А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Язычник" (страница 10)

   Глава двенадцатая
   Ромейская хитрость моравского боярина

   Лето 975 года.
   Стольный град Киев
   – Ох и удачлив ты, Славка! – с восхищением произнес Антиф. – Мало что от печенегов ушел, так еще и с такой знатной добычей! Нет, у вас в роду все дивно удачливы. И батя твой, и брат…
   – Удача удачей, а Славка на мечах – лучше всех в младшей дружине! – перебил Малой, который не любил, когда говорили об отцах и о роде, поскольку собственного отца не знал, а весь его род – теремная девка-холопка, помершая от грудной болезни, когда Славке не исполнилось и десяти лет.
   – А я зато из лука лучше бью! – не преминул похвастать Антиф.
   – Эко диво! А я… А я… – Малой задумался, чем бы таким похвастать.
   – …Самую большую кучу наложить можешь, – подсказал Антиф.
   – Счас как дам больно! – рассердился Малой и показал Антифу кулачище.
   Антиф фыркнул:
   – Я тебе что, купчик новгородский? Хочешь силой помериться – давай! Конно и на копьях! По-нашему!
   – По какому еще по-вашему? – скривил рожу Малой. – По-ромейски, что ль?
   – А ну умолкли оба! – гаркнул Славка, угадав, что дружки его могут поссориться всерьез. – Хорош орать! Дело есть!
   Малой и Антиф поглядели на него. Потом злобно – друг на друга. И опять – на Славку.
   – Что за дело? – буркнул Антиф.
   – Брат меня попросил… – Славка сделал паузу.
   Дружки сразу забыли о ссоре. Славкин брат – воевода. Если он о чем-то просит – это действительно дело.
   Славка еще помедлил… Он и сам забыл об Артёмовой просьбе. Хорошо, Малой вовремя про ромейскую кровь Антифа вспомнил.
   – Ромей один есть, – сказал он негромко.
   Антиф сразу набычился. Решил – на него намекает дружок. Славка сделал вид, что не заметил Антифова взгляда исподлобья, продолжил:
   – Сказали брату: ромей этот прихожан булгарской церкви обижает. Брат хочет знать, что это за ромей и кому служит?
* * *
   А вот боярин Блуд знал, кому служит ромей, донимающий булгарский приход.
   Он очень многое знал: может, больше любого в Киеве. У него было множество послухов и еще больше – доверенных людишек. Однако по-настоящему доверял Блуд только своим. Моравам. И в ближниках у него были тоже свои. Вместе с ними он покинул Моравское княжество, когда дела там пошли худо. У него было очень хорошее чутье на беду. И еще на то, как разбогатеть. И верным способом приумножить богатство была дружба с ромеями, которые не жалели золота, когда речь шла о безопасности империи. Посему Блуд делал все возможное, чтобы уверить Царьград в том, что Киев и киевский князь спят и видят, как бы сокрушить Византию. В империи еще помнили, как отец нынешнего князя Святослав грабил Фракию и Македонию в союзе с булгарами и печенегами. Булгар василевс Иоанн Цимисхий согнул под колено, Святослава изгнал и подставил под сабли печенегов. Но даже посрамленные булгары – по-прежнему враги. И сын Святослава привечает в Киеве булгарских священников, а вот константинопольских не жалует. И с большими печенежскими ханами дружбу налаживает. Для чего? Конечно, для того, чтобы заедино с ними ударить по Второму Риму.
   Много было в Киеве людей, шпионивших в пользу Константинополя: купцы, священники, разные купленные людишки… Но самым доверенным человеком считали в Палатине боярина Блуда.
   Потому что Блуд говорил правильные слова, в которые легко было поверить хитрым и коварным, не верящим никому и ничему византийским политикам. А говорил он именно то, что они хотели услышать: о хитрости и коварстве, о лжи и жажде наживы.
   И еще потому, что Блуд был самым дорогим агентом Константинополя у русов. И когда палатинские политики видели, сколько золота уходит на подкуп Блуда, то уже не могли усомниться в его преданности.
   И они – верили.
   Вот почему у Ярополка не было никаких шансов убедить Константинополь в своем миролюбии.
   Но Блуд не считал, что приносит вред Киеву и князю. Глупо резать корову, которая дает молоко, лишь для того, чтобы понравиться другой корове. Блуд считал, что понимает ромеев намного лучше, чем его князь. С ромеями нельзя дружить, потому что друга империя высушит, как паук – муху. У империи, как и у императора, нет друзей. Только подданные. И враги. Причем слабых врагов империя старается уничтожить, а сильных – подкупить.
   Поэтому ромейский посол уедет домой, увозя с собой дополнительное уложение о торговле, в котором для купцов-русов (многие из которых были людьми Блуда) было выговорено немало льгот. Не опасайся ромеи Киева, получить эти льготы было бы намного сложнее. И заслуга в этом – не ласкового Ярополка, а хитрого Блуда.
   В общем, дела боярина шли отлично. Однако были и сложности. Костью в горле сидел у боярина князь-воевода Свенельд. Сотни гривен не пожалел бы боярин, чтобы избавиться от старого воеводы, чтобы прибрали его к себе проклятые языческие боги. Только Свенельд мешал Блуду полностью прибрать к рукам Ярополка. Остальные – не в счет. С остальными можно договориться. Или купить. Или очернить. Или – подставить. Со Свенельдом так не выйдет.
   Свенельд ни за что не разгадает Блудовых хитростей, но он, старый лис, переживший трех великих князей, нюхом чует подвох. И Ярополк ценит его выше прочих. Выше Блуда. И избавиться от него непросто. Такое Блуд не доверил бы даже самым близким. Да им и не справиться. Одно хорошо: ромеи тоже очень хотят избавить мир от князь-воеводы Свенельда. Они искренне верят, что Свенельд направляет сына на путь отца, на путь, ведущий к воротам Царьграда. Убрать Свенельда руками ромеев – вот это воистину византийская ловкость. Правда, добраться до князь-воеводы нелегко. Окружают его исключительно доверенные люди. Все, что он ест и пьет, проверяет особый человек. Так не принято в Киеве, но Свенельд завел этот обычай еще во времена булгарской войны, потому что знал, как легко погубить человека с помощью яда. Убить же его железом и вовсе невозможно. Это Ярополк ходит в церковь в одной рубахе, а Свенельд на людях всегда в броне. И в окружении бдительных гридней. Его не подшибешь деревлянским срезом.
   Вспомнив об этом событии, Блуд слегка помрачнел. Что было бы, если бы охотник ухитрился убить Ярополка? Для Блуда – ничего хорошего. Потому что старшим в Киеве, как ни крути, выходил все тот же Свенельд. Младший брат Олег княжит в Овруче, и дружина у него такова, что оспаривать с ней киевский стол просто смешно. Владимир… Владимир – другое дело, но Владимир – далеко. И ветераны Святослава скорее возьмут сторону Свенельда, чем Владимира. И другие киевские воеводы – тоже со Свенельдом дружны. А уж кичливые киевские бояре никогда не поратуют за рабичича. Так что Блуд был весьма благодарен младшему сыну воеводы Серегея. Но очень постарался, чтобы старший сынок воеводы не нашел никаких следов древлянского охотника. Сам-то Блуд все узнал уже на следующий день. И даже послал своих верных моравов к древлянам. Не карать – договариваться. У них как-никак общий враг. Это ведь не Ярополк жег Искоростень и резал древлянских жрецов. Это делал Свенельд. И его сыновья. Моравы Блуда покажут волхвам истинного врага. А уж там… Говорят, древлянские жрецы могут колдовством извести человека. Вот и выяснится, враки это или правда.

   Глава тринадцатая
   Суд богов

   Лето 975 года.
   Окрестности Киева. Дорога на Вышгород
   Перекресток был запружен народом. На всех четырех его концах стояли, сбившись одна ко одной, оставленные повозки. Часть упряжных лошадок, сунув головы в торбы, похрустывала овсом. Другие, хозяева которых были не столь заботливы, стояли праздно и покорно, время от времени дергая шкурой и отмахиваясь хвостами от зудящих кровососов. Сами же погонщики, нисколько не сетуя на затор, присоединились к толпе, которая тоже возбужденно гудела и жужжала, будто огромный слепень, в ожидании редкого и увлекательного развлечения: предстояло увидеть божий суд.
   Спиной к солнцу, толстый и важный, сидел на высоком стуле княжий тиун.
   Справа и слева от него, в окружении челяди, стояли тяжущиеся: ромейский купец Серафимий Собачий Глаз и нурманский вождь с популярным у скандинавов именем Фроди. Этого звали, чтобы не путать с другими, – Фроди из Хредлы.
   Причина спора вполне соответствовала тяжущимся. Деньги.
   Фроди взял у Серафимия полдюжины дорогого синдского аксамита, проплатив вперед золотыми арабскими монетами. Все, о чем уговорились. Так утверждал Фроди. А вот купец считал, что получил от нурмана только половину сговоренной суммы. Аванс, так сказать.
   Тиун, получивши мзду от обеих сторон и сосчитав видаков, решил, что истину ведают только боги.
   Нурман с удовольствием воспринял такое решение, потому что считал себя великим поединщиком. Во всяком случае, много лучшим, чем какой-то там ромей или кого там он вместо себя выставит.
   Серафимий, вопреки ожиданиям, оспаривать решение тиуна не стал. К немалому огорчению тиуна, который очень надеялся получить от Собачьего Глаза взятку за отмену вердикта, дающего преимущество воинственному нурману.
   Фроди, огромный, как и подобает нурману, волосатый, грозный, в вороненых доспехах, с мечом в два локтя длиной и тяжелым пешим щитом с железной оковкой, сдвинув на затылок шлем, надменно глядел на собравшихся. Он был уверен в победе. Эту уверенность разделяли его спутники: четверо таких же мощных нурманов и десятка полтора холопов и трэлей, давно привыкших к тому, что если хозяин решил кого-то убить, то этот кто-то – считай, уже покойник.
   Однако Серафимий выглядел уверенно. И его поединщик тоже смотрелся неплохо. Высокий, длиннорукий, уступавший нурману массой, но не шириной плеч.
   На ромейском поединщике были хорошие доспехи и открытый шлем с длинной стрелкой. Меч его был выкован знаменитым константинопольским оружейником, о чем свидетельствовало клеймо на основании клинка, и стоил почти столько же, сколько спорные полдюжины китайского шелка. Впрочем, о клейме знал только сам поединщик. Щит у ромея был меньше нурманского, зато – трехслойный, из бычьей кожи и вязкого дерева, усиленный стальными спицами и бронзовым листом. Звали ромейского поединщика – Фистул.
   Трое княжьих дружинников, верхами, приблизились к месту поединка. Толпа почтительно раздвинулась, уступая дорогу.
   – Это он? – спросил Славка.
   – Он, – подтвердил Малой. – Три божьих суда за четыре седмицы.
   – Нурман знает? – поинтересовался Антиф.
   – Откуда? Он в Киеве пятый день. Да и сам подумай: будет нурман что-то там вызнавать?
   – Будет, будет! Если где золотишко плохо лежит, так непременно! – Малой засмеялся.
   Окружавшие посмотрели на него неодобрительно. Нехорошо веселиться на серьезном деле. Впрочем, вслух никто не укорил. Люди, чай, не простые, а княжьи. Лучше помалкивать.
   Ромей поиграл клинком, согревая руку. Попрыгал то на одной ноге, то на другой, забавно покрутил головой.
   В толпе кто-то хихикнул. Поведение ромея показалось забавным.
   – Скоморох, – проворчал кто-то из спутников нурмана. – Позор нам! Выставили против Фроди скомороха.
   – Им же хуже, – ухмыльнулся другой. – Фроди его пополам развалит.
   – Знакомая повадка, – негромко произнес Славка. – Похоже, мастер ромейского боя этот Фистул.
   – Не был бы мастер, не выставили бы его на божий суд, – резонно ответил Антиф. – А откуда ты про ромейский бой знаешь?
   – Поучился немного, – сказал Славка. – Батя для себя и для Артёма ихнего мастера нанимал. А я уж потом – у Артёма.
   – Ну начинайте уже! – закричал кто-то.
   – Начинайте! – разрешил тиун.
   Фроди из Хрелды вскинул руки и заревел страшным голосом:
   – О-один!
   И побежал на ромея.
   Тот на прямую сшибку не пошел. Отпрыгнул в сторону и попытался достать нурмана сбоку. Фроди развернулся с медвежьим проворством, отшиб меч краем щита и пнул ромея в колено.
   Фистул подобного не ожидал и не удержался: упал на бок.
   Толпа ахнула.
   Фроди с ревом обрушил на ромея меч. Защититься от удара такой силы было невозможно. Ромей и пробовать не стал. Бросил в лицо Фроди щит, а сам рыбкой поднырнул под руки нурмана.
   Меч Фроди расшиб щит на лету и воткнулся в утоптанный грунт. Да так и остался торчать, – а сам нурман, булькая пропоротым горлом, повалился наземь.
   Ромей легко вскочил на ноги и раскланялся. Точно скоморох. Но никто не засмеялся.
   – Божий суд свершен! – провозгласил тиун. – Почтенный Серафимий вправе получить недостачу или взять обратно свой товар. Сверх того неправому Фроди надлежит выплатить князю за обман малую виру: две серебряные гривны. Поскольку же сам Фроди сделать этого не может, то вира будет выплачена родичами или взыскана с имущества покойного.
   – Поехали, – сказал Славка. – Мы видели, что хотели.
   – Я вот ничего увидать не успел, – проворчал Малой. – Разве ж это бой? Так свиней режут! Я бы на месте того нурмана, когда ромей завалился…
   – Ничего ты не понял, – усмехнулся Славка. – Думаешь, это нурман его свалил? Да он, хитрец, нарочно упал. И поймал нурмана – как несмышленого отрока. Такого, как ты.
   Антиф засмеялся.
   – Поглядел бы я, как ты бы с этим Фистулом сразился… – проворчал обиженный Малой.
   – Я с ним сражаться не буду, – покачал головой Славка. – Мне брат насчет сразиться ничего не говорил. А вот узнать, откуда такой ловкий Фистул выискался, – хотелось бы.
   Узнали. Вернее, узнал Антиф. Пользуясь своей ромейской внешностью и неплохим знанием языка, отрок переоделся в платье мелкого купчика из Климатов и отправился на ромейское подворье. Там угостил вином пару-тройку обитателей – и услышал много интересного.
   Прибыл ловкий поединщик прямиком из Царьграда, где слыл одним из самых умелых бойцов. Ромейские купцы наняли его за большие деньги именно для таких дел, какое давеча видели друзья. Среди ромеев Фистул слыл непобедимым. Говорили даже, что он когда-то скрестил меч с самим Иоанном Цимисхием. Говорили об этом на ромейском подворье, но – только среди своих. В Киеве слава Фистула поначалу была невелика, что тоже было на руку ромеям. Однако сейчас о нем уже знают и стараются не связываться.
   – Про Цимисхия – брехня, – сказал Антиф, – а вот остальное – чистая правда. За победу над Фроди Серафимий заплатил ему три золотых.
   Нарядил Фистула пугать прихожан булгарской церкви священник ромейской церкви, соседствующей с булгарской. Этого ромейского иерея соплеменники не жаловали, поскольку был он невежественен и корыстен. Однако побаивались, потому что, по слухам, иерей этот наушничал одному важному евнуху в Палатине и мог запросто отправить обидчика в узилище.
   Однако простым киевским христианам на константинопольские связи иерея было наплевать и они предпочитали посещать булгарскую церковь, где вдобавок и служили не на ромейском, а на понятном всякому словенском наречии.
   Фистулу надлежало каждое воскресенье являться к булгарской церкви и творить там всякое безобразие. Но – без серьезного членовредительства, чтобы не довести дело до княжьего суда. Во всех иных случаях дело можно было свести к суду поединком, что Фистула полностью устраивало.
   Безобразничал нанятый ромей уже два светлых воскресенья и отвадил от булгарской церкви значительную часть паствы.
   То, что священник булгарский дружен с женой воеводы Серегея, ромей во внимание не принял. Может, обнаглел до крайности, а может, просто не знал, поскольку родовичи Серегея молиться ходили в церковь на Горе.
   – Интересный у вас, у христиан, Бог, – посмеивался Малой. – Кабы кто подобное у Перунова святилища учредил, да еще в праздничный день, так ему бы живо кровушку пустили. Да хоть и не про Перуна, а про Волоха сказать. Можешь ты такое представить, Славка, чтобы Волохов жрец из Полоцка пришел на капище, допустим, в смоленской земле и там безобразничал? Я вот – не могу. Неужели Бог ваш такое прощает?
   Славка смущенно молчал, а вот Антиф нашелся:
   – На смоленской – не знаю. А вот на древлянских капищах, где старым богам лесовиков служат, и не такое случалось.
   – Так то разные боги, – резонно заметил Малой.
   – Может, и разные, да только всем им, кумирам, тот хорош, кто кровью губы мажет. А наш Бог – истинный. И зла не приемлет. А коли Фистул этот его творит, значит он Бога плохо понимает и за то будет наказан.
   – А вот это точно! – весело поддержал Антифа Славка. – Я Артёму сегодня же все обскажу, и, Перуном клянусь, Фистул этот очень сильно пожалеет, что полез куда не надо.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация