел самый натуральный труп – его отекшее от запоя и внезапных перегрузок лицо имело бледно-синий оттенок кожи, глаза с мутными, расчерченными красноватой сеткой капилляров белками выкачены из орбит, губы мелко дрожат, беззвучно выговаривая какие-то слова, скрюченные пальцы судорожно вцепились в мокрые от пота рукоятки астронавигационных рулей…
   «Нибелунг» все-таки чиркнул своим плоским днищем о край воронки, высоко подпрыгнул, словно ему передалась паника пилота. Джон стиснул в этот момент гашетки основной тяги, и корабль, в свою очередь, выплеснул из-под днища несколько ослепительных реактивных струй, оттолкнувших его вверх от опасного среза поверхности, оставив на многострадальной броне древнего сооружения две раскаленных, вишневых полосы… Несколько раз конвульсивно дернувшись, старый транспорт все-таки выровнялся, сбив при этом пару пограничных с краем воронки надстроек, и, чуть раскачиваясь из стороны в сторону, медленно поплыл в сотне метров над покореженной поверхностью станции…

* * *
   Руки Джона осторожно отпустили взмокшие рукоятки управления. Ближайшие несколько минут кораблю уже больше ничего не угрожало, отключив двигатели, он плыл параллельно изломанной поверхности древней конструкции, освещая царящий внизу хаос мощным светом бортовых прожекторов.
   Только теперь, бессильно откинувшись в кресле, Джон наконец осознал, какой смертельной опасности ему только что удалось избежать.
   Все люди по натуре своей – неблагодарные эгоисты. В критические мгновения мы вспоминаем судьбу, бога, даем клятвенные обещания беспорочной жизни, готовы молиться кому угодно и обещать взамен собственную душу – но проходит минута критической опасности, и большинство из нас тут же забывает об обещаниях, данных призванным в свидетели высшим силам.
   Джон Шеборт никогда не считал, что он – какой-то особый случай. Исключением из правил быть достаточно трудно, а он уже давно растерял все свои душевные силы в бессмысленной борьбе с зеленым змием…
   Вот и сейчас, ощутив, как трясутся руки, почувствовав вновь свое одеревеневшее тело, он машинально потянулся к оброненной на пол пластиковой бутылке.
   В этот момент ему было так плохо, что он не думал ни о каких клятвопреступлениях. Джон знал: если он сейчас же не выпьет, то его душа точно отойдет к праотцам…
   А, судя по счастливому развитию событий, на тот свет ему пока что рановато…
   «Еще поживем…» – подумал он, дрожащими пальцами свинтив непослушную крышку и поднося ко рту прыгающее горлышко бутылки, из которой исходил вожделенный, выворачивающий внутренности аромат дешевого спирта…
   Он успел сделать только один-единственный глоток – кара за клятвопреступление настигла его столь ошеломляюще быстро, что Джон едва не захлебнулся, резко отшвырнув в сторону открытую бутылку…
   – Мама милая… – похолодевшими губами прошептал он, глядя на обзорный экран.
   Это была белая горячка. Он наконец допился до чертиков, или его просто свело с ума злополучное аварийное сближение со станцией…
   Джон, застыв в кресле, с отвисшей челюстью, опасливо и подозрительно покосился на отлетевшую в угол ходовой рубки бутылку, потом энергично тряхнул своей многострадальной головой и вернул полубезумный взгляд к обзорному экрану.
   «Точно… допился!..» – с тоской понял он.
   Единственное, что показалось Джону и странным, и страшным одновременно, – это то, с какой отчетливостью он осознает собственную невменяемость. В том, что изображение на обзорном экране являлось явным глюком его покореженной психики, он не сомневался ни на секунду.
   Нормальному человеку такое не пригрезится.
   «Нибелунг», потеряв скорость, медленно плыл над поверхностью станции, постепенно снижаясь, под влиянием пологой, нисходящей траектории собственного движения.
   Выдвинутые из-под днища транспорта посадочные прожекторы ярко освещали поверхность древней конструкции в радиусе до трех километров. Сейчас «Нибелунг» миновал древний космопорт и приближался к его окраинным докам, где высился целый лес ремонтных и заправочных ферм обслуживания.
   На одной из таких решетчатых стрел, которая возвышалась под углом в сорок пять градусов к поверхности станции и имела длину никак не меньше пятидесяти метров, и угнездилась его белая горячка.
   Джон отчаянно моргал, машинально щипая себя то за запястье, то за щеки, но глюк не исчезал.
   По наклонной решетчатой ферме обслуживания, словно механический краб из дурного, кошмарного сна, медленно карабкался самый страшный боевой сервомеханизм отгремевшей несколько веков назад войны. Это был печально известный «Фалангер» – машина весом в шестьдесят тонн, вооруженная не только крупнокалиберными автоматическими орудиями и ракетными комплексами, но и так называемым «программным оружием» – пакетом независимого поведения, который позволял кибернетической системе самостоятельно принимать решения в большинстве возникающих на ее пути ситуаций…
   На некоторых планетах электронную начинку «Фалангеров» называли «Пакет Одиночка», на других – «Искусственный Интеллект», но суть сводилась к одному и тому же: данные механизмы запретили и уничтожили, оставив в качестве напоминания о данном рукотворном кошмаре лишь кадры видеохроники…
   И теперь именно такой кошмар карабкается, будто примат в национальном парке Прокуса, по наклонной ферме обслуживания, прямо на глазах обомлевшего от страха и неожиданности Джона…
   Дальнейшие события развивались стремительно и вполне подтвердили диагноз, который определил для себя Джон…
   «Нибелунг», лишившись не только своего бортового компьютера, но и всякой помощи со стороны ошалевшего от страха пилота, продолжал медленно, но неумолимо снижаться, грозя плюхнуться плоским днищем, из-под которого бил яркий прожекторный свет, прямо на торчащие во все стороны фермы обслуживания старого дока.
   Однако следует понять Джона, он действительно бросил корабль на произвол судьбы, но причина такой растерянности была вполне оправданна. Расширенными от ужаса глазами пилот смотрел на растущий в размерах контур боевой машины, на ярко освещенной броне которой уже можно было ясно различить сварные швы, заплаты, выщерблины и прочие яркие свидетельства долгой и многотрудной жизни застывшего в несвойственной позе боевого сервомеханизма.
   Ситуация складывалась кошмарной и комичной одновременно.
   Джон понимал, что этого не может быть, но не в его силах оказалось ни прервать данное наваждение, ни хотя бы уменьшить степень правдоподобности увиденного, слишком уж вопиющими, подробными и НАТУРАЛЬНЫМИ были мельчайшие детали этой пьяной галлюцинации…
   Он видел потертые шарниры коленных сочленений ступоходов, приплюснутый торс, с двумя темными, узкими, похожими на раскосые глаза бронестеклами смотровых триплексов пустующей кабины, стволы спаренных вакуумных орудий, попарно торчавших по бокам торса, – ОН ДАЖЕ ЯСНО РАЗЛИЧАЛ ВЫЩЕРБЛИНЫ НА СРЕЗАХ ИХ СТВОЛЬНЫХ КОМПЕНСАТОРОВ!..
   В следующий момент «Фалангер», вцепившийся вспомогательными манипуляторами в прогибающуюся под его весом решетчатую ферму, начал медленно поворачивать свой торс в сторону проплывающего мимо, всего в каком-то десятке метров от него, космического корабля.
   Джон закричал.
   Его взгляд затравленно метнулся по секторам обзорного экрана, в отчаянной надежде стряхнуть жуткое наваждение, но ему стало еще хуже. Посмотрев вниз, в сумеречную глубину древнего ремонтного дока, он вдруг заметил, что вслед за его кораблем, продираясь сквозь чащу заправочных ферм, бегут десятка полтора странных, шагающих механизмов с удлиненными носами, которые подозрительно смахивали на самые тривиальные лазерные пушки…
   Этого не смогло выдержать даже деформированное воображение Джона.
   Он оборвал свой крик, уставившись в экран расширенными, подернувшимися белесой поволокой глазами.
   Джон больше не боялся. Он просто потерял сознание от страха.
   Через минуту брошенный им на произвол судьбы «Нибелунг» зацепился наконец за одну из заправочных ферм, резко вздрогнул, подломив хрупкое по сравнению с его весом препятствие, и, беспорядочно вращаясь, начал резко снижаться, падая на изъеденную разрушениями поверхность древней космической станции…

* * *
   Охотнику оставалось проползти каких-нибудь пять-шесть метров, когда его внимание отвлек свет.
   Оторвав один клешнеобразный захват от решетчатой фермы, на верхушке которой продолжал преспокойно восседать Кронг, «Фалангер» повернул свой торс, ощущая, как качается и гнется под его весом хлипкая, ненадежная опора.
   В первый момент система огромной серв-машины выдала мгновенный сигнал сбоя.
   Для человека данное чувство, выраженное у Охотника неким программным эквивалентом, означало бы: «Он не поверил своим глазам». Кибернетическая система «Фалангера» действительно впервые за весь период существования усомнилась в истинности зафиксированного собственной камерой видеоряда…
   И тем не менее это был космический корабль, который медленно и величественно плыл, освещая тусклую обшивку старой станции ярким светом своих прожекторов.
   Охотник на секунду оцепенел в полном смысле этого слова. Он застыл, будто изваяние, вцепившись в решетчатую ферму, и лишь его видеокамера конвульсивно дергалась в гнезде, провожая взглядом проплывающее мимо ослепительное чудо…
   Затем, когда военный транспорт вдруг зацепился своим днищем за одну из ферм и, потеряв стабилизацию в пространстве, начал медленно заваливаться набок, подминая под себя окружающий лес разновеликих штанг стационарного питания, «Фалангер» перевел взгляд вниз и увидел, как вслед за падающим кораблем бежит невесть откуда взявшаяся стая вечно голодных до энергии шагающих лазеров.
   Это уже было чересчур.
   Здесь ни при чем старая неприязнь Охотника к пришлым мародерам. В силу внезапно вступили, пробудившись от вековой спячки, некоторые, зарезервированные им программы.
   Дело в том, что система «Фалангера», обработав видеоинформацию, точно определила класс корабля, его планетную принадлежность и назначение.
   Неважно, что магнитные маркеры «Нибелунга» были стерты, перед ним находился штурмовой носитель – корабль предназначенный для доставки и технической поддержи серв-соединений.
   Реактивация боевых программ произвела на Охотника впечатление полыхнувшего внутри информационного взрыва, он, словно раненый боец, разглядевший во враждебном сумраке контур спешащей к нему «вертушки», почувствовал резкий прилив сил. Это не могло быть выбросом адреналина, как происходит у людей, но процесс оказался схожим – в бортовую сеть был мгновенно выброшен весь резерв энергии, тщательно хранимый на самый крайний случай.
   Дальше для электронного разума «Фалангера» настал воистину трагичный момент.
   Он больше не мог рассматривать себя как полноценную боевую единицу.
   Внутренний боевой дисплей, экран которого оставался пуст и темен на протяжении сотен лет, внезапно ожил, осветив мрак пустой рубки управления.
   «Фалангер» задрожал – это в глубинах его торса со скрежетом повернулся ведущий вал боевого эскалатора, но обойменные ячейки оказались пусты, и электромагнитные затворы вакуумных орудий лишь сухо щелкнули, глотнув пустоту.
   «БОЕЗАПАС ИЗРАСХОДОВАН» – лаконично высветил внутренний дисплей.
   «ЛАЗЕРЫ ПРАВОГО БОРТА – СИГНАЛ ОТСУТСТВУЕТ»
   «ЛАЗЕРЫ ЛЕВОГО БОРТА – ПОВРЕЖДЕНИЕ ЦЕПЕЙ УПРАВЛЕНИЯ»
   «МАЛОКАЛИБЕРНЫЕ УСТАНОВКИ – ТЕСТ ПРОВАЛЕН»
   В этот момент обшивка станции содрогнулась от сокрушительного удара – это «Нибелунг» врезался в нее и по инерции заскользил вперед, сминая лес решетчатых ферм и высекая из-под днища снопы ослепительных искр…
   В рубке «Фалангера» ожил целевой монитор.
   Ближайшая шагающая лазерная установка запуталась в паутине его координатных сеток. По срезу экрана побежали столбцы стремительно меняющихся цифр.
   «Атака вражеских машин на базовый корабль поддержки». Вердикт систем логической обработки данных был лаконичен и неумолим.
   Многострадальная ферма, на макушке которой сидел Кронг, наконец не выдержала обрушившихся на нее нагрузок – стоило Охотнику шевельнуться, и она вдруг беззвучно треснула точно посередине.
   «Фалангер» величественно рухнул с высоты тридцати метров, заставив обшивку станции еще раз содрогнуться от удара. Кронг, ради которого он медленно и упорно карабкался по решетчатой ферме, печально сложив энергопоглощающие «уши», ударился о плиты обшивки и покатился в сторону, словно обмотанный тонкой серебряной паутиной бочонок.
   Бегущие к рухнувшему кораблю носатые лазеры остановились, с дебильным любопытством обернувшись на новый источник колебаний.
   Им не следовало это делать, ибо для «Фалангера» больше не существовало ничего, кроме потребности защитить свой базовый корабль.
   Слава богу, Джон Шеборт все еще пребывал без сознания. Пилот, и так натерпевшийся страха, наверняка бы сдвинулся, увидев, как разлетелись во все стороны обломки рухнувших ферм обслуживания, когда из-под них поднялся хищный, уплощенный и вытянутый вперед торс шестидесятитонной боевой машины.
   Ближайший к «Фалангеру» лазер разнесло вдребезги, когда на него обрушился удар вооруженного пятиметровым швеллером манипулятора, – только брызнуло по сторонам крошево полуметрового стержня из искусственного рубина, да, подпрыгивая на стыках бронеплит обшивки, в сторону откатилось несколько фарфоровых изоляторов, слетевших со смятого в лепешку длинного излучающего носа ходячей пушки.
   Как ни странно, но Охотник не испытал при этом обычного удовлетворения, его система постоянно обсчитывала данные обстановки, и на «эмоциональную» часть программного обеспечения попросту не хватало его ресурса.
   В этот момент Охотник перестал быть самим собой, он полностью трансформировался в «Фалангера».
Чтение онлайн



1 [2] 3 4

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация