А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Расчет пулей" (страница 8)

   Глава 11
   Юбилей

   Пробираться по Москве в часы пик удовольствие ниже среднего, думал Турецкий, простаивая в скопище машин, которые медленно двигались по Бульварному кольцу. Хорошо, догадался позвонить Ирине и предупредил, что задерживается. Хотя не имел права: отмечалась годовщина свадьбы. Надо было явиться не позже девяти и обязательно с цветами.
   Правда, цветы в последнее время Ирина запретила покупать. Очень, говорит, наживаются на нас цветочники. Простая травинка стоит дороже пяти буханок хлеба. Ну да ладно. Куда денешься? Одна роза, наверное, не помешает.
   Не доезжая до дома, он остановил машину у цветочного киоска и купил три дорогущие розы. Решил устроить Ирине сюрприз. А едва переступив порог, понял, что реальные сюрпризы намного сильнее вымышленных.
   Открыв дверь, он увидел в проеме празднично накрытый стол и услышал раскатистый мужской голос, чего совсем не ожидал. Ирина, метнувшаяся из кухни, успела шепнуть:
   – У нас гости!
   На ее лице отразились растерянность и желание как-нибудь подготовить мужа к шумному празднеству, которое они привыкли отмечать вдвоем. Тут же объявился и главный гость, которого Турецкий меньше всего хотел увидеть, – Василий Георгиевич Викулов, собственной персоной.
   У окна стояла Марина.
   – Долго! Долго задерживается главный юбиляр! – распелся басом Викулов, выходя навстречу Александру Борисовичу и раскинув руки. Но обниматься, однако, не стал.
   – У нас сегодня два главных юбиляра, – улыбнулся Турецкий и кивнул на Ирину. – Она даже главней!
   Потом повернулся к девушке:
   – Марина! Это великолепный сюрприз.
   Марина вспыхнула, шагнула к нему навстречу и, не ограничившись рукопожатием, пылко поцеловала в щеку. Этого ревнивая Ирина не могла бы выдержать при других обстоятельствах. Но тут сдержалась.
   Сели за празднично накрытый стол, выпили за юбилей. И потекла беседа – о даче, о рыбалке, о парусах. Последовали взаимные приглашения, благодарности, обещания приехать в гости, которые никогда не выполнялись, но в дружеской беседе казались вполне осуществимыми.
   – А я помнил! Я прекрасно помнил о вашей годовщине, – грохотал Викулов.
   – Да? – изумилась Ирина.
   – А вы помните тот дождливый день и невзрачного мальчишку, который случайно встретился вам на троллейбусной остановке. Вы ехали из загса. И помню, Ирина сияла так, что небу дождливому было жарко. Оно даже потом перестало дождить. А сегодня подсчитал и понял, что у вас юбилей. Дай, думаю, поздравлю. И Марина с радостью поддержала эту идею. Правда, Мариночка?
   Взмахнув своими прекрасными длиннющими ресницами, Марина едва кивнула. На самом деле она была жутко против этой встречи и просто уступила просьбам отца. А настойчивость Василия Георгиевича тоже имела свои причины.
   После трагической гибели жениха и покушения на нее, которые потрясли все ее существо, Марина была в шоке. Ее состояние иначе чем меланхолией нельзя было назвать. В охватившем Марину одиночестве отец оказался слабым подспорьем. Хотя именно он готов был пожертвовать для дочери всем, что имел, и даже жизнью. Но она, вспоминая вновь и вновь подробности того страшного дня, все чаще представляла себе счастливое появление Турецкого, его самоотверженный бросок. И драку, воспоминания о которой до сих пор наполняли ее страхом. Потом облик Турецкого стал все чаще возникать в ее воображении. И она постепенно влюбилась в отцовского ровесника. Стала спрашивать о нем, интересоваться.
   Конечно, она не раскрывала своих чувств. Но Викулов все понял. И ужаснулся.
   После смерти жены подраставшая и хорошевшая дочка стала главным смыслом в его жизни. Он всей душой желал ей добра и счастья. А судьба распоряжалась по-своему. И замужество, против которого он возражал, не состоялось совсем по другой причине, которой он не желал.
   Но в отношении Саши Турецкого он принял твердое решение. Влюбленность дочери в его сверстника следовало сломать самым решительным образом. И союзником его, сама того не зная, стала Ирина. Он решил привести Марину в дом, в семью давних друзей, чтобы дочь своими глазами убедилась в прочности их союза. А зная красоту Ирины, ее умение выглядеть особенно восхитительно в нужное время, в назначенный час, Викулов не сомневался в успехе задуманного. Для этого годился любой повод, и годовщина свадьбы подходила более всего.
   Ради дочери он решил пренебречь условностями и завалиться на сугубо семейный праздник без приглашения. И когда Сашина жена встретила их в легком открытом платье, модных туфлях, в полном блеске своей еще не вянущей красоты, Викулов понял, что его расчет оправдался. Во всем остальном он положился на провидение. Мнение самого Турецкого по поводу его собственной бесцеремонности Викулова мало интересовало. Он пил больше обычного, сыпал анекдотами и любопытными жизненными историями, которые в превеликом множестве держал в своем мозгу.
   Да, расчет его оправдался. Несмотря на свою молодость и красоту, Марина была сражена блеском и притягательностью зрелой женщины.
   Достаточно было одного слова и взгляда между мужем и женой, чтобы понять, что союз их прочен, любовь не ушла, а главное – любое покушение на нее со стороны уже представляется невозможным.
   И хитрый Викулов, наблюдая за дочерью, видел, как смятение ее уходит, взгляд успокаивается и пламень, охвативший ее при появлении Саши Турецкого, постепенно гаснет.
   Теперь можно было спокойно вернуться к любимой работе. Выпитое уже давало себя знать, и, когда хозяйка случайно упомянула Славу Грязнова как давнего друга дома, Василий Георгиевич с ней благосклонно согласился, но тут же вспомнил Игнатова и разразился бранной речью. Турецкий вовсе не хотел превращать семейный праздник в производственное совещание и пробовал остановить Викулова. Но того уже понесло.
   – Он же прохиндей, этот Игнатов, хоть и генерал! – кричал Василий Георгиевич. – Я тоже генерал. Но я чист. А у него откуда миллионы? У него на трех дачах круглые сутки гудят экскаваторы. А знаешь, сколько по нынешним временам стоит один час работы экскаватора? То-то!
   – А ты что? Бегаешь и смотришь? – спросил Турецкий.
   – Я не бегаю! – вскричал обиженно Викулов. – Но мне говорят. Все же видят, что у этого замначглавка все рыло в пуху. Я мог бы назвать десятки примеров взяточничества, которые известны. Заметь! Но все молчат. Хотя знают. У него не только рыло в пуху, но и он сам!
   – Пух – это не доказательство, – попробовал шутливым тоном урезонить его Турецкий.
   – Вот именно, – согласился вдруг Викулов. – Попробуешь соскрести этот пух, так тебе руки оторвут прямо с мясом. Но у меня е-есть доказательства! Я прямо так и сказал Игнатову.
   Несмотря на выпитое, Турецкий почувствовал легкий холодок в груди.
   – Когда сказал?
   – Сегодня, – Викулов опустил буйную кудлатую голову и присмирел. – У нас был крупный разговор.
   Производственную тему удалось перебить только музыкой. Викулов широким жестом позвал танцевать Ирину. Турецкому ничего не оставалось, как пригласить Марину, хотя он знал, что Ирка будет жутко ревновать. В любом случае. Поэтому он старался не приближаться к молодой девушке, а галантно вел ее на расстоянии.
   – Хорошо, что я пришла сегодня, – сказала вдруг Марина. – Я все поняла.
   Александр Борисович с изумленным видом поднял брови, но ни о чем не спросил.

   Глава 12
   Последний шанс

   Василий Георгиевич был доволен Мариной. В течение следующих дней дочка была спокойна и ласкова. Никаких всплесков эмоций, никаких депрессий. Сессию в Плехановском сдала на отлично. Как только закончились экзамены за четвертый курс, он купил ей путевку в Сочи, о которой договорился заранее. А вышло как будто экспромт, который Марина восприняла с благодарностью. Василий Георгиевич понимал, что, скажи он заранее, когда Марина была в депрессии, последовали бы слезы и отказ. А теперь все вышло как нельзя лучше.
   Он, естественно, поехал провожать ее в аэропорт. Был солнечный день, и у Василия Георгиевича щемило сердце, оттого что он провожает такую юную, такую прекрасную дочь в неизвестность. И в то же время понимал, что против этого ничего нельзя поделать. Марине следовало развеяться, может быть, влюбиться чуть-чуть. А что может быть для этого лучше путешествия?
   Марина была строга, собранна. Открытое летнее платье в маленький цветочек ей очень шло. С обстоятельностью истинной хозяйки она наставляла отца и просила его запомнить, где какие продукты лежат, какие блюда в холодильнике для него приготовлены. После смерти матери Марина всецело взяла на себя заботу об отце и, по существу, спасла его. Василий Георгиевич никогда не говорил с ней на эту тему, но всегда помнил.
   Рейс отложили на два часа, и они смогли погулять вдвоем. Время пролетело незаметно. По просьбе Марины Викулов купил в буфете кофе, булочки, мороженое. И с нежностью глядел, с каким удовольствием дочка это все ела. У него ныло сердце, когда он думал о неудобствах, которые ее поджидают: перелет, устройство в санатории, штормы на море, может быть, дожди. И ухажеры, которым нельзя доверять.
   Но люди вокруг были спокойны, самолеты ежеминутно взлетали с гулом и грохотом, и Викулов постарался взять себя в руки, чтобы также свободно и беспечно глядеть по сторонам.
   Пока они ждали, подкатила машина прокуратуры, и из нее вышли Грязнов с Турецким. Саша улетал в Петербург в связи с заказным убийством важного чиновника, но Викулов никак не думал, что они здесь встретятся. Это произошло из-за задержки сочинского рейса. Встреча была нежелательной, но Марина оказалась на высоте. Ни тени растерянности, никакого намека на прежнюю влюбленность. Только легкая приветливость светской дамы. Викулову даже показалось, что Турецкий был слегка ошеломлен таким прохладным приемом. И поделом! Викулов торжествовал.
   Объявили посадку на сочинский самолет. Регистрация билетов, прощания. Последние слова. И Викулов уже не видел никого – ни Грязнова, ни Турецкого, ни других, только любящие, грустные, слегка растерянные глаза дочери, которой эта разлука тоже давалась нелегко.
   Маленький автобус увез ее на летное поле. И Викулов уже не мог различить свою дочь среди темных фигурок людей, поднимающихся по трапу.
   Когда самолет взмыл в небо, Викулов стоял у летного поля, держась за чугунные решетки. В голове еще звучали мольбы за дочь. И нелепая мысль-угроза, обращенная к пилоту: «Ну, только попробуй не довезти!»
   Под палящим солнцем, нагонявшим головную боль, поглаживая ладонью сжимающееся сердце, Викулов побрел к машине. И не заметил, что два человека, следившие за ним с утра, двинулись в том же направлении. «Волга» начальника НИИ рванула с места, водитель хорошо знал привычки своего шефа. Следом, немного поодаль, легкой тенью метнулась серая «тойота».

   Викулов приехал в институт за полчаса до им же самим назначенного совещания. Эти мероприятия он любил. Природа, обделив его многими способностями, дала ему яркий дар. В отличие от очень многих ораторов, теряющихся перед толпой, Викулов как бы обретал силу, заряжался враждебностью скопища людей или же, напротив, скоропалительным непрочным одобрением.
   В застольных посиделках он обычно прислушивался к мнению собеседника, но в публичной полемике не желал никого слушать и мог переговорить любого, а значит, склонить общественное мнение в свою сторону. Речи его обычно бывали ярки и убедительны. Правда, в печатном виде они почему-то теряли свою яркость и убедительность. Но это неважно. Нужен был первый эффект. Именно он доставлял удовлетворение. Поэтому Викулов обычно в начале каждого совещания чувствовал знакомый творческий зуд и необыкновенный подъем.
   Теперь же, после проводов Марины, ему не хотелось не только выступать, но даже участвовать в совещании. Он знал, что не сможет успокоиться, пока не получит известие, что борт № 78542 благополучно приземлился в Адлере.
   Вначале планировалось, что Викулов выступит сам. Но сегодня желания дискутировать совершенно не было. Поручив сделать короткий доклад своему заму Илье Крупнику, Викулов из президиума как сквозь сон слушал перечисление тем, которыми занимались секторы института и научные сотрудники. Естественно, доктор юридических наук Крупник в докладе привел цифры судебной статистики. А они свидетельствовали о росте организованной преступности. Убийств и ограблений только по одной Москве стало на тысячу больше по сравнению с тем же периодом прошлого года. Похищали людей. Количество изнасилований, драк, тяжких телесных повреждений непрерывно росло. Крупные банды контролировали рынки и мелкий бизнес. О крупном бизнесе была особая речь. Его решили пока не касаться. Как и в прошлый раз. Все эти цифры должны быть подвергнуты анализу докторами и кандидатами юридических наук, сотрудниками НИИ криминологии.
   Со своего председательского кресла Викулов равнодушно оглядывал ведущих научных сотрудников института и приглашенных, в том числе ответственных министерских деятелей. И думал, что вот в зале сидят умные головы, около сотни умных, знающих людей, которые положили жизнь или полжизни на изучение причин преступности и мер борьбы с нею. А воз и ныне там. Даже хуже с каждым годом становится. Вон цифры, которые зачитывает хилый изможденный доктор Крупник. Они просто угрожающие. Однако никто не удивляется. Если бы, говорил себе Викулов, в зале не осталось ни одного равнодушного, может, дело и двинулось бы. А так три миллиона преступлений в год, сотни тысяч преступников, сотни тысяч заключенных, содержащихся в нечеловеческих условиях. А в Швеции, немаленькая страна, сидит в комфортабельной тюрьме всего сорок человек. Фантастика! Вот откуда здоровый дух в стране. А у нас… Цифры разбухают и разбухают. Число заключенных все увеличивается. А об условиях в тюрьмах и говорить нечего. Стыдоба!
   Секретарша Лидочка, выполняя приказ, прошла между рядами президиума и вручила записку Викулову. Он развернул с непроницаемым видом, как будто записка касалась хода совещания и была поэтому чрезвычайно важна. Текст гласил: «Самолет долетел благополучно. Приземлился в Адлере в 16.45. Марина не звонила».
   Не торопясь, чувствуя, как спадает тяжесть с сердца, Викулов обернулся и кивнул Лидочке. Она стояла возле дверей и ждала новых распоряжений. Викулов еще раз благодарно кивнул и дал понять, что новых распоряжений не будет. Лидочка без всякого выражения отступила назад и прикрыла за собой дверь. Викулов еще раз мысленно восхитился ее выдержкой, исполнительностью и каким-то внутренним благородством. Два года назад он взял Лидочку из сектора судебной статистики, где ее, младшего научного сотрудника, буквально загрызли улыбчивые коллеги и коллегши. Больше последние, хотя Лидочка была неплохим специалистом, вдумчивым аналитиком – Викулов читал ее отчеты по судебной статистике. Но обстановка в секторе на самом деле создалась нетерпимая. Викулов сделал несколько перестановок и взял Лидочку к себе. А она оказалась прирожденной секретаршей. Все у нее разложено по полочкам, исполнительна, преданна.
   Впрочем, у него были и другие причины восхищаться Лидочкой. Она очень поддержала Викулова в тяжелейший для него период. Смерть жены ударила по нему внезапно, сокрушительно. Бывает, человек долго болеет, родственники готовятся. Но чтобы так?! Здоровые, жизнерадостные, они поехали стылым осенним днем смотреть международные гонки на крылатских горах. Оказались не одни, пришлось выпить вина. Да на беду, вино оказалось ледяное. От водки ничего бы не было. А от вина ледяного у жены взялось горло. Жутчайшая ангина, абсцесс. Приехавший врач начал оперировать на дому. Занес инфекцию, может быть. Заражение крови невозможно было остановить. В три дня жена сгорела. Даже быстрее. На третий день уже гроб стоял.
   Викулов держался мужественно. Помнил, что надо оберегать дочку. А потом занедужил так, что знакомые перестали узнавать.
   В один из дней было особенно тяжко. Мыслей о суициде не было, но желания жить дальше он тоже не испытывал. Марина уехала на каникулы в Питер к родственникам жены. И Викулов подолгу засиживался в кабинете, потому что сил возвращаться домой просто не было. В один из таких дней в десятом часу он с удивлением обнаружил, что Лидочка тоже не покинула свой пост.
   Викулов раздраженно спросил:
   – В чем дело?
   Ответа не последовало.
   Лидочка стояла перед ним, одетая, как всегда, скромно, но со вкусом. Не девочка уже, почти ровесница жене. Викулов рявкнул:
   – Вы почему домой не идете?
   Не обращая внимания на его тон, она медленно и просто сказала:
   – Я думаю, Василий Георгиевич, что нам с вами просто необходимо пройтись по вечерней Москве.
   И он подчинился. А потом было и все остальное. Без ломания, без претензий, без дальних расчетов, что было ценнее всего. Слово «любовь» почти не мелькало в их разговорах. Но Лидочка сделалась ему совершенно необходима, как воздух.
   Для нее Викулов тоже был, пожалуй, последним шансом в этой жизни устроить, хотя бы временно, личную судьбу. После трех коротких браков детей так и не было, и она взяла воспитанника из детского дома. Жалкий тощий цыпленочек требовал в первые годы неустанного внимания и заботы. Весь букет детских болезней вместе с хрупким мальчишкой переживала и Лида. И также теряла здоровье, недосыпала ночами, брала бюллетени, бежала с работы сломя голову, чтобы накормить, укутать, сберечь маленькую кроху. И без всяких мужей, казалось ей одно время, жизнь можно наладить, и нечего больше желать. Своей собственной любви к маленькому мальчику, которого она мысленно называла сынишкой, ей вполне хватало.
   Но, видно, характер у Лиды был слишком мягкий или наследственность у подростка сказывалась, но он, подрастая, начал грубить и вести себя агрессивно. Курил в комнате, хотя она просила не делать этого, отталкивал ее в сторону, когда ему надо было выбросить окурки из пепельницы. И все в квартире сделалось не по нем. Он сорил, мусорил и упрекал в отсутствии порядка приемную мать. Даже посуду, как выяснилось, она мыла хуже других.
   – Пусти! – все чаще кричал он, отпихивая Лиду от раковины. – Кто же так моет?
   Дальше – больше.
   Лида плакала потихоньку, но ничего сделать не могла и с ужасом видела, как растет, крепчает приемыш, а у нее самой остается все меньше жизненного пространства.
   – Одно скажу, – говорила она подругам в минуты горького бабьего откровения, – никогда не берите чужих детей.
   Жизнь в доме уже была сплошным мучением, когда она заметила, что людям бывает и хуже, чем ей. Сама она старалась приходить на работу в приличном виде и выглядеть вполне уравновешенной и довольной. А ее начальник генерал-лейтенант милиции Викулов прямо на глазах совсем сник и потерял себя. В его глазах была такая неизбывная тоска, что было больно смотреть. В три дня он потерял жену и не мог с этим свыкнуться. Никакие утешения не помогали. Они просто не имели значения. В один из вечеров, когда Лиде показалось, что Василий Георгиевич не собирается дожить до утра, она решила действовать и взять ситуацию в свои руки. Тогда она и предложила вечернюю прогулку, за которую Викулов потом ее долго благодарил.
   – Ты меня спасла! – не раз повторял он.
   Прошло уже полгода, как они встречались урывками, украдкой. Но это была уже совершенно другая жизнь. Достигнув солидного положения, Викулов не мог объявить о своих чувствах. Стеснялся дочери. А Лида не хотела ставить в известность своего приемыша. В действительности она ни на что и не рассчитывала. Сама по себе неожиданная влюбленность уже была как божий дар, которого она не ждала. И Лидочка благодарила судьбу за каждый прожитый день.
   С отъездом Марины немолодые влюбленные могли встречаться спокойнее и не прятаться. Подавая Василию Георгиевичу записку, Лида надеялась, что и он думает так же. И Василий Георгиевич взглядом дал ей понять, что это именно так.
   Они заранее договорились, что Лидочка придет к нему в девять часов. Она поехала домой, чтобы переодеться, привести себя в порядок. И уже не слышала, как взбодрившийся Викулов взял заключительное слово. Выступил он блестяще, как всегда. И несколько веских ядовитых стрел пустил в адрес ведомства Игнатова.
   Игнатов сам не приехал на совещание, прислал своего подчиненного. Тот огрызался по ходу викуловского выступления, но оказывался неизменно в проигрыше. И это все видели.

   Приемыш запаздывал, задержался где-то на гулянке, и Лидочка была этому несказанно рада. Она надела новое белье, купленное для такого случая, перемерила несколько платьев, наконец выбрала синее с воланами, которое скрывало некоторую полноту и в то же время подчеркивало выгодные стороны фигуры.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация