А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Язычник" (страница 14)

   Глава семнадцатая
   Чужая невеста

   Киев.
   Лето 975 года от Рождества Христова

   О том, что отец привез его подружку в Киев, Славка узнал от девки-чернавки, посланной самой Улькой. Не медля, Славка оседлал Разбойника и двинул на Щекавицу, где жили родичи Горомута. На подворье Славка девушку не застал – нашел неподалеку, на вечерних посиделках.
   Примерно с десяток девок, рассевшись на скамеечках, вкопанных в тени приземистого, в пять обхватов, священного дуба, сучили пряжу и болтали.
   На девушек благосклонно взирал малой божок Симаргл, вырезанный кем-то без особого почтения в виде добродушного пса с зачаточными крылышками на бурой спинке.
   К дубу вела только одна улочка в две сажени шириной. На ней толклись с полдюжины парней и делали вид, что девки их совершенно не интересуют. Однако улицу перегораживали – мимо не пройдешь.
   Славка, однако, даже не подумал сдерживать жеребца, и Разбойник, завидев чужих, заступивших дорогу, сердито раздувая ноздри (Ну? Кто посмеет встать у меня на пути?), пошел резвой рысью прямо на парней.
   Те, по большей части – мастеровые да из младших купцов, – увидевши надвигающегося на них боевого коня, на котором горой возвышался опоясанный гридень в сдвинутом на затылок нурманском шеломе, вмиг освободили дорогу, и Славка торжественно въехал под дубовую сень.
   Девки восхищенно ахнули.
   Улька же зарделась, сунула кудель подружке и встала.
   Славка красиво, как настоящий степняк, стек с коня наземь, подхватил Ульку, шепнул: «Здравствуй, моя ладо!» – легко, будто невесомую, поднял на вытянутых руках и опустил на конскую холку. Затем так же легко вновь оказался в седле.
   Жеребец недовольно фыркнул: не одобрил дополнительную ношу. Но Славку его мнение не интересовало. Движение колена – жеребец, перебрав ногами, как танцор-скоморох, развернулся на месте и пошел коротким скоком вверх по улице, вынудив хлопцев опять податься в стороны.
   Выехали к воротам, за которыми лежала дорога на Вышгород. В ворота неторопливо вползали селянские телеги. Сейчас два таких воза плотно перегородили путь. Трое дружинников без спешки объявляли груз и собирали мыто. Старший над ними, степенный пожилой гридень из тех, что служили еще князю Игорю, надзирал. Будь Славка на коне один, поднял бы жеребца и перемахнул через телеги, но под двойным грузом – не рискнул. Остановился. Гридень, здешний, щекавицкий, на Славку глянул равнодушно, а вот отроки засуетились, разогнали телеги, чтоб Славка мог проехать наружу.
   По ту сторону ворот Славка снова пустил коня вскачь, съехал со шляха и поднялся на взгорок. За взгорком стояла роща: старые редкие деревья, а между ними – малинник. Еще дальше была полянка, на которой сочился из земли родник и стоял деревянный Волох с голодным черным ртом и свежим, невесть откуда взявшимся ромашковым венком у деревянного изножья.
   Славка спешился, снял с коня Ульку, сунул Волоху в рот медную затертую монетку (на всякий случай), вынул из сумы и расстелил на травке синее корзно, снял тяжелый воинский пояс, уселся и с удовольствием стянул сапоги.
   – Располагайся, – предложил он Ульке, похлопав ладонью рядом с собой.
   Однако девушка приглашением не воспользовалась: так и осталась стоять.
   Славка встал, подошел к ней, обнял.
   Улька уткнулась лицом в Славкину рубаху и вдруг расплакалась.
   – Ты чего? – изумился Славка.
   Улька разревелась еще больше.
   Славка решительно оторвал ее от груди (она сопротивлялась), взяв ее голову в ладони, заглянул в мокрое лицо.
   – Ну вот еще… – пробормотал он обескураженно. – Улька-Улита! Я что, обидел тебя?
   – Не-а… – всхлипнув, проговорила Улыса. – Ты хороший, Славка… Это у меня… Я… Меня батя замуж выдает! – наконец выдавила она и расплакалась еще пуще.
   – Вот те на… – пробормотал Славка. Он был обескуражен. – А за кого?
   – За сына смоленского купца. Юнеем зовут.
   – А ты как… Хочешь ли?
   Улька замотала головой:
   – Не хочу. Батюшка говорит: купец тот дюже богатый, а парень у него – хороший. Добрый. Только мне все равно. Я этого Юнея и не видела никогда. Я тебя люблю! Я бате сказала… Соврала, что я от тебя непраздна.
   Славка крякнул и отпустил ее.
   – А Горомут – что? – спросил он.
   – Сказал, что ты – славный гридень. А от гридня княжьего девке понести – не позор. Только ты, сказал, все ровно меня замуж не возьмешь. У брата твоего старшего до сих пор жены нет: родители твои всем сватам отказывали. А ты хоть и младший, но все равно нам не ровня. Правду мой батюшка сказал? Может… Хоть бы и младшей женой? – Она с надеждой поглядела на Славку.
   – Эх, любо моя… – Славка вздохнул. – У нас, христиан, только одна жена. (И почему такая несправедливость?)
   – Значит, не возьмешь, – обреченно проговорила Улька.
   – Не позволят мне.
   – Угу.
   Не возьмет ее Славка. Матушка не позволит. Батя разрешил бы, однако жену огорчать не станет. В дворне говорили: когда батя сестру Йонаху отдал, матушка из дому ушла. Потом, правда, вернулась, но все равно. Еще надо сказать, что Славке не очень-то хотелось на Ульке жениться. Она славная и желанная, но… Вот кабы он мог много жен иметь, тогда другое дело. А уж коли только одна, так… не Улька.
   – Ну тогда… – Улька решительно распустила поясок, быстро стянула через голову сарафан и исподнюю рубашку, встала перед Славкой, голая, белая, гордая – вздернутый круглый подбородок, вздернутый носик, вздернутые вверх маленькие сосочки на вздымающихся от частого дыхания небольших – ладонью накрыть можно – грудках.
   Славке нестерпимо захотелось так и сделать: накрыть их ладонями, опрокинуть Ульку навзничь, разбросать в стороны белые ножки и…
   Но он отвернулся. Верней, повернулся к суровому ликом Волоху, не спеша снял с шеи нательный золотой крест. Поцеловал и опустил в сапог. Потом поклонился в пояс и сказал торжественно:
   – Будь свидетелем, Щедрый: беру я эту деву не принуждением, не силком, а по любви. Пусть кровь ее станет даром тебе, а ты благослови ее чрево и дай ей вдоволь женского счастья!
   Затем наклонился, взял с травы ромашковый венок и торжественно возложил на светлые косы.
   И лишь после этого, глядя только в мокрые Улькины глаза, распустил гашник.

   К вечеру Славка отвез Ульку в город. Расстались они очень нежно. Печали не было. Свадьбу сыграют только осенью, в хорошее время. Оба знали, что до той поры они встретятся еще не раз и им будет хорошо. А лето – оно для молодых долгое…
   Возвращаясь домой, Славка заглянул в церковь на Горе. Исповедоваться.
   Кому другому святой отец Герминий мог бы и отказать, но не сыну воеводы Серегея и боярыни Сладиславы. Выслушал грешника (не в первый раз и, что поделать, не в последний) и отпустил грехи.
   Да и как не отпустить? Оттолкнешь парня – он и сойдет с пути истинной веры. И на ком тогда грех? На пастыре.
   Герминий не один десяток лет прожил среди язычников, гоним был не единожды, претерпел за слово Божие много, видел страшное: как сотнями уходили от истинной веры новокрещеные язычники, усомнившиеся в том, что Христос сильнее их поганых идолов. Знал настоятель: главное, что привлекает язычников к истинной вере, – не спасение души, а убежденность в том, что Христос принесет им удачу более, нежели какой-нибудь Сварог или Даждьбог. Посему важен для просвещения неверующих юный воин Богуслав. Всякий, взглянув на него, видит, сколь щедро одарил его Бог. А еще щедрее – отца его, боярина Серегея, что один лишь спасся в страшной сече на острове бесовского Хорса. Думают язычники: своих верных не спас ложный бог Хорс, а Христос – спас.
   Герминий знал, что на самом деле – все не так. Хоть и не кланяется идолам воевода Серегей, а не истов он в вере. Жена его отмолила, боярыня Сладислава. Вот в ком вера глубока и сильна. Даже удивительно такое – в женщине. Хотя и боярыня небезупречна. Горда очень. Хотя это простительно, если вспомнить ее происхождение.
   Герминий, исповедник всей семьи воеводы Серегея, знал тайну Сладиславы, внучки булгарского кесаря. И готов был прощать ей более, нежели кому другому. Потому что Герминий сам был булгарином и высоко чтил кесаря Симеона, не отдавшего булгарскую церковь алчным константинопольским иереям.
   Однако гордость – грех тяжкий, и сулит он грешникам многие беды и в этой жизни, и в Жизни Вечной.
* * *
   Собрались малым советом. Без думных бояр, без воевод и ближников из старшей дружины. Только сам князь, Свенельд, Артём и Блуд.
   Собрались из-за Владимира, князя новгородского. Известно стало: собирает Владимир рать из северных викингов. А на кого рать – неведомо. Может, на франков пойдет, может – на англов… А может, двинет войско на обидевший его Полоцк? Или еще куда… Любое приращение новгородского князя – для Киева убыток. Да и не люб Ярополку полубрат. С детства не люб.
   – Опасен он, – пробасил Свенельд. – Неспроста он к Рогнеде сватался. Хочет под себя весь наш север взять. Сначала – Плесков,[10] потом – Полоцк. Этак и до Смоленска доберется.
   – Роговолт Полоцкий ему отказал, – заметил Артём, который приязни своей к Владимиру не скрывал, хотя и не был его сторонником.
   – Сегодня – отказал, завтра – не откажет, – буркнул Свенельд.
   – Больше Владимир к Рогнеде свататься не будет, – возразил Артём. – Она его оскорбила. А Роговолт Полоцкий…
   – А Роговолт и так сидит как самовластный князь! – недовольно произнес Ярополк. – Где это видано, чтобы в пределах державы были такие вот независимые князья. Черниговский да Туровский хоть мне кланяются, а Роговолт дань не шлет – только подарки. А Владимир и вовсе ведет себя как конунг нурманский. Нигде такого нет. Ни у ромеев, ни у булгар, ни у ляхов. Один Бог на небе, один правитель не земле.
   – Роговолт испокон на Полоцкой земле сидит, – вступился за старого варяжского князя Свенельд. – Он Киеву всегда помогал и власти его не оспаривал. Другое дело – Владимир.
   – А что Владимир? – подал голос Артём. – Новгородцы сами его в князья попросили. И Святослав ему Новгород отдал. Святослав одобрил…
   – А я не одобряю! – отрезал Ярополк.
   – Верно, – прогудел Свенельд. – Много силы набрал Владимир. И дядька его Добрыня – хитрован знатный. Не верю я им.
   – Владимир – твой брат, княже, – напомнил Артём. – Не станет он против тебя злоумышлять.
   – Откуда ты знаешь? – спросил Ярополк.
   – А кому, как не воеводе Артёму, о Владимировых замыслах знать? – елейным голосом протянул Блуд. – Воевода Артём у Владимира одесную сидел, меды сладкие пил, здравицы ему возглашал… И полный воз подарков из Новгорода привез. Верно, воевода?
   Артём одарил Блуда свирепым взглядом. Вот ведь пес. Хотя и про «одесную» и про подарки – все правда.
   Артём отвозил в Новгород золото. Не своей волей – по поручению Свенельда. Доброе злато, добытое отцом Владимира, великим князем киевским Святославом, погибшим на Хортице от печенежских стрел. Не все злато, конечно. Малую долю, отделенную от общей добычи. Однако и малая доля эта оказалась немалой.
   И то правда, что Владимир тогда обласкал Артёма и одарил щедро. На пиру рядом с собой сажал, лучших девок в постель подкладывал, другом называл. Артём знал: Владимир был искренен.
   Хоть и служил воевода Артём брату Ярополку, воином был славным. А это Владимир ценил. Вдобавок – был Артём сыном воеводы Серегея, который когда-то помог Владимиру на новгородский стол сесть. Так что и князь новгородский, и воевода его Добрыня Артёма как могли чествовали.
   И то правда, что, когда уезжал Артём, Владимир отцу его тоже дары отправил и пожелал выздоравливать скорее. И дядька его Добрыня – тоже. Оба они к Серегееву роду расположены. Владимир ценил воина славного, а Добрыня – воеводу, что мог потеснить при киевском князе Свенельда, который Владимиру уж точно не друг.
   Словом, Артёма одарили, а вот Ярополку – шиш. Владимир как-то на пиру по-дружески Артёму сказал: «А что, мой меньший братец-то себе небось вдвунадесятеро захапал против той доли, что ты привез?»
   Артём тогда промолчал. Но он знал, что даже доля его отца была больше, чем привезенное Владимиру.
   Сволочь этот Блуд!
   – Глупости болтаешь, боярин! – вступился за Артёма Свенельд. – Но дело от того не меняется. Надобно Владимиру крылья подрезать.
   – Как же это сделать? – спросил Ярополк.
   – А ты пошли ему грамотку, – предложил Свенельд. – И в грамотке той отпиши, что князь в Новгороде тебе более не надобен. Но из уважения к воле вашего батюшки ты согласен оставить его наместником для сбора дани, размер коей ты в грамотке и укажи.
   – Не годится так, князь-воевода! – запротестовал Артём. – Рогнеда его оскорбила. Теперь мы его унизить хотим! Да после такого послания он уж точно врагом Киеву станет!
   – Лучше явный враг, чем тайный, – спокойно произнес Свенельд.
   – А по мне так Владимира лучше в друзьях иметь! – возразил Артём. – Я его знаю: он – воин сильный и удачливый. И в битвах силу свою показал не единожды.
   – Это в каких же походах? – брезгливо скривился Ярополк. – В набегах разбойных вместе с дружками-свеями?
   Артём посмотрел на безусое, как у брата Славки, лицо киевского князя…
   И промолчал.
   Молод Ярополк. И завидует славе старшего брата. Потому говорить больше не о чем. Примет князь предложение Свенельда.
   – Правильно говоришь, княже! – поддакнул Блуд. – Богат Новгород. Две тысячи гривен может заплатить, а то и три!
   – Не будет Владимир ничего платить, – не сдержавшись, буркнул Артём.
   – Тем хуже для него, – сказал Свенельд. – А насчет удачи его ты, воевода, не тревожься. Разве нет у нас своих воителей с немалой удачей?
   Артём опустил взгляд.
   «Если это про меня, – подумал он, то я воев против Владимира не поведу. Гнусно это: брат на брата».
   Свенельд будто угадал его мысли. Подождал, пока Артём поднимет голову, поймал его взгляд и еле заметно качнул головой: не ты. Потом сказал веско:
   – Дозволь, княже, с тобой наедине поговорить.
   Блуд оскорбленно вздернул бороду. Артём тоже обиделся: неужели Свенельд думает, что он о Владимире печется, а не о Киеве?
   Ярополк тоже малость удивился, но просьбу Свенельда уважил.
   Артём и Блуд покинули палату одновременно. Впрочем, Блуд посторонился: пропустил Артёма вперед. И оглянулся. Вдруг князь все же позволит ему остаться? Очень интересно было Блуду: что такое задумал Свенельд?
   Но Ярополк глянул сурово – и пришлось боярину уйти восвояси.

   Артёма тоже весьма интересовало, что же такое задумал Свенельд. Вернувшись домой, он рассказал отцу о том, что было на совете.
   Конечно, все, сказанное в кремлевской палате, было тайным, однако ж Артём полагал, что батя его достоин доверия не менее, чем двуличный моравский боярин.
   Кроме отца при разговоре присутствовали старый Рёрех и парс Артак. Но эти двое были не из тех, кто может выдать тайное. А вот подсказать что к чему – могли.
   – Свенельд – хитер, как лис, – проскрипел Рёрех. – Но он худого не сделает. Чай, не нурман – варяг природный.
   – Это точно, – согласился воевода Серегей и ухмыльнулся.
   Воевода был доволен. Похвастался Артёму, что соревновался в стрельбе из лука со Славкой и выиграл. Правда, лук у воеводы был послабже, однако еще полгода назад батя и такой не осилил бы. А теперь клал за сто шагов две стрелы из трех в бычье кольцо.
   Сам Артём в такую безветренную погоду в бычье колечко не промахнулся бы ни разу. И не со ста шагов, а с двухсот. Но за батю порадовался. Знал: очень хочется воеводе вернуть хоть часть прежней силы.
   А Артёму хотелось бы обрести хоть часть батиного разумения. Главная сила воеводы – не в руках, а в разуме. Другие бы сказали: в удаче. Но Артём полагал, что удача переменчива, сила может иссякнуть, а вот разум – он с тобой всегда.
   – Верно ты сказал, Рёрех. Свенельд худого не сделает, – повторил Серегей. – Себе не сделает. Забыл, старый, кому Святослав князя нашего доверил? Не Свенельду, а Артёму нашему. А Свенельда он с собой увез. Потому что помнил, как в его младые годы Свенельд да Ольга именем его правили. Но Ольга – она о сыне своем и о внуках пеклась, и Свенельд об этом знал. А теперь Ольги нет. И Святослава нет. А есть Свенельд, который за Ярополка думает. И решает в Киеве тоже не Ярополк, а Свенельд.
   – И что в этом плохого? – спросил Артак. – Свенельд стар и мудр. Ярополк молод и неопытен. Пусть учится у старших.
   – А то ему более не у кого учиться, кроме как у Свенельда, – проворчал Серегей.
   – Например – у тебя, – ухмыльнулся Рёрех беззубым ртом.
   – Вот именно, – не принял шутки воевода. – Ярополк меня позвал, а Свенельд – оттер. Я в советчиках княжьих ему не нужен. Блуд – годится, потому что – Блуд. Артём подходит, потому что тоже молод и прям. А я Свенельда насквозь вижу. И крутить князем не позволил бы. Вот скажи мне, старый: почему Свенельд Ярополка против Владимира настраивает?
   – Потому что Владимир сам бы на киевский стол сел с охотой, – ответил Рёрех. – И для Киева это, может, и лучше было бы. Владимир – он за старых богов, а Ярополк… Его ваша ромейская вера ослабила. Нет в нем варяжского духа. Князь должен ворогов бить, а не в тереме сидеть!
   – Не вера его ослабила, а бабка! – вмешался Артак. – Кабы Ярополк у отца учился, он бы по-другому правил. Вон Артём наш – сызмала в походах. И вера ему ничуть не мешает ворогов бить.
   – Согласен, – кивнул Серегей. – Владимир – нелучший князь. Просто он старше. И опытнее. И дядька его Добрыня – тоже не лыком шит. Но до сих пор они волю Святослава уважали и козней Ярополку не чинили.
   – Силы у Новгорода не те, чтоб с Киевом тягаться, – заметил Артём. – А если бы он породнился с Роговолтом…
   – Не породнился бы. Я Роговолта хорошо знаю. Он о своем княжестве и о своей независимости печется. Потому Ярополк ему ближе Владимира, что Киев дальше Новгорода.
   – А что бы ты сделал, батя, на месте Ярополка? – спросил Артём.
   – Я бы, сынок, первым делом Владимира из Новгорода убрал. Уж больно крепко он там прижился. И со свеями да нурманами – в большой дружбе. Я бы переселил Владимира куда-нибудь поближе. Дал бы ему земли ну хоть на границе с ляхами. Пусть будет щитом между нами и князем Мешко.[11] Ляхи нынче – христиане.
   С ними у Владимира дружбы особой не будет. Не то что с нурманами и свеями. Да и присматривать за ним здесь удобнее. Но это – не главное. Главное – я бы его в Киев почаще звал. Советовался. Уважение выказывал. Дядьку его Добрыню тоже привечал. Но это я. А Свенельду такие советчики при Ярополке не нужны. И Владимир ему не нужен. Случись что с Ярополком, Владимир – первый претендент на киевский стол. И он Свенельду такой воли, как брат, точно не даст.
   – А почему – Владимир? – спросил Артак. – Есть ведь еще Олег. Законный сын.
   – Это у вас, парсов, Олег был бы важнее Владимира, – сказал Рёрех. – А по-нашему если отец сына от наложницы или иной бабы признал и в род ввел, так он ничуть не хуже, чем остальные.
   – Ну не скажи, дед! – запротестовал Артём. – Все же разница есть – от кого сын рожден: от княжны или от холопки.
   – Разница есть, – согласился Рёрех. – Только между Владимиром и Олегом и другая разница имеется. И немаленькая. Владимир в Киеве не бывал с тех самых пор, как в Новгород княжить уехал. Однако ж молва о нем идет такая, что муж он храбрый и опыта немалого, потому что он – «морской конунг», водитель дружин. А Олега в Киеве видели не раз, его знают здесь, да только знают и то, что ничего славного он покуда не совершил.
   – Так он же еще отрок по годам! – возразил Артём.
   – То-то и оно, – кивнул Рёрех. – Поставь их рядом, отрока и воителя, – и киевское вече единым голосом Владимира выкрикнет. Ну, может, ваши христиане и против будут, только их покуда меньше, чем верных старым богам. Да и христиане понимают: Киеву нужен сильный князь, а не такой, как Олег.
   – Однако Ярополка киевляне приняли, – напомнил Артём. – А он тогда не старше Олега был.
   – Тут другое, – сказал Рёрех. – Ярополка на стол сам Святослав посадил.
   – А если за Олега Свенельд слово скажет?
   – Не скажет, – отрезал Рёрех. – Варяги у меня были – из Овруча. Гостинцы принесли и так… поговорили. Скажу так: не ладят Святославович со Свенельдичем. Земли там спорные или что, однако лада между соседями нет. Не станет Свенельд поднимать того, кто с его Лютом недружен. Но и Владимира Свенельд не хочет, потому что Владимир и дядька его сами все решать станут, а не по Свенельдовой подсказке. Потому я думаю так: хочет Свенельд крылышки Владимиру подрезать. И о том они с Ярополком и толковали.
   – Это понятно, – согласился Артём. – Только ты мне вот что скажи, дядька Рёрех, если с князем нашим что-то случится, кто тогда на киевский стол сядет?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация