А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Ремейк Нового года (сборник)" (страница 17)

   Седьмая скорость

   Москва, улица Первого Мая.
   26 декабря, 19.15.
   (Через шесть часов после события)
   Она была чертовски красива и слегка напугана.
   Прямая и напряженная спина. Осторожный перестук каблучков по темному мерзлому двору. Стройная, даже скорее хрупкая фигурка в коротком норковом полушубке. Узкие брючки обтягивают соблазнительную попу и длинные ножки. Роскошные волосы колышутся в такт напряженным шагам. В волосах путаются редкие снежинки – они вспыхивают в молочном свете фонаря, словно бриллианты.
   Я на секунду обомлел и тут же понял, что если не догоню ее сейчас, немедленно, то девушка уйдет, скроется во тьме подъезда – и тогда поминай ее как звали, ищи-свищи. Я бросился по направлению к ней: остановить, заговорить, пошутить…
   Когда до ее спины оставалось не более десяти метров, я с изумлением осознал, что, оказывается, не один я интересуюсь ею.
   Из припаркованной машины вынырнули массивные тени – двое мужчин. Тени загородили девушке дорогу. В отдаленном свете фонаря были видны бугры их кожаных плеч, стриженые затылки. Эти двое, похоже, не собирались морочить ей голову всякими глупостями вроде изящного разговора. Один из братков молча сгреб девушку в охапку. Второй, сопя, зашел сзади и принялся заламывать ей руки. Она не успела даже вскрикнуть, только молча вырывалась из рук подонков.
   Какого черта, мысленно возмутился я. Так обращаться с моей девушкой – я уже думал о ней как о своей…
   Ни секунды не раздумывая, я подбежал к ним сзади. Никто из троих – ни насильники, ни жертва – не заметил моего приближения. Я разбежался, прыгнул и ударил того братка, что ломал ей руки, ногой по печени. Тот ахнул, глубоко вдохнул воздух и стал медленно валиться на асфальт лицом вперед.
   Девушка почувствовала, что его хватка ослабла, рванулась и отпрыгнула в сторону. Бугристый кент повалился на землю, крепко приложился башкой о стылый асфальт и замер. Второй браток растерянно уставился на меня. Он силился понять, кто я такой и почему вдруг здесь оказался. По его лицу было заметно, как туго проворачиваются в его мозгу шарики-ролики. Я бросился на него, но инстинкты качка сработали быстрей, чем его соображалка. Он отскочил, выхватил из бокового кармана пистолет и наставил на меня.
   Дело принимало скверный оборот. Девушка стояла где-то в стороне. Она прерывисто дышала и, кажется, готовилась зареветь. Подбитый мной браток без чувств валялся на земле. Дуло пистолета второго брито-кожаного уставилось прямо на меня. Оружие – это уж чересчур. Дырка в башке – слишком дорогая плата даже за такую куколку.
   И неоткуда ждать помощи. Совсем рядом уютно светились окна старого трехэтажного дома, кое-где мерцая гирляндами елок. И жильцам за занавесками сейчас совсем не до нас – они заняты вечерними сериалами и рассуждениями о встрече Нового года.
   – Ты, мля, кто? – просипел браток в мой адрес.
   – Конь в пальто, – любезно ответил я и бросил ему в лицо то единственное, что было у меня в руках, – барсетку с документами, а сам отскочил в сторону.
   Грохнул выстрел, первая пуля прошла мимо, но пистолет гориллы дернулся вслед за мной. Вторым выстрелом он бы достал меня, но тут произошло непредвиденное. Раздался негромкий хлопок, и мой кожаный убийца стал оседать на асфальт.
   Я повернул голову и с изумлением увидел, что девушка обеими руками держит пистолет!
   «Она только что выстрелила в гориллу», – сообразил я. Ничего себе, хрупкое, изящное создание! Откуда у нее оружие?!
   Руки девушки с зажатым в них пистолетом заходили ходуном. Лицо исказила гримаса ужаса.
   – О господи, – прошептала она, – что я наделала!
   На груди упавшего братка расплывалось кровавое пятно.
   – Ты, кажется, его убила, – любезно пояснил я.
   В окнах дома все-таки начали появляться абрисы голов. Любопытствующие граждане вглядывались в полутемный двор. Я, кажется, слишком плохо думал о них. Конечно, никто не вмешается, но милицию они могут вызвать.
   – Погнали! – Я схватил незнакомку за рукав шубки.
   – Куда?! – рывком высвободилась она.
   – Хочешь в ментуру?!
   Она не ответила, и я потащил ее за собой. Девушка нехотя покорилась.
   – Да спрячь ты наконец пистолет! – прикрикнул я на нее.
   Она покорно засунула оружие в сумочку. Я тянул ее за собой. Девчонка, кажется, была в шоке.
   Мы подбежали к моей «восьмерке». Я открыл перед ней пассажирскую дверь, почти впихнул ее в кабину.
   Сам сел за руль, завел мотор. «Восьмерка» с визгом шин сорвалась с места.
   Будем надеяться, что в зимнем сумраке жильцы не разглядели ее номера.

   Москва, Косинская улица.
   29 декабря, 19.35.
   (6 часов 20 минут после события)
   На глухой окраинной улице не оказалось вечерних пробок, и я несся во весь опор.
   Девушка на пассажирском сиденье съежилась и неподвижно глядела прямо перед собой. По ее лицу скользил свет от придорожных фонарей, сменялся сумраком и снова светом.
   – Куда мы едем? – наконец спросила она.
   – Ко мне.
   Она промолчала, переваривая сообщение. Мы проезжали пост ГАИ при выезде на Кольцевую.
   – Как тебя зовут? – спросил я только для того, чтобы она не сидела перед гаишниками с таким оцепенелым видом.
   Толстый майор в валенках с галошами пошел было к моей машине, даже жезл приподнял, но тут она улыбнулась и кокетливо ответила:
   – Меня зовут Лия.
   Я притормозил у поста, но гаишник передумал и махнул мне жезлом: проезжай, мол.
   Я вылетел на Кольцевую и прибавил газу.
   – А ты кто? – спросила она.
   – Зовут меня Василием. Или Васей. Как тебе больше нравится.
   – Нет, я не про это. Почему ты там, во дворе, оказался?
   – Гулял, – пожал я плечами.
   – А зачем меня стал спасать?
   – Понравилась ты мне. Вот я и решил познакомиться.
   Я искоса глянул на нее и, раз уж переходил в этот момент на пятую передачу, положил заодно ей руку на колено.
   – Но-но, – она стряхнула мою ладонь, – полегче.
   – Как скажешь.
   Она ненадолго задумалась, а потом проговорила, очень сухо и внятно:
   – Хорошо, я поеду к тебе. Но это ничего не значит. Абсолютно ничего. И если ты питаешь в отношении меня какие-то иллюзии, останови машину, я выйду.
   – Как скажешь, – покорно повторил я, пожав плечами.
   Девушки часто любят выступать на тему «я не такая». Даже, как оказалось, убийцы… Интересно, в какое дерьмо я вляпался по ее милости?

   Подмосковье, город Люберцы.
   Сутками ранее – 28 декабря, 20.00.
   (За восемнадцать часов до события)
   – Товар уже лежит у него в сейфе, – сказал лысый босс.
   В его кабинете в подмосковном особняке сидели четверо: молодой вертлявый парень – ординарец, шестерка, гонец по особым поручениям (его звали Гера); мужик с брутальным умным лицом, похожий на Де Ниро, а также двое волкодавов – накачанных, бритых, не рассуждающих. Босс с Герой попивали виски, «Де Ниро» ограничился колой. Бритые от выпивки отказались.
   – Товар будет в сейфе до завтрашнего вечера, – продолжил лысый босс. – Потом его увезут. Когда конкретно увезут и каким маршрутом – узнать не удалось. Так что у нас имеется один шанс его взять – завтра. Ты готов? – обратился он к «Де Ниро».
   – Всегда готов, – ухмыльнулся тот, спокойно выдержав немигающий взгляд босса.
   – Тогда слушай сюда. Значит, товар в сейфе у ихнего главного в кабинете. Ключ от сейфа лежит у него в столе.
   – Где кабинет?
   – На втором этаже. Охрана – двое ментов внизу с «калашами». В час менты по очереди идут в столовку. Остается один. Я думаю, вы с ним договоритесь.
   Босс усмехнулся.
   – Дальше. За постом имеется стальная дверь на лестницу, открывается картой. Карта – вот она.
   Главарь бросил «Де Ниро» через стол пластиковую карту. Тот взял, повертел ее в руках.
   – Дверь на втором этаже открывается этой же картой. Больше никакой охраны нет. Только секретутка, он и сейф.
   – Значит, пойдем завтра в обед, – заметил «Де Ниро».
   – Да, – кивнул босс. – И имей в виду: товар у них левый. И если вы его возьмете и свалите – они заяву в ментовку делать не будут. Скажут: гоп-стоп был, а взять ничего не взяли. И менты искать товар не будут – только они сами. Но если вас повяжут во время дела, то… Сам понимаешь…
   «Де Ниро» сунул пластиковую карту в карман, молча встал.
   – А ты водилу нашел? – остановил его главный вопросом.
   Тот кивнул.
   – Кто?
   – Он лучший. Самый лучший.

   Москва, проезд Шокальского.
   29 декабря, 20.10.
   (Прошло семь часов и десять минут после события)
   Когда мы вошли ко мне домой (две комнаты в девятиэтажке), Лия немедленно, даже не разувшись и не сняв шубки, осмотрела квартиру. Прошлась поочередно по кухне, спальне, гостиной. Она кружила по комнатам, словно рысь: высматривая, вынюхивая, сопоставляя. Даже заглянула в ванную и туалет. Когда не обнаружила ни засады, ни других мужчин или женщин, маленько расслабилась. Пружинка, всю дорогу будто дрожавшая внутри ее, слегка разжалась. Она скинула полушубок, сапожки. Прошла в гостиную и со вздохом опустилась на диван.
   Я понял, как должен действовать. Пошел на кухню, смешал коктейль – старое доброе «Северное сияние»: две части шампанского, одна – коньяку. Коль скоро я ради нее рисковал жизнью, то хотел получить за это вознаграждение.
   Когда я вернулся в гостиную, она сидела на диване, поджав под себя ноги.
   – Выпей, – я протянул ей бронебойное «Северное сияние». – Тебе надо расслабиться.
   Она покорно взяла бокал, сделала три больших глотка.
   – Зачем, – кокетливо улыбнулась, – ты хочешь, чтобы я расслабилась?
   Я пожал плечами:
   – Похоже, у тебя сегодня был тяжелый день.
   И отхлебнул из своего бокала – я пил чистый коньяк.
   – Тебе тоже досталось, – хихикнула она.
   Безотказное «северное сияние» начинало действовать. Лия разрозовелась и на глазах из стальной превращалась в пластилиновую.
   – Да, слегка, – согласился я.
   – Ну и видок у тебя был, – засмеялась она, – когда я этого типа подстрелила…
   – Ты что, все время с собой пистолет таскаешь? – спросил я.
   – Нет, сегодня первый раз в жизни, – заверила Лия.
   Я плюхнулся на диван рядом с нею. Она залпом допила умопомрачительный коктейль. Я свой коньяк – тоже.
   – Вот видишь, первый раз в жизни взяла оружие, – снова хихикнула Лия, – и оно мне сразу пригодилось.
   Я потянулся ее обнять. На этот раз она не сопротивлялась.
   – Умм, вот как? – прошептала она. – А ты уверен, что хочешь со мной связываться?..
   Я поцеловал ее.
   – Может, я влюбился в тебя с первого взгляда.
   На пол рухнул ее пустой бокал – загромыхал, но не разбился.
   – Погоди, – она высвободилась из моих объятий. – Я пойду в ванную. – И понизила голос до интимного шепота: – А ты пока можешь приготовить постель.
   – Полотенце на крючке чистое. Я как знал, что ты сегодня придешь ко мне.
   Она выскользнула из комнаты.
   Я не бросился, словно сексуальный маньяк, сразу готовить для нас кроватку. Когда из ванной донеслось шипение душа, я надел перчатки и залез в ее сумочку. Надо же знать наверняка, с кем имею дело.
   Первым делом достал связку ключей, паспорт, права и читательский билет в Историческую библиотеку. И никакого, разумеется, разрешения на ношение оружия.
   Я открыл документы. Девушка и в самом деле звалась Лией – точнее, Лилией Григорьевной Алябьевой, двадцати пяти лет от роду. Не замужем, детей нет, прописана в Москве, на улице Первого Мая.
   Права выданы семь лет назад. Документов на машину почему-то нет. Мобильного телефона – тоже.
   Я вытряхнул на диван остальное содержимое сумочки. Помада и пудра от Диора, расческа, кошелек, гормональные таблетки. Будем надеяться, что сегодня она не забудет их принять.
   И еще в сумочке был пистолет. Старый добрый «ПМ» – пистолет Макарова. Его рукоятка почему-то была вся перепачкана землей.
   Я осторожно взял его в руки, выщелкнул обойму. Проверил.
   В обойме не хватало не одной, а пяти пуль.
   И тут вода в ванной стихла.
   Я судорожно покидал все содержимое сумочки обратно. Снял перчатки и зашвырнул их под диван. В тот самый момент, когда я распрямился, она появилась на пороге: завернутая в полотенце, босая, дьявольски соблазнительная.
   Я сделал к ней два шага и заключил ее в свои объятия.
   Полотенце упало на пол.

   Москва, Остоженка.
   29 декабря, 13.15.
   (Через десять минут после события)
   «Вау-вау-вау!!!» – доносился оглушительный звук сирен. Две милицейские машины, «десятка» и «Крайслер», неслись друг за другом по старой тихой Остоженке по направлению к Садовому, разгоняя чинный поток автомобилей и привлекая внимание прохожих. Автомобили шли на пределе, но впереди них, против движения, с гибельной скоростью, ловко, в последнюю секунду уворачиваясь от встречных машин, летел «Марк IV».
   Вот он проскочил на красный на пересечении с Еропкинским переулком – сворачивающий из переулка «Мерседес» едва не впоролся ему в бок, завизжал тормозами, остановился в пяти сантиметрах… А когда маневр «Марка» постаралась повторить милицейская «десятка», то, несмотря на квакающую сирену, ментов не пропустил «Хаммер». Он врезался прямо им в бок, отшвырнул «десятку» на тротуар. Следующая «ПМГ» чудом миновала завал и понеслась вдогонку за «Марком», а тот уже огибал, опять же по встречной, пробку на мосту через Садовое кольцо.
   На спуске с моста в лоб ему едва не впилился новенький «Ниссан» – убегающий «Марк» чудом увильнул от него, а потом по широкой дуге, бешено сигналя и подрезая попутный поток, стал смещаться в крайний правый ряд. По такой же траектории пошел следом и милицейский «Крайслер». Он чиркнул бортом о новенькую «БМВ», отлетел, выровнялся, не остановился, задел встречный «Гольф», но все-таки каким-то чудом вырулил к подножию моста.
   А «Марк» в это время резко, с помощью разворота (задымились покрышки!), свернул направо под «кирпич» и понесся, отчаянно сигналя, по односторонней улочке к Садовому кольцу. Милиционеры вырулили туда же, но это был их последний успех. «Газель», несущаяся навстречу, врубилась в «Крайслер», раздался глухой удар, а потом скрежет рвущегося металла и звон разбитого стекла.

   Москва, проезд Шокальского.
   30 декабря, 7.40.
   (Спустя 20 часов 35 минут после события)
   …Раздался глухой удар, скрежет рвущегося металла, звон разбитого стекла – и Лия в ужасе дернулась и проснулась.
   Она лежала в незнакомой постели, заботливо укутанная, вся в поту. Место рядом с ней оказалось пустым. Из кухни доносилось завывание кофемолки. И тут она вспомнила все вчерашние сутки. Утро, день и вечер были ужасными, а вот то, что происходило дальше, в квартире ее спасителя… И квартира, и ее хозяин оказались совсем неплохи. Вася был заботливым, нежным и в то же время каким-то… несгибаемым, что ли.
   Лия выскользнула из-под одеяла, накинула на себя его рубашку – в качестве халатика она пришлась ей как раз впору. В коридоре первым делом глянула на себя в зеркало: все в порядке. Никакой косметики, а румянец шикарный, и глаза горят, и волосы спутаны с небрежной элегантностью. Да и Васина рубашка ей идет.
   Лия думала незаметно прокрасться в ванную, но Василий выглянул из кухни, радостно проорал:
   – О, проснулась! С добрым утром! Иди кофе пить!
   Он тоже выглядел что надо: красивый, рослый, мускулистый. Мышцы так и перекатываются под фартучком на голое тело. И глаза у него тоже сверкают.
   Нет, здоровый секс еще никому в этой жизни не вредил.
   Плюс сваренный Васей кофе пахнул очень соблазнительно.
   На кухне Лию ждала яичница с ветчиной, и толстый ломоть хлеба с маслом, и свежевыжатый апельсиновый сок. И даже тарелка геркулесовой каши.
   – Ой, Васечка, какой ты хозяйственный, сколько всего наготовил! Но я в жизни столько не съем…
   – Тебе надо восстанавливать силы, – безапелляционно отрезал Вася. – Так что лопай!
   Запахи съестного щекотали ноздри, уютно лопотал телевизор со своим утренним «брекфест-шоу», а ела она последний раз сутки назад. И Лия уселась за стол и принялась, как Вася изящно выразился, именно лопать. Наворачивать и яичницу, и хлеб с маслом, и сок, и кофе.
   – Ой, как вкусно все! – протянула она, утолив первый голод. И лукаво спросила: – Ты, наверно, поваром работаешь?
   – Нет, но для хороших людей готовить люблю.
   – Значит, тогда ты каратист.
   – Нет, на фирме служу. Импорт-экспорт, то-се. А ты?
   – А что – я? – строго посмотрела она на него. – Какая разница, где я работаю?
   – Да никакой, – смешался он, – просто интересуюсь, идешь ты сегодня на работу или нет.
   – Захочу – пойду, захочу – не пойду. Я человек свободной профессии.
   – То есть? – слегка напрягся Василий.
   – Ты, может, будешь смеяться, но я модельер.
   – Да? – удивился Васечка. – Это что, мода теперь у модельеров такая: пистолеты в сумочках таскать?
   – Это не мода, – поморщилась она. – Это долгая история.
   – Расскажешь?
   – Не сейчас.
   – А когда?
   Лия не ответила, глянула на экран телевизора – и окаменела. Кадры, которые демонстрировал проклятый «ящик», были странно знакомы. Двор, трехэтажные дома, распростертое на земле недвижимое тело…
   – Звук!! – отчаянно закричала она.
   – Чего? – оторвался Васечка от кофе.
   Она, не дожидаясь, пока он сообразит, бросилась делать звук громче.
   – …вчера, – зарокотал телевизор, – во дворе дома номер пятнадцать по улице Первого Мая произошло убийство.
   Камера зафиксировала лежащего на асфальте вчерашнего кожаного насильника. Затем – как труп в мешке заталкивают на носилках в машину. Стоят любопытствующие соседки.
   – Я услышала у нас во дворе выстрел, – говорила в камеру женщина в пальто, наброшенном поверх халата, – потом еще один, выглянула из окна, а он уже лежит на земле. И второй рядом с ним. А двое каких-то со двора побежали.
   – Двое? – уточнил за кадром корреспондент.
   – Да, двое их было. Одна из них – женщина.
   – Женщина?
   – Да. Скорее девушка. Я ее, кажется, узнала. Она живет в нашем доме.
   План на экране сменился, и по двору заходили в свете фонарей, фонариков и фар люди в гражданском и милицейском.
   Голос за кадром бесстрастно прокомментировал:
   – По документам убитый является старшим лейтенантом милиции, оперуполномоченным восемьдесят первого отделения Аркадием Гуртовым…
   – О господи, – протянул, разинув рот, Васечка.

   Москва, Остоженка.
   29 декабря, 13.05.
   (Событие)
   Воровато оглянувшись, в мощную деревянную дверь особняка проскальзывают трое: первым идет «Де Ниро», следом – двое тех культуристов, что были вчера на совещании в особняке в Люберцах.
   Дверь за ними закрывается.
   Долгую минуту ничего не происходит. Воробьи нервно тусуются на дереве. Лениво летят снежинки. Тянется поток машин. Из магазина напротив выходит мужчина в трениках, пальто и тапочках на босу ногу. В руках он тащит бутылку водки.
   Вдруг из-за дверей особняка доносится выстрел. Потом – другой, третий. Потом вдруг – автоматная очередь: та-та-та-та-та!
   Испуганная стая воробьев вспархивает со своего дерева.
   Мужчина в трениках вздрагивает и чуть не упускает свою бутылку водки. Матерится, крестится и боком-боком уходит в переулок.
   Трусящая по тротуару кошка порскает в сторону подвала.
   И снова наступает тишина. И ничего не происходит. И длится томительное ожидание.
   Так проходит несколько минут. В переулке все успокаивается. Воробьи садятся обратно на дерево и начинают свой ор. По Остоженке текут машины. Скользят редкие прохожие.
   Вдруг дверь особняка с грохотом распахивается. На пороге первым появляется «Де Ниро». В одной руке у него – стального цвета чемоданчик. В другой – пистолет. Следом вываливается еще один – бритоголовый. Он тащит, обняв за талию, друга – второго культуриста.
   Второй весь в крови. Голова его запрокидывается. Ноги заплетаются. Он еле идет.
   «Де Ниро» оборачивается и кричит первому кожаному:
   – Брось его!
   Тот упрямо мотает головой.
   – Брось, он не жилец!
   Первый кожаный, упорно сжав губы, все-таки тяжело спускает своего брата – братка по ступенькам и волочет к машине.
   Тогда «Де Ниро» оборачивается и стреляет раненому прямо в голову. Удар пули отбрасывает его на тротуар.
   Первый кожаный ошеломленно кричит:
   – Что ты делаешь?!
   – Едем, едем, едем! – в азарте кричит ему «Де Ниро» и скрывается вместе с чемоданчиком внутри машины.
   Первый кожаный словно нехотя, бросив прощальный взгляд на лежащее на тротуаре тело, усаживается в автомобиль.
   И в этот момент издалека начинают доноситься сирены милицейских автомобилей: вау-вау-вау!

   30 декабря. 8.05.
   Москва, проезд Шокальского.
   (Спустя 20 часов 45 минут после события)
   Лия сидела на моей кухне – поникшая, вся съежившаяся, вжавшаяся в спинку стула.
   – Да, круто ты попала, – резюмировал я.
   Она вся ощетинилась:
   – А ты? Ты не попал?
   – И я – тоже, – не стал спорить я.
   Лия вдруг расплакалась. Она рыдала как девчонка, навзрыд, всхлипывая. Я подошел к ней и обнял за плечи. Она уткнулась носом в мой живот. Я успокаивающе похлопывал ее по плечу.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация