А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Царь-девица" (страница 5)


   А навстречу – из чертога —
   Кто – в броню закованный?
   Не ему ли дать дорогу
   Войска – на две стороны?

   К гусляру простерты длани,
   За плечьми-просторами
   Разошлась двумя крылами
   Рать золотоперая…

   То не меч честной
   Мечу держит речь,
   То булавка-сон
   Промеж хилых плеч,

   То острожник двух рук ревнивых
   Женской местью сражен в загривок.
* * *
   Над орленком своим – орлица,
   Над Царевичем – Царь-Девица.

   – Бог на небе – и тот в аду,
   Ворон в поле, мертвец в гробу,
   Шептуны, летуны, ветрогоны,
   Вихрь осенний и ветр полудённый,
   Все разбойнички по кустам,
   Хан татарский, турецкий султан,
   Силы – власти – престолы – славы —
   Стан пернатый и стан шершавый,
   Ветер – воды – огонь – земля,
   Эта спящая кровь – моя!

   Царю не дам,
   Огню не дам,
   Воде не дам,
   Земле не дам.

   Ребенок, здесь спящий,
   Мой – в море и в чаще,
   В шелках – под рогожей —
   Мой – стоя и лежа,
   И в волчьей берлоге,
   И в поздней дороге,
   Мой – пеший и конный,
   Мой – певчий и сонный.

   Ребенок, здесь спящий,
   Мой – в горе и в счастье,
   Мой – в мощи и в хвори,
   Мой – в пляске и в ссоре,
   И в царском чертоге,
   И в царском остроге,
   В шелках – на соломе —
   Мой – в гробе и в громе!

   В огне и в заразе,
   В чуме и в проказе,
   Мой – в сглазе и в порче,
   Мой – в пене и в корчах,
   В грехе и в погоне,
   Мой – в ханском полоне,
   Мой – есть он дотоле
   И будет – доколе:

   Есть страж – в раю,
   Не-наш – в аду,
   Земля – внизу,
   Судьба – вверху.
* * *
   Что это вдруг стальным лучом
   Рассекло луч вечерний?
   То Дева-Царь своим мечом
   Клянется, саблей верной.

   Припав к головочке льняной,
   Ресницы-нежит-стрелы:
   “Сама виной, сама виной, —
   Гордыня одолела!

   Видали вы такую стать,
   Чтоб вдруг ребеночку не спать?
   Да мне твой взор и спящий,
   Всех царств небесных – слаще!

   Кто спит – тот пьян, кто спит – тот сыт.
   Да, цветик благовонный!
   Есть Толстый Царь, есть Тонкий Царь,
   Ты Царь мой будешь – Сонный!

   Чуть что не так – и двор сквозной,
   И дом дружку заказан…
   Хоть и хорош, как заказной, —
   У Бога не заказан!”

   С великой нежностью ему
   Разглаживает шнур-тесьму,
   Лик-наклоняет-солнце
   На белое суконце.

   И вдруг – будь счастлив, паренек,
   Что сон твой непритворный! —
   Белого поля поперек
   – Пропала! – волос черный!
* * *
   Через всё небо – вкось
   Красные письмена.
   Первый глухой удар
   Грома далекого.

   Дева не крестит лба,
   Лат отломила бок,
   Сабельной сталью в сталь
   Знаки-врезает-весть.

   Кончив, на острый край
   Весть-насадила-гнев.
   Через коленку – враз —
   Саблю-ломает-сталь.

   В правой – чем грудь разить,
   В той – где рукой хватать.
   Стан преклонив, к ногам
   Оба конца кладет.

   Не разогнув колен,
   Русским честным крестом
   Лоб-ему-грудь-плеча
   Крестит на сон ночной.

   Гонит пророк коней.
   Гривами хлябь пошла.
   Пуще взметнулся бич
   В длани пророковой.

   Молнией поднялась,
   Грудь-разломила-сталь.
   Правой рукой под грудь,
   Левою – сердце вон!

   Взмах – и ответный всплеск.
   Красен рубахи холст,
   Как кровяная – хлябь…
   Ветер замел круги.

   Ох, уж не ветр, не вихрь!
   В небо полезла хлябь!
   Не оплошай бичом, —
   Вожжи уж вырваны!
* * *
   Не приступ протрубил горнист —
   Кулашный свист!
   Не бурю полоснувший хлыст —
   Ответный свист!

   – Здорово, нареченный брат!
   – Здорово, брат!
   – В дорогу, нареченный брат!
   – В дорогу, брат!

   Довольно, знать, по гусляру
   Рвать волоса!
   В грудь – сквозь сердечного дыру —
   Ветр ворвался!
* * *
   Сталь из ворота —
   Память в лоб.
   “Где же Воинство?
   Что за сноп
   Из воды, за лучи-за-стрелы?
   Середь моря, что ль, солнце село?
   Что за кровь на моей груди?”

   А колдун: – В облаке гляди!

   И видит гусляр: в облаках тех румяных,
   В морях тех не наших – туманных – обманных —
   Челнок лебединый с младым гусляром…
   И дивного мужа под красным шатром
   Он видит – как золотом-писанный-краской!
   И светлые латы под огненной каской,
   И красную каску на красных кудрях,
   И властную руку, в небесных морях
   Простертую – через простор пурпуровый —
   Чрез версты и версты к челну гуслярову.

   И вот уж – прыжками морская слюда,
   Вот-вот уж носами сшибутся суда…
   Сошлись – и как древнего времени чудо —
   Тот муж светоносный в челнок белогрудый
   Нисходит – склоняется – сдернул покров…
   Да как подивится на вид гусляров!
   Да как рассмеется так вот откровенно, —
   Как новое солнце взошло во вселенной!
   Как лев златогривый стоит над щенком…

   Так, ласка за лаской, смешок за смешком,
   В морях тех небесных! – далече-далече! —
   Вся их повторяется первая встреча.
   И снова туман-всколыхнулся-фата,
   И сызнова в небе всё та же мечта:
   Корабь тот – и челн тот, и вновь пурпуровый
   Вскипающий вал промеж ними – и снова
   По грозному небу – как кистью златой —
   Над Ангелом – Воин из стали литой.

   И грозную смуту на личике круглом,
   Жемчужную россыпь на золоте смуглом
   Он видит. – Как дождичком-бьет-серебром!
   Да что ж это? Аль обернулся бабьём?
   Да как ж это можно, чтоб в каске хвостатой
   Над дрянь-гусляришкой реветь в три ручья-то!
   Аль черная ночь-тобой крутит-дурман?
   И длится, и длится зеркальный обман…
   И вот уж, мечом-поиграв-рукоятью,
   Уста гусляру припечатал печатью.
   – Смеется! – И это, мол, нам нипочем!

   Так, слезка за слезкою, луч за лучом,
   В том зеркале чудном – с закатного краю —
   Вся их повторяется встреча вторая.

   И видит гусляр, как в волшебном стекле,
   Эбеновый волос на белом сукне,
   И светлую саблю с письмом рукописным,
   И крест тот широкий – любви бескорыстной,
   Которым нас матери крестят: – Живи!
   Ох, латы ломает! Рубаха в крови!
   Кровавое сердце взметнулось над хлябью!
   – Спаси мою душеньку! – Грудка-то – бабья!

   Кровавою дланью громам поклялась!..

   Так, перед морями двух плачущих глаз,
   В морях тех небесных – далече-далече! —
   Вся их разыгралась последняя встреча.
* * *
   И снова: гладь – гладью,
   Синь – синью…
   Где сердце упало – красно!
   Оставьте вы Царского сына,
   Он память-читает-письмо.

   Науки – не царское дело,
   Мозги не пристали гербам.
   Знать, лютая страсть одолела,
   Коль сразу прочел – по складам:

   – Нигде меня нету.
   В никуда я пропала.
   Никто не догонит.
   Ничто не вернет.
* * *
   Как цветочек!
   Смотреть-то жалость!
   Эх вы, сабельных
   Два куска!
   “Что ж, – шепочет, —
   Теперь осталось?”

   – Ей войска, а тебе – тоска! —

   Размахнулся всею силой рук:
   Ан уж нету старика – паук!

   Как притопнет, поглядев востро:
   Ан уж нету паука – мокро!

   Сам же в воду – добывать свое добро.

   Ночь последняя

   “Ой, вётлы, ой, вётлы —
   Полночные мётлы!
   Ой, вётлы!

   Ой, рот ты мой блёклый,
   Глаза мои стёклы —
   Ой, вётлы!

   Пришел к побережью
   Без парня – челнок-то!
   Ой, вётлы!

   Не жить мне на свете!
   Ой, вётлы, ой, ветер,
   Ой, ветер!

   Бери меня, ветер,
   На крылышки, ветер,
   Ой, ветер!

   Берите, туманы!
   Не быть мне румяной —
   Туманы!

   Отравой-обманом-
   Объелась-дурманом,
   Ой, ветер!

   Не жить мне на свете!
   Ой, вётлы, ой, ветер,
   Ой, ветер!”

   А Ветер в ответ ей:
   “Я милого встретил,
   Шлет вести.

   Жив белый твой цветик,
   Да только не весел,
   Не светел.

   В кумашной палатке
   Плывет без оглядки —
   С солдаткой.

   У страшной солдатки
   Под огненной пяткой —
   Твой сладкий!

   А хочешь – за бабой
   Разбойной – в погоню?
   Обгоним!

   А хочешь – волну
   За волной поторопим?
   Затопим!

   Затопим, закружим,
   Закружим, отслужим?
   Отслужим!

   А дружка – назад,
   K груди пламенной!”
   А она, в слезах:
   “Ветер, на меня!

   Ветер, на меня!
   Туман, на меня!
   Отпусти меня,
   Гроб мой каменный!”
* * *
   Мчится, мчится вместе с Ветром – молодая!
   Заметает след – ветла седая.
   Не пушись, ветла!
   Не трудись, метла!
   Кому дело, что я с ветром утекла?

   “Ох ты, ветер, не было бы нам подвоху!”
   – А ты, мать моя, сиди себе, не охай!
   Крепче всяких уз —
   Ветровой союз!
   Чай, не первой в своей верности клянусь! —

   “Что ж то, ветер, не слыхать морского шуму?”
   – А ты, мать моя, сиди себе, не думай!
   Встречных птиц считай,
   Звезды в лоб щелкай, —
   Не очнешься – и уж царство-нам-Китай!

   “Что толкаешься, мужик ты сиволапый?”
   – А ты, мать, меня за крылышки не цапай!
   Не слетишь – не трусь!
   Не таков я гусь, —
   Не таких еще носил через всю Русь!

   “Прямо в небо норовит, лесной шишига!”
   – А ты, мать моя, сиди себе, не прыгай!
   Для двух ног твоих
   Тот пролет велик —
   Не с любовничком упасть на пуховик!

   “Ой, родимый, погоди, никак не сяду!”
   – Сиди, мать моя, сиди, сиди, не падай!
   До низов-равнин —
   Не вершок-аршин!
   Уж не ссорься лучше с Ветром ты старшим!

   “Говорят тебе, дурак, сидеть неловко!”
   – Нет, уж некогда – годить! Верста – делов-то!
   Не одна краса,
   Что твоя коса!
   Не одной тебе, чай, в верности клялся!

   “Что ж ты, подлый, обернулся кверху брюхом?!”
   – Не сумела усидеть, змея, – так рухай!
   Знай, змея из змей:
   Сахарок-твой-клей
   Так и тает промеж двух ее грудей!
* * *
   – Ух! —
   – Кто ж это так ухнул вдруг?
   Просто вылетел из тела – дух!
   Да не плачь ты, полунощный сыч!
   Просто тело о кремень-кирпич.

   И пополз меж камней —
   Змей…

   Конец

   Над подвалами – полы,
   Над полами – потолки,
   Купола – над потолками,
   Облака – над куполами.
   Там – про наши дела
   Пальцем пишет – Судьба.

   Пишет – ровно плугом пашет:
   Не до грамоты ей нашей!
   Берегись, народ крещеный:
   Пишет прописью саженной!
   В облаках – промеж звезд —
   Чуть зажглось – уж сбылось.

   Под престолами – подвалы,
   Над престолами – обломы
   Облаков багровых, грозных
   С красной молнией и с громом.
   Сверху – страсть, снизу – смрад…
   А еще царей винят!

   Веселись, пока веселый!
   Над подвалами– престолы.
   Как нашлет Бог грозу,
   Был вверху, стал внизу.

   Над подвалами – престолы,
   Под подвалами – погосты,
   С черной костью нашей рабской,
   С мертвой плотью нашей скотской.
   Сверху – страсть, снизу – смрад…
   А еще рабов винят!

   Веселись, лик бледный, впалый!
   Под престолами– подвалы!

   Не пропеть петуху —
   Был внизу, стал вверху.

   – Кто ж всё царствьице мое разнес в труху?

   – А ты кто? – Царь.
   – Какой ты Царь!
   Нет, – ты не Царь, скажи:
   Комарь.

   Кровосос ты, ишь раздулся с нашей кровушки!
   Где крестьянские все наши телочки-коровушки?

   Царь, залечивай
   Раны-немощи!
   Есть нам нечего,
   Пить нам не на што!
   Свиньям месиво —
   Вот обед наш весь!
   Гниль да с плесенью —
   Вот и век наш весь!

   Гниль да плесень да горящая солома!
   – Кто пустил вас, черти-дьяволы, в хоромы?

   – А мы сами пришли!
   Одолели вши.
   Всё нутро-кишки
   Проскребли жмыхи.

   Чтоб спознался Царь крестьянский с нашим горем —
   Мы царю-то Комару-то – брюхо вспорем!

   – Что вы, дурни, Царю брюхо пороть?
   У Царя-то, чай, священная плоть!
   Али к Божьему закону тупы?
   – Все по рощицам твои, Царь, попы!

   – Ошалели, сволочь, черная кость!
   – Кость-то белую твою с мясом врозь
   Разведем – тогда смекнешь, старина:
   Кость-то разная, а кровь-то – одна!

   – Эй, дворянчики мои, грибы-груздочки!
   Столбы верные, примерные столбочки!
   Что ж вы нынче на помин не легки?
   – Все без шапочки твои, Царь, грибки!

   За престол за твой по красным по стогнам
   Место лобное свели – с местом лобным.
   “Не трудись, – кричат, – собачьи кишки!
   Только выше мы еще – без башки!”

   – Миткаль-бисер-леденцы-пух гусиный;
   Выручай меня хоть ты, Двор Гостиный!
   Аль в груди, как на лотке, – одна гниль?
   – От купцов твоих, Кумач, – одна быль!

   Там, где розаны цветут и на святки
   В том краю теперь разбили палатки!
   Пропадать с тобой небось – не глупцы!
   Все водой твои махнули купцы!

   – Эй, навозенные мухи,
   Псы-антихристы!
   Вызволяй, свиное ухо,
   Царя – хитростью!

   – Bcе макать пошли – да в нашу солонку!
   Все на нашу перешли на сторонку!

   – Ой, Боже, да кто ж вы?
   – А мы – бездорожье,
   Дубленая кожа,
   Дрянцо, бессапожье,
   Ощебья, отребья,
   Бессолье, бесхлебье,
   Рвань, ягоды волчьи, —
   Да так себе – сволочь!

   – Kaк не пропиты мои, значит, дрожки, —
   Всем сафьянцу привезу на сапожки!

   – Сафьян нам негоже:
   Твоя нужна кожа.

   – Пощадите мою спинку, голубчики!
   Всем овчинки привезу на тулупчики!
   – Нет, Царь, не до шуб!
   Тебя под тулуп.

   Чай, веками нас валили под рогожу-то!
   – Ой, да что ж это, да что ж это, да что ж это?!

   – Смеялся – плачь!
   – Грозился – трусь!
   Да, Царь-Кумач,
   Мы – Красная Русь!

   Твоя мамка мы, кормилка никудашная,
   Русь кулашная – калашная – кумашная!

   Ша – баш!
...
Москва, 14 июля – 17 сентября 1920
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация