А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Поэма горы" (страница 1)

   Марина Цветаева
   Поэма горы

   Liebster, Dich wundert
   die Rede? Аllе Scheidenden
   reden wie Тrunkеnе und
   nehmen gerne sich festlich…
Holderlin[1]

   Посвящение

   Вздрогнешь – и горы с плеч,
   И душа – горе.
   Дай мне о горе спеть:
   О моей горе!

   Черной ни днесь, ни впредь
   Не заткну дыры.
   Дай мне о горе спеть
   На верху горы.

   1

   Та гора была, как грудь
   Рекрута, снарядом сваленного.
   Та гора хотела губ
   Девственных, обряда свадебного

   Требовала та гора.
   – Океан в ушную раковину
   Вдруг-ворвавшимся ура!
   Та гора гнала и ратовала.

   Та гора была, как гром!
   Зря с титанами заигрываем!
   Той горы последний дом
   Помнишь – на исходе пригорода?

   Та гора была – миры!
   Бог за мир взымает дорого!
   Горе началось с горы.
   Та гора была над городом.

   2

   Не Парнас, не Синай —
   Просто голый казарменный
   Холм. – Равняйся! Стреляй!
   Отчего же глазам моим
   (Раз октябрь, а не май)
   Та гора была – рай?

   3

   Как на ладони поданный
   Рай – не берись, коль жгуч!
   Гора бросалась под ноги
   Колдобинами круч.

   Как бы титана лапами
   Кустарников и хвой —
   Гора хватала зa полы,
   Приказывала: стой!

   О, далеко не азбучный
   Рай – сквознякам сквозняк!
   Гора валила навзничь нас,
   Притягивала: ляг!

   Оторопев под натиском,
   – Как? Не понять и днесь!
   Гора, как сводня – святости,
   Указывала: здесь…

   4

   Персефоны зерно гранатовое!
   Как забыть тебя в стужах зим?
   Помню губы, двойною раковиной
   Приоткрывшиеся моим.

   Персефона, зерном загубленная!
   Губ упорствующий багрец,
   И ресницы твои – зазубринами,
   И звезды золотой зубец…

   5

   Не обман – страсть, и не вымысел,
   И не лжет, – только не дли!
   О когда бы в сей мир явились мы
   Простолюдинами любви!

   О когда б, здраво и попросту:
   Просто – холм, просто – бугор…
   (Говорят – тягою к пропасти
   Измеряют уровень гор.)

   В ворохах вереска бурого,
   В островах страждущих хвой…
   (Высота бреда – над уровнем
   Жизни.)
   – Нa те меня! Твой…

   Но семьи тихие милости,
   Но птенцов лепет – увы!
   Оттого что в сей мир явились мы —
   Небожителями любви!

   6

   Гора горевала (а горы глиной
   Горькой горюют в часы разлук),
   Гора горевала о голубиной
   Нежности наших безвестных утр.

   Гора горевала о нашей дружбе:
   Губ – непреложнейшее родство!
   Гора говорила, что коемужды
   Сбудется – по слезам его.

   Еще говорила гора, что табор —
   Жизнь, что весь век по сердцам базарь!
   Еще горевала гора: хотя бы
   С дитятком – отпустил Агарь!

   Еще говорила, что это – демон
   Крутит, что замысла нет в игре.
   Гора говорила, мы были немы.
   Предоставляли судить горе.

   7

   Гора горевала, что только грустью
   Станет – что ныне и кровь и зной.
   Гора говорила, что не отпустит
   Нас, не допустит тебя с другой!

   Гора горевала, что только дымом
   Станет – что ныне: и мир, и Рим.
   Гора говорила, что быть с другими
   Нам (не завидую тем другим!).

   Гора горевала о страшном грузе
   Клятвы, которую поздно клясть.
   Гора говорила, что стар тот узел
   Гордиев – долг и страсть.

   Гора горевала о нашем горе —
   Завтра! Не сразу! Когда над лбом —
   Уж не memento[2], а просто – море!
   Завтра, когда поймем.

   Звук… Ну как будто бы кто-то просто,
   Ну… плачет вблизи?
   Гора горевала о том, что врозь нам
   Вниз, по такой грязи —

   В жизнь, про которую знаем все мы:
   Сброд – рынок – барак.
   Еще говорила, что все поэмы
   Гор – пишутся – так.

   8

   Та гора была, как горб
   Атласа, титана стонущего.
   Той горою будет горд
   Город, где с утра и до ночи мы

   Жизнь свою – как карту бьем!
   Страстные, не быть упорствуем.
   Наравне с медвежьим рвом
   И двенадцатью апостолами —

   Чтите мой угрюмый грот.
   (Грот – была, и волны впрыгивали!)
   Той игры последний ход
   Помнишь – на исходе пригорода?

   Та гора была – миры!
   Боги мстят своим подобиям!
   ........................……………….
   Горе началось с горы.
   Та гора на мне – надгробием.

   9

   Минут годы, и вот означенный
   Камень, плоским смененный, снят[3].
   Нашу гору застроят дачами, —
   Палисадниками стеснят.

   Говорят, на таких окраинах
   Воздух чище и легче жить.
   И пойдут лоскуты выкраивать,
   Перекладинами рябить,

   Перевалы мои выструнивать,
   Все овраги мои вверх дном!
   Ибо надо ведь – хоть кому-нибудь
   Дома– в счастье, и счастья в дом!

   Счастья – в доме! Любви без вымыслов!
   Без вытягивания жил!
   Надо женщиной быть – и вынести!
   (Было-было, когда ходил,

   Счастье – в доме!) Любви, не скрашенной
   Ни разлукою, ни ножом.
   На развалинах счастья нашего
   Город встанет – мужей и жен.

   И на том же блаженном воздухе,
   – Пока можешь еще – греши! —
   Будут лавочники на отдыхе
   Пережевывать барыши,

   Этажи и ходы надумывать,
   Чтобы каждая нитка – в дом!
   Ибо надо ведь – хоть кому-нибудь
   Крыши с аистовым гнездом!

   10

   Но под тяжестью тех фундаментов
   Не забудет гора – игры.
   Есть беспутные, нет беспамятных:
   Горы времени – у горы!

   По упорствующим расселинам
   Дачник, поздно хватясь, поймет:
   Не пригорок, поросший семьями, —
   Кратер, пущенный в оборот!

   Виноградниками Везувия
   Не сковать! Великана льном
   Не связать! Одного безумия
   Уст – достаточно, чтобы львом

   Виноградники заворочались,
   Лаву ненависти струя.
   Будут девками ваши дочери
   И поэтами – сыновья!

   Дочь, ребенка расти внебрачного!
   Сын, цыганкам себя страви!
   Да не будет вам места злачного,
   Телеса, на моей крови!

   Тверже камня краеугольного,
   Клятвой смертника на одре:
   – Да не будет вам счастья дольнего,
   Муравьи, на моей горе!

   В час неведомый, в срок негаданный
   Опознaете всей семьей
   Непомерную и громадную
   Гору заповеди седьмой!

   Послесловие

   Есть пробелы в памяти, бельма
   На глазах: семь покрывал…
   Я не помню тебя – отдельно.
   Вместо черт – белый провал.

   Без примет. Белым пробелом —
   Весь. (Душа, в ранах сплошных,
   Рана – сплошь.) Частности мелом
   Отмечать – Дело портных.

   Небосвод – цельным основан.
   Океан – скопище брызг?!
   Без примет. Верно – особый —
   Весь. Любовь – связь, а не сыск.

   Вороной, русой ли масти —
   Пусть сосед скажет: он зряч.
   Разве страсть – целит на части?
   Часовщик я, или врач?

   Ты – как круг, полный и цельный:
   Цельный вихрь, полный столбняк.
   Я не помнюю тебя отдельно
   От любви. Равенства знак.

   (В ворохах сонного пуха:
   Водопад, пены холмы —
   Новизной, странной для слуха,
   Вместо: я– тронное: мы…)

   Но зато, в нищей и тесной
   Жизни – “жизнь, как она есть” —
   Я не вижу тебя совместно
   Ни с одной:
   – Памяти месть.

   1 января – 1 февраля 1924
   Прага. Гора.
   Декабрь 1939. Голицыно, Дом писателей
Чтение онлайн



[1] 2

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация