А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дао воина" (страница 2)

   …Два «вертухая»,[3] что привезли его в суд на очередное заседание, остановились в коридоре на первом этаже большого здания суда перед боковой лестницей. Людей видно не было. Один отвернулся, присматривая за самой лестницей и коридором, настороженно вслушиваясь, а второй протянул Эсэсовцу короткий, тяжелый, очень острый нож, завернутый в грязную тряпку, чтобы на ноже его отпечатков пальцев не оставалось.
   – Короче, парень, бьешь меня сюда… – палец показал на ребра в левом боку и даже обозначил направление удара. – Чтобы вскользь, непроникающее… Смотри осторожнее, у меня детишки мал мала меньше и все жрать, падлы, каждый день просят… А потом его, – теперь палец показал на затылок второго, отвернувшегося, – рукояткой по голове. Но не сильно, только чтобы кожу рассечь, и кровь за шиворот пустить…
   – Чего? – напрягшись, не сразу врубился в ситуацию Эсэсовец.
   – Слухай дальше внимательно… Выскакиваешь, значит, не через заднюю дверь, а через парадный вход. По улице идешь спокойно – поворачиваешь направо, идешь… до угла, за ним тебя ждет синяя «пятерка». Ключи в замке. Едешь вот по этому адресу. Там тебя ждут, – конвоир протянул бумажку, которую Саня сразу же зажал в кулаке левой руки, а правой взял нож. – Шуруй… Только не перестарайся…
   И «вертухай» быстрым привычным движением снял с Эсэсовца наручники.
   От растерянности Саня Эсэс и правда слегка перестарался. Первого ткнул, как просили, аккуратно, и тот сразу осел, закатив наглые козлячьи глаза. А вот второму, так и не повернувшемуся, нанес добротный полновесный удар, как когда-то учили во времена срочной службы в спецназе ГРУ. В Афгане навыки наносить удар по затылку пригодились… Часового тогда снимал с единственным звуком – треском черепа… И сейчас вложил в удар всю свою накопившуюся злость…
   Дальше действовал так, как инструктировал «вертухай». Правда, сначала вытер окровавленную руку о мундир второго конвоира, чтобы окровавленная ладонь не бросалась в глаза прохожим. Потом спокойно, без суеты пошел по коридору. И даже таблички на дверях с улыбкой перечитал.
   Вот и выход!..
   Полная свобода! Такая желанная, но недавно еще казавшаяся чем-то настолько далеким, что о ней даже не мечталось… Саня Эсэс спустился с крыльца, осмотрелся и неторопливо пошел по улице. Демонстративно лениво зевнул пару раз, и даже потянулся. Обещанная «пятерка» действительно стояла за углом. Он открыл дверцу и сел за руль. Тугая коробка передач все же послушалась, слегка проскрипело сцепление, и машина тронулась. Саня на ходу глянул в бумажку, где был написан адрес, сам адрес запомнил, а бумажку выбросил в окно. Улика…
   Все пошло так, как должно было идти. В Эсэсовце проснулась былая энергия, апатия ушла бесследно, и голова заработала четко и ясно. Сразу встал и вопрос, которые не возникли в момент освобождения: «Во что его ввязали? Кто и зачем взялся обеспечить такой рискованный побег? Какой смысл в этом побеге? Какую цель преследует организатор?» Знать бы сразу, может, не стоило бы тогда и ввязываться… Но раз уж ввязался… Подсказка должна была прийти после визита по указанному адресу. И Саня уже подъехал было к нужному дому, однако во двор так и не заехал, остановился у бордюра, раздумывая.
   Подумать есть о чем!
   Тот, кто взял на себя организацию такого серьезного дела, как побег из-под охраны, может так действовать только в случае, если желает втянуть Эсэсовца в какое-то более серьезное, чем он натворил, дело. Но нужно ли лезть в него Сане? Ответ пришел сразу – лучше быть одиночкой в розыске, чем крутым парнем на чужом прицеле…
   И тогда он, развернув машину, отправился в отдаленный заводской район к хорошему знакомому, который обязательно спрячет, давая возможность отлежаться на время поиска. Тот и спрятал. Даже совершенно «чистую» квартирку подыскал – через пару кварталов от своего дома, поскольку у него самого дома жена, дети и старушка-мать, которым все не объяснишь…
   Этот вот знакомый и принес весть – к нему обратился сосед по гаражу – чечен, живущий неподалеку, он просил Эсэсовца заглянуть к нему и отведать чеченское угощение… Пообещал накрыть хороший стол…
* * *
   Весь день Санька Эсэс лежал и думал. От этих раздумий у него распухла голова. Появление чечена, который им интересуется, его не обрадовало. С чеченами связываться – себе дороже… Но откуда этот чечен узнал о местопребывании Саньки и откуда он может что-то знать о его сыне?.. Скорее всего, подсказывала логика, он причастен к организации побега. Должно быть, за той синей «пятеркой», на которой Эсэсовец уехал от здания суда, следили. И вычислили местонахождение. Санька явно «прокололся», не усмотрев за собой слежку. Он даже не высматривал ее, ни разу не «проверился», хотя сам всегда хвастался, что он служил в спецназе ГРУ и может все, что положено мочь армейскому разведчику. Конечно, он немножко хвастался, потому что солдат далеко не все может, что может, скажем, кадровый офицер-спецназовец, но тоже умеет немало…
   Вопросов было много. Чтобы получить на них ответы, Эсэсовец решил встретиться с тем самым чеченом.
* * *
   Дальше все стало происходить так же быстро, как и начиналось…
   Утром Санька вышел из квартиры, где спрятался, и немного побродил по улицам, присматриваясь к прохожим и привыкая к поведению человека, которого разыскивают все ищейки города. И даже не только к этому. Необходимо было заново привыкать к многолюдью. А заодно и проверить, есть ли «хвост». Потом остановил первую попавшуюся машину и поехал по нужному адресу. Приняли его не с распростертыми объятиями, и без накрытого стола, и сразу же сообщили новость – вчера в госпитале простился с жизнью тот «вертухай», которому Эсэсовец приложился к затылку рукояткой ножа. И самое меньшее, на что ему теперь приходится рассчитывать, – пожизненное заключение. Причем под надзором тех же самых «вертухаев», коллег погибшего…
   – Не верю… – спокойно возразил Санька, хотя внутри почувствовал холодок, пробежавший даже не по телу, а по внутренностям. – Я аккуратно бил… Только на отключку…
   – Квалификацию, наверное, слегка растерял…
   Убеждать активно его не стали. Просто протянули клочок бумаги типа того, что давал ему «вертухай» в момент побега. Листок из школьной тетрадки в клетку. Только тогда на бумажке был написан адрес, а теперь телефонный номер и фамилия.
   – Звони в приемный покой госпиталя. Спроси сам, как самочувствие больного…
   Санька позвонил. Ответил ему равнодушный и хронически сонный женский голос:
   – А кто спрашивает?
   – Товарищ по службе…
   – Товарищ… – теперь в голосе прозвучало откровенное неодобрение. – Родственникам помогите… Больной умер…
   И тогда Эсэсовец понял, что стоит на самом краю пропасти, покачивается, рискуя каждую секунду свалиться, и единственная рука, за которую он может ухватиться, протянута ему чеченцами. И он протянул свою руку навстречу.
   – Какого хрена от меня надо?
   – Надо поехать в Грузию. Курортные, понимаешь, места…
   – Пусть так… Я люблю отдыхать там, где меня не ищут… Что придется делать на курорте, я думаю, вы мне до конца не расскажете?
   – Нет, не расскажем…
   – Ясно. А что ты мне хотел про сына сообщить?
   – Твоя бывшая жена неудачно вышла замуж. Сначала ничего, жила, потом мужик пить начал… И сына твоего бьет… Жалко пацана…
   Эсэсовец хмыкнул.
   – Мне надо разобраться… Где их искать?
   – Мы сами разберемся. Нам надо, чтобы ты был спокоен и деловит…
   Вот так… Чтобы и благодарным остался за заботу о потомстве, до которого ему дела по большому счету нет…
   – Спасибо… Но еще раз вернемся к вопросу о поездке… В общих чертах… Что я должен буду делать в Грузии?
   – У нас там не хватает серьезных и решительных ребят с военной подготовкой, которые помогают решить некоторые внутренние разногласия. Кроме тебя там будут и другие, тебе подобные… Может быть, кого-то из них ты даже знаешь… Около взвода наберется…
   – А почему сами не можете уладить разногласия? Зачем вам нужны русские? Вам же нужны, как я понял, именно русские?
   – Правильно мыслишь… Именно русские… А сами не можем, уладить – тейповые[4] связи мешают, каждый кому-то родственник.
   Эсэсовец долго думать не привык.
   – Когда едем?
   – Скоро. А теперь, чтобы помочь и нам, и себе, напряги память… Мы знаем, что у тебя отличная память. Ты знаешь еще кого-то из спецназовцев, кто прошел твой путь… Через «зону», с последующими неприятностями…
   – Отчего же не знать. Навскидку… Мой бывший командир взвода. Его еще в Афгане «закрыли». Дым Дымыч Сохатый. Дмитрий Дмитриевич Лосев – на самом деле.
   – Чем он сейчас занимается?
   – Я слышал, он киллер высокого класса…
   – Где его найти, ты знаешь?
   – Я не знаю. Но есть люди, помогут… Только должен предупредить сразу – он, как мне говорили, привык к высокой оплате и не прощает тех, кто его кидает… Но лучше его спеца найти трудно… Рекомендую подумать…

   ЧАСТЬ I

   ГЛАВА ПЕРВАЯ

1
   В оптический прицел было хорошо видно сутулого бородатого человека, сидящего в трех метрах от группы, состоящей из двенадцати боевиков, одетых в одинаковую камуфлированную форму, расцветкой слегка отличающуюся от «камуфляжки» Российской армии. Кажется, натовская расцветка, может быть, форма из той большой партии обмундирования, что была недавно поставлена в Грузию… На тринадцатом «камуфляжка» точно такая же, как и на остальных. Но оптика позволяет рассмотреть и многое другое. Лицо сутулого в профиль видно отчетливо, и можно разобрать неровный красный шрам на щеке, широкой стороной уходящий в густую бороду. И рваный лоскут, свисающий с рукава и обнажающий волосатый бицепс, заметен. У винтовки сильная оптика… В бинокль человека, конечно, тоже видно. Но в бинокль трудно определить, чем он занят. Впрочем, и прицел снайперской винтовки не полностью проясняет это…
   – Такими движениями, как я понимаю, только бутылку открывают… – словно бы самому себе прошептал подполковник Клишин, командир отдельного отряда спецназа ГРУ «Боевой дракон», наблюдая за сутулым. – Когда штопора нет и пробку приходится гвоздем выковыривать.
   Подполковник от природы человек говорливый и любит комментировать свои мысли и свои действия. В отряде все к этому привыкли и, когда Клишина нет рядом, порой его передразнивают.
   – Что-то точно выковыривает… – медленно выговаривая слова, словно умышленно заикаясь, едва слышно ответил в микрофон «подснежника»[5] штатный снайпер отряда старший лейтенант Богуш. – Только вот где у него бутылка? Между коленей зажал?
   – Запомните, молодой человек, пробки ставятся только в бутылки с хорошим вином. А боевики здесь больше привыкли дерьмовую самогонку без закуски жрать… Подожди-ка… Вот так, он повернулся… Гвоздем он ковыряет, но что? Похоже… Что он ковыряет, а? Похоже, второй гвоздь?.. Который побольше… А?.. Скажи-ка мне, друг «Робин»…
   – Ковыряет, – Богушу в оптический прицел лучше видно, чем командиру в бинокль. – Только не гвоздь, а, сдается мне, запал от гранаты…
   – Даже так? Ну-ка, молодой человек, ну-ка… Да, похоже, ты прав, как бываешь иногда правым… Очень похоже…
   Удовлетворенный Клишин пододвинул микрофон ближе ко рту. Инстинктивное движение. Его и без того слышно хорошо всем. Но когда хочешь, чтобы тебя слышали издалека, пододвигаешь микрофон ближе.
   – «Гном», ты где отдыхаешь? – требовательно прозвучал в эфире вопрос.
   – Как и все, командир… Природой любуюсь…
   – Бинокль у кого-то рядом есть?
   – Найдем… Есть у «Анчара»… Вот, мне протягивает…
   – Посмотри, что там в стороне парень делает? Сутулый такой и на удивление трезвый…
   – Пару минут, командир, только в сторону отползу, чтобы лучше видно было.
   Пара минут без проблем уложилась в минуту, на протяжении которой в эфире стояла тишина.
   – «Друг», я – «Гном»… А ведь точно… «Робин» прав… Запал расковыривает… Рисковый, зараза, как я… Только я для такой работы на десяток метров отхожу, а этот рядом со всеми…
   – Это все остальные рисковые, а не он… – мимоходом, словно ворча, выдал свою интерпретацию происходящего подполковник.
   – А что, можно и так сказать… – легко согласился «Гном», то есть лейтенант Тропилин. Он всегда со всеми легко соглашается, потому что характер у человека легкий. Лейтенант обладает необыкновенным терпением и трудолюбием. Все и всегда делает со старанием и тщанием. – Но его, надо думать, никто за такие действия не грозится под суд отдать, а меня уже пару раз обещали… В том числе и вы, товарищ «Друг»…
   – Если обещал, значит, отдам, когда ты мне не будешь нужен… Раньше не надейся. Поэтому старайся быть нужным…
   Лейтенант Тропилин – известный специалист по усовершенствованию имеющейся в наличии военной техники. Рационализатор, как говорят про него с улыбкой. Именно он предложил ставить в мины «МОН-50», взрыватели-натяжители к которым в большом дефиците, запалы от гранат «УЗРГМ-2». Дело простое: отвинчиваешь с мины медное кольцо, и запал входит в гнездо идеально. Протягиваешь леску и получаешь готовую к применению растяжку. Беда в том, что подобная растяжка дает три с половиной секунды для принятия решения – хочешь, взрывайся после щелчка, хочешь, прыгай подальше, и лучше за камни… По крайней мере, шанс на спасение у тебя есть, и сохранение жизни полностью зависит от быстроты твоей реакции… И боевики, и бойцы федеральных сил умеют эти три с половиной секунды использовать. Тропилин и здесь выход нашел, чтобы лишить последнего шанса выжить неосторожного боевика. Обыкновенным тонким гвоздиком предельно аккуратно проковыривал в той части запала, где находится замедлитель, дырочку, и через нее ссыпал из замедлителя порох, получая взрыватель немедленного действия. Рационализация получила широкое применение в других частях, где имеются «кулибины». Но Тропилин всегда уверяет, что это его собственное изобретение. Сейчас, похоже, его изобретение и боевики применяют – земля слухами полнится, вот слухи, надо думать, и до них дошли…
   – «Друг», я «Весна»… – подал голос капитан Трошин. – Похоже, они для нас ту самую ловушку именно здесь ставят, на месте… С моей стороны хорошо видно. У них между двумя кустами четыре «МОН-50» и две «МОН-100» уложены. Не складированы, а именно уложены. В землю, в углубления.
   – Мне тоже видно, – добавил «Робин», не отрываясь от прицела «винтореза».
   – Я – «Друг»… – голос Клишина прозвучал уже строго. – Внимание всем «драконам»… Продолжаем наблюдение. Действовать только по моей команде. Соблюдать скрытый режим… Окружение завершено?
   – Я – правый фланг, – доложил капитан Трошин. – Без бинокля вижу левый лежачим под боком у себя… Могу рукой дотянуться… Значит, уже не уйдут…
* * *
   Время тянется медленно, как всегда бывает, когда ждешь. И пальцы, нетерпеливо замерев на спусковых крючках, чуть заметно подрагивают. В момент прицеливания палец обязательно должен быть расслаблен. Но в момент ожидания он напрягается против воли. И глаза от напряжения начинает слегка ломить. Бой уже начался, но он носит пока еще чисто эмоциональный характер.
   Боевики поднялись от костра только через сорок минут. Лениво потягиваясь и разминая затекшие от долгого сидения ноги и спины… Эмир джамаата Сафар – высокий чеченец с тонкой талией, с видимым трудом приподняв перевязанную после ранения руку, посмотрел на часы и нервно сказал что-то человеку, сидящему рядом с полевой рацией. Похоже, колко упрекнул того… В ответ радист недовольно плечами передернул и что-то сказал. Высказались и остальные боевики. Они, похоже, обсуждали сложившуюся ситуацию… Должно быть, еще не поняли ее, а потому чувствовали себя неуверенно. В итоге, обменявшись мнениями, решили, кажется, подождать еще несколько минут. Сели снова… Радист с рацией заговорил резко, с недовольством, пытаясь пробить сквозь вязкий эфир связь, которая пробиваться не желала, несмотря на все его усилия… Были бы вокруг горы поскалистее, отсутствие связи было бы понятно. В скалистых горах со связью всегда напряженка. Но здесь горы небольшие, лесистые – в таких местах связь обычно осуществляется нормально. Однако, как оказывается, не всегда…
   Боевики продолжают вяло разговаривать. Жалко, что бинокль и «оптика» снайперских винтовок приближают объект, но не приближают звук, хотя подполковник Клишин читал в журнале для специалистов по оружию, что американцы разрабатывают полицейскую снайперскую винтовку с дистанционным лазерным звукоснимателем, позволяющим слышать и разговоры. Вот бы сейчас такую сюда, в чеченские горы… Помогла бы основательно…
   Ясно одно – боевики не могут понять, что происходит…
   Но ситуацию прекрасно понимают те, кто наблюдает за ними.
   Спецназовцы еще пару часов назад перехватили и на месте, скоростным методом, обычно не дающим сбоев, допросили разведчика-радиста джамаата, растянувшего антенну своей рации с дерева на дерево. Но рация не армейского образца, провод антенны для маскировки был поверх никеля выкрашен зеленой краской. А краска на проводе всегда держится плохо. И эта местами облупилась, в результате чего никель на солнце поблескивал. Это разведчика боевиков и выдало. А он уже и сам не устоял, когда ему предложили «побеседовать» – выдал своих собратьев. Еще сказал, что боевики должны заманить спецназовцев в ловушку дымом костра. Согласно замыслу эмира Сафара, спецназовцы не смогут не среагировать на такой дым в районе поиска. И пойдут на него… Для прямого столкновения у Сафара сил не хватает. Да и не любит эмир, как говорит его досье, прямых обоюдоопасных столкновений. Только позавчера в таком бою эти же спецназовцы прострелили ему руку, и он едва ушел с остатками своего джамаата. Сейчас Сафар задумал другое. И надеется воплотить задумку в жизнь. В момент снятия спецназа с места разведчик-радист должен подать сигнал. А он не подает. И боевики не знают, как им поступить. Ждать дальше у костра – опасно. Уйти – значит не выполнить поставленную задачу, сбежать с поля боя. За это могут и голову снять те, кто платит деньги…
   Что должна представлять собой ловушка, разведчик-радист не знал. Если бы знал, сказал бы обязательно, в этом подполковник Клишин полностью уверен, потому что «развязывать языки» спецназовцы умеют в совершенстве. Пришлось гадать, а потом выяснять уже на месте, возле того самого костра, куда бойцы пожаловали раньше запланированного Сафаром времени. Настолько раньше, чтобы успеть самим подготовиться к бою и понять, что представляет собой ловушка.
   Осталось, перед тем как начать действие, выяснить детали…
* * *
   Прошло еще пять минут.
   Эмир Сафар снова поднялся первым, морща лицо, словно только что разжевал лимон без сахара, поправил на руке тугую бинтовую повязку и посмотрел на часы. Еще один взгляд на радиста. Недовольный взгляд… И вот наконец эмир отдал команду. Выполнять ее начали сразу четверо – стали ворошить обгорелые поленья, раздвигая их явно с определенной целью. Что-то бросили в костер. Снайпер в прицел и командир в бинокль наблюдали за боевиками.
   – Не пойму… Что там? Доложи, молодой человек, своему боевому командиру, которого глаза начинают подводить… Или оптика… Она тоже, сам понимаешь, не к каждому глазу подходит…
   – Записная книжка… А-ага… По-моему, так…
   Подполковник помолчал несколько секунд, всматриваясь в окуляры бинокля, стараясь подстроить их к своим глазам. Подстроил.
   – Уговорил… Соглашусь, пожалуй… Книжка… Записная… И что дальше, скажи-ка мне, эмир Сафар?..
   Эмир вопрос не услышал и потому ответить не спешил.
   Книжка только и успела обгореть по краям, когда ее вытащили и сбили с нее огонь. И радовались при этом, как дети, рассматривая, как она выглядит. Посчитали, что затея удалась. Затем принялись затаптывать костер, поднимая при этом клубы дыма. Потом под прошлогоднюю лежалую листву быстро, привычно и аккуратно уложили провод, протянутый от кустов к потушенному кострищу, прикрепили к книжке. Книжку опять в костер и горелое полешко сверху на уголок будто из-за него книжка и не сгорела. Натюрморт… Находка для художника-баталиста…
   Другой конец провода пока еще остался свободен. Он в руках у того, что ковырялся с запалом от УЗРГМ-2. Боевик улыбнулся довольный своей предстоящей работой, играя в героя, почесал запалом шрам на лице и начал крепить конец провода к запалу. Затем поднял руку, требуя внимания, поскольку совершал, по собственному понятию, «колдовские» действия. Другие боевики смотрели на него, но не отходили. Минер в самом деле считается в джамаате Сафара почти колдуном, и ему доверяют безоговорочно. Слава всего джамаата держится на действиях этого минера, специалиста по хитрым ловушкам, – это спецназовцы давно знают, и при случае предпочли бы его уничтожить раньше, чем самого эмира Сафара.
Чтение онлайн



1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация