А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Ремейк Нового года (сборник)" (страница 8)

   Ситуация действительно складывалась хуже некуда.
   Полина Вершинина была убита двумя ударами ножа. Преступник оказался точен – оба из них задели сердце и оказались смертельными. Умерла Полина мгновенно и, скорее всего, даже не успела почувствовать боли. И не поняла, что умирает. Она ведь была настроена на релакс. Удобно вытянулась на кушетке, лицо закрыто пластифицирующей маской, ухо ласкают голоса птиц из магнитофона. Никого видеть она не могла – на глазах лежали ватные диски. Но и когда кто-то вошел в кабинет, Полина вряд ли испугалась. Она не сомневалась, что пришла косметолог, – та ведь предупредила клиентку, что ненадолго отойдет выпить чайку и скоро вернется. И когда с Полины скинули покрывало – тоже не забеспокоилась. Ждала, видно, что ей сейчас точечный массаж сделают, шейного отдела. А получила – два удара в сердце.
   А дальше убийца накрыл ее покрывалом и удалился. Оружие бросил здесь же, на кушетке, под покрывалом, у Полины в ногах. Отпечатков на ноже не обнаружилось. Никаких ворсинок, обрывков ткани, волос эксперты тоже не нашли. И пока что следствие располагало лишь показаниями косметолога. Та утверждала, что перед тем, как она ушла в кухню пить чай, клиентка была на сто процентов жива. Имелись также показания администратора: женщина сообщила, что тоже находилась в кухне, а в холле салона (только откуда и имеется доступ в косметический кабинет) в какой-то момент оставалась одна Татьяна. И каждый – по крайней мере, в рекламном агентстве, где трудилась Садовникова, – знал, что та ненавидит Полину Вершинину…
   «Не волнуйся, Татьяна, – успокаивал отчим. – У нас презумпция невиновности. На одних косвенных уликах, без орудия убийства, да еще и без твоего признания, обвинение не построишь».
   Пусть не построишь – все равно страшно. И на душе гадко. И дико обидно, что проклятая Полина, даже мертвая, продолжает портить ей жизнь…
   Таня поднялась с дивана и все-таки налила себе еще одну рюмку. Хоть всегда и презирала подобный способ снятия стресса… – Но что теперь оставалось делать? Не в косметический же салон идти! Уже побывала. Больше не хочется.
   Девушка взглянула на часы: половина третьего ночи. В салон она пришла в шесть, сразу после работы. Мертвую Полину обнаружили в начале восьмого. Дальше последовали: милиция, допрос, спешный приезд Валерочки, отчим кому-то звонил, кипятился… наконец, ее выпустили. Валерий Петрович пытался уговорить падчерицу переночевать у него – Таня решительно отказалась. К маме тоже не поехала. А сейчас, в пустой квартире, накачивается коньяком. И, напрочь позабыв, что о мертвых либо хорошо, либо ничего, продолжает проклинать Полину.
   Таня вновь плеснула себе янтарной жидкости. Махом выпила. Презрев правило никогда не курить в квартире, задымила… И в этот момент в дверь позвонили. Времени – Садовникова автоматически взглянула на часы – два тридцать пять ночи. Девушка вздрогнула. Но все же прошла в прихожую, строго спросила:
   – Кто?
   И в изумлении услышала:
   – Таня! Пожалуйста, открой! Это Анаит.
   – Анаит?
   Таня едва вспомнила, кто это.
   Анаит Айрапетян, молодая, приятная армянка. Совсем недавно она работала в салоне мастером маникюра. Таня с ней вроде бы даже дружила. Хотя нет, не дружила, конечно. По деловому этикету персоналу не положено дружить с клиентами. Тут другое слово… Татьяна Анаитке сочувствовала. Та рассказала ей однажды свою историю. Родилась в Ереване, в бедной семье. Мама не работала, отец на одном месте долго не задерживался, постоянно скакал из одной фирмы в другую. А едва дочь пошла в школу, вдруг объявил: нашел, мол, хорошее место, платить будут много. Только надо перебраться из родной Армении… в Узбекистан. Мама уезжать не хотела: что, говорила, мы будем делать в чужой стране? Но муж и слушать не стал. Семейство Айрапетян переехало в Коканд. Отец действительно зарабатывал неплохо – купили квартиру, машину, путешествовали… Но, хотя и худо-бедно выучили язык, своими стать так и не смогли.
   А когда Анаит заканчивала местный пединститут, родители погибли в автокатастрофе. Она осталась в чужом краю, без поддержки, без денег. Устроилась на работу – но людям интеллигентных профессий в Узбекистане платили копейки. Да еще и местные кавалеры одинокой девушке проходу не давали. Вот и решила, как многие, податься за лучшей долей в Москву и каким-то чудом умудрилась устроиться в пафосный салон красоты.
   На фоне уверенных в себе парикмахеров, лауреатов всяческих конкурсов, и администраторши, свободно владеющей двумя иностранными языками, Анаит смотрелась белой вороной. Видно было, что Москва ее страшит, а увешанные бриллиантами клиентки салона и вовсе вводят в ступор. Айряпетян все время выглядела так, будто поверить не может в свое счастье: что ей позволено не только приблизиться к роскошным дамочкам, но и коснуться высочайших особ, подправить им форму ногтей, обрезать кутикулу…
   Впрочем, народ к новой маникюрше шел неохотно. Иных снобов фамилия смущала, кого-то – молодость, а та же Полина, например, заявляла, что ее глаза Анаит раздражают: «Как у овцы, которую на заклание ведут».
   А вот Таня всегда записывалась именно к Айрапетян. Не назло Вершининой, конечно, а совсем из других соображений. Во-первых, жалела девчонку. Знала, что взяли ее всего лишь на испытательный срок и на условиях абсолютно кабальных: клиентов привлекать самой, а восемьдесят процентов заработка (против обычных сорока) отдавать «за место и материалы». Ну и, главное, конечно, что работала та идеально. Ни разу не порезала, не ущипнула. А что глаза все время виноватые и обращается к тебе с придыханием – у каждого свои недостатки.
   …Но проработала в салоне Айрапетян совсем недолго. А потом что-то случилось, и она то ли сама ушла, то ли уволили. Таня попыталась узнать подробности, но администратор лишь плечами пожала:
   – Не в курсе, Татьяна Валерьевна. Но нового мастера мы уже взяли. Зовут Лиза, фамилия, к счастью, Иванова и, между прочим, лауреат всероссийского конкурса. На какое время вас записать?
   И Таня, конечно, назвала время – и стала ходить к абсолютной москвичке, уверенной в себе, сверкающей дежурной улыбкой Лизе. Вечно испуганную Анаитку, правда, иногда вспоминала. И даже задавалась вопросом: как сложилась ее судьба во враждебном для нее городе? Но, конечно, никакого участия в ее жизни принимать не собиралась. И встречи с ней не искала. Не до того. А тут вдруг: является в твой дом, глубокой ночью. Совсем не те у них были отношения. И свой адрес Таня ей никогда не давала. Они даже телефонами не обменивались…
   Но не выгонять же.
   Таня распахнула дверь. Анаит выглядела особенно жалко – и без того была невысокого росточка, а сейчас совсем уж скукожилась, и карие глаза, всегда глядевшие виновато, теперь смотрели просто умоляюще, и голосок дрожал, и завела с первых же слов:
   – Татьяна Валерьевна, мне так неудобно…
   А у Садовниковой вдруг мелькнуло: «Зато будет с кем выпить!»
   Впрочем, она тут же устыдилась своих алкоголических мыслей и велела гостье:
   – Проходи. Чай будешь?
   – Что вы, Таня! – совсем засмущалась та. – Я к вам посреди ночи вваливаюсь, а вы мне чай предлагаете…
   По-русски Анаит говорила вполне чисто, легкий, бархатный акцент лишь придавал ее речи особый шарм. Взгляд был приветливым, хотя и заискивающим. И вообще, вполне симпатичная девчонка. Но тем не менее – тут ее никто не ждал.
   Таня все же налила гостье чаю, коньяк убрала на верхнюю полку кухонного шкафчика. И произнесла:
   – Анаит, ты меня, конечно, извини. Но откуда ты мой адрес узнала?
   Та совсем уж закраснелась, нервно затеребила ладошки (хоть и мастер маникюра, а у самой ноготки коротко стрижены и безо всякого лака):
   – Таня, мне так стыдно… Я… я ваш адрес из регистрационной книги переписала, еще давно…
   Обычно у клиентов адресов не спрашивают, но в том салоне обожали рассылать письма – про эксклюзивные предложения да про сезоны скидок. А иногда, что весьма приятно, к посланиям прикладывали пробники косметики. Поэтому Татьяна оставила свой адрес в регистрационной книге. Правда, вовсе не для того, чтобы его переписывали с какими-то непонятными целями сотрудники салона.
   Признание маникюрши неприятно резануло Таню, и она хмуро спросила:
   – А зачем тебе мой адрес?
   Девушка покаянно произнесла:
   – Я виновата, я знаю. Но вы просто однажды сказали, что в рекламе работаете. А я ведь мечтаю копирайтером стать. Я филологический факультет закончила, у нас в Коканде. Могу и по-армянски, и по-узбекски писать, вот! А здесь, в Москве, по-русски тренируюсь, каждый день. Уже кое-что получается. Вот и думала вам свое резюме послать… Вдруг бы вы заинтересовались.
   – Вообще-то в Москве резюме давно по электронной почте рассылают, – буркнула Татьяна.
   То, что кто-то (пусть и милая девочка) запросто узнал ее адрес и посреди ночи явился в гости, продолжало напрягать.
   – Я знаю, – Анаит умоляюще взглянула на нее. – Но только у меня ведь все равно компьютера нет.
   «А интернет-кафе на что?»
   Впрочем, задавать этот вопрос Татьяна не стала. Зачем дальше третировать несчастное создание? Да и явилась девушка сейчас явно не по поводу работы.
   – А чего ты пришла-то? – поинтересовалась Садовникова. – Резюме, что ли, притащила? В половине третьего ночи?
   Получилось грубо, но кто сказал, что с незваными гостями, особенно явившимися на исходе ночи, нужно быть вежливой?
   Но провинциалов хамством не смутишь. По крайней мере, Анаит не обиделась. Спокойно ответила:
   – Нет, не резюме. Тут другое…
   Вскинула на Татьяну свои огромные, вечно виноватые глазищи и прошептала:
   – Я по поводу Полины.
   У Тани аж горло пересохло. Она с трудом выдавила:
   – А… при чем здесь Полина?
   И Анаит горячо, явно выплескивая давно накопившееся, заговорила:
   – А при том, что я ее тоже ненавижу! Сама бы, своими руками, на куски изрезала!
   «Ерунда какая-то, – мелькнуло у Татьяны. – Она меня провоцирует, что ли?»
   Но послушать-то в любом случае будет интересно.
   И тогда Таня достала из посудного шкафчика только что припрятанную бутылку коньяка. Две рюмки. Плеснула в каждую граммов по пятьдесят. И произнесла:
   – Ты меня заинтриговала. Давай рассказывай.
* * *
   Когда Анаит три года назад приехала в Москву, начинать ей пришлось с рынка. Кто ж в офис возьмет – без гражданства и с дипломом Кокандского пединститута? А на рынке было тяжко: приходилось по двенадцать часов, в любую погоду стоять за прилавком. Ее палаточка, хотя и крытая, в жару накалялась хуже адова пекла, а в холода никакие обогреватели не спасали. Плюс частенько бывали недостачи – со словами Анаит всегда управлялась лихо, а вот с математикой не особенно дружила. Плюс хозяин со своими вечными домогательствами… И, главное, перспектив никаких. На то, что удастся устроиться по специальности в Москве, Анаит даже надеяться не смела. Кому здесь нужны рекламщики, которые по-русски пишут с ошибками?
   – Можно со временем, лет через пять, палатку выкупить и на себя работать, – мечтали товарки.
   Анаит же от подобных планов сразу становилось скучно. Но если не она и не рекламщик, и не торгаш, то кто? И тогда Айрапетян вспомнила, как девчонками играли в парикмахерскую. Подружки всегда брали на себя роль косметологов или сооружали друг у дружки на голове фантастические прически. Она же мечтала делать маникюр. И – на детском, конечно, уровне – у нее получалось совсем неплохо. Да и сейчас ее собственные ногти, несмотря на физическую работу, выглядят, будто она каждую неделю в салон ходит. И соседки по квартире (снимали «двушку» на четверых) постоянно у нее просят маникюр сделать…
   Анаит стала узнавать и выяснила: закончить соответствующие курсы стоит не так уж дорого, с трех зарплат можно скопить. (Другие-то девчонки большую часть денег домой высылали, а ей содержать некого, родители погибли, детей не нажила.) Вот и решилась. Выбрала курсы, приступила к занятиям, очень старалась, сразу же попала в число лучших, а когда закончила – тут же в парикмахерскую взяли. Конечно, в обычную, в спальном районе, но – в Москве! Нормальная, вполне престижная работа, разве сравнишь с грязным рынком?! Анаит хвалили, быстро появились свои клиенты, записываться к ней надо было за неделю, и как-то одна из дамочек предложила: не хочешь, мол, перебраться в крутой салон, у меня там подружка директор? Самый центр, мастера сплошь лауреаты, и клиенты не чета здешним: богатые тетки на «мерсах». Ну, и стоимость маникюра (а значит, и зарплата) выше в добрый десяток раз. Тут бы любая согласилась – что уж говорить о вчерашней рыночной торговке Анаит Айрапетян.
   На деле, правда, все оказалось не столь радужно. Гарантированных зарплат в их профессии нет, все мастера маникюра сейчас работают за проценты. Сколько маникюров-педикюров сделал – столько и получил. А завоевать клиента в дорогом салоне оказалось куда сложнее, чем в рядовой, на окраине столице, парикмахерской. Да и хозяйка львиную долю доходов забирала себе – вроде как за то, что Анаит занимала элитное место.
   Но девушка все равно была счастлива. Потому что теперь работала в двух шагах от Кремля, общалась с узнаваемыми людьми – добрая половина посетительниц салона постоянно мелькала в телевизоре. И хоть предупреждали ее, что элитные клиенты капризны и злопамятны, но и среди них (кивок в сторону Татьяны) попадались нормальные. И поговорят по-человечески, и чаевые хорошие оставят, и к накладкам, неизбежным в любой работе, отнесутся снисходительно.
   Встречались, конечно, и полные самодурши. Одна, например, – депутатская жена – обращалась к ней исключительно: «Эй ты, армяшка!» Другая опаздывала на час, а потом метала громы и молнии, что ее не обслуживают немедленно по прибытии. Но унизительная работа на рынке научила Анаит гибкости (нищие бабульки, что отоваривались в ее палатке, еще и не такие скандалы поднимали), и она со всеми гоношистыми дамочками как-то ладила.
   И с Полиной Вершининой, вроде бы, – тоже. По крайней мере, во время маникюра они всегда любезно беседовали. Но когда клиентка уходила – на первый взгляд, всем довольная (и чаевые оставила, и на прощание даже улыбнулась), – Анаит могла вызвать хозяйка и спросить:
   – Ты почему людей ждать заставляешь?
   – Как ждать? Кого?
   И выяснялось, что Полина нажаловалась: приехала, мол, как назначено, к шести, а Анаит ее только в десять минут седьмого на маникюр позвала.
   Или как-то Вершинина сама начала расспрашивать: откуда ты, Анаит, где училась, есть ли муж, дети, а потом та же хозяйка ее отчитывает – чтобы не грузила клиента своими проблемами.
   Анаит уже Полину и секунда в секунду за маникюрный стол сажает, и, пока работает, слова не вымолвит – но клиентка все равно в претензии. Мимоходом жалуется администратору: «Что у вас за маникюрша! Вечно молчит и волком смотрит…»
   Уже и отказаться от Полины пробовала, пусть к другому мастеру ходит, но той, похоже, нравилось ее изводить. Будто специально всегда записывалась именно к Анаит. И почти каждый раз устраивала ей какую-нибудь пакость. Всегда исподтишка.
   А с месяц назад (глаза Айрапетян наполнились слезами) и вовсе разразилась катастрофа.
   Полина явилась на очередной маникюр сильно не в духе. И, ввиду плохого настроения, принялась жалить в открытую. Сначала обругала, что щипчики не стерилизованы (хотя те только что из автоклава). Потом не понравилось, какую Анаит форму ее ногтям придает (на самом деле, всегда одну и ту же, квадратную, как сама Полина и просила). Анаит расстроилась, разнервничалась – и, когда срезала кутикулу (Полина всегда просила делать не очень модный сейчас обрезной маникюр), поранила клиентке палец. Первый раз, кстати, в своей карьере. Даже в детстве, когда с девчонками в парикмахерскую играли, она никогда никого не резала. А тут получилось так неудачно, глубоко, сразу кровь хлынула.
   Полина, конечно, скандал закатила страшнейший, хозяйка в сердцах Анаит едва не уволила: «Вечно с тобой, Айрапетян, какие-то проблемы»! Хотя проблемы скорее с Полиной, с ее дурной головой – однако подобная мысль владелице салона даже в голову не пришла… Над кровоточащим пальцем клиентки охали, промывали перекисью, мазали йодом, а когда подраненная дама уходила восвояси, Анаит за ней бежала, напоминала, что нужно обязательно промыть ранку еще раз, тем же вечером. И по новой нанести йод, поменять лейкопластырь…
   Однако через два дня Полина явилась в салон с пылающими то ли от температуры, то ли от гнева щеками. Оказалось, палец у нее начал нарывать. Ну, тут совсем уж невообразимое началось, таких воплей Анаит даже на рынке не слышала:
   – Элитный салон! Бешеные деньги берете! Посмотрите, что наделали!
   Конечно, Анаит тут же уволили. А через неделю в ее домишко (теперь Айрапетян снимала частный домик в умирающей деревеньке вдоль Владимирского тракта) явился курьер. И вручил официальную бумагу. Отправителем была Полина. Она требовала с нее пятьсот семьдесят долларов за лечение (копии чеков из медицинских учреждений прилагались). И еще пятьсот – за моральный ущерб.
   – Ну, что же за тварь! – не удержалась Татьяна.
   А Анаит только вздохнула и продолжила:
   – Будто чувствовала, что это – все деньги, которые у меня есть. Я их почти два года копила…
   – Да с какой стати ты должна была их отдавать? – возмутилась Садовникова.
   – Полина сказала, что иначе в суд подаст. И дело выиграет. И тогда мне куда больше платить придется, – грустно произнесла девушка.
   – По-моему, чистой воды блеф. Совсем не факт, что она выиграла бы, – возразила Татьяна. – А уж насчет морального ущерба вообще зря надеялась. В наших судах его почти не присуждают. А если и назначат выплатить, то тысячу рублей максимум.
   – Я знаю, – склонила голову Айрапетян. – Но только… в судах ведь люди сидят. Ваши. Москвичи. (На последнем слове ее голос предательски дрогнул.) А я – нацменка, как вы говорите: «Понаехали тут…» У меня не то что гражданства – даже регистрации нет. Ну, и как ты думаешь, в чью пользу суд решение примет?
   – Как же тебя в салон без регистрации взяли? – изумилась Татьяна.
   – Хозяйка сказала, на ее страх и риск, – вновь вздохнула девушка.
   Впрочем, мелькнуло у Татьяны, хозяйка за свой риск получала немало – четыре пятых заработка сотрудницы.
   – Короче, ты решила, что проще будет деньги отдать, – подвела итог Садовникова.
   – Да, – кивнула Анаит.
   – И что же – отдала?
   – Почти, – вздохнула собеседница.
* * *
   Ни домой, ни в офис Полина ее не позвала, велела привезти деньги в салон, к восьми вечера, когда она освободится после косметических процедур. Девушке возвращаться туда, где радужные надежды сменились полным крахом, хотелось меньше всего. Но только кого волновало, чего хочет Анаит Айрапетян?
   Да и, по большому счету, уговаривала себя она, что страшного? Хозяйка, правда, сказала, чтоб бывшая сотрудница к салону и на километр не приближалась. Но явно ведь: угрозу произнесла в сердцах. Да и бывает начальница здесь только в первой половине дня, а сейчас вечер. Остальные же коллеги относились к Анаит пусть несколько снисходительно, но в целом неплохо. Татуировщик Джек даже уважительно именовал «самой дипломированной в мире маникюршей». С администраторшей тоже почти приятельствовали. Та, хоть и коренная россиянка, и двумя языками владеет, с родным-то не дружила. Частенько у нее срывались всякие «ехай» или «ложить». А уж когда приходилось рекламные листовки о спецпредложениях писать, то и вовсе терялась. Анаит, ежедневно тренировавшаяся писать по-русски, ей помогала, поэтому та относилась к ней со снисходительной благодарностью. А с уборщицей, веселой хохлушкой Ульянкой, они вообще почти дружили.
   В общем, вполне можно даже кофе, по старой памяти, на служебной кухоньке выпить.
   Однако едва Анаит вошла в салон (сумку жег конверт с тощей пачечкой долларов – всеми ее сбережениями), как увидела Татьяну Садовникову. Та была одной из ее самых любимых клиенток. Понимающая, доброжелательная, приветливая. Когда Анаит уволили, она даже (конечно, совсем в глубине души) надеялась, что Татьяна ей позвонит. Посочувствует и скажет, допустим, что лучшего мастера в своей жизни не встречала. И станет ездить к ней, любимой маникюрше, куда угодно, хоть в окраинную парикмахерскую, хоть домой.
   …Но, конечно, то были лишь мечты. Татьяна, похоже, даже не поинтересовалась, за что Анаит уволили. И не вспоминала о ней. И в тот момент, когда Айрапетян оказалась на пороге салона, Садовникова как раз направлялась в ее бывший кабинет. На маникюр. К другому мастеру, взятому на ее место.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация