А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Фрагменты к «Новейшей истории проституции»" (страница 1)

   Михаил Окунь

   Фрагменты к «Новейшей истории проституции»

   1

   Неужели это я открываю двери двум проституткам по вызову (о, эти зазывающие строчки-обрубки в «Рекламе-шанс»!) и их белобрысому, высокому, но какому-то робковатому охраннику? «Это я, тот же самый, который…» Других, любимых или почти любимых, или хотя бы не вызывающих антипатии ждал я прежде, дергаясь к дверному глазку и с надеждой глядя на открывающийся лифт. А теперь… И всё же – да, это я.
   Охранник стоит у приоткрытых дверей, он уже успел обшмыгать весь лестничный коридор на моем этаже (я видел в глазок). А эти две сотрудницы спускаются от лифта к моей квартире. Одна – толстуха, на любителя, так сказать. Вторая – чернявая, волосы заплетены в косу, с хорошей фигуркой, животик обнажен, курносое личико нагловато. Именно она, глядя на меня, вполне искренне, без тени иронии вскрикивает:
   – Кошмар!
   «Так-то вот, однако», – обескураживаюсь я, но, не подавая виду, говорю ей:
   – Вот ты и заходи!
   Она же поворачивается к подруге и говорит ей довольно требовательно:
   – Ира, может быть, ты пойдешь вместо меня?
   (Я должен выбрать одну из них – впрочем, могу остановиться и на двоих – были б деньги.)
   – Ты что? – c улыбочкой, кося на меня, отвечает толстуха (а она, вообще-то, довольно симпатична). – Он же тебя хочет…
   Своенравная красавица подходит к охраннику и о чем-то шепчется с ним. Производственное совещание длится довольно долго, секунд тридцать. Наконец, девица обращается к «кошмару» раздраженным тоном:
   – Денежки, пожалуйста!
   – Так не бывает, – заявляю я. – Хотя бы войди для начала.
   – Ах так?! – и вся троица как по команде разворачивается и загружается в лифт.
   Итак, мой первый опыт подобного вызова оказался неудачным (Почему я на него пошел? – Да потому, что в этот день притащился на автобусе из Германии после восьмимесячного отсутствия в этих стенах). Но он был на эту ночь не последним. А в башке свербило: «Господи, неужели действительно уже „кошмар“?»
   Я рыскал по ночному парку. Пивных шатров за время моего отсутствия на родине значительно прибавилось. К пионеру жанра под названием «У самого Черного моря», расположенному на берегу пруда, присоединился еще, как минимум, пяток, с не менее бойкими именами. Сквозь полупрозрачную ткань они светились изнутри, словно китайские фонарики, зазывали в свои недра, но мне там места не было. Вернее, если быть точным, мест было полно – в каждом из них сидело по одной-две теплых компании. Точка кипения ночного разгула была уже позади. Но что толку? Ну, зайду, выпью пластиковый стакан пива по двойной цене (но и при этом раза в два же дешевле, чем в Германии), а дальше что? Не того я ищу… Я вернулся домой и вновь вперился в газетную страницу.
   Да, что-то интересующий меня раздельчик стал совсем куцым, всего один короткий столбец. А ведь прежде занимал, как минимум, страницу. Тем не менее, вновь маниакально тычу пальцем в телефонные кнопки. Вот зазывают в какую-то окраинную сауну («сегодня ночью у нас большой выбор девушек»). Как бы не угореть в той баньке! Вот опять обещают прислать домой на выбор. Тетки на телефонах от сладкоречивости стремительно переходят к хамоватости. Еще после первых неудачных переговоров раздался звонок, и тот же голос, что получасом раньше расписывал мне все прелести секса втроем, зло и угрожающе вопросил: «Михаил, почему платить не желаете?! Мы машины зря не гоняем!» А сейчас какая-то дура ехидно говорит:
   – Вы ведь нам уже звонили – вот и телефон снова на компьютере (они еще и фиксируют!) Вы, наверное, онанист… Докажите, что вы не онанист – закажите у нас девушку!
   Наконец, по одному из номеров голос «оператора» устало (чем и взяла – а я-то как устал!) говорит:
   – У нас осталась только одна девушка, всех разобрали, но очень хорошенькая, девятнадцать лет. Будете брать?
   – Буду!
   Девица оказалась действительно неплоха, хотя до «хорошенькой» ей было далековато. Плотненькая, с большой грудью, круглая симпатичная мордаха с пухлыми губами (вологодская? новгородская?), короткие волосы, зачем-то осветленные перекисью. На меня посмотрела весьма одобрительно (и действительно, вовсе я не «кошмар» какой-то!).
   А почему она осталась последней в секс-стойле, мне стало ясно, когда она разделась.
   «Ой, только не трогай меня! – вскричала Юля. (Замечу, что все они на девяносто процентов „юли“ и „студентки“ пединститута имени Герцена. А ведь в „Колоколе“ Александр Иванович не это нам завещал. Или у девушек такая летняя производственная практика, что ли?).
   Цветом кожи моя будущая сексуальная партнерша напоминала вареного рака (последнее, впрочем, вызывает некие двусмысленные ассоциации). Дело в том, что Юлю забыли вовремя извлечь из сундука, оснащенного кварцем (как он правильно называется, не ведаю). И бедняжка естественным образом обгорела. Но мне-то каково?! – только смотреть, а руками – ни-ни!
   Юля зубками вскрыла пакетик презерватива, натянула изделие на меня, встала на четвереньки. Сосательная работа была выполнена профессионально, в сжатые сроки, но без фантазии (ишь, чего захотел!). А потом моя новгородочка стала столь же профессионально тянуть время.
   Ей захотелось покурить, выпить кофе, побалакать по душам. Она пишет стихи (прямо по Карнеги действовала, сама того не ведая, – и я-таки клюнул и подарил ей экземпляр «Ночного ларька»). А время, между тем, летело, и до конца вожделенного часа, на который девушка принадлежала мне и только мне (смейся, читатель, над наивностью автора), оставалось минут пятнадцать.
   Но у милашки, видимо, рассчитано было всё – от и до. Она тем же способом вскрыла упаковочку второго презерватива, вновь облачила меня в него, и осторожненько села сверху. Даже не села, а присела на корточки на своих крепких ножках.
   Уже через пять минут раздался телефонный звонок охранника: «Выдавайте девушку!» Я глянул на часы – действительно, время, увы, истекло! Кстати, об этом охраннике – типаж был премерзкий: плюгавый, лопоухий, с уродливым злобным личиком, отмеченным явной печатью зоны. Этакая тюремная «шестерка». Вряд ли в тех краях он мог претендовать на большее.
   Юля выжидательно смотрела на меня – я мог доплатить еще за час. Хотя приемчик этот, конечно же, всемирный. В Карлсруэ на Брюнненштрассе, укромной улочке «красных фонарей» (расположена в центре города, а попробуй, найди!), пухлогубая красивая негритянка в красном бархатном корсете, подозвав меня через окошечко в витрине, запросила 50 евро за блоу-джоб. Но – лишь в течение двадцати минут. Ее взгляд – белки в красных прожилках – говорил: «И ты еще раздумываешь? Посмотри – ведь это же я!» Но я понял – с нею оставишь, как минимум, два этих желтых полтинника (вот уж, воистину, желтый дьявол эти «евро»). Первые двадцать минут уйдут на всякие профессиональные приёмчики. И я, сказав ей, что она очень красива, и я непременно вернусь, пошел дальше. А ведь были на тот момент у меня эти чертовы бумажки, были!
   Минутой раньше я заметил, что к витрине подъехал колясочник-церебральник среднего возраста, тощий, в очках и с бородкой, и, выпучив глаза и мотая головой, прислушивается к нашему разговору. Интересно, на экскурсию приехал или по делу? В витрине напротив немка лет сорока лошадиного типа, вероятно чтобы не терять зря драгоценного времени, пока нет спросу, протирала тряпкой свое стекло изнутри. (Или, быть может, оформлена и уборщицей на полставки?). Кстати, в так называемом «Эрос-центре» нашего городка, как рассказал мне один знакомый алжирец, тариф тот же – 50 евро, но всё гораздо гуманнее – «до готовности».
   Впрочем, я отвлекся. Юля ждала.
   – Что ж, – как можно равнодушнее сказал я (она-то полагала, что совсем уже меня влюбила) – Надо, так надо. Слезай, собирайся и иди к своему лопоухому.
   Она надула губки, оделась и на прощание попросила дать ей еще что-нибудь. А то из этих денег, что я заплатил, ей и половины не достанется. «А потом ведь я и бесплатно приехать могу» – добавила она. Экое наивное лукавство!
   Дверь за нею захлопнулась. И эту парочку тьма ночная потащила дальше…

   2

   Капитальный незаконченный труд Блоха «История проституции» продолжил, начиная с «галантного века», Фукс. Сказали свое слово и российские авторы – Кузнецов, Бентовин. А нужна ли «Новейшая история проституции»? По-моему, нет. Почему? Да потому, что она уже написана. Она уже сидит в бесконечных «Секс-гидах», «Интимах» и прочих дебильных таблоидах, ею засижена вся паутина Интернета. Наконец, она написана на лицах. И всё же, я продолжаю – упорно, нелепо, с каким-то внутренним дребезгом.
   Через несколько дней в один из поздних вечеров я пошел к перекрестку, где должны были дежурить «автомобильные девушки». И две, действительно, там оказались.
   Полненькая крашеная брюнетка сидела на лавочке в железной будке трамвайной остановки, ее партнерша голосовала – впрочем, не слишком активно. А в одну остановившуюся тачку она просто не села – похоже, клиент был ей знаком, и, думаю, не с лучшей стороны. Я пригляделся – и удивился: она словно сошла со страниц рассказа «Андрогин». Стрижка наголо, огромные темные глаза, тщательно замазанные тональным кремом прыщики на лице, – тем не менее, вполне приметные даже в свете уличного фонаря. Сутуловатая, плоскогрудая, в пиджачке из кожзаменителя. Вид какой-то немного обиженный. Или нет, нечто другое. Какая-то смесь необъяснимая. Решимость, детское высокомерие, потаенная забитость…
   Минуты через две молчаливого сидения брюнетка осторожно обратилась ко мне:
   – Чего-нибудь хотите?
   – Сам не знаю… – искренне ответил я.
   Цены по сравнению с рекламо-шансевыми оказались вполне божескими. Ладно, допустим, уже знаю. Но где? Я ведь сегодня, как, впрочем, и ежедневно, не при авто.
   Два угла этого перекрестка занимало кладбище. Когда-то оно шло сплошным массивом, но впоследствии проспект продлили, и он разрезал место последнего успокоения пополам (народ метко окрестил эту часть магистрали «дорога по костям».
   Что ж, падать, так вниз головой! «Пошли, девчонки!» И мы дружно углубились в межмогильные извивы.
   Хотя это был для меня не первый опыт кладбищенского секса. Помню старинный крошечный погост на Малой Охте. На нем уже давно никого не хоронили. Кладбище обнесено высокой каменной стеной, а с одной стороны в него углом въезжает дряхлый пятиэтажный дом с низеньким первым этажом. И один из деревянных покосившихся крестов словно стучит перекладиной в окошко коммунальной кухоньки.
   Март, под ногами хлюпает. Десять часов вечера, темно. Моя отчаянная партнерша, талантливая художница из области (они там все талантливые), развернувшись ко мне упругим задиком, уцепилась за массивный гранитный крест охтенского купца, которому повезло не дожить до революционных перемен. В решающий момент я слышу чавканье грязи и шумное дыхание. Сторож? (хотя откуда ему здесь взяться?) Али купец восстал во гневе? Нет, это к нам подлетела кладбищенская дворняга и, свесив язык на бок, с добродушным любопытством наблюдает за процессом.
   Мы с толстушкой, оказавшейся опять же Юлей (насчет института забыл поинтересоваться), входим в деревянную оградку и усаживаемся на лавочку. «Кондикова Аграфена Евлампиевна – читаю я на табличке, – 1902…» Года смерти не разобрать. Ладно, лежи уж, Аграфена…
   Подруга Юли в полуобороте прислоняется спиной к ограде и закуривает. А Юля, получив оговоренную сумму вперед и приняв, опять же, меры предосторожности (они на этих презервативах когда-нибудь разорятся!), осведомляется, много ли пива я сегодня в себя влил и приступает к делу…
   Минут через пять натужного сопения она отрывается и обращается ко мне:
   – Ну что же ты?!. Я задыхаюсь, у меня нос заложен. И потом, он такой широкий – рот устает, – (я поражаюсь эпитету «широкий»), и, обращаясь к подруге: – Катя, помоги!
   – Катя, помоги! – эхом отзываюсь я.
   Катя словно ожидала подобной просьбы. Она бросает окурок, входит в оградку. Ее подружка отодвигается от меня, уступая ей место, но она мотает головой и присаживается передо мной на корточки. Наставительно глянув на подельницу, расправляет сузившийся кончик презерватива. Та смотрит уважительно, как ученик за действиями метра. И через секунду я оказываюсь уже в другом отверстии.
   Катя действует плотно. Я сразу чувствую, что попал в настоящие… руки? Дернув плечом, девчонка сбрасывает с него мою ладонь. Через пару минут всё заканчивается, но она держит остывающий член во рту еще секунд двадцать, выдавливая остатки в резиновый мешочек. Еще в момент пика я положил ей руку на стриженую макушку, ожидая, что она ее вновь стряхнет. Но она этого не делает. Может быть, ей приятна эта легкая ласка?
   Наконец, она отрывается от меня. Толстуха, чтобы хоть чем-то быть полезной, бросается стягивать презерватив. «Даже не снимается! Широкий он, правда?» – обращается она к специалистке. «Да» – произносит та свое первое слово, и лицо ее озаряется неожиданной широкой улыбкой. Быть может, от сознания выполненного долга? Нет, просто она знает себе цену.
   На обратном пути к перекрестку толстуха тараторит без умолку: «В первый раз на кладбище… Вот – за те же бабки сразу двое тебе сосали…» «Лучше бы одна, – думаю я. – А ты бы лечила свой насморк».
   На перекрестке Катя внезапно остро взглянула на меня и неожиданно сказала:
   – Поехали к нам…
   – Куда это? – опешил я.
   – На Ломоносовскую.
   – Нет… Нет!
   Она еще раз взглянула на меня тёмным взглядом и отвернулась.
   У перекрестка, тем временем, притормозил серебристый «вольво». Этот автолюбитель явно знал, куда и зачем он прибыл. Катя, потупив глаза, села рядом с ним. Юля приняла деньги. Видимо, она только на это и способна – должность кассирши для нее потолок. Машина отъехала, а Юля, сообщив, что Катю увезли как минимум на час, распрощалась со мной и отправилась коротать время в близлежащий ночной ларек. Часом раньше я покупал там пиво у двух веселых азеров. «Сколько ей лет?» – крикнул я вдогонку. «Двадцать», – кинула, не оборачиваясь. Сомнительно…
   «Счастлив, кто падает вниз головой…»И всё же, успехов тебе, будущий автор «Новейшей истории проституции»! О, сколько предстоит тебе работы – и отнюдь не архивной. И пусть тебя на твоем бесконечном пути поддержит то, что самые «ненужные», самые проклятые книги в истории человечества по прошествии нескольких веков внезапно оказывались самыми необходимыми и актуальными.
Чтение онлайн





Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация