А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Сказка об Иване-дураке и его двух братьях…" (страница 1)

   Сказка об Иване-дураке и его двух братьях: Семене-воине и Тарасе-брюхане, и немой сестре Маланье, и о старом дьяволе и трех чертенятах

   I

   В некотором царстве, в некотором государстве жил-был богатый мужик. И было у богатого мужика три сына: Семен-воин, Тарас-брюхан и Иван-дурак, и дочь Маланья-векоуха, немая. Пошел Семен-воин на войну, царю служить, Тарас-брюхан пошел в город к купцу, торговать, а Иван-дурак с девкою остался дома работать, горб наживать. Выслужил себе Семен-воин чин большой и вотчину и женился на барской дочери. Жалованье большое было и вотчина большая, а всё концы с концами не сводил: что муж соберет, все жена-барыня рукавом растрясет; все денег нет. И приехал Семен-воин в вотчину доходы собирать. Приказчик ему и говорит:
   – Не с чего взять; нет у нас ни скотины, ни снасти, ни лошади, ни коровы, ни сохи, ни бороны; надо всего завести – тогда доходы будут.
   И пошел Семен-воин к отцу:
   – Ты, – говорит, – батюшка, богат, а мне ничего не дал. Отдели мне третью часть, я в свою вотчину переведу.
   Старик и говорит:
   – Ты мне в дом ничего не подавал, за что тебе третью часть давать? Ивану с девкой обидно будет.
   А Семен говорит:
   – Да ведь он дурак, а она векоуха немая; чего им надо?
   Старик и говорит:
   – Как Иван скажет.
   А Иван говорит:
   – Ну что ж, пускай берет.
   Взял Семен-воин часть из дома, перевел в свою вотчину, опять уехал к царю служить.
   Нажил и Тарас-брюхан денег много – женился на купчихе, да все ему мало было, приехал к отцу и говорит:
   – Отдели мне мою часть.
   Не хотел старик и Тарасу давать часть.
   – Ты, – говорит, – нам ничего не подавал, а что в доме есть, то Иван нажил. Тоже и его с девкой обидеть нельзя.
   А Тарас говорит:
   – На что ему, он дурак; жениться ему нельзя, никто не пойдет, а девке немой тоже ничего не нужно. Давай, – говорит, – Иван, мне хлеба половинную часть; я снасти брать не буду, а из скотины только жеребца сивого возьму, – тебе он пахать не годится.
   Засмеялся Иван.
   – Ну что ж, – говорит, – я пойду обротаю.
   Отдали и Тарасу часть. Увез Тарас хлеб в город, увел жеребца сивого, и остался Иван с одной кобылой старой по-прежнему крестьянствовать – отца с матерью кормить.

   II

   Досадно стало старому дьяволу, что не поссорились в дележе братья, а разошлись по любови. И кликнул он трех чертенят.
   – Вот видите, – говорит, – три брата живут: Семен-воин, Тарас-брюхан и Иван-дурак. Надо бы им всем перессориться, а они мирно живут: друг с дружкой хлеб-соль водят. Дурак мне все дела испортил. Подите вы втроем, возьмитесь за троих и смутите их так, чтобы они друг дружке глаза повыдрали. Можете ли это сделать?
   – Можем, – говорят.
   – Как же вы делать будете?
   – А так, – говорят, – сделаем: разорим их сперва, чтоб им жрать нечего было, а потом собьем в одну кучу, они и передерутся.
   – Ну, ладно, – говорит, – я вижу – вы дело знаете; ступайте и ко мне не ворочайтесь, пока всех троих не смутите, а то со всех троих шкуру спущу.
   Пошли чертенята все в болото, стали судить, как за дело браться; спорили, спорили, каждому хочется полегче работу выгадать, и порешили на том, что жеребий кинуть, какой кому достанется. А коли кто раньше других отделается, чтоб приходил другим подсоблять. Кинули жеребий чертенята и назначили срок, опять когда в болоте собраться, узнать, кто отделался и кому подсоблять идти.
   Пришел срок, и собрались по уговору чертенята в болоте. Стали толковать, как у кого дела. Стал рассказывать первый чертенок – от Семена-воина.
   – Мое дело, – говорит, – ладится. Завтра, – говорит, – мой Семен домой к отцу придет.
   Стали его товарищи спрашивать:
   – Как ты, – говорят, – сделал?
   – А я, – говорит, – первым делом храбрость такую на Семена навел, что он обещал своему царю весь свет завоевать, и сделал царь Семена начальником, послал его воевать индейского царя. Сошлись воевать. А я в ту же ночь в Семеновом войске весь порох подмочил и пошел к индейскому царю из соломы солдат наделал видимо-невидимо. Увидали Семеновы солдаты, что на них со всех сторон соломенные солдаты заходят, – заробели. Велел Семен-воин палить: пушки, ружья не выходят. Испугались Семеновы солдаты и побежали, как бараны. И побил их индейский царь. Осрамился Семен-воин, отняли у него вотчину и завтра казнить хотят. Только мне на день и дела осталось, из темницы его выпустить, чтобы он домой убежал. Завтра отделаюсь, так сказывайте, кому из двух помогать приходить?
   Стал и другой чертенок, от Тараса, рассказывать про свои дела.
   – Мне, – говорит, – помогать не нужно. Мое дело тоже на лад пошло, больше недели не проживет Тарас. Я, – говорит, – первым делом отрастил ему брюхо и навел на него зависть. Такая у него зависть на чужое добро сделалась, что, что ни увидит, все ему купить хочется. Накупил он всего видимо-невидимо на все свои деньги и все еще покупает. Теперь уж стал на заемные покупать. Уж много на шею набрал и запутался так, что не распутается. Через неделю сроки подойдут отдавать, а я из всего товара его навоз сделаю – не расплатится и придет к отцу.
   Стали спрашивать и третьего чертенка, от Ивана.
   – А твое дело как?
   – Да что, – говорит, – мое дело не ладится. Наплевал я ему первым делом в кувшин с квасом, чтобы у него живот болел, и пошел на его пашню, сбил землю, как камень, чтоб он не осилил. Думал я, что он не вспашет, а он, дурак, приехал с сохой, начал драть. Кряхтит от живота, а сам все пашет. Изломал я ему одну соху – поехал дурак домой, переладил другую, подвои новые подвязал и опять принялся пахать. Залез я под землю, стал за сошники держать, не удержишь никак – налегает на соху, а сошники вострые: изрезал мне руки все. Почти все допахал, одна только полоска осталась. Приходите, – говорит, – братцы, помогать, а то, как мы его одного не осилим, все наши труды пропадут. Если дурак останется да крестьянствовать будет, они нужды не увидят, он обоих братьев кормить будет.
   Пообещал чертенок от Семена-воина назавтра приходить помогать, и разошлись на том чертенята.

   III

   Вспахал Иван весь пар, только одна полоска осталась. Приехал допахивать. Болит у него живот, а пахать надо. Выхлестнул гужи, перевернул соху и поехал пахать. Только завернулся раз, поехал назад – ровно за корень зацепило что-то – волочет. А это чертенок ногами вокруг рассохи заплел – держит. «Что за чудо! – думает Иван. – Корней тут не было, а корень». Запустил Иван руку в борозду, ощупал – мягкое. Ухватил что-то, вытащил. Черное, как корень, а на корне что-то шевелится. Глядь – чертенок живой.
   – Ишь ты, – говорит, – пакость какая!
   Замахнулся Иван, хотел о приголовок пришибить его, да запищал чертенок:
   – Не бей ты меня, – говорит, – а я тебе что хочешь сделаю.
   – Что ж ты мне сделаешь?
   – Скажи только, чего хочешь.
   Почесался Иван.
   – Брюхо, – говорит, – болит у меня – поправить можешь?
   – Могу, – говорит.
   – Ну, лечи.
   Нагнулся чертенок в борозду, пошарил, пошарил когтями, выхватил корешок-тройчатку, подал Ивану.
   – Вот, – говорит, – кто ни проглотит один корешок, всякая боль пройдет.
   Взял Иван, разорвал корешки, проглотил один. Сейчас живот прошел.
   Запросился опять чертенок.
   – Пусти, – говорит, – теперь меня, я в землю проскочу – больше ходить не буду.
   – Ну что ж, – говорит, – бог с тобой!
   И как только сказал Иван про бога – юркнул чертенок под землю, как камень в воду, только дыра осталась. Засунул Иван два остальных корешка в шапку и стал допахивать. Запахал до конца полоску, перевернул соху и поехал домой. Отпряг, пришел в избу, а старший брат, Семен-воин, сидит с женой – ужинают. Отняли у него вотчину, – насилу из тюрьмы ушел и прибежал к отцу жить.
   Увидал Семен Ивана.
   – Я, – говорит, – к тебе жить приехал; корми нас с женой, пока место новое выйдет.
   – Ну что ж, – говорит, – живите.
   Только хотел Иван на лавку сесть – не понравился барыне дух от Ивана. Она и говорит мужу:
   – Не могу я, – говорит, – с вонючим мужиком вместе ужинать.
   Семен-воин и говорит:
   – Моя барыня говорит, от тебя дух не хорош – ты бы в сенях поел.
   – Ну что ж, – говорит. – Мне и так в ночное пора – кобылу кормить.
   Взял Иван хлеба, кафтан и поехал в ночное.

   IV

   Отделался в эту ночь чертенок от Семена-воина и пришел по уговору Иванова чертенка искать – ему помогать дурака донимать. Пришел на пашню; поискал, поискал товарища – нет нигде, только дыру нашел. «Ну, думает, видно с товарищем беда случилась, надо на его место становиться. Пашня допахана – надо будет дурака на покосе донимать».
   Пошел чертенок в луга, напустил на Иванов покос паводок; затянуло весь покос грязью. Вернулся на зорьке Иван из ночного, отбил косу, пошел луга косить. Пришел Иван, стал косить; махнет раз, махнет другой – затупится коса, не режет, точить надо. Бился, бился Иван.
   – Нет, – говорит, – пойду домой, отбой принесу да и хлеба ковригу. Хоть неделю пробьюсь, а не уйду, пока не выкошу.
   Услыхал чертенок – задумался.
   – Калян, – говорит, – дурак этот, не проймешь его. Надо на другие штуки подниматься.
   Пришел Иван, отбил косу, стал косить. Залез чертенок в траву, стал косу за пятку ловить, носком в землю тыкать. Трудно Ивану, однако выкосил покос – осталась одна делянка в болоте. Залез чертенок в болото, думает себе:
   «Хоть лапы перережу, а не дам выкосить».
   Зашел Иван в болото; трава – смотреть – не густая, а не проворотить косы. Рассердился Иван, начал во всю мочь махать; стал чертенок подаваться – не поспевает отскакивать; видит – дело плохо, забился в куст. Размахнулся Иван, шаркнул по кусту, отхватил чертенку половину хвоста. Докосил Иван покос, велел девке грести, а сам пошел рожь косить.
   Вышел с крюком, а кургузый чертенок уж там, перепутал рожь так, что на крюк нейдет. Вернулся Иван, взял серп и принялся жать – выжал всю рожь.
   – Ну, теперь, – говорит, – надо за овес браться.
   Услыхал кургузый чертенок, думает: «На ржи не донял, так на овсе дойму, дай только утра дождаться». Прибежал чертенок утром на овсяное поле, а овес уже скошен: Иван его ночью скосил, чтоб меньше сыпался. Рассердился чертенок.
   – Изрезал, – говорит, – меня и замучил дурак. И на войне такой беды не видал! Не спит, проклятый, за ним не поспеешь! Пойду, – говорит, – теперь в копны, прогною ему все.
   И пошел чертенок в ржаную копну, залез между снопами – стал гноить: согрел их и сам согрелся и задремал.
   А Иван запряг кобылу и поехал с девкой возить. Подъехал к копне, стал кидать на воз. Скинул два снопа, сунул – прямо чертенку в зад; поднял – глядь: на вилах чертенок живой, да еще кургузый, барахтается, ужимается, соскочить хочет.
   – Ишь ты, – говорит, – пакость какая! Ты опять тут?
   – Я, – говорит, – другой, то мой брат был. А я, – говорит, – у твоего брата Семена был.
   – Ну, – говорит, – какой ты там ни будь, и тебе то же будет! – Хотел его об грядку пришибить, да стал его просить чертенок.
   – Отпусти, – говорит, – больше не буду, а я тебе что хочешь сделаю.
   – Да что ты сделать можешь?
   – А я, – говорит, – могу из чего хочешь солдат наделать.
   – Да на что их?
   – А на что, – говорит, – хочешь их поверни; они все могут.
   – Песни играть могут?
   – Могут.
   – Ну что ж, – говорит, – сделай.
   И сказал чертенок:
   – Возьми ты вот сноп ржаной, тряхни его о землю гузом и скажи только: «Велит мой холоп, чтоб был не сноп, а сколько в тебе соломинок, столько бы солдат».
   Взял Иван сноп, тряхнул оземь и сказал, как велел чертенок. И расскочился сноп, и сделались солдаты, и впереди барабанщик и трубач играют. Засмеялся Иван.
   – Ишь ты, – говорит, – как ловко! Это, – говорит, – хорошо – девок веселить.
   – Ну, – говорит чертенок, – пусти же теперь.
   – Нет, – говорит, – это я из старновки делать буду, а то даром зерно пропадает. Научи, как опять в сноп поворотить. Я его обмолочу.
   Чертенок и говорит:
   – Скажи: «Сколько солдат, столько соломинок. Велит мой холоп, будь опять сноп!»
   Сказал так Иван, и стал опять сноп.
   И стал опять проситься чертенок.
   – Пусти, – говорит, – теперь.
   – Ну что ж!
   Зацепил его Иван за грядку, придержал рукой, сдернул с вил.
   – С богом, – говорит. И только сказал про бога – юркнул чертенок под землю, как камень в воду, только дыра осталась.
   Приехал Иван домой, а дома и другой брат, Тарас, с женой сидят – ужинают. Не расчелся Тарас-брюхан, убежал от долгов и пришел к отцу. Увидал Ивана.
   – Ну, – говорит, – Иван, пока я расторгуюсь, корми нас с женой.
   – Ну что ж, – говорит, – живите.
   Снял Иван кафтан, сел к столу.
   А купчиха говорит:
   – Я, – говорит, – с дураком кушать не могу: от него, – говорит, – потом воняет.
   Тарас-брюхан и говорит:
   – От тебя, – говорит, – Иван, дух не хорош – поди в сенях поешь.
   – Ну что ж, – говорит.
   Взял хлеба, ушел на двор.
   – Мне, – говорит, – кстати в ночное пора – кобылу кормить.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация