А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дао воина" (страница 8)

   ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

1
   Подполковник Клишин быстрым отработанным движением сменил рожок на автомате, передернул затвор, что-то рыкнул, сам себя искусственно подбадривая, и без раздумий дал новую очередь в непроглядные кусты, с трех сторон густо окружающие раненого подполковника Лаврова, лежащего без движения и без признаков жизни уже несколько минут. Конечно, глупо стрелять просто так, не видя противника, а противник показываться на глаза не желает упорно. Но и наблюдать за тем, как там, внизу, страдает от ранений товарищ, которому ты помочь не в состоянии, не хватает психических сил. Благо запас патронов позволяет пока еще дать себе возможность «спустить пар», чтобы не сорваться и не совершить необдуманный поступок…
   А что произойдет дальше – предположить возможно, и даже достаточно точно. Как командир опытный и знающий обычную тактику боевиков не только чеченских, потому что воевать ему доводилось во многих странах мира, Клишин прекрасно понимает, что сидеть в кустах и ждать у моря погоды они не будут. Каждый из боевиков в свою очередь тоже понимает, что случиться может всякое… Вдруг да прибудет федералам подмога, и тогда попробуй-ка, оторвись от «волкодавов», когда тропы перекрыты, перелески простреливаются пулеметчиками и снайперами, а небо начинают барражировать «шмели», несущие на подкрылках тяжеленные кассеты с мощными НУРСами, начиненными липким напалмом. Очередной ход предсказуем. Боевики, если имеют достаточные силы, а, судя по интенсивности стрельбы снизу, они эти силы имеют, сейчас начнут совершать осторожный скрытый обхват и постараются зайти с флангов и с тыла, чтобы расстрелять оставшихся спецназовцев в спину и быстрее скрыться. Ну, может быть, унесут с собой раненого подполковника Лаврова, чтобы иметь возможность хоть как-то обезопасить себя в ближайшем будущем, если это будущее опять же принесет непредвиденную встречу с федералами, что тоже исключать нельзя. Раненый заложник – это хоть какая-то гарантия того, что можно будет в самой безвыходной ситуации наладить переговоры и выставить свои условия.
   С другой стороны, оставлять раненого товарища в руках боевиков – спецназ не привык. Но пытаться сейчас отбить его – значит погубить всю остальную группу. И просто пристрелить своего же, чтобы не обрекать на мучения плена, неизбежные пытки и издевательства, – рука не поднимается. Будь «Боевой дракон» в полном составе, подполковник Клишин, конечно, попробовал бы отбить Лаврова прямо сейчас. А в конкретный момент, вдевятером, не рискнет. Но ничто, даже категоричный приказ командования не в состоянии заставить его отказаться от помощи товарищу… Но он попытается выручить Лаврова чуть позже, когда ситуация и диспозиция изменятся.
   Итак, пока следует ждать обхвата и принять контрмеры…
   – «Робин», я – «Друг». Присматривай за их тылами и флангами…
   – Понял… – голос снайпера прозвучал так, словно старший лейтенант играет в какую-то захватывающую игру и готов что-то воскликнуть от удачи или неудачи.
   – Они сейчас в обхват пойдут. Снимай сразу…
   Теперь старший лейтенант Богуш не ответил. Только наушник «подснежника» донес тупой звук выстрела «винтореза» – снайпер быстро нашел себе цель и выполнил приказ.
   – Готово, командир… Подносите следующего…
   – Следующего ищи следующим по следу… – подсказал голос лейтенанта Тропилина. Подсказал весомо, с пониманием собственной правоты.
   Новый выстрел «винтореза» тут же подтвердил, что Тропилин был прав.
   – Спасибо… Я нашел…
   – Я «Друг». Всем! Контролировать фланги!
   – Я – «Весна», – тут же доложил капитан Трошин. – Вижу шевеление кустов слева. Предполагаю передвижение противника.
   – Всем! Попытаться определить количество!
   – Не меньше десятка…
   – Я проверю… – снайпер произвел новый выстрел, и выстрел этот вырвал из кустов человека, заставил подняться его в полный рост, пренебрегая опасностью из-за боли, но повторный выстрел прекратил мучения раненого.
   В ответ на выстрел снайпера из кустов слева и снизу началась интенсивная стрельба. Справа пока никто не отозвался, хотя там Богуш снял двух боевиков, следовательно, обхват начался и с той стороны.
   – Считать! Считать! – рявкнул Клишин. – Считать стволы…
   Ему сейчас очень важно знать, сколько боевиков находится с каждой стороны, чтобы принять правильное решение. Ошибка будет означать общую гибель.
   – Восемь справа…
   – Восемь… Точно…
   Две одновременные очереди покрошили кору дерева чуть выше головы подполковника Клишина. Но Клишин в сторону не шарахнулся и не показал место, где укрылся.
   – Нет, девять…
   – Не вижу…
   Теперь верхушку молодой ели пулей срезало, и она прямо на голову Клишину упала. Он опять не двинулся с места, понимая, что если обнаружит себя, следующая пуля может срезать ему голову.
   – Не вижу девятого… Не вижу…
   – Девятый не стреляет… Он в центре группы… Ни разу, сколько смотрю, не выстрелил…
   – Умный…
   – Он их командир, похоже…
   – «Робин», обслужи командира противоположной стороны… Командиров положено уважать…
   – Я его не вижу… Я пока правый фланг держу…
   – Что справа? – правый фланг и подполковника беспокоит.
   – Кроме первой пары – никого не вижу… Может быть, чуть дальше…
   – Что там?
   – Верхушки кустов…
   – Может, ветер?
   – Не синхронно колышатся.
   – А под верхушками что? Пуля что говорит?..
   – За грядой не видно… Мои пули зигзагами не летают…
   – Понял… Остальным… Что внизу? Считать! Считать…
   – Кроме трех стволов – никого не вижу… – теперь уже доложил капитан Трошин. – И далеко друг от друга сидят… Разредились…
   – «Робин»! Нижних видишь… Прореди еще…
   Короткий звук выстрела «винтореза» в наушниках дал знать всем «драконам», что, снайпер нижних видит хорошо и пытается найти с ними общий язык.
   – Маз-зила… – со смаком выдал Трошин критический комментарий действиям снайпера. – Сбрось мне свой «ствол», я сам попробую…
   Второй выстрел последовал вслед за первым сразу, только с паузой для перевода дыхания.
   – Пра-ашу пардону… Но я исправился… – старший лейтенант – флегматик, как всякий снайпер, на самые страшные оскорбления не реагирует, но исправиться стремится честно, и второй выстрел лег точно в цель.
   – Ищи следующих… Их там двое… – приказал подполковник, пресекая болтовню. – Всем! Активизировать обстрел нижних…
   Очереди зазвучали с новой силой – короткие, рваные, по звуку отличные от очередей, идущих с левого фланга. При всей кажущейся бесполезности стрельбы по цели, которую не видишь, польза оказалась очевидной. Мало кто выдержит такой плотный огонь, оставаясь на одном месте. И уж в такой момент старший лейтенант Богуш не подвел. Едва первый из боевиков начал перемещаться, выискивая лучшее укрытие, пуля снайпера наша его. А через тридцать секунд аналогичная судьба постигла второго боевика.
   – Впереди чисто… Все сдвигаемся чуть правее… Медленно… Без суеты…
   Клишин просчитал ситуацию правильно. После первых удачных выстрелов Богуша боевики, совершающие обхват на правом фланге, отошли назад и перестроились, чтобы пройти по более широкому радиусу, но живыми. На левом фланге склон порос гуще и изобилует неровностями, которые дают возможность спрятаться. На правом фланге этого нет. Подобный расклад не позволяет справа безопасно подниматься, зато дает возможность быстро спуститься, как спускался некоторое время назад подполковник Лавров. И командир «драконов» решил не упустить своего шанса, воспользоваться оплошностью боевиков, оставивших внизу слишком слабый заслон. Хотя это даже не оплошность, а неправильный расчет. Они не смогли предположить, что кто-то пойдет прорывом на превосходящего численностью противника, имея возможность отойти назад. Как правило, в таких случаях просто отступают, без затей. В данной же ситуации внизу остался подполковник Лавров. И боевики сами предоставили Клишину возможность прорваться к нему.
   Неожиданно наступила тишина… Автоматчики на левом фланге на какое-то мгновение стихли. Они не понимали, на месте остались «драконы» или отступили. Решили, должно быть, выждать, чтобы прояснить ситуацию, или же продвинуться дальше, выше по склону, чтобы завершить обхват. Момент показался подходящим.
   – Кто дойдет первым, подбирает Лаврова… На спуск! Вперед! – ровным, спокойным голосом скомандовал Клишин и сам совершил первый шаг-скачок, определяя направление.
   «Драконы» молча и стремительно, без малейшей задержки бросились за командиром вниз, не замечая по дороге сучья и проламывая бронежилетами самые густые заросли – словно тяжелые танки, двинувшиеся в атаку. Треск автоматных очередей боевиков слился с треском кустов. Но автоматчики прозевали первые секунды броска, а уже через мгновение все девять спецназовцев оказались в крутобокой и слегка искривленной низинке, скрывающей их и от правого, и от левого флангов, и пули застучали по стволам гораздо выше их голов, покрытых только камуфлированными косынками.
   Завершающий этап прорыва оказался самым опасным. Место, где застыл без движения подполковник Лавров, простреливается с любой стороны, сверху и снизу, и никак нельзя миновать опасную зону. В таких местах бежать, пусть и с предельной скоростью, но по прямой линии – равносильно самоубийству. Однако спецназовцы хорошо умеют использовать для укрытия каждую неровность почвы, приучены менять направление движения. Прыжки, перевороты, кратковременные остановки, новые рывки – и они уже у цели.
   Но внизу их ждало разочарование…
   Подполковник Лавров, недавно лежащий здесь, недалеко от кустов, укрывающих берег ручья, исчез…
   Более того… И очереди сверху, оттуда, где остались боевики, почти прекратились. Отчетливо прослушивались редкие выстрелы из трех автоматов, словно бы намекающие, что боевики еще здесь. Прикрытие отхода… Но остальных боевиков, как показалось Клишину, на месте уже нет…
   Так кто отступил? Девять спецназовцев или три десятка боевиков?..
   Совершенно непонятная ситуация…
2
   Ночь прошла быстро, но выдалась беспокойной.
   Небольшое горное селение никогда за всю свою полуторавековую историю не видело столько людей сразу и уж тем более не мечтало увидеть столько вертолетов, в этот раз никому не угрожающих и даже не несущих на подкрылках обычных боезарядов. Впрочем, местным жителям, тем, кто строил эти дома, кто копал колодцы и выращивал здесь скот, кто детей выводил на солнечный свет, так и не пришлось увидеть это паломничество. Только родственники и друзья погибших, и даже просто посторонние люди, прослышавшие про трагедию, неизвестно кем и с какой целью так быстро оповещенные, начали стекаться в селение с двух противоположных сторон межгорья по дороге и даже из леса, со склонов гор, где существуют только плохопроходимые и небезопасные по нынешним смутным временам тропы. Откуда-то вдруг возникали, появлялись, тихо разговаривали друг с другом неизвестные люди и смотрели на федералов красными воспаленными глазами то ли с ненавистью, то ли с возмущением, то ли с непониманием. Но только не с любовью.
   Первыми пришли мужчины. Возле небольшого по численности населения села не оказалось даже блокпоста, а отряд охраны следственной бригады никто не уполномочивал брать на себя комендантские функции. Следовательно, документы при входе в село ни у кого не проверялись. Ситуация из-под стандартного военного контроля выходила стремительно, и старший лейтенант Романов задал по этому поводу вопрос старшему следователю окружной прокуратуры Ильдару Набиеву. Может быть, следует провести экстренную проверку документов у всех прибывших?
   Старший следователь поморщился и отмахнулся:
   – У людей траур… То, что ты предлагаешь… Даже кощунственно… Для них сейчас любая проверка… А… Что тут говорить… Пощечина, одним словом…
   – Я еще, товарищ полковник, ничего не предлагаю… Я только предполагаю… Но уверен, что безопасность следственной бригады должен обеспечивать именно я со своими людьми. Потому и задаю вопрос, товарищ полковник, который меня волнует… – Романов сказал достаточно жестко и твердо, не слишком теряясь от того, что при равном количестве звездочек на погонах его погоны всего с одним просветом, а сами звездочки маленькие, в отличие от звездочек старшего следователя и его погон с двумя просветами.
   – Ты, старлей, похоже, местных жителей вообще за людей не считаешь… – добавил тут же смурной и злой опер ФСБ Саид-Магомет Ягадаев, как и все, почти не спавший в эту ночь, и оттого еще более озлобленный. Так произнес, словно хотел этой фразой обвинить спецназовца во всех смертных грехах, в том числе и за происшедшее здесь.
   На это Романов не ответил. Нужным не посчитал и предоставил оперу самому решать, что кроется за его молчанием – согласие или возражение.
   Наметанный глаз умеет видеть многое из того, что простому взгляду недоступно. Траур – трауром, но от угрюмых людей из тех, что появились в числе самых последних, то есть самых осторожных гостей села, откровенно пахло лесными кострами, и Романов, как опытный спецназовец, недаром получивший «краповый» берет, предупредил своих бойцов, чтобы они были настороже, и даже выслал две тройки самых опытных парней «погулять» по ближайшим лесным гущам и проверить, нет ли где скопления боевиков. Особо попросил обратить внимание на точки, с которых удобно вести обстрел села. К сожалению, таких точек вокруг множество, и следственная бригада вместе с отрядом охраны представляли собой заманчивую мишень. О своих превентивных мерах Романов старшему следователю не доложил. Во-первых, тот, хотя в настоящий момент и является его непосредственным начальником, все же не боевой офицер и вряд ли поймет всю сложность ситуации. А во-вторых, Набиев слишком, мягко говоря, деликатный, как показалось старшему лейтенанту, человек и может не одобрить любую боевую активность, если она кому-то не понравится. И будет против любого жесткого действия даже в том случае, если эта жесткость вполне вписывается в законы, который старший следователь и сам любит соблюдать, и от других требует того же.
   Старший лейтенант с беспокойством наблюдал за мужчинами и старался определить дворы, где концентрируются люди, на его взгляд, наиболее опасные. А определять внешне опасных визуально он давно научился. В этих дворах могут быть тайники с оружием.
   Но чуть позже начали приходить и женщины, традиционно одетые во все черное. Женщины в конкретных дворах не концентрировались, они вообще собирались одной единой толпой. Это обеспокоило дополнительно. Романов хорошо знал, что в таких ситуациях женщины представляют гораздо большую опасность, нежели мужчины. Против мужчин, если они вдруг станут агрессивными и непредсказуемыми, всегда можно применить силу, и никто тебя за это не осудит. Приказ однозначен – обеспечить безопасность следственной бригаде, а остальное значения не имеет. А вот что делать, когда на тебя бросается толпа женщин? А такие случаи бывали уже не однажды. Эта толпа не просто оцарапает лицо или изобьет своими кулаками, в которых скрыта отнюдь не женская сила. Она разорвет человека на куски. Женщины не боятся оружия и смерти, им не присуща мужская осторожность, потому что хорошо знают – далеко не каждый решится выстрелить в безоружную, ослепленную яростью женщину. Но и это не все – женская истеричная отчаянность и бесстрашие, совмещенные с гневом, многократно возбуждают и мужчин и толкают их на более активные действия.
   Романов, сведя брови на переносице и заложив руки за спину, снова медленно, словно прогуливаясь, прошелся по постам и призвал своих бойцов быть трижды осторожными и четырежды выдержанными, не поддаваться на провокации, которые могут возникнуть по любому пустяковому поводу. А возникнуть они должны обязательно. Такой приток людей в село, если учесть стабильную недостаточность информированности людей в событиях, происходящих в республике, выглядел откровенно организованным, а там, где появилась организованность, обязательно следует ждать провокации. Старший следователь же и безостановочно следующий за ним опер республиканского управления ФСБ Саид-Магомет Ягадаев будто бы глаз лишились и не видят происходящего. Может быть, они в самом деле не видят этого и не понимают, чем грозит сложившаяся ситуация? Откуда им, кабинетным работникам, знать и чувствовать настроение толпы, если они с толпой сталкивались только в юности на праздничных советских демонстрациях. Но старший лейтенант Романов хотя подобные демонстрации застал только в раннем детстве и только слышал о них, для того и поставлен командиром охраны, чтобы нынешнее положение чувствовать, И он его чувствует. Оттого и беспокоится…
   У старшего лейтенанта богатый опыт. Это его третья командировка в Чечню, и ни одна из предыдущих не прошла гладко и ровно, как порой проходит у других. Два ранения, три государственных награды – это о чем-то говорит… И он давно научился чувствовать опасность, не сказать, чтобы легко, но все же различать, где опасность реальная, а где надуманная. Но в любом случае нельзя начинать действовать первому, но и нельзя упускать критический момент, когда жесткие пресекающие действия становятся необходимыми. И Романов старался уловить момент, когда психологическая «нить накаливания» толпы будет готова «перегореть» и вызвать «короткое замыкание»…
   Старался уловить… Однако весь боевой опыт старшего лейтенанта подсказывал ему – что-то уже должно было бы начаться. И людей достаточно, и страсти накалены до того предела, когда ярость обязана перехлестнуться через край, чтобы ошпарить того, кто к этому не подготовился. А это пресловутое «что-то» все не начиналось и не начиналось. Ощущение сложилось такое, что толпа ждет некоей команды. Или события, которое послужит командой…
   Что это за событие, он понял, когда в небе над селом, выбирая место для посадки, завис еще один вертолет – большой военно-транспортный, не несущий на подкрылках оружия. И старший следователь Набиев сказал с тяжким вздохом:
   – Прилетели… Теперь придется попотеть и покраснеть…
   – Кто, товарищ полковник, прилетел? – поинтересовался старший лейтенант.
   – Иностранцы… Комиссия ПАСЕ во главе с лордом Джаккобом. И еще эти… Журналисты…
   – Ясно…
   – Что вам ясно?
   – Что прилетели иностранцы…
   – Вот именно! А что мы имеем сообщить им?
   – Только то, что знаем сами…
   – То есть, что мы ничего не знаем?
   – А разве может хоть одно следствие завершиться сразу после осмотра места происшествия?
   – Бывает такое… Не так редко, как думается посторонним…
   – Но приговор, тем не менее, выносит не следователь и даже не старший следователь, а судья… И не нам, наверное, решать, кто виноват в случившемся…
   Романов отвернулся и приложил к глазам руку козырьком, чтобы лучше рассмотреть маневры вертолета. Он не стал углубляться в основательные объяснения. Но теперь старшему лейтенанту все стало действительно ясно. Именно прилета этого вертолета дожидалась толпа, которую кто-то специально собирал здесь, и именно потому толпа не предприняла никаких активных действий сразу, в момент высшего накала страстей. Но предпринять их еще сможет. На глазах у иностранцев…
   И к этому следует готовиться…
   Только как можно к этому подготовиться? Какие ответные меры может принять командир отряда охраны на глазах у комиссии ПАСЕ и иностранных журналистов, которые специально и прибыли для того, чтобы стать очевидцами этих ответных мер и полюбоваться происходящим, а вовсе не для того, чтобы разобраться в ситуации?..
* * *
   Командир нового вертолета мужик, судя по всему, рисковый, как и большинство вертолетчиков… И следственная бригада, и спецназовцы, и местные жители внимательно наблюдали, как тяжелая военно-транспортная машина совершает маневры, по сантиметру изменяя положение корпуса и выискивая место для сложнейшей посадки между зданием местной школы и стоящим неровно вертолетом похоронной команды. Посадка завершилась успешно, и неизвестно, кто из наблюдателей в данном случае вздохнул с большим облегчением…
   А старший лейтенант Романов посадкой не заинтересовался совсем. Его обеспокоило отсутствие одной группы, ушедшей на рекогносцировку окружающих возвышенностей. Вторая группа давно вернулась, доложив, что на высотах, кроме стреляных гильз, ничего обнаружить не удалось, следовательно, там поле деятельности открывается только для следаков. По времени давно должна вернуться и вторая группа…
   Но принять меры по поиску старший лейтенант не успел. Среди чеченцев в одном из ближайших дворов послышался шум, из толпы раздались резкие выкрики. Люди там окружили что-то, рассматривая. Одновременно стали выходить люди из вертолета. Словно знакомые с положением вещей, возглавляемые маленьким лысым человечком, смешно семенящим короткими ногами, вновь прибывшие двинулись ко двору, откуда раздался шум. Романов пошел туда же с противоположной стороны и добрался до места раньше. Но старший следователь Ильдар Набиев и опер ФСБ Саид-Магомет Ягадаев оказались во дворе еще раньше старшего лейтенанта.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация