А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Расчет пулей" (страница 21)

   Глава 27
   След найден!

   – Саша! Зайди.
   Голос Меркулова звучал устало. И немудрено. Утром совещание, которое он сам провел, потом вызов в Кремль. «Один этот вызов чего стоит, – подумал Турецкий, спускаясь по лестнице вниз. – И главное – нервы, можно сказать из ничего. В Кремле сидят такие же люди, как везде. Разве сам Костя глупее кого-нибудь из Администрации? Да он один из умнейших, начитаннейших людей столицы. И значит, можно сказать, всей страны. А едет в Кремль, как в святая святых, как будто там заседают небожители, мудрейшие из мудрых. Отсюда и нервы, и сердце, и давление. А кто запомнился из прежнего президентского окружения? Да никто. Когда развалили Союз, Бурбулис кричал в восторге: „Над нами никого нет!“ Ну и что? Насладился? Где он сейчас, сам Бурбулис? И чем наслаждается? Как только лишился должности, сразу превратился в нуль. А ведь и к нему с волнением ехали честные работяги. Силен все-таки у нас верноподданнический комплекс. Интересно, а как американцы?»
   В кабинете у Меркулова сидел Грязнов. Увидев Вячеслава Ивановича, Турецкий всплеснул руками:
   – Слава! Вот это сюрприз. Можно сообразить на троих.
   Грязнов тоже с добрым радостным чувством пожал ему руку.
   – И я рад! – приветливо произнес он.
   Меркулов встал с кресла и прошелся по кабинету.
   – Если каждый раз соображать на троих, работать будет некогда, – ворчливо произнес он.
   Турецкий обошел стол и уселся напротив Грязнова.
   – Ладно! Отставим, – бодро согласился он. – Сообразим на двоих.
   Невинным взором уставился на своего начальника.
   – Мне кажется, ты забыл, что такое субординация, – продолжил Меркулов тем же тоном.
   – Никак нет! Я примчался по первому вашему слову. И весь внимание. Трудным оказался визит в Кремль?
   Меркулов опять уселся в кресло и сцепил пальцы рук.
   – В нашем деле без нервотрепки нельзя, – сказал он миролюбиво. – Помнишь старый анекдот? Выпивают два мужика. Уже дошли до ручки. Один другому говорит: «Иван Иванович! А если еще стакан выпьешь, сможешь работать?» Тот отвечает: «Смогу!» – «А если два стакана?» – «Смогу!» – «А четыре? Пять?» Мужик подумал и отвечает: «Нет. Работать нет. Но руководить смогу». Дайте-ка тоже закурить. Все собираюсь бросить. Но, глядя на вас, кажется, что не сумею.
   Выбрав сигарету из двух предложенных пачек, Меркулов с удовольствием закурил.
   – Так вот! Что касается визита, – продолжил он. – Досталось нам правильно. Скоро предстоит новый разговор. Вот мы с Вячеславом Ивановичем тут подводим некоторые итоги. Он рисует радужную картину, а я все это выворачиваю наизнанку. И говорю ему: гляди! Он мне: из восьми убийств раскрыто пять по горячим следам за последнюю неделю.
   – Так это я для отчета, – улыбнулся Грязнов.
   – А я ему говорю, – как бы не обращая внимания, продолжал Меркулов, – смотря какие убийства. Два – по пьянке. Одно – бытовое. Чего бы тут не раскрыть «по горячим следам»? Еще два убийства потребовали, правда, искусства, ловкости, расчета. Ничего не скажешь. Но смотри, какие не раскрыты и грозят превратиться в «висяки». Это явно заказные убийства. Чего стоит наглый откровенный расстрел семьи Виткевича? Скорее всего, это опять «банковские». Мы знаем, что они существуют. Но у нас еще нет ни одной зацепки. В этой связи очень важным представляется твой прогноз насчет убийства банкира «Эрмитажа». Расскажи еще раз.
   Турецкий с подробностями поведал о том, что было ему известно со слов Нины Боярской. Но имени ее не назвал. Поэтому Меркулов захотел уточнить.
   – Откуда эти сведения?
   – Я уже говорил Вячеславу Ивановичу, – с заминкой произнес Турецкий. – Женщина.
   Повисла пауза.
   – Дело в том, что система дебет-кредит – обычное дело в банковских операциях. Так можно подозревать любого банкира. Как же отделить случайность от истинной опасности?
   Грязнов снова закурил. Предложил сигарету Турецкому, и они вместе задымили.
   – Прежде всего величина кредитов, – сказал Турецкий. – И сроки.
   После некоторого молчания Меркулов согласился.
   – Да. Это правильно. Но нам ведь никто не позволит вскрывать всю систему банковских отношений, чтобы определить, откуда исходит опасность. Саша узнал о критическом состоянии банка «Эрмитаж» совершенно случайно. От любовницы, как я понимаю. Нельзя же предположить, что все следующие его случайные подружки окажутся бывшими женами крупных банкиров?
   Грязнов потянулся так всем своим мощным телом, что суставы в плечах хрустнули.
   – Зачем замахиваться в таком глобальном масштабе? – Возразил он. – Давайте ухватимся за одно звено, которое виднеется в этой болотной тине. Или скажем так: более или менее обозначено. Я имею в виду банковскую ассоциацию, которой «Эрмитаж» не вернул еще тот самый крупный кредит.
   – Уже вернул, Слава! – поправил его Турецкий.
   Грязнов ухмыльнулся:
   – Да? Значит, у меня устаревшие сведения. Интересно, что мешало им сделать это раньше?
   – Именно то, чего опасался прежний глава банка. Преемник Виткевича, напуганный жестокой расправой с ним, а именно так расценивают работники банка гибель Виткевича, повторю, напуганный преемник мобилизовал все ресурсы, подчистил все запасы и выплатил долг. В результате теперь сам «Эрмитаж» на грани банкротства. Введено внешнее управление со всеми вытекающими отсюда последствиями. То есть преемник Виткевича превратился в марионетку, лишенную какой бы то ни было власти.
   – Интересно ты вооружен, Саша! – одобрительно кивнул Грязнов. – А кто ведет дело Виткевича там, на Селигере?
   – Прокурор Тверской области доложил мне, что расследование проводит следователь местной прокуратуры Самойленко. Говорит, опытный прокурорский работник, – пояснил Меркулов. – Но я полагаю, что – убийства и Викулова, и Виткевича – дело рук «банковских». Поэтому ты, Саша, подключайся к делу, которое ведет следователь межрайонной селигерской прокуратуры Игорь Самойленко. Создадим бригаду. Ты – руководитель, а Самойленко – у тебя в подчинении.
   – Хорошо, – сказал Турецкий.
   – Вот! Вот! – кивнул Меркулов. – Поскольку ты зацепил ниточку с кредитами, раскручивай ее дальше. Тебе надо встретиться с главой банковской ассоциации Максимом Витальевичем Талызиным. Либо с его заместителем Аркадием Семеновичем Липкиным. Думаю, все-таки предпочтительнее глава ассоциации. Ибо, если оттуда тянется ниточка к «банковским», она несомненно должна идти с самого верха. Мы просто обязаны найти этих «банковских». Иначе будет еще не одно убийство.

   Глава 28
   «Боинг» готовится к взлету

   На «Боинге-707» прогревали моторы. Механикам не понравился мимолетный сбой у правого движка. Причиной мог быть случайный воробей. Его перышки были уже перетоплены в адском пламени турбины, а механики все еще никак не могли увериться в полной безопасности.
   На «Боинге» из Франкфурта-на-Майне должны были перевезти большую сумму денег – через Москву в новейшие государства, бывшие среднеазиатские республики. И хотя это пытались сохранить в строжайшей тайне, о секретном грузе знал даже самый последний механик, готовивший самолет к полету. Расходились только в предполагаемой сумме – от трех до пяти миллионов евро. Запад неустанно заботился, чтобы как можно более прочно и быстро экономически отделить бывшие республики от метрополии. Безвозмездная, бескорыстная помощь – кто же против нее будет возражать?
   Полицейские дважды провели «репетиции» доставки крупной суммы на борт лайнера. Машина с мигалками мчалась в сопровождении вооруженных до зубов мотоциклистов. Въезд на аэродром осуществлялся со служебного входа. Лайнер для этого подогнали ближе, и он стоял недалеко от здания аэровокзала.
   Бронированный «фольксваген» въезжал на территорию аэропорта. Многочисленная охрана занимала свои места, и несколько ящиков вносилось в пустое чрево лайнера. Вся операция повторялась дважды, пока ее не отработали до автоматизма. День и час вылета никто из работников аэропорта не знал.

   Глава 29
   Неожиданный визит

   – Вы прекрасно выглядите! – сказал Талызин, выходя из-за стола и пожимая руку Игнатову. – И наверное, самочувствие соответствующее? Вот что такое разница в какой-то десяток лет. У меня уже и печень не та, и поджелудочная ремонта просит. А вы все больше крепчаете, словно входите в пору расцвета. А? Скажите свой секрет!
   На самом деле вид Игнатова ему не понравился. Это был уже не тот моложавый полковник, который встретился ему на одном из приемов. Лицо его раздалось вширь, фигура оплыла. Шея набухла, и губы растянулись, словно он все время с трудом закрывал рот.
   «Жадность, жадность довела тебя», – думал он про Игнатова, передавая пачку зеленых банкнот.
   – Тут все, – коротко пояснил он.
   Игнатов кивнул. И, как показалось Талызину, небрежно, даже с некоторой обидой взял крупную сумму в долларах, которую сам же назначил. Надутый, спесивый, он, однако, выглядел внушительно, словно каждое мгновение с наслаждением сознавал свою власть. Словно веяло властью от каждого взгляда, каждого поворота головы, вернее, всего туловища, потому что голова и шея фактически срослись.
   Но мысленно, отдавая должное Игнатову, председатель банковской ассоциации его не переоценивал. Таких деятелей за последние десять лет он немало повидал. Все они, несмотря на их внешнюю монументальность, податливы как воск. И тот же Игнатов мгновенно расквасится при плохом повороте судьбы. Он чиновник, у него нет своего дела. И вся его власть зависит от чина, а если по-простому сказать, от кресла, которое он занимает. Лишись он кресла – и ничего не останется от этой монументальности.
   Подойдя к окну, Талызин распахнул одну створку, чтобы впустить больше воздуха. Хотя от нагретого солнцем асфальта пахнуло так, что он поморщился.
   – В отпуск скоро? – спросил он Игнатова, чтобы снять гнетущую напряженность, возникшую при его появлении.
   – Как шеф решит, – бодро отрапортовал Игнатов, намекнув этим тщедушному банкиру, что за ним сила и власть целого государства. – Я же себе не принадлежу, – улыбаясь, добавил он.
   И эта улыбка, по его мнению, дорого стоила.
   Едва склонив налитый тяжестью корпус, повернулся и вышел. Поймал восхищенный взгляд секретарши и улыбнулся ей приветливее. Занятый своими думами, уселся в автомобиль и уже не помнил, как очутился на Петровке, 38, продолжая размышлять о своем. Талызин заметил небрежность, с какой Игнатов принял деньги за ликвидацию бывшего теперь главы банка «Эрмитаж». Но истолковал ее неправильно. Небрежность происходила оттого, что Игнатову «засветила» несравнимо более крупная сумма, которую следовало взять.
   Европейские воротилы должны были в ближайшее время переправить в среднеазиатские государства – бывшие республики – пять миллионов евро. Этого хватило бы на обеспеченную старость не только ему, но и внукам. Причем охрана этой валюты была поручена ему. Он понимал, что второй раз в жизни такой удачи не будет. Но и такого риска тоже. Надо было сделать так, чтобы всю валюту взял Горбоносый со своими людьми. Для этого надо в последний момент убрать охрану, а всю вину возложить на Грязнова как начальника МУРа.
   Легко сказать, а как это сделать? И справится ли Борец со своей командой? Пусть сыпятся вопросы со всех сторон. Главное – охватить все мелочи. Чтобы комар носа не подточил. А для этого над всеми вопросами надо думать, думать и еще раз думать! Тогда этого тощего банкира можно будет послать по Волге-матушке. И больше ничем никогда не рисковать. Период первоначального накопления капитала закончился. Пора становиться Рокфеллером по-московски. Но для этого нужны те самые пять миллионов евро, которые скоро загрузят в «Боинг» и перебросят на московскую землю на один миг. И в этот миг их надо схватить. Судьба горбоносого Борца ему была ясна более или менее. Его уже становилось опасно держать возле себя. Слишком много знает. Но и операцию с пятью миллионами евро никто, кроме него, не сможет провернуть. Пусть Гончар продумает, кто сможет дать ложную команду снять охрану при перегрузке валюты с одного самолета на другой. И пусть сымитируют голос Грязнова. Пусть это останется на пленке. Словом, пусть Гончар думает. И сегодня же надо вызвать Борца. Надо готовиться и разведать на месте, что и как? Счет пошел на часы!
   После ухода милицейского генерала глава банковской ассоциации Максим Витальевич Талызин никак не мог отделаться от дурного настроения. Поправив на тонкой высохшей руке золотые швейцарские часы с браслетом, который стал в последнее время великоват, он позвал секретаршу Наточку и велел ни с кем его не соединять. Наточка – одна из многих женщин – умела возбуждать и возвращать ему жизнерадостность. Зато он и платил ей по-королевски.
   Но вместо ожидаемой элегии вышла новая нервотрепка. Наточка сообщила ему, что прибыл следователь по особо важным делам Генеральной прокуратуры и просит аудиенции. Фамилия – Турецкий Александр Борисович.
   Талызин подумал, что таким визитерам не принято отказывать. Но у него тут же началось сердцебиение. Однако он справился с собой, проглотил таблетку и велел пригласить важного гостя.
   Турецкий появился с беззаботным выражением на лице, как будто ему предстояла ничего не значащая встреча, а не попытка любыми способами выявить связь между главой могущественной банковской ассоциации и злодейским убийством в лесу близ озера Селигер троих людей. Из которых двое хотя бы ощущали какую-то тревогу. А женщина вообще была ни при чем и погибла, как от случайного удара молнии. Правда, перед этим испытав весь ужас свершавшейся расправы.
   Александр Борисович не надеялся, что Талызин преподнесет ему какую-либо нить к разгадке. Но понимал, что связь здесь существует. И трудной беседы с банкиром было просто не избежать.
   Еще в вестибюле он поразился тому, какой роскошный дизайн можно сделать внутри заурядного в общем-то здания на Арбате. Золотые тиснения на стенах под потолком, роскошные зеркала, сверкающие отраженным светом линии в прозрачной шахте лифта, который поднимался посреди сияющего зала и возносил посетителей и служащих на верхние этажи. Все напоминало о том, что здесь проходит главный стержневой нерв державы. А все остальное, включая гениальные изобретения, картины, пьесы, стихи, музыку, – не более чем суета сует, которую главный стержневой нерв прижмет или перекупит с потрохами в любой момент.
   Сам Талызин наверняка не предполагал, что так высоко занесет его судьба, и не готовился к этому. Столичный журналистик с легким пером и удобным для начальства веселым и покладистым нравом должен был пожинать плоды и переживать издержки второй древнейшей профессии, которая больше, чем любая другая, учит холуйству и приспособленчеству.
   Ан нет! На каком-то этапе, во время первого передела собственности, пользуясь газетными связями, вошел в правление банка. Сначала был десятой спицей в колеснице, потом второй и, наконец, – первой.
   Его досье Турецкий внимательно изучил перед посещением главы одного из могущественнейших столичных банков и теперь, после знакомства с множеством фотографий, с интересом изучал оригинал. Дорогой костюм, крупные золотые часы на тонкой сухощавой руке, модный галстук, дорогая рубашка – весь этот роскошный дизайн, как главная составляющая имиджа преуспевающего человека, ничего не значили в сравнении с выражением глаз и уверенности на лице. Как будто перед ним сидел потомок знатного рода, который на протяжении столетий владел богатыми замками и поместьями и оказывал немалое влияние на внешнюю политику государства.
   Между тем Турецкий знал точно – он старался досконально знать все, что так или иначе касалось его профессии, – что мать Максима Витальевича была прачкой, отец – пожарным. А вся эта «родовитая властность» – качество приобретенное. «Ничего удивительного, – подумал Турецкий. – Видимо, человек в течение одного поколения способен вознестись так, будто ему тыща лет. Ведь смог же безродный артиллеристишка за несколько лет пройти путь от капитана гвардии до императора Франции. Да при этом еще завоевать полмира. И ему не надо было говорить, что императорская корона должна передаваться по наследству. Он сам был свой высший суд и носил корону так, словно был ее достоин ничуть не меньше, чем римский император Веспасиан, наследник древнего рода… А чем, в таком случае, хуже Талызин?»
   Офис главы банковской ассоциации, однако, был скромен, ничем выдающимся не отличался. Хозяин офиса, видимо, знал себе цену.
   – Я вас слушаю, – негромко произнес Талызин.
   Турецкий достал пачку сигарет и спрятал ее обратно, поняв, что хозяин не курит. Это было даже к лучшему. «Сигареты надо курить во время задушевной беседы, – подумал он. – Или приятных размышлений. А в состоянии стресса курение наносит только вред».
   – Мне бы хотелось узнать, – мягко сказал он, – в каких отношениях ваша ассоциация находилась с банком «Эрмитаж».
   Ответ не замедлил себя ждать:
   – В прекрасных отношениях.
   Глаза Максима Витальевича смотрели искренне и дружелюбно.
   – Но ведь «Эрмитаж» брал у вас крупный кредит…
   – Это обычная практика в банковских делах, – отчеканил Талызин, и глаза его стали менее дружелюбными.
   – И насколько нам известно, «Эрмитаж» просрочил выплату кредитных сумм?
   Талызин развел руками, как будто хотел сказать: «Что же вы от меня хотите? Я руковожу в своем офисе».
   – А почему «Эрмитаж» тянул с выплатой долга? Как вы думаете? – задал следующий вопрос Турецкий и почувствовал, что его визит начинает тяготить хозяина кабинета. Лицо у него делалось все строже и строже.
   – Откуда мне знать. Банковская система – это большая игра. Это в советское время все было просто и работники банков сидели с постными лицами, ожидая, когда схлынут последние посетители. А в рыночной экономике взаимоотношения банков, зависимость их друг от друга – это большая игра. Кто-то захотел больше заработать и не вернул вовремя долг, кто-то, напротив, терпит убытки из-за эгоизма и хитрости другого. И в этой игре в полный рост встает человеческий фактор.
   – Значит, бывший директор «Эрмитажа» хотел подзаработать денег с невыплаченного долга? – спросил Турецкий.
   Взгляд Талызина сделался еще более жестким, а тон ледяным.
   – Вы настолько осведомлены в банковском деле, я чувствую, что сами могли бы ответить на этот вопрос. Хочу добавить, что «Эрмитаж» сам был в некоторой зависимости от другого должника.
   – Значит, это в какой-то мере извиняет Виткевича?
   – Можно сказать и так, – кивнул Талызин. – Только из-за этого разгильдяйства вся налаженная цепочка рушится. Один подвел кого-то, другой, глядя на первого, начинает подводить третьего человека, и так далее… Ведь выплатил же весь кредит полностью преемник Виткевича. Значит, имелись возможности. Жаль, конечно, что случилась такая трагедия с Владимиром Ильичом. Мы с ним были в некотором роде на дружеской ноге. И все же надо сказать, что он вел дела в последнее время спустя рукава. Может быть, молодая жена была тому причиной, не знаю. Во всяком случае, его преемник повел себя принципиально.
   – Да, но после возврата кредита банк «Эрмитаж» объявлен банкротом. Вам ведь это известно?
   Ни один мускул не дрогнул на лице Талызина.
   – Это, молодой человек, жизнь! – пояснил он, лениво потягиваясь. – Даже скажу больше: ее самая высокая сфера – финансы. Что же вы хотите? Погорел могущественный Инкомбанк, пошатнулся и пошел ко дну Менатеп, который, казалось, будет существовать десятилетия. Я уже не говорю про скорую кончину Тверьуниверсалбанка, с которым я чуть было не связал свою жизнь, но вовремя одумался.
   Хотите, продолжу? В мире, куда мы вступили, все не так, как при советской власти. Там страховало государство, но оно же и месило сапожищами ту болотную трясину, в которую мы постепенно погружались. Сейчас не так: проиграл – уходи! Но поступательное движение вперед должно сохраняться. Я не знаю подлинных причин трагедии, случившейся на берегу Селигера, но Владимир Ильич как банкир исчерпал себя. Это я вам точно говорю.
   – А вы не пробовали ему дать совет? Сказать, что он сильно рискует? И может лишиться головы? Нет?
   Взгляд Талызина источал уже просто могильный холод.
   – Во-первых, у нас уже давно не «страна советов». Вы не заметили? А во-вторых, вы что? Хотите сказать, что я его убил?
   Турецкий намеренно выдержал паузу, не стал торопиться с возражениями. Но отвечать все-таки пришлось.
   – Нет. – Он поглядел на Талызина с обезоруживающей прямотой. – Но ведь вы лучше, чем тот… ваш друг… просчитывали ситуацию и знали, насколько она опасна. Я имею в виду только это. И ничего другого.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация