А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Расчет пулей" (страница 14)

   – Почему вы жили в общежитии?
   – Я не москвичка.
   – А эта квартира?
   – Мужа.
   – И где же муж?
   Нина продолжала говорить оживленно, но по ее лицу словно пробежала тень.
   – Он у меня очень богатый человек. Вернее, теперь уже не у меня. Мы с ним покупали эту квартиру. И он оставил ее мне. У него сейчас нет проблем. Любые девочки к любым услугам. Но, видимо, вам, мужчинам, нужен некий якорь в виде жены. Поэтому он женился на семнадцатилетней. Думаю, она ему покажет.
   – Значит, любовь все-таки осталась? – поинтересовался Турецкий.
   – Нет, я уже сделала тот шаг, который отделяет любовь от ненависти.
   – Все-таки, когда не видишь человека, наверное, чувства притупляются?
   – Когда не видишь, может быть. А я своего бывшего лицезрею каждый день. Он же мой начальник. Президент банка. Виткевич Владимир Ильич.
   – Ну да, – кивнул Турецкий. – Раньше если отец Илья, то сына непременно нарекали Владимиром.
   Нину уже завело. И хотя губы ее по-прежнему улыбались, в глазах была нешуточная обида. «Все-таки она умная, порядочная женщина, – внушал себе Турецкий. – Возможно, даже одинокая. Хотя как можно быть одинокой с отдельной квартирой и такой привлекательной внешностью?»
   – Фифочка его бегает каждый день, – мстительно продолжала Нина. Как понял Турецкий, речь шла о новой жене Виткевича. – Видно, ей нравится высокое положение мужа. Но самое главное, он до сих пор меня ревнует. Стоит обозначиться какому-нибудь поклоннику, как Виткевич кидается коршуном.
   «Нет, она хорошая, порядочная женщина», – вновь подумал Турецкий, а вслух спросил:
   – А вы и раньше называли мужа по фамилии?
   – Как когда… А что?
   – Нет, просто.
   Александр Борисович поглядел на часы и подумал, что пора уходить. Хотя и квартира была отдельная, и женщина симпатичная, и дома его никто не ждал, но настроен он был на пуританский лад. Он видел, что она отчаянно пытается задержать его, задает пустячные вопросы о работе, о спорте, о привычках. Но возможно, он все это себе напридумывал, а очаровательная хозяйка просто поддерживает светскую беседу. «Надо будет позвонить, – думал он, – и еще раз встретиться».
   Когда Александр Борисович поднялся, Нина погрустнела. Вид у нее был растерянный. Бутылки с водкой и вином остались почти нетронутыми, стол заставлен закусками. А вечер закончился. Турецкий вообразил себе, как она огорчена, колебался в душе. «Вот уж точно, – ругал он себя, – мужик что бык, втемяшится в башку какая блажь, колом ее оттуда не выбьешь… А где гарантия, что она во второй раз захочет встретиться, а не отошьет меня жестко и холодно за то, что я так просто ухожу сейчас. У нее свое самолюбие, свои нервы. Есть вещи, которые женщина не прощает. Скорее всего, никаких телефонных звонков не будет. И ничего не случится. Просто я никогда больше не переступлю этот порог».
   А она была очаровательна в своей растерянности. И когда уже в прихожей, вместо того чтобы обнять, он поцеловал ей ладонь, холодную, безжизненную, она произнесла дрожащим голосом:
   – Ты должен что-то сделать…
   Его колебания улетучились. Он привлек ее к себе, и она потянулась с такой готовностью, словно роднее человека не было для нее на всей земле. И весь его пиджак покрылся зеленым пухом от ее новой кофты. Она воскликнула: «Ой!» – и стала лихорадочно очищать светлую ткань. Но Турецкий скинул пиджак, потом бережно снял с нее кофту, и они, целуясь и лаская друг друга, вернулись в комнату.

   Глава 19
   Звено из цепочки

   Один из двух киллеров, участвовавший в убийстве Василия Георгиевича Викулова, канул как в воду. Видимо, лег на дно. В картотеке он не значился. Турецкий лично просмотрел несколько тысяч фотографий. Распорядился послать фоторобот не только в Московскую, но и в соседние области.
   – Ну как дела? – встретил его Меркулов.
   – Пока ни одной зацепки.
   – Да? – Меркулов помедлил. – Ну заходи, подумаем.
   Турецкий зашел к нему в кабинет вместе с группой коллег, которых Меркулов тоже пригласил для беседы. Но с ними он быстро переговорил и отпустил. Турецкий остался.
   – Кофе будешь? – спросил Меркулов.
   – Да, не отказался бы.
   Меркулов распорядился.
   – Значит, говоришь, ни одной зацепки? – задумчиво проговорил он.
   – Пока ни одной, Костя.
   – Полагаю, что это работали «банковские», – задумчиво произнес он. – И нам их надо вычислить в самое ближайшее время. Не исключено, что этот Коротышка, или Крепыш, вовсе не москвич. А, скажем, рязанский. Или туляк. Или бывший беспризорник, выросший вдали от дома. Так что никто из домашних или даже органы на местах его физиономию не помнят или не видели. Поэтому нету данных на него.
   – Я попросил разослать фоторобот в соседние области, – сказал Турецкий.
   – Вот это правильно!
   Затрезвонил мобильник.
   – Да. Турецкий, – произнес обычные слова Александр Борисович.
   Послышался далекий голос Нины:
   – Ты сегодня приедешь?
   – Да. Во сколько?
   – Между прочим, уже восьмой час.
   – Где ты? Дома?
   – Возле твоей прокуратуры.
   Турецкий взглянул на часы:
   – Минут через пятнадцать я спускаюсь. Можешь подождать?
   – Конечно, – послышался вновь голос, который за несколько дней стал близким и любимым. – Вечер чудесный… Вместе поедем.
   – Хорошо.
   Мобильник отключился.
   Меркулов изучающе посмотрел на приятеля.
   – Жена-то скоро приезжает?
   – Послезавтра, – отрывисто бросил Турецкий.
   – Хорошо отдохнула?
   – Пишет, что много дождей.
   – Одному-то тяжело? – не без иронии произнес Меркулов.
   – Знаешь, Костя, очень! – в тон ему ответил Турецкий. – У меня какое-то предчувствие, что дня через два поступит какой-нибудь сигнал, и мы возьмем Крепыша. Не может быть, чтобы такая удача с фотороботом не сработала в конце концов.
   – Да… пора бы, – сказал Меркулов, и непонятно было, кого он корит: себя или Турецкого?
   Вскоре Александр Борисович покинул прокуратуру. Подойдя к своему «жигуленку», оглянулся и в первый момент не увидел Нину. Вечерняя нарядная толпа текла по обе стороны улицы. Возле перекрестка он различил ладненькую девичью фигурку в белом платье и, успев мимолетно восхититься, узнал Нину. Но теперь это восхищение почему-то перемешалось с тревогой: слишком уж большую часть души забрала в короткий срок эта молодая женщина. А всего неделю назад он и не подозревал о ее существовании.
   – Хочешь повести машину? – спросил он.
   Желание и растерянность отразились на ее лице.
   – Да… – произнесла она с запинкой. – Но я забыла права.
   – Тогда опыт отменяется.
   – Лучше скажи: переносится на следующий раз.
   Турецкий кивнул.
   – Мой бывший родственник, – сказала она, – квартиру оставил, но машину забрал. Все по справедливости. Хотя у него уже три машины.
   – И по-прежнему ревнует тебя? – спросил, повернувшись, Турецкий.
   Нина махнула ладошкой:
   – Сейчас ему не до этого. Банк переживает трудности.
   – Кстати, я давно хотел спросить: почему ты не поменяешь место работы?
   – Не так-то это легко. С такой зарплатой места не найдешь по объявлению.
   Вырулив на Кутузовский проспект, Александр Борисович помчался на предельной скорости. На сигнал гаишника остановился, вышел из машины. Нина увидела, как постовой дважды козырнул. Турецкий вернулся немного раздосадованный, но сдержанный.
   – Все в порядке? – спросила Нина.
   Турецкий кивнул.
   Дальше домчались без остановки. Вечер получился лиричный, ласковый. Были и любовь и праздник. И снова возник разговор о банке.
   – Что ты говорила про «Эрмитаж»? Какие трудности?
   Нина улыбнулась:
   – Ты не можешь не работать даже сейчас? Мы потеряли на офшорных операциях большие деньги. И теперь не можем вернуть огромный кредит одной банковской ассоциации.
   – Насколько это серьезно?
   – Я же не вхожу в правление. Но мне кажется, что Виткевичу поставили очень жесткие условия.
   – А как велик кредит? Знаешь?
   – Что-то около двадцати миллионов.
   – Долларов?
   – Ну, не рублей же.
   – Я думаю, что жизнь твоего бывшего родственника под угрозой.
   – Лет пять назад была такая же ситуация, и он вывернулся с легкостью циркового жонглера.
   Зазвонил мобильник. Александр Борисович вынул из кармана плоскую коробочку:
   – Да, Турецкий.
   – Ты что, отключался? – загудел голос Грязнова.
   – На два часа.
   – Это стоило нам больших нервов.
   – Что-нибудь случилось?
   – Можешь себя поздравить. А заодно и меня. Фоторобот сработал. В Ступинском районе старенький, но мудрый опер обнаружил в одном парне некоторое сходство с фотороботом. Но уверенности пока нет.
   – Через полчаса буду. Ты на работе?
   – А где же еще. Мы здесь уже целый час стоим на ушах.
   – Его надо брать живым. По-умному, – сказал Турецкий. – Трупы нам не нужны.
   – В том-то и дело, – прогудел Грязнов. – Приезжай.
   Нина с потерянным видом стояла в прихожей.
   – А я думала, ты хоть сегодня останешься. А послезавтра… – Взгляд ее горестно погас.
   – Послезавтра жизнь не кончается, малышка! – Турецкий умел исчезать мгновенно, когда требовалось. И она это поняла.
   – Как же ты сядешь за руль?
   – От ста граммов коньяка ничего не будет. Я тебе позвоню.
   По установившейся традиции она не вышла его провожать и грустно стояла у окна.

   В кабинете Грязнова сидел его заместитель Гончар Андрей Алексеевич, которого Турецкий недолюбливал. По всей видимости, это чувство было взаимным. Но приходилось терпеть. Невысокий, с брюшком и круглой, как у кота, головой, только лысой, он всегда глядел напряженным взглядом, точно хотел успеть опередить всех. И только нерасторопность начальства мешала ему переловить всех бандитов в Москве.
   Но сейчас и он показался Турецкому немного расслабленным и довольным.
   – Сработало! Сработало! – радостно повторял Грязнов. – Конечно, такая удача, что нашлась свидетельница, не могла не сработать. А этого оперативника я представлю к медали.
   – Это хорошо! – произнес жестко Турецкий. – Только бы не посмертно. И свидетельницу надо сохранить.
   Грязнов враз остыл.
   – О свидетельнице знаем только мы, – сухо сказал он. – А оперу я наказал беречься и не встревать. Только следить, да так, чтобы никто не заметил.
   – Мне бы хотелось самому поехать, – сказал Турецкий. – На месте сориентироваться и допросить.
   Гончар осклабился. Лицо его сделалось мягким и добрым.
   – Куда же на ночь-то? Этот тип живет там две недели. Если сейчас брать, он большого шума наделает, не дурак. Если это тот, кого мы ищем. У него там небось и автомат, и пулемет. К нему надо артиста посылать, чтобы молока спросил, грибков. Это же не само Ступино, а деревня за десять верст. Он же от любой машины в ночи шарахается, прячется. В ночном бою его трудно взять. Нужно на утро отложить.
   – Да, я думаю, утро вечера мудренее, – согласился Грязнов. – Из Ступина его уже не выпустят. Вся местная милиция стоит на ушах. Если мы хотя бы одно звено зацепим, мы и всю цепочку вытащим.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация