А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Южная Осетия в коллизиях российско-грузинских отношений" (страница 52)

   Объятия Шеварднадзе

   Провозглашение в Цхинвале независимости Южной Осетии было неожиданным для грузинского лидера. Надеясь после Кехви увидеть сговорчивого противника, Шеварднадзе, напротив, получил в Южной Осетии народ, готовый к яростной борьбе за свободу и независимость. Положение грузинского руководителя, обнажившего в Кехви свою подлинную суть, было непростым. Желая сохранить свое «политическое реноме», он на второй же день отстранился от событий в Кехви, заявив, что берет на себя расследование этого преступления. Одновременно он обратился к председателю Верховного Совета Северной Осетии А.Х. Галазову с предложением о встрече. 10 июня 1992 года в поселке Казбеги такая встреча состоялась. Накануне ее, сразу же после расстрела беженцев близ села Кехви, Галазов опубликовал свое «Обращение» к народу Южной Осетии, в котором писал о «варварской жестокости грузинских националистов, потрясших вероломством и подлостью», называл грузинских военных зверями и слал проклятия совершившим жестокие преступления в Кехви. В свете этого ожидалось, что встреча между Галазовым и Шеварднадзе будет по меньшей мере напряженной. По обычаям горцев Кавказа, при встрече противников – а именно так воспринималась в Осетии встреча Галазова и Шеварднадзе – не принято подавать руки до тех пор, пока не договорятся о мире. Конечно, никто не требовал от встречи официальных лиц соблюдения этой традиции, но картина, которая предстала в Казбеги, своим диким лицемерием никого в Осетии не оставила равнодушным. В Казбеги Шеварднадзе приехал раньше Галазова. На грузинской территории он был принимающей стороной. Галазов и его команда медленно и понуро подходили к грузинской делегации. Осетинские делегаты ожидали, что, подойдя к Шеварднадзе, они остановятся и первое, что услышат от главы Грузии, – это хотя бы извинения и сочувствие по поводу Кехви. Но то не для фарисея-иезуита; как ни в чем не бывало, Шеварднадзе сразу же взял Галазова в объятия – так, словно между Осетией и Грузией нет жестокой войны... Принятый в Казбеги «Протокол», подписанный сторонами, был скорее о намерениях. Несмотря на это, по характеру переговоров было видно, что грузинский лидер готов свертывать масштабы военных действий в осетинском направлении, поскольку этого требовала обстановка в Абхазии, с каждым днем ухудшавшаяся для Грузии. Не столь миротворчески были настроены в Осетии. Особенно тревожным становилось положение в Северной Осетии. Долгое время проявляя максимальную сдержанность, общественность Северной Осетии после Кехви не желала больше оставаться безучастной к военным событиям в Южной Осетии. В день, когда происходила встреча в Казбеги Галазова и Шеварднадзе, во Владикавказе состоялось собрание представителей общественных объединений Северной Осетии, потребовавшее от руководства республики решительных действий в Южной Осетии. Среди них главными были: «Признание Юго-Осетинской Республики как независимого государства; заключение Договора о безопасности между республиками Северной и Южной Осетии»; в целях обороны Южной Осетии провести мобилизацию молодых людей, отзыв из армий СНГ уроженцев Осетии, обеспечение их вооружением, создание Координационного совета Южной и Северной Осетии для организации обороны, признание недействительными всех законодательных актов бывшего СССР, закреплявших разделение Осетии, определить внешние границы Осетии и потребовать возвращения незаконно отторгавшихся начиная с 1918 года в пользу Грузии осетинских земель, организовать производство и выпуск оружия на предприятиях Северной Осетии, организовать отправку вооруженных добровольческих отрядов на защиту населения и территории Южной Осетии. Было очевидно, что расстрел беженцев в Кехви вызвал всеобщий протест и массовое движение в Северной Осетии, призывавшее к войне с Грузией и обороне Южной Осетии. Стоит отметить – попытки активного вовлечения Северной Осетии в вооруженный конфликт, предпринимавшиеся ранее, как правило, гасились руководством республики, ориентировавшимся на Москву. Это вызывало недовольство народа, готового участвовать в обороне Южной Осетии. Не случайно последним пунктом решения собрания представителей общественных объединений Северной Осетии являлось: «в случае невыполнения» решений Собрания «в короткий срок мы вынуждены будем требовать отставки руководства республики». Наряду с приведенными нами требованиями Собрание общественных объединений Северной Осетии опубликовало «Пояснительную записку», дававшую оценку событиям Южной Осетии. В ней происхождение осетино-грузинского вооруженного конфликта связывалось с политикой Горбачева и его соратников. Имелась в виду заинтересованность руководства СССР в развязывании в 1989 году конфликта в Южной Осетии, рассчитанного на то, чтобы таким образом иметь возможность расправиться с Гамсахурдия или же отвлечь усилия последнего проблемой Южной Осетии. Критике подверглось также новое руководство России, игнорировавшее решения III и V съездов народных депутатов; Российская Федерация обвинялась в прогрузинской позиции. На самом деле провал политики Горбачева, построенной главным образом на внутренних противоречиях Грузии, в особенности на противостоянии Тбилиси автономным образованиям, сориентировал главу Российской Федерации на невмешательство в грузино-осетинский конфликт и установление с Грузией нормальных отношений. Это, с другой стороны, дало Шеварднадзе карт-бланш на войну с Южной Осетией. Глава Грузии замечал и другое – пассивность в событиях Южной Осетии руководства Северной Осетии, которое занималось главным образом обустройством беженцев, но проявляло нерешительность в политических процессах. Это во многом объяснялось позицией Москвы, которой в Северной Осетии не желали противоречить. Но такое поведение руководства вызывало у общественности Осетии глубокое недовольство. В «Пояснительной записке» Собрания представителей общественных объединений Северной Осетии оценка деятельности Северо-Осетинского руководства получила острую критику. В ней, в частности, отмечалось: «Особую тревогу в переживаемое Осетией тяжелейшее время вызывает позиция ее руководства, которую назвать трудно иначе, чем безразличной и даже антинародной... В республике нет настоящего хозяина... вокруг такого руководства вряд ли захочет сплотиться, объединиться народ республики, даже если отечеству грозит смертельная опасность». Несомненно, что в этих оценках были крайности, если учесть, что среди представителей общественных объединений были силы, желавшие воспользоваться сложностью обстановки и рвавшиеся к власти. Очевидным было, что руководство Северной Осетии оказалось в непростом положении между отстранившейся от осетинских проблем Москвой и накалившейся политической обстановкой в Осетии. Разрядить ситуацию и приостановить войну в Южной Осетии могла только Москва. Что же до массового участия Северной Осетии в военных действиях против Грузии, то кроме огромных человеческих жертв, эскалация войны вряд ли что принесла бы нового.

   В новых коллизиях Москвы

   К лету 1992 года политический раскол, ранее наметившийся между Верховным Советом и Президентом России, еще более углубился. Было видно, сколь амбициозные и далеко идущие планы возникали у Председателя Верховного Совета, нередко бравшего в политических интригах верх над зачастую неуклюжим и прямолинейным Президентом. Вполне закономерно, что благодаря жесткому противостоянию двух главных ветвей власти у Р.И. Хасбулатова и Б.Н. Ельцина обнаружились разные подходы к проблеме Южной Осетии. Обычно в интригах и открытых расхождениях политически опережал Председатель Верховного Совета, чем нередко ставил Президента в проигрышное положение. Политика Ельцина в отношении Южной Осетии, становившаяся молчаливой поддержкой грузинской агрессии, была удобной мишенью для нанесения очередного удара Президенту России. Особенно логично, что для такого удара было выбрано время после событий в Кехви, когда усилились протесты против Грузии не только в Осетии, но и в России. 15 июня 1992 года Хасбулатов в связи с событиями в Южной Осетии выступил с официальным «Заявлением». В нем была обнажена та правда, которой, как правило, в тон Президенту избегали средства массовой информации. Обращаясь к гражданам Российской Федерации, Председатель Верховного Совета впервые, пожалуй, официально ставил в известность, что Грузия взяла политический «курс на вытеснение южных осетин с их исторической Родины», что «южноосетинские села, деревни, город Цхинвали непрерывно обстреливаются всеми видами оружия, включая артиллерию. Применяется ракетная техника». В «Заявлении» также содержалась объективная оценка происходивших в Южной Осетии событий: «...Эти действия, – говорилось в заявлении, – необходимо квалифицировать как геноцид и массовое изгнание южноосетинского этноса со своей исторической родины». Важным было также заявление о том, что продолжение агрессии в отношении Южной Осетии может поставить Верховный Совет Российской Федерации «в такие условия, когда он вынужден будет рассмотреть немедленно вопрос согласно волеизъявлению народа», т. е. присоединить Южную Осетию к Российской Федерации. Эта часть «Заявления» Председателя Верховного Совета била по самому уязвимому месту грузинских агрессоров, опасавшихся, что рано или поздно Москва откликнется на обращения Южной Осетии с просьбой присоединить ее к России. Хасбулатов своим «Заявлением» наносил удар не только по Шеварднадзе, изобличая его как продолжателя политики неонациста Гамсахурдия, но и по Президенту России, избравшему для себя позицию нейтралитета и поставившему Южную Осетию на грань полной катастрофы. В тот момент, когда было опубликовано «Заявление» Хасбулатова, в Москве не оказалось Ельцина. Это застало врасплох команду Президента, не знавшую, как выйти из положения. Одно, однако, было ясно – не было уже места для президентского нейтралитета, – пытаясь сохранить его, Ельцин отдавал бы на Кавказе инициативу Хасбулатову. Последний бесспорно набирал очки также среди российских патриотов, хорошо понимавших одиозность политической элиты, сформировавшейся в последние годы в Грузии. Не дожидаясь возвращения Ельцина в Кремль, через несколько дней после Хасбулатова вице-президент России А.Д. Руцкой выступил от своего имени с «Заявлением». Было совершенно очевидно, что оно вызвано «Заявлением» Хасбулатова, но Руцкой неуклюже делал вид, что не намерен повторять Председателя Верховного Совета РФ и на политические проблемы смотрит более масштабно. В отличие от Хасбулатова, обратившегося «к гражданам Российской Федерации», вице-президент России адресовал свое «Заявление» «к гражданам России и Содружества Независимых Государств». Речь в нем шла о событиях не только в Южной Осетии, но и в Приднестровье. В «Заявлении» Руцкого была объявлена, наконец, позиция российского правительства, согласно которой Грузия и Молдова предупреждались, что «силового решения приднестровского и юго-осетинского конфликтов Россия не допустит». В «Заявлении» вице-президента важным было и то, что Россия обращалась к сторонам-участницам «Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, к членам Организации Объединенных Наций, к мировому сообществу с призывом осудить акты геноцида в Молдове и Грузии, принять меры к прекращению преступления против человечества». Несмотря на жесткость «Заявления» Руцкого, на его ясные формулировки, заметно было, что оно все же оставляло за Хасбулатовым, главным оппонентом Ельцина, определенное преимущество. «Заявление» Хасбулатова концентрировало внимание на югоосетинской проблеме, после событий в Кехви имевшей общекавказское значение; популярность на Кавказе, которой добивался Хасбулатов, вряд ли входила в планы Ельцина. Очевидно, по этой причине вслед за «Заявлением» Руцкого последовало новое «Заявление правительства Российской Федерации», посвященное только югоосетинской проблеме. Оно по жесткости оценок не уступало «Заявлениям» Хасбулатова и Руцкого. Последние два его пассажа отражали «почерк» самого Ельцина, отдыхавшего в это время в Сочи. Приведем их: «Правительство Российской Федерации намерено информировать Генерального секретаря ООН о сложившейся ситуации в Южной Осетии, где создается угроза международному миру и безопасности, а в случае необходимости – обратиться в Совет Безопасности Организации Объединенных Наций. Граждане России могут быть уверены в том, что руководство страны будет действовать обдуманно и решительно, с тем чтобы не дать разгореться пламени конфликта». Последние слова правительственного «Заявления», явно работавшие на Ельцина, серьезно отодвигали на второй план Хасбулатова, и инициатива в югоосетинской проблеме переходила в руки Президента России. Но этим, однако, не исчерпывалось значение правительственного заявления России. Оно фактически в безвыходное положение поставило самого Шеварднадзе, еще недавно ожидавшего победы в Южной Осетии и не желавшего международного скандала, при котором позиции Грузии, ведшей войну с целями этногеноцида, были бы проигранными. Шеварднадзе на третий день после «Заявления» Российского правительства прилетел в Сочи для переговоров с Президентом России.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 [52] 53

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация