А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Беседка. Путешествие перекошенного дуалиста" (страница 7)

   Глава 2
   В море

   Мы в Атлантике. Идем на порт Фуншал – административный центр португальских островов под общим названием Мадейра.
   Настроение такое, словно мы только что побывали в подвалах массандровского винзавода. Несмотря на то что посещение поселка Камача, славящегося производством всемирно известного вина, назначено только на завтра, народ уже пребывал в хмельном виртуальном состоянии в предвкушении халявной дегустации настоящей мадеры. Мадера – «издавна изготовляемое на острове Мадейра крепкое виноградное вино с характерным дубильным вкусом и ярким букетом в тонах каленых орешков, образующимся в результате длительной выдержки вина – для лучших сортов более 10 лет в бочках – в условиях естественного солнечного нагревания». Другими примечательными особенностями указанный административный центр не располагал. Да и нужны ли этому центру, лежащему на важнейших путях из Европы в Америку, Африку и Азию, какие-то другие примечательные особенности, когда у него и так уже есть первоклассная мадера? И будучи представителем искренне пьющей нации, с опаской относящейся к интенсивному транспортному движению, которое только мешает гражданам повсеместно, непрерывно и без оглядки по сторонам выражать друг другу знаки уважения, я не мог не поразиться тому – какая же требуется безопасность судоходства на столь оживленной развилке в окрестностях подобного рассадника безобразия!
   Блуждающим просветлением были отмечены лица даже несовершеннолетних подростков. Между прочим, видели ли вы когда-нибудь лица своих сограждан, полные невинной чистоты и блуждающего просветления? Если нет, то сию же секунду бросайте стирку, кончайте отслеживать динамику девальвации курса российского рубля и тотчас же отправляйтесь теплоходом на Мадейру. Сразу же по выходе в Атлантику снова всё бросайте и немедленно бегите на палубу, переведите дух после такой беготни, и как только пройдете 15 градусов западной долготы по Гринвичу, тут же неотрывно и пристально начинайте всматриваться в лица своих соотечественников. И вы увидите в них то, чего никогда не замечали прежде: легкомысленную беспечность прожигателей жизни, достоинство и благожелательность, живость и непосредственность, открытость и улыбчивость, в женщинах утром – игривость и милое кокетство, вечером – роскошную куртуазность, утром в мужчинах – щедрое великодушие и готовность подчиниться любой женской прихоти, вечером – учтивость и благородство, выдающие в бывших смутьянах неизбывную тоску по внезапно утраченным светским манерам и природному аристократизму, про ежечасную идеальную выбритость щек и говорить нечего, наконец, простодушную убежденность в том, что завтра будет лучше, чем сегодня, тем более что завтра состоится халявная дегустация мадеры. А вы думали, будто угрюмая насупленность лиц и согбенность наших скелетов под тяготами каждодневных забот генетически присущи нам с рождения? Нет, мое твердое убеждение – человек рождается совершенно голым и свободным, а уж защитные покровы и приспособительные навыки, необходимые ему для выживания в условиях российской социально-экономической неволи, он приобретает по мере возмужания, в процессе которого настолько благодатно матереет, делается таким закаленным бойцом, что к моменту своего совершеннолетия уже полностью утрачивает невинную младенческую чистоту и блуждающее просветление во взоре. Итак, успели зафиксировать эти неповторимые мгновения? Ну прекрасно, теперь и на Родину не стыдно возвращаться, будет что вспомнить и рассказать своим внукам. А еще лучше – запечатлеть всё это на пленку, ведь иначе могут и не поверить.
   Но как же легко и непринужденно, абсолютно естественно, без какого-либо насилия над собой перевоплощается наш человек в новых для него социально-экономических условиях замкнутого корабельного пространства! Может быть, именно поэтому я с самого раннего детства грезил стать юнгой на трехмачтовом корвете. Юнгой я так и не стал. Зато я стал свободным философом с отстраненным взглядом на российскую действительность, хотя социально-экономические условия последних 50-и лет весьма благоприятствовали моей переквалификации в юнги с сопутствующим изменением личности. Но не будем о грустном. Не для того я позвал вас с собой, чтобы отвлекаться на такие мелочи. Коснусь куда более важного вопроса, который, наверняка, вот-вот уже готов сорваться с ваших губ.
   Нисколько не сомневаюсь в том, что вы внимательно следите за ходом моего повествования и потому успели уже по достоинству оценить искрометную фантазию нашего капитана. Понятно, что и сейчас вас несказанно волнует вопрос – чем же он нас порадовал сегодня? куда сегодня завела его игра воображения? Отвечаю: сегодня капитанский коктейль дня – «Kir Royal» – состоял из 80 г шампанского и 20 г апельсинового сока. Такое сочетание благотворно повышало тонус и способствовало полноценной неге. Распластавшись на матрасах и в шезлонгах под лучами субтропического солнца, пассажиры лениво перекидывались местными новостями.
   Небезызвестный герой смутного времени, гроза испано-португальской тирании и одновременно знаток хлебосольного застолья, он же профессор филологии и ветеран всех войн, в том числе «холодной», крайне обеспокоенный тем, в чьи руки перейдут завоевания Октября, толково поучал то ли своего внука, то ли приблудившегося подростка:
   – Имейте в виду, молодой человек, что каждый вечер за час до начала ужина в баре «Лидо» предлагают вечерние аперитивы и коктейли с 30 %-ной скидкой.
   Юная поросль жадно внимала заветам старшего поколения, всем своим видом показывая, что молодая смена не подведет и сумеет оправдать оказанное ей доверие. Лозунг «Молодым везде у нас дорога» – это не просто слова, а руководство к действию, и им, молодым, по силам любая трудная дорога, даже если она и пролегает через бар «Лидо».
   В это время из радиорубки донесся голос дежурного. Он информировал нас о местонахождении судна и его курсе. К этому сообщению объятые истомой пассажиры отнеслись с полным равнодушием, ибо густые испарения мадеры, уже обильно осаждавшиеся на кормовой палубе подобно утренней росе, и без того свидетельствовали о том, что мы идем в правильном направлении и с курса нам будет сбиться трудно. Недоумение людей, с азартом ожидавших завтрашней высадки на берег, говорило только об одном: «Лучше бы вы не засоряли эфир, а с удвоенным вниманием следили за навигационными приборами, сверялись с лоцией и смотрели по сторонам. Вон, справа, идет чей-то сухогруз, тоже, небось, весь окутанный маревом в тонах каленых орешков».
   К ужину, заскочив ненадолго в бар «Лидо», мы собрались в ресторане. Если в первый вечер нашего путешествия корабельный ресторан живо напоминал привокзальную столовую во время короткой остановки поезда для раздачи комплексного обеда Людмилой Гурченко из х/ф «Вокзал для двоих», то сейчас всё было по-другому. Нет, в самой обстановке ресторана ничего не изменилось. И здесь я рекомендую читателям, уже изведавшим сладостную прелесть морского времяпрепровождения, смело пропустить остаток настоящего абзаца. Тем же, кто колеблется между пресным отдыхом в Трускавце и просоленными странствиями по Средиземноморью, я настоятельно советую ознакомиться с представленным ниже описанием. Итак, всё было как обычно. Всё так же сверкали еще вчера белоснежные, а сегодня ярко-розовые накрахмаленные скатерти с подобранными им в тон салфетками, уложенными на закусочную тарелку на манер крестьянского треуха; блестели, отражаясь в огнях свечей, столовые приборы: по три вилки слева – столовая, рыбная и закусочная, вогнутыми пиками кверху, и три ножа того же предназначения справа с отточенными лезвиями внутрь, а чуть впереди еще три десертных прибора – нож, вилка и ложка; всё это одетое в нержавеющие доспехи войско оруженосцев возглавляли выстроившиеся во фронт офицеры в чине фужер-капитана, бокал-лейтенанта и рюмочного капрала, образуя неправильное каре на плацу из двух тяжелых орудий – столовой и закусочной тарелок, и одного легкого – десертной тарелки; императрица была одета сегодня в наряд белого сухого вина, ниспадавший на тяжелый, запотевший круп графина; ее боевым одеждам контрастировали темные цвета соко-гранатового адъютанта, восседавшего в пузатом кувшине; вокруг них толпилась походная челядь: судки с солью, перцем, горчицей и уксусом, соусники с подливками, масленки; легкая пшенично-ржаная кавалерия в тонких ломтиках грациозно била копытами в хлебнице; поодаль, в маркитантском обозе, расположились вазы с диковинными свежими фруктами и живыми цветами. Всю эту отправляющуюся в поход игрушечную армию сопровождала у каждого стола сводная бригада настоящих официанток, напоминавших собой добрейших сказочных фей, чья благожелательность к оголодавшим пассажирам была сродни сердечной теплоте, с какой всё та же Людмила Гурченко обслуживала своих клиентов, правда, уже по ходу второй серии указанного фильма, когда ее личная судьба, на зависть другим женским персонажам, благополучно устроилась.
   Сами понимаете, чтобы соответствовать такой сервировке и хотя бы одной удачно сложившейся жизненной судьбе работницы ресторана, нам пришлось прибегнуть к наиболее торжественной и громоздкой части своего гардероба, предназначенной поначалу для других целей, например, для посещения Ватикана на случай возможной аудиенции у папы римского. И такая возможность многими пассажирами учитывалась всерьез, иначе – с чего бы они стали доплачивать за перевес багажа еще в Шереметьево-2? Так вот, вчерашние легкие блузки, тенниски и шорты сменились на разноцветно-декольтированные, изысканно-нарядные туалеты у женщин и преимущественно черно-белые, элегантно-строгие одежды у мужчин. Не выбивались из парадно-вечернего строя и мужские костюмы, приобретенные на случай траурных церемоний, семейных торжеств и ряда других официальных мероприятий, связанных в первую очередь с вручением почетных грамот и переходящих красных знамен.
   Значительная роль в выборе соответствующего наряда принадлежала и вечерним яствам, от которых можно было отказаться по причине их редкого употребления, но которым нельзя было не соответствовать. С высокомерием эмигранта, исполненного пренебрежением к посконным рецептам русской кухни, корабельный кок предлагал нам сегодня на ужин следующее меню: холодная закуска – рыбное ассорти «Дары моря», состоявшее из соленого балтийского лосося, мидий, осетрового балыка, яйца с красной икрой, маслин и лимона; горячая закуска – чебуреки «хановские»; основное блюдо – филе индейки «Альбуфера» в соусе «гран-марньер» с картофельными крокетами, брокколи в соусе «карри» и морковью «виши», а также салат из свежих овощей и соус сметанный; десерт – яблоко в слоеном тесте с горячим ванильным соусом, чай с лимоном, кофе натуральный, молоко холодное и горячее. Про свежие фрукты, сок и вино я уже упоминал.
   Помимо нас за столом сидели еще две девушки – черная пухленькая Наташа и светлая худенькая Марина, – а также молодая пара. Кавалера звали Василием, его спутницу – Ингой. Девушки не вызывали большого интереса ни своей внешностью, ни темами бесед, которые они затевали. Следует иметь в виду, что мы уже успели познакомиться друг с другом, так как это была наша четвертая встреча за столом. Поэтому с девушками было всё ясно. Но вот молодая пара таила в себе некую загадку. Их отношения носили подчеркнуто независимый характер. Вместе с тем, их определенно что-то связывало. Василий – коротко стриженный, с заостренными чертами лица, в очках – отрекомендовался менеджером торговой фирмы. Инга, по-видимому, работала вместе с ним или знала его прежде при иных обстоятельствах. Василий являл собой убедительное воплощение молодого преуспевающего человека, достигшего определенных успехов в жизни благодаря завидному упорству, трудолюбию и простоте суждений, а также вопреки принятым в некоторых кругах правилам и нормам. Вот и сейчас, в отличие от черно-белой строгости большинства мужчин, Вася предстал за столом в серой рубашке с коротким рукавом, джинсах и кроссовках. Его незатейливый вид диссонировал с добротным вечерним туалетом Инги. Знаки внимания, которые он ей оказывал, явно свидетельствовали о близости их отношений, однако Инга, похоже, не желала их афишировать и принимала его заботливое участие с холодной отстраненностью, что с ее стороны выглядело не вполне естественно, если учитывать такую пикантную деталь, как совместное проживание в каюте.
   Успев еще днем размяться за обедом, Вася вновь сел на своего конька. Убежденный в том, что выдвигаемая им на обсуждение тема лучше всего подходит к светскому ужину утомленных дневной негой дам и неопределенного возраста шатена с проседью в висках, он с комсомольским задором в глазах в очередной раз доходчиво наставлял нас, сбившихся с пути:
   – Пришло время молодых, энергичных людей, лишенных комплексов стеснительности, неуверенности, политических симпатий и антипатий. Экономика всему голова! Ей нужны профессионалы, грамотные специалисты в узких областях, способные отрешиться от рефлексии сомнений и душевных переживаний. Время подстегивает к действию. Сколько можно заниматься самокопанием?!
   Девушки, особенно Марина, внимали страстному выступлению Васи с замиранием сердца. Зато Инга относилась к тому, что говорил ее ухажер, с демонстративным безразличием, то хватаясь за маслинку с лимоном, то с интересом рассматривая тележку, которую катила между столами официантка.
   Коротко переведя дух, дабы мы не потеряли стержневую нить Васиной мысли, он продолжил:
   – Обратите внимание на то, как строится организация производства в Японии. Семейная преемственность, коллективизм, кастовая закрытость – всё во имя непрерывного производственного процесса. И никаких тебе профсоюзных собраний и разговоров по душам. Нам не хватает организации, дисциплины, строгого подчинения снизу доверху, понимания того, что превыше всего – работа, а не слюнтяйство, в которое мы всякий раз впадаем, как только поверяем друг другу свои душевные сомнения.
   Я с любопытством разглядывал Васю, находя в его словах подтверждение недавней тезе, настолько поразившей меня в Лиссабоне, что пришлось остановиться и предложить Мирычу немедленно выпить.
   – Ради чего работать? – с хитринкой в глазах, будто нарочно подтрунивая над Васей, озорно заметила Инга. – Чтобы опять-таки выпить и поболтать по душам. Правильно? Но ведь мы и так уже пьем и душевно болтаем! – Инга повела головой вокруг стола, уставленного бокалами с вином. – Так чего ради огород городить и грузить себя японским производственным процессом, только отвлекающим нас от основного занятия?!
   Она перевела взгляд на Мирыча, что сидела напротив нее и, по-видимому, больше других внушала ей доверие, без которого невозможно было рассчитывать на взаимопонимание, не побоюсь даже сказать – на взаимоуважение. И придавая особое значение присутствию моей супруги за столом, Инга была необыкновенно прозорлива. Ведь, если я не ошибаюсь, Мирыч прихватила к ужину большую флягу крепкого белого напитка. Порядки на судне, касающиеся личной жизни и поведения пассажиров, если кому-то и доставляли мелкие неудобства, то лишь по причине раннего подъема на завтрак и короткого ночного перерыва в режиме работы бара «Лидо», в остальном же они ничем нас не обременяли, поэтому у меня не было необходимости разливать флягу под столом, как это принято обычно делать в подобных случаях на Родине. Никто не отказался, только Марина как-то вяло упиралась, полагая, что некоторая доля кокетства ей не помешает. Женское кокетство – это святое, но надо знать ему время и место. Что касается времени, то, как помните, я отвел ему утренние часы, ну, в крайнем случае, – первую половину дня, то есть кокетничай себе на здоровье, Марина, в завтрак и в обед. К ужину, согласно судовому расписанию, вступают в силу уже другие правила, в соответствии с которыми невинное девичье кокетство уступает место прожженной женской куртуазности, гармонирующей с салонной богемностью вечерней обстановки и безудержным мужским благородством. А это с твоей стороны, Марина, совершенно не к месту. Какая может быть куртуазность в присутствии Мирыча! Кроме того, кокетливым девушкам следовало бы знать, что мужскому великодушию, предусматривающему неоднократные предложения кокетке выпить, отводятся преимущественно утренние часы. Вечером же аристократы вправе рассматривать кокетливое жеманство неопытных барышень как недостаточное основание для бесполезного разбазаривания ценного напитка. Но я же галантный мужчина, разве мог я обнести, пусть даже и кокетку!
   Девушки хмелели на глазах, превращаясь в легкую добычу для праздношатающихся ловеласов, в редком количестве, но всё же представленных на судне. По мере опустошения фляжки они становились всё более привлекательными, проявляя свои лучшие качества: теплоту и душевную отзывчивость, способность к сопереживанию, тонкое чувство юмора, а также готовность разделить мое убеждение в гуманистической роли алкоголя не только в самой России, но и за ее пределами. Вася, хоть и пил, даже успел заказать себе еще и рюмку коньяку с тележки, – ну разве можно смешивать два таких разных по своему гуманистически-оздоровительному назначению напитка! – тем не менее по-прежнему выпадал из всеобщего гама шумного застолья, сидя с краю стола, как одинокий нахохлившийся воробей на одинокой ветке. Инга, наоборот, была в гуще всех разговоров, живо и непосредственно поддерживая смехом анекдоты, которыми сыпала Мирыч, и мои представления о времени и месте кокетства в жизни современной женщины.
   Другие столы ничем не отличались от нашего. Слышались здравицы в честь капитана, а также многие лета и пожелания недюжинного здоровья впередсмотрящему. Последнему особенно сильно желали остроты ночного зрения. Официантка с тележкой вот уже несколько раз подъезжала к соседнему столику, за которым расположилась теплая компания нефтяников из Тюмени. Видимо, посчитав такой способ обслуживания малоэффективным, она решила вообще больше не покидать нуждавшихся в ее постоянной заботе обмороженных сибирскими ветрами тюменцев, разбив перед ними стационарный пункт скорой алкогольной помощи. Плоды столь научно-усовершенствованной организации труда – а где Вася? ушел, что ли? жаль, вот порадовался бы, чудак! – не заставили себя долго ждать. Сначала солирующим тенором, потом на два голоса с приятным баритоном и, наконец, дружным тутти соседний стол проникновенно затянул: «Открой мне, Отчизна, просторы свои, заветные рощи открой ненароком…»
   Поздно вечером, посетив предварительно музыкальный салон, где методом проб и ошибок мне всё же удалось найти оптимальный состав коктейля, отыскавшийся в сочетании 50 г водки и 50 г полусладкого белого мартини с лимоном и двумя кубиками льда – большее число кубиков приводит к сильному разбавлению этого освежающего напитка, – я вместе с Мирычем стоял на палубе и смотрел в темноту бескрайнего океана, которая полностью сливалась вдали со звездным ночным небосклоном. Со стороны бара «Лидо» приглушенным хором голосов раздавался всё тот же пронзительный напев: «А Родина щедро поила меня…» Кое-где едва заметными светлячками, будто далекими звездочками, что расширяли черноту необъятного космического пространства, обманчиво застыли на месте спешившие к желанному берегу суда. Внизу, вдоль борта теплохода, вздымалась и перекатывалась белыми бурунами пенная волна. Ее мелкие соленые брызги, подхваченные на лету теплым ветром, порой долетали до нас, отрезвляли сознание и пробуждали мысли. Я смотрел в океан и думал, думал… Знать бы еще – о чем я думал! Впрочем, если всё хорошенько обмозговать, то в такую непроглядную ночь, когда вокруг ни зги не было видно и весь мир казался сплошной черной дырой, скорее всего я мог думать о чем-то отвлеченном, абстрактном, сверхъестественном, антинаучном. Ну конечно, как я мог забыть, разумеется, я думал о Родине!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 [7] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация