А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Язычник" (страница 4)

   Глава третья
   Великий князь Ярополк Святославович

   Киев.
   Лето 975 года от Рождества Христова
   Великий князь киевский Ярополк Святославович потер пальцем верхнюю губу, словно проверяя: не появились ли на ней пышные варяжские усы? Усы не появились. Только темный пушок. Поди ж ты: воевода Артём лишь на несколько лет старше, а лицом – истинный зрелый муж. Суровый, красивый. И усы – ниже подбородка. А у великого князя щеки гладкие и румяные, а губы пухлые, как у девицы. Досадно. И то что подобные мелочи огорчают – тоже досадно. У великого князя киевского должны быть и досады великие. А тут…
   Может, дело в том, что окружают Ярополка столь славные мужи, отцовские витязи и воеводы, повидавшие дальние земли, повоевавшие множество народов? А он, Ярополк, сиднем сидит в Киеве… И не хочется ему из Киева никуда уезжать. А править можно и отсюда, из терема на Горе. Как бабка Ольга правила…
   Только и здесь, в Киеве, кто-то ищет его жизни. Почему? За что? Ведь так усердствует Ярополк, чтобы всем было хорошо! Старается никого не обижать, жить мирно, по-христиански…
   Великий князь поглядел на мрачное лицо воеводы. Артём еще ничего не сказал, но Ярополк уже все понял.
   – Ничего ты не узнал, – с огорчением произнес князь.
   Артём молчал сокрушенно. Князь был прав.
   – Хотя другие тоже ничего не проведали, – продолжал Ярополк. – Даже Блуд. А уж как хвалился боярин, что ему в Киеве каждый чих ведом.
   Артём вновь промолчал. Не нравился Артёму Блуд. Всё казалось ему, что не о Киеве и князе радеет моравский боярин, а о собственной выгоде. Многое из того, что известно Блуду, дальше Блуда не идет.
   Но не станет же киевский боярин таить сведения о покусившемся на Ярополка?
   Или – станет?
   В дверь княжьей горницы поскреблись.
   – Ну что там? – громко произнес Ярополк.
   – Сотник любечский Горомут – к великому князю! – сообщил отрок.
   – Пусть заходит, – разрешил Ярополк.
   Любечский сотник Горомут – из бывшей Ольгиной дружины, доставшейся по наследству внуку.
   Войдя, сотник стянул с головы обшитую железными полосами шапку и поклонился. Под шапкой у сотника обнаружилась обширная загорелая лысина со светлой полоской сабельного шрама. Оставшиеся волосы сотник заплетал в косицу цвета дорожной пыли. Бороду сотник тоже заплетал в две косицы. Как степняк. Хотя сам, сразу видно, – из полян.
   – С просьбой к тебе, княже, – бодро сообщил сотник.
   – Проси, – разрешил Ярополк.
   Сотник солидно откашлялся:
   – Дозволь, княже, службу оставить, – сказал он и вновь поклонился. – Годы свое берут. Тяжко-то – месяцами в разъездах.
   – Коли так, могу тебя в городские стражи взять, – тут же предложил Ярополк.
   – Ну… – Горомут замялся.
   – Говори! – потребовал великий князь.
   – Годов-то уж немало мне. Хочется осесть на землице своей.
   Артём усмехнулся. Хитрый сотник пришел пожалования выпрашивать. Думает: молодой князь щедрее своей бабки.
   Но Ярополк, хоть и молод, а без заслуги никого не одарял. Заслуг же особых у сотника не наблюдалось, иначе к князю пришел бы не сам сотник, а его старший – любечский воевода.
   – Хочешь на землю сесть – садись. Или не скопил за службу на собственный надел?
   – Скопить-то скопил… немного, – признался сотник. – Да на хорошей земле оброки большие.
   – Конечно большие. А как же иначе? Так – по Правде.
   – А по Правде это, что чужим хорошую землю ни за что безоброчно дают, а своим – нет? – дерзко спросил сотник.
   – Это кому же? – поднял бровь великий князь.
   – А хоть тем же касогам!
   – Касогам землю мой отец выделил, – сказал Ярополк. – И он знал, за что ее давал.
   – Это порубежная земля, – вмешался Артём. – Там не только землю пашут, но и службу несут. Дикая Степь – рядом. Печенеги каждый год набегают.
   – Ну и пусть набегают! – оживился сотник. – Встретим, не впервой. Ты, княже, только землю нам дай, чтоб безоброчно пахать. А с копчеными мы сами уж как-нибудь. Тын построим, дозоры наладим.
   – Мы – это кто? – спросил Ярополк.
   – Да с полсотни нас, – признался Горомут. – Из любечской гриди, тех, кто годами постарше. А может, еще кто захочет. Дай землю, княже, очень просим!
   – Этак у меня вся дружина по рубежам разбежится, – проворчал Ярополк.
   Сотник покаянно молчал. Вроде как соглашался. Однако выражение на загорелой роже – упрямое.
   – Что скажешь, воевода? – повернулся он к Артёму. Тот изучил сотника с ног до головы. Вид у Горомута справный. Однако и впрямь немолод. Шея – в морщинах, тулово чуток скособочено: от болезни или от раны? И брюшко намечается. Может, и не врет, что тяжело ему в конных дозорах ходить? А вот на стене – в самый раз. И опыт воинский наверняка немалый.
   – Дай ему землю, княже, – поддержал сотника Артём. – Я даже место могу подсказать. На полпоприща к закату от касожского городка. Там и родник есть, и от речки недалеко.
   – Это не там, где курган с каменной бабой поваленной? – поинтересовался Горомут.
   – Там.
   – Доброе место, – обрадовался Горомут. – А на кургане можно вышку поставить – за Степью глядеть.
   – Можно, – согласился Артём. – Коли тех, кто под курганом лежит, не побоишься.
   – А чего их бояться, – усмехнулся Горомут. – Наши-то боги, Сварог да Хорс, чаю, посильнее будут.
   – Отчего так думаешь? – заинтересовался крещеный Ярополк.
   – Так ведь нет больше тех, кто курган насыпал и ту каменную бабу резал. А мы – есть.
   – Резонно, – согласился Ярополк. – Добро, сотник. Будет тебе земля на порубежье.
   – Благодарствую, государь! – Обрадованный сотник поклонился в пояс и собрался уходить, но его остановил Артём:
   – Погоди, княже!
   – Что такое? – спросил Ярополк. – Ты же сам сказал: дать землю.
   Горомут настороженно глянул на воеводу. Чего это он вдруг переменился?
   Но Артём имел в виду другое:
   – Расскажи мне, Горомут, как ты городище свое обустраивать собираешься?
   – Как сказал. Вышку на кургане поставим. Тын построим.
   – Из чего? – поинтересовался Артём.
   – Из лесу, вестимо, – Горомут удивился вопросу.
   – Там хорошего леса поблизости нет, – сказал Артём. – Только рощицы молодые. Из них хорошей огороды не сделаешь. – Воевода повернулся к Ярополку: – Надо, княже, пособить порубежникам. Подвезти им лес хороший. Пусть частокол добрый поставят, в два ряда, как положено. А то набегут степняки – и скушают их, как барашков.
   – Подавятся, – буркнул Горомут.
   Но без особой уверенности. До сих пор мысли его не шли дальше даровой землицы. О печенегах он не думал.
   – Ты помолчи, – велел ему Артём. – Это тебе не боевой дозор. У вас же семьи, дети. Я поговорю со Свенельдом. У него лес недорогой на продажу есть.
   – Со Свенельдом я сам поговорю, – сказал князь. – Спасибо за добрый совет. Ступай, сотник. И ты, воевода, ступай. Ищи татя. А брата твоего я гриднем опояшу. Как считаешь, дорос он до гридня?
   – Макушкой – точно дорос, – улыбнулся Артём.

   Глава четвертая
   Друзья и враги славного рода

   Киев.
   Лето 975 года от Рождества Христова
   Нa подворье Детинца раздавался сухой стук деревянных мечей. Отроки учились ратовать в гибком строю, тройками. Присматривали за ними старшие гридни: Лузгай и Хрольв. Артём с удовольствием поглядел на воинскую справу… И сразу обнаружил, что его младший братец, коему положено было сейчас отрабатывать за старшего тройки, от дела отлынивает. Весело болтает с неизвестной Артёму девушкой. Девица-красавица, судя по убору и наряду, не из теремных девок, а приличного рода, посмеиваясь, слушала Славкины байки и явно благоволила парню. А Славка заливался соловьем. Мало того, что сам бездельничает, так еще и других отвлекает. Вот один из отроков загляделся на девицу… И так схлопотал мечом в чрево, что аж согнулся. Артём уже набрал в грудь воздуху, чтобы устроить нахлобучку и бездельнику-брату, и гридням-наставникам, и страже у ворот, что пускает в кремль-Детинец кого ни попадя…
   Помешал сотник Горомут, который подошел к Артёму, чтобы поблагодарить за поддержку.
   Артём выслушал благосклонно. Тем временем один из детских подвел сотнику коня… Двух коней. Одного, как оказалось, для красавицы, с которой заигрывал Славка.
   Когда оказалось, что девица приехала в Детинец с сотником, Артём решил выволочку отменить. И вспомнил вовремя, что Ярополк хочет Славку – в гридни. А ругать гридня, пусть даже еще не опоясанного, по пустякам – негоже.
   Так что Артём просто подозвал братца, велел подать учебные мечи и до полудня гонял по подворью.
   Со Славки семь потов сошло. Впрочем, Артём тоже взмок: младший брат уступал ему умением и проворством, однако был очень силен и длиннорук, что на мечах давало ему преимущество, какого не было бы, сражайся они с Артёмом на саблях или копьях.
   Гоняя брата, Артём вспомнил еще об одном деле, которое было у него к Ярополку.
   Хотел Артём поучить одного поганца-ромея. Собственно, воевода был вправе это сделать и без разрешения Ярополка. Но он знал, что князь, через херсонесского старосту, ведет сейчас какие-то переговоры с Константинополем. Не хотелось бы помешать.
   Задумался Артём, отвлекся… А поединок этого не любит. Хоп – и прилетело Артёму деревянным клином аккурат по голени. В последний миг Артём успел увести ногу но все равно чиркнуло хорошо. Будь меч настоящий – быть бы воеводе без ноги. Артём зашипел от боли, а обрадованный Славка накинулся на старшего брата с удвоенной силой. Сухой стук деревянных мечей стал частым, как барабанная дробь. Некоторое время, пока отходила ушибленная нога, Артём только оборонялся, причем не без труда. Оклемавшись же, сам перешел в наступление. Славка к этому времени подустал, замедлился – и получил сполна. Артём «отметил» ему обе ноги, шею, грудь, затылок, а под конец так приложил клинком под коленку, что Славка не удержался на ногах. Так они и закончили поединок: младший – лежа на мостовой, старший – прижав ему к горлу учебный меч.
   – А все-таки я тебя достал! – гордо заявил Славка, передав деревянный меч отроку, а взамен получив свою саблю.
   – Достал, – с удовольствием согласился Артём. – Это хорошо. Не зря, значит, наш князь хочет тебя золотым поясом наградить.
   – Меня? В гридни?! Перун молниерукий! – Славка аж подпрыгнул от радости. Потом успокоился, подумал и сказал: – За ту стрелу, да?
   – Точно. И справедливо. – И добавил сокрушенно: – А вот меня, пожалуй, впору из воевод в отроки низводить. Никак я, Славка, не могу злыдня выследить. Никто ничего не видел, никто ничего не знает.
   – Я его видел, – заметил Славка.
   – А узнаешь, если что?
   Младший брат подумал немного – и покачал головой.
   – Вот то-то и оно.
   Славка тоже погрустнел, но вскоре оживился:
   – Видал, с какой я красной девкой познакомился?
   – Это когда вместо работы лясы точил? – ехидно уточнил Артём.
   – Ага! Ее Улайдиной зовут. Улькой, по-нашему. Кто ее родня и откуда она, я пока не знаю, но…
   – Дочка любечского сотника Горомута, – сказал Артём. – Погоди пока про девок. Есть у меня к тебе дело одно. Ты слыхал, верно, что ромейские пастыри булгарских порицают?
   – Не булгарских, а этих, которые другие ромеи. Латиняне.
   – Тех – само собой. Но и булгарских – тоже. Ну пока они языками мелют, это пустое. Однако говорила мне мать: жалились ей, что прихожан церкви булгарской, той, что у смоленских ворот, какой-то ромей забижает Бьет. Ты проведай что да как, ладно?
   – Проведаю, – кивнул Славка. – У дружка моего Антифа мать в ту церковь ходит. Коли правда, так я того ромея…
   – А вот этого не надо, – перебил Славку старший брат. – Князь наш сейчас с ромеями переговоры ведет по торговым делам. Значит, ссориться с ромеями нельзя. Узнай, что сможешь, а дальше я сам.
   Тут Артёму подвели коня, и он прыгнул в седло. Но Славка поймал его коня за узду:
   – Слышь, братец, а когда меня – в гридни? – спросил он вполголоса.
   – Скоро, – пообещал Артём.
   Тут его конь извернулся и цапнул Славку за руку. Схватить не сумел, но узду Славка выпустил, и конь, презрительно фыркнув, зашагал в воротам.
   – Княжий гридень Богуслав… – медленно, смакуя, произнес Славка. Звучало основательно.
   «Сегодня парням расскажу… – подумал он. – Или нет, не расскажу. Выйдет, что хвастаюсь. Пусть сами узнают…»
* * *
   Маленькую харчевню неподалеку от Иудейских ворот держал старый хузарин из Итиля, перебравшийся в Киев еще при князе Игоре.
   Йонаху мужу Славкиной сестры, хузарин приходился кем-то вроде младшего родственника, потому Славку здесь привечали. И брали меньше, чем с других. Здесь, правда, не подавали свинины, зато вино и пиво всегда были отменные, а рыба и дичина – свежие.
   Трое друзей сидели за выскобленным до белизны столом, угощались копченым лещом, конской колбасой да соленой черной икоркой, запивали нехитрую закуску густым свежесваренным пивом и говорили о важном. О славе и удаче.
   – Самый удачливый из нас – ты, Славка, – заявил Малой. – Вот шли мы втроем, а злодея заметил ты. А кабы я его заметил, тогда бы не ты, а я князя уберег. И мне была бы слава, а не тебе. Вот она, твоя удача!
   – Удачлив я, это ты верно говоришь, – с удовольствием согласился Славка. – Только злодея я не по удаче заметил, а потому что ворон на том навесе не было. А нас ведь учили: за птицами следить. Где птицы не так себя ведут, там – неладно. Вот я и заинтересовался.
   – За птицами – это в поле, – возразил Малой. – Кто ж в городе ворон считает?
   – Воин – он всегда воин, – наставительно, стараясь подражать интонациям отца, произнес Славка. – Хоть в городе, хоть в Диком Поле. Он везде все видеть должен.
   – В городе Малой только девок видит, – хохотнул Антиф. – И насчет удачи я с ним не согласен. Потому что у тебя, Славка, удача не своя, а родовая. Как у князя. Вот возьми хоть тот бой на Хортице. Отец твой один из всей ближней дружины и уцелел. А мой – погиб. Князя убили, всех убили, а воевода Серегей – живой.
   – Он бы тоже умер, – сказал Славка. – Его мать выходила.
   – А мать твоя что, другого рода? Вот я и говорю: родовая у тебя удача.
* * *
   В тени старого дуба, обняв рукой низкую узловатую ветвь, стоял волох. Разглядеть его мог далеко не всякий, но деревлянин, приближавшийся к дубу, – углядел. Потому что знал: волох должен быть здесь.
   По мере приближения к дубу деревлянин постепенно замедлял шаг и сгибался в поясе, а оказавшись рядом с волохом, замер на мгновение, а потом упал ему в ноги.
   – Не убил, – негромко произнес волох.
   Деревлянин промычал что-то невнятное.
   – Встань, – велел жрец.
   Деревлянин встал. Но головы не поднимал. Не смел.
   – Ты – наш лучший охотник, – произнес волох. – Как ты мог промахнуться?
   – Мне помешали, – хрипло проговорил деревлянин. – Человек князя отбил мою стрелу.
   – Что за человек? – спросил волох.
   – Княжий отрок. Сын воеводы Серегея.
   Волох некоторое время молчал. Деревлянин же клонился все ниже. Он чуял, как боги глядят на него – и гневаются.
   – Я знаю этот род, – наконец проговорил волох. – И воеводу, и его сыновей. Наши боги сердиты на них.
   – Хочешь, я убью их? – предложил охотник. – Я видел, как воевода купался голый в Днепре. Я мог бы его убить так же легко, как тетерева на току.
   – Нет, – волох качнул густой, как у дикого коня, гривой. – Ты не сможешь. От этого воеводы пахнет Кромкой. Он уже мертв, поэтому его невозможно убить. Так сказали мне боги.
   – Я могу убить его сына, – предложил охотник. – Когда они молются своему белому богу, то не видят ничего вокруг. Скажи – и я убью его!
   – Нет, – вновь качнул головой волох. – Четыре лета назад, когда умерла старая Ольга, мои братья хотели взять души сильных врагов. Сын воеводы был среди них. Воевода убил моих братьев пред ликами богов. А потом велел стесать сами лики. И боги ослепли.
   – Этого не может быть! – воскликнул охотник.
   – Это – есть, – спокойно произнес волох. – Много жизней уйдет, пока лики прорастут вновь. Воевода Серегей сильнее наших богов. Ты не убьешь его. Но не печалься. Мне дали знать, что сюда скоро прибудет один воин… Его повелитель – враг киевского князя. И тоже хочет его смерти. Думаю, у него получится то, что не получилось у тебя. Ступай.
   – Ты отпускаешь меня? – удивился охотник. – После того как я не выполнил волю богов? Значит, боги больше не гневаются на меня?
   – Боги сердиты, – сказал волох. – Но они знают, что душе твоей еще рано уходить. Ступай.
   – Мой господин! – Охотник склонился так низко, что волосы его коснулись поршней волоха. – Позволь мне оставить богам дар…
   Развязав сумку, охотник положил к ногам жреца несколько кусочков серебра.
   – Это честное серебро, – сказал он. – Я получил его за свои меха.
   Волох отодвинул ногой один резан, остальные подтолкнул охотнику.
   – Забери, – сказал он. – Богам хватит и малого. А тебе нужно заботиться о родичах.
   Кланяясь и благодаря, охотник подобрал серебро и припустил прочь.
   Когда он пропал из виду, волох сердито поддал серебряный резан, и тот улетел в ближайший черничник.
   – Резан… – проворчал волох. – Гривны золота мало, чтоб откупиться тебе за такой промах! А с тобой, воевода Серегей, мы еще сочтемся за твое зло! Стрела в сердце покажется тебе счастьем! Ты еще позавидуешь своему князю! Слышите меня, всесильные боги?
   Шелест листвы был ему ответом.
Чтение онлайн



1 2 3 [4] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация