А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Убить миротворца" (страница 18)

   Мэри тоже имела нечто рыбье, то ли в облике, то ли в повадке… Приятно рыбье. Иногда, правда, он испытывал безотчетные приступы страха. От обожаемой ему порой тоже хотелось удрать – безо всяких объяснений и не оставляя себе шансов на возвращение. Но это все, разумеется, глупости. Взрослый ответственный человек должен жестче контролировать эмоции…
   Мысли плавно соскользнули с рыбьей темы на ребенка, и Сомов позволил себе пару фраз высказать вслух. Потом спохватился, да поздно.
   – Димочка, рыбка, ты, наверное слышал о такой замечательной вещи как льготы для чайлдфри[7]? Я имею в виду политические льготы, мой милый… Квота чайлдфри при выборах в риджн-парламент составляет две трети от общего количества мест. Это я напоминаю, если ты забыл основной курс по социологии… Между прочим, нас таких всего двадцать три процента. А я, как ты знаешь, считаю справедливым, что умная женщина, интересующаяся проблемами современного общества, должна подниматься. Назвать тебе направление, по которому прорываться легче?
   – Не надо. – Сомова всегда бесила ее манера разжевывать очевидные вещи. Как для ребенка!
   – Надеюсь, любимый, теперь вопрос закрыт?
   Он вздохнул. Достаточно громко, чтобы можно было при желании оценить это как согласие, которое формально дано им не было. Дмитрий даже слегка отвернулся в другую сторону, мол, разговор окончен. Сомову не хотелось открыто уступить Мэри. Он и так, кажется, слишком часто ей уступал. Но и спорить не было сил. У нее всегда был в запасе козырь – отлучение от тела, а значит, от того момента, когда Мэри сдается наслаждению и показывает свою слабость… Нет, терять это Дмитрий совсем не хотел. Более чем. Как-то так вышло, что сейчас это единственная настоящая драгоценность в его жизни. Стоит ли рисковать ею по поводу, не столь уж серьезному? Ну, ребенок… Как-нибудь потом, наверное, разберемся с ребенком. А если даже не разберемся… Желание завести чадо не слишком беспокоило Сомова. Он бы уступил, но именно сейчас ему так не хотелось уступать! Для них обоих было бы лучше закончить разговор на этом вздохе. Правда, шанс невелик. Ну вот, конечно…
   – Рыбка, ты не расслышал меня?
   Кажется, Мэри настроилась серьезно.
   – Что? – оттягивать неизбежное – худшая тактика. Но сейчас он не способен был придумать иной.
   – Я о ребенке. Если ты не понял с первого раза… Я не хочу его, и не хочу разговоров о нем. Ни сейчас, ни когда-либо позже. Димочка, ты согласен оставить эту тему в покое? – в ее голосе всегда хватало металлических тонов. Просто иногда Мэри позволяла себе фривольный алюминий, хотя и предпочитала доброе старое железо.
   На этот раз ему в ухо тяжко дохнул свинец.
   Сомову неожиданно показалось, будто Мэри взяла его горло в стальной зажим и беспощадно скручивает, душит, пригнетает к полу… А он пытается разорвать кольцо ее рук, напрягает все силы, но ничего сделать не может. Почему она – сильнее? Ловчее? Почему она всегда первой успевает применить прием, а ему остается медленно уходить из тисков или сдаваться? Впрочем, сейчас выскользнуть не удастся. Не тот случай.
   – Я жду ответа.
   Свинец, истинный свинец!
   Вдруг Дмитрий ощутил странную прелесть своего положения. Да, он неминуемо проиграет. Он опять будет неминуемо сокрушен. Но в крови его родился горьковатый мед поражения, способный открывать дверь изощренно-тонким радостям. Теперь он захотел продлить это дивное состояние осознанного и сладостного рабства. Необычная новая игра и такая прелестная в своей первобытности… Продлить! Насколько возможно. Вся анатомия и физиология сомовского тела кричали: «Еще! Еще!»
   – Я, право, колеблюсь…
   Она вскинула руку, ухватила двумя пальцами за подбородок и повернула лицо Сомова к себе. Дмитрий даже зажмурился. На него смотрел человек, обуянный нестерпимой жаждой власти.
   – Ты колеблешься, Димочка? Ты колеблешься?
   Кажется, она пребывала в дюйме от пощечины. Или даже от целой серии сладостных пощечин. Сомов захотел ее карающих прикосновений. Надо помочь девочке.
   – Мэри, зачем ты так, я начинаю бояться тебя. Не надо. Пожалуйста, не надо так…
   – Я бы на твоем месте проявила больше благоразумия.
   Она не ударила. Она хотела ударить, видит Разум высокий, это чувствовалось. Но скорее всего, Мэри сказала себе: «Стоит ли женщине, желающей властвовать над другими людьми, так распускать собственные инстинкты? Я выше этого, я сильнее». И лишь ногти на ее утонченных пальчиках глубже впились в плоть его щек.
   Сомов не чувствовал боли. Он страстно ждал пощечину. Но не дождавшись, был вознагражден взглядом любимой. Бывают взгляды наотмашь…
   – Да! – закричал он, – Да, Мэри, да!
   Она ничего не поняла, но отпустила подбородок. Две крохотные капельки крови. На всякий случай она переспросила:
   – Больше никогда, Дима? Ты уверен?
   – Никогда Мэри! Все будет, как ты хочешь!
   Она поглядела на Сомова, пытаясь определить, нуждается ли он в утешении. Впрочем, утешать – не ее ремесло. Только если в самом крайнем случае… Попробуем сформулировать вопрос иначе: достоин ли такой… в лучшем случае, тюфяк… достоин ли он утешения? Мэри затруднялась ответить на свой вопрос отрицательно или утвердительно. Нечто среднее. В любом случае, не стоит терять ценное имущество. И она сказала спокойным голосом:
   – Поди-ка ты умойся. А потом – спать. Выбросим из головы всю эту ерунду…
   Полночи он не мог уснуть, размышляя: останутся ли к утру на простынях пятна? Для Мэри это серьезный криминал.
   Когда-нибудь он обязательно решится повторить. Не скоро. Но обязательно!

   Глава 7
   Бой за Весту

   26 мая 2125 года.
   Рейд Даниловской гавани на Весте.
   Виктор Сомов, 29 лет.
   …Перед разводом второй вахты на большом артиллерийском корабле «Святой Андрей» отстояли молебен. Потом к экипажу, построившемуся на главном марше батарейной палубы, вышел капитан корабля. И как-то небрежно он встал перед строем: только-только закончил какое-то дело, сейчас возьмется за другое, а с людьми своими поговорить вроде бы недосуг. Сухонький старичок, борода растет неровными клочьями. Вот он встал, помолчал, улыбаясь своим мыслям, потом вспомнил: ага, надо сказать что-то такое… да. Да-да. Снял фуражку, рассеянно почесал лысину, скупо окаймленную серой порослью. Опять заулыбался. Безо всяких признаков солидности.
   – Ребята… Конечно, надо бы речь произнести, случай важный подвернулся. К добрым чувствам обратиться, о долге напомнить и… э-э… о тех, кого мы защищаем… Но я ничего говорить не хочу. Оно того не стоит. Все вы храбрые люди, я в каждом из вас уверен, как в самом себе. Вот так… Мы их побьем сегодня. Других вариантов нет. А потому и говорить нечего. – Он повернул голову к старпому. – Командуйте.
   А сам удалился на центральный пост.
   Старпом:
   – Через полчаса построение на развод. Вольно. Разойдись. Господа офицеры, подойдите ко мне…
   Корабельный священник исповедовал и причастил всех, кто попросил об этом. Виктор пожалел, что нет у него чистой смены белья. Бессмысленный на первый взгляд обычай, – не в исподнем же душа перед Богом предстанет в случае чего, – но все-таки неудобно…
   Команда мертвого рейдера «Бентесинко ди Майо» пережила свой корабль всего на двое суток. Людей разобрали очень быстро. Сомову досталась должность старшего корабельного инженера на посудине раз в пять крупнее предыдущей. В другое время прослужил бы он здесь тихо мирно многие месяцы: арткорабли – не чета рейдерам, в боях они участвуют куда реже. Само их присутствие в определенном секторе пространства – уже большое тактическое событие… Но это – в другое время. «Святому Андрею» предстояло в самом скором времени прожить тот час, который составляет главный смысл в биографии подобных монстров. Ради него правительства отдают немыслимые деньги судостроителям, ради него ломают голову целые институты военных теоретиков, ради него каждый год на учебных стрельбах в белый свет уносятся непостроенные школы, больницы и детские приюты. О нем мечтают адмиралы. Его вымаливают у Бога отвести от сыновей родители новобранцев.
   Первая война за раздел Внеземелья началась почти шестьдесят лет назад. С тех пор в космосе воевали много и расточительно… собственно, таков один из способов решать проблему перенаселения. До сих ни Российская империя, ни русский мир Внеземелья ни разу не дрались всерьез. Все прежние большие войны их миновали. Чужие ошибки и чужие потери были главным источником знаний о том, в чем заключается искусство звездной стратегии. Но теперь война с «буйными» проверяла на прочность всю военную машину Империи и всю ее дипломатию.
   «Тест» продолжался вот уже целый год, и большое военное начальство считало результаты более чем удовлетворительными. Но за год не случилось ни единого крупного сражения. Противники делали попытки перерезать коммуникации, гонялись за транспортами, бомбардировали владения друг друга с изрядной дистанции, прощупывали возможности для десанта… Налеты рейдеров оказались чуть ли не верхом активности. Впрочем, понимающие люди предсказывали, что затянувшийся дебют сменится молниеносным миттельшпилем. Генеральное сражение набухало неизбежностью.
   Аравийцы желали Весту. Русский мир желал раздавить буйных, обороняя Весту.
   Добрую половину колоссального астероида занимал российский мегаполис Даниловская гавань, а все остальное – оборонительные сооружения. Город укрепляли полстолетия. Чтобы высадить тут десант, «буйным» нужно было подавить подземные и поверхностные форты астероида. А для этого требовалось сначала изгнать эскадру, прикрывавшую Весту. Следовательно, судьбу Даниловской гавани предстояло решить поединку тяжелых артиллерийских кораблей.
   Сомов до крайности неуютно чувствовал себя на борту «Святого Андрея». В училище ему вдалбливали одну тактическую доктрину, а сейчас приходилось идти в бой в принципиально иных условиях. С 90-х годов XXI века военные теоретики вели спор о генеральных сражениях в космосе, и как строить корабли, чтобы всегда оставаться в выигрыше. Их и было-то до сих пор всего три, три великих баталии звездных эскадр… В 2095-м лунная флотилия Нью-Скотленда тонко переиграла ударные силы Латинского союза. В 2115-м произошло нечто чудовищное в поясе астероидов. Сражение между флотами Женевской федерации и Поднебесной продолжалось восемь суток условного времени, участвовало в нем больше трех сотен кораблей, и горели они, как сухая трава на ветру. Обе стороны объявили себя победившими… Наконец, в 2120-м «буйные» уничтожили сатурнианскую эскадру латино. «Великие державы» по-разному истолковали результаты этих сражений. Женевская федерация, Аравийская лига, Новый Израиль и Латинский союз приняли артиллерийскую доктрину: в решающий момент противника следует подавить мощью залпов; прочее – второстепенно. Причем сама эта идея на практике имела две градации: женевцы и латино строили ударные корабли, – по старинному обычаю они именовались линкорами, – относительно быстроходными и комфортными для команды, в то время как у остальных военные верфи выпускали целые серии колоссальных придатков к арткомплексам… Против Весты Аравийская лига бросила тридцать линкоров из имевшихся у нее тридцати восьми. Израиль, Нью-Скотленд и Терра-2 избрали броневую доктрину. Родная Терра встала этот путь из-за того, что женевцы просто не разрешили иметь линкоры силам безопасности своей подмандатной территории. Что ж, рассудили терранские адмиралы, тогда остается броня… Но только это должна быть такая броня, которой ничего не стоит выиграть дуэль с залпом любой мощи. А что? Израильтяне и ребята с Нью-Скотленда тоже берегут своих, экономят на арткомплексах, но в деле смотрятся совсем не худо… Китайцы разработали «полифункциональную» доктрину. Они заменяли десяток линкоров одним кораблем размером с город. В Поднебесной считали: пусть будет много брони, много излучателей и ракетных установок, плюс к тому штабной центр, кубрики для целых десантных бригад и ангар для флотилии малых кораблей поддержки. Громадные корабли-базы стали чем-то вроде плавающих островов в комическом океане… Наконец, существовал «стандарт русского мира», которым пользовалась Российская империя и консульская республика на Европе. На титанические проекты, вроде левиафанов Поднебесной, им явно не хватало средств. Взвешивая сильные стороны артиллерийской и броневой доктрин, здешние стратеги решили попробовать нечто среднее. Современный боевой корабль, он ведь, прости Господи, до странности похож на стакан водки. Больше положенного количества граммов не нальешь – через край потечет. Кто-то выбирает лимонную, кто-то перцовку, а мы, значит, попробуем коктейль… Русский «большой артиллерийский корабль» стрелял «гуще» любого броненосца с Нью-Скотленда и превосходил живучестью любой женевский линкор. Но достоинства и недостатки – всего лишь стороны одной медали
   Сомов не доверял коктейлям. Он как-то поинтересовался у старпома, служившего на «Святом Андрее» со дня ходовых испытаний, о толщине броневых листов. Ответ его до крайности разочаровал. После броненосных крейсеров Терры он чувствовал себя здесь едва ли не голым. Одно дело рейдер: даже у самого страшного ловца рейдеров, легкого крейсера, как говорится, «калибр пожиже». Ты защищен яичной скорлупкой, но и враг твой закрыт ничуть не лучше. А здесь что? Стрелялка у противника дай Бог, а вокруг тебя брони – кот наплакал. Мелкими кошачьими слезами. Разумеется, «еврорусским» из «коренного» экипажа он ничего говорить не стал. Во-первых, дадут в торец, и будут по-своему правы: нечего перед дракой дребезжать. Во-вторых, изменить ничего нельзя; менять можно было лет десять назад, когда Главный штаб Русской Европы составлял судостроительную программу. В-третьих, он представил себе офицера со «Святого Андрея» на терранском крейсере: вот подходит он к Виктору и жалобно так говорит, мол, пушчонки слабоваты, мол, как-то некомфортно… Какого рожна ему ответить? «Шел бы ты, дубина…» Вот и нечего! Где пришлось воевать, там и сги… тьфу ты, мать твою!.. там и намылим рожу «буйным».
   Русская Европа располагала четырьмя большими артиллерийскими кораблями и отдала для защиты Весты три из них: «Святого Андрея», «Святого Александра» и «Святого Филиппа». Собственно, Веста – территория России, но именно здесь должна была решиться судьба миттельшпиля; не стоит экономить на главном. Командор Елисей Нифонтов сделал своим флагманом «Святого Андрея».
   Российская империя сосредоточила у астероида двадцать два корабля того же класса из тридцати двух имеющихся в наличии. Имперский вице-адмирал и великий князь Сергей Иванович держал вымпел на «Константине Леонтьеве».
   Венерианские анархисты приличным флотом обзавестись не сумели. Зато они щедрой рукой отправили истребительный корпус «Черная смерть» – укрепить гарнизон Весты для отражения десанта. На случай, если все-таки придется…
   Формально нейтральная Терра-2 тайно переправила на Европу очередную сотню офицеров и специалистов.
   Русский мир выжал педаль до отказа. Но тень Женевы за спиной «буйных» могла перетянуть.
   Все-таки… тридцать против двадцати пяти.
   И на флагмане аравийцев готовился выложить «домашние заготовки» Али Хаджа, «владыка тигров», человек, сумевший пять лет назад разделать мощную эскадру латино как Бог черепаху, командовавший захватом Тефии и бомбардировкой Дионы, а еще того раньше принимавший капитуляцию Харона… Самый известный флотоводец среди всех ныне действующих. Живой раздел из учебника по тактике.
   Русская эскадра попрощалась с орбитальным рейдом у Весты. Было бы совсем неплохо принять бой с аравийцами над самой Даниловской гаванью: форты с поверхности поддержат огнем. Но сколько стали и огня придется принять самому городу! Не приведи Господь. Так что драться предстояло в открытом пространстве.
   На разводе вахты были посажены по боевому расписанию. На «Святом Андрее» в подчинении у Сомова была маленькая армия инженеров и техников. Тридцать человек. На главном инженерно-ремонтном посту у него был собственный экран внешнего обзора. Минуло три часа после выхода с рейда. Из рубки дальней разведки сообщили: противник… дальность… скорость… курс… состав – тридцать целей. Как и ожидалось. С центрального поста подали команду: «Старшим офицерам провести контроль функционирования всех систем. О готовности доложить!»
   Виктор по очереди вызвал шесть своих аварийных команд. Старшие в командах проверили ремонтные автоматы и роботов, а еще, наверное, тихонько спросили у своих младших, мол, как, мужики, нормально все? – и доложили ему: есть готовность. Последним докладывал Яковлев, и здесь, на «Святом Андрее», попавший ему под начало. Сейчас он сидел рядышком, а чуть поодаль – мобильная группа из пяти человек. Резерв, который расходуется в самом пиковом случае.
   Потом Сомов погонял на разных режимах аварийные датчики, запросил текущее состояние основных систем машинного отделения, резервной энергетики, пожарной защиты, экстренной эвакуации… и так далее и тому подобное, всего же двадцать два запроса. В самом конце вызвал узел самоуничтожение корабля, будь он неладен… в смысле, узел, а не корабль… Проверял серьезно, старался не пропустить какой-нибудь дурной гибельной мелочи, хотя в последние трое суток делал это бессчетное количество раз. Вроде, все в порядке, ничего подозрительного. Тогда и он сообщил на центральный пост:
   – Инженерно-технические системы в норме. Ремонтные системы в норме. Аварийные команды готовы.
   Теперь ему оставалось наблюдать и ждать. Его бой по-настоящему начнется после боя…
   Сражения в открытом пространстве чаще всего скоротечны. Это азы. Их знает любой флотский офицер. Эскадры расходятся на контркурсах. Корабли находятся в зоне действенного огня на протяжении нескольких десятков минут. Самый короткий огневой контакт арткораблей продлился всего две минуты. Самый длинный – сорок минут: бой велся на черепашьих скоростях над планетоидом и не на контркурсах, а при почти параллельных векторах движения. Но когда эскадры разошлись, адмиралам никто не мешает, подсчитав потери, дать приказ на разворот. И тогда опять – контркурсы. Сомов считал, что это похоже на какой-то старинный танец: партнеры кружат, кружат, не касаясь друг друга, и лишь на краткое время берутся за руки… Четверть часа – огневой контакт, час – разворот, десять минут огневой контакт – два часа разворот. И так, пока одна из сторон не решит удирать, а не разворачиваться. Или… пока не погибнет вся до единого корабля. Китайцы и женевцы во время памятного побоища в поясе астероидов столкнули группы эскадр. Так вот, самые стойкие успели сделать по девятнадцать разворотов. До Виктора доходили слухи, будто после того боя на разбитых, но уцелевших кораблях потери измеряли сначала в сумасшедших, а уж потом – в убитых. Во время эскадренного боя в среднем тридцать процентов боезапаса расходуется мимо цели, еще двадцать процентов сбивают удачливые комендоры из службы противоракетной защиты. Если, конечно, служба поставлена, как надо… Все остальное попадает. У рейдерников статистика намного утешительнее. А тут и мишени поболе, да и калибры – тоже. Но главное, большие арткорабли, они же линкоры, они же броненосцы рассчитаны на взаимное уничтожение, и бои между ними ведутся только с одной целью: истребить противника. Не отогнать. Не повредить. Не напугать. И не блокировать. Только насмерть.
   Сергей Иванович дал команду на снижение скорости. Его логика была ясна Сомову. Так поступает тот, кто уверен в своих силах и стремится продлить первый огневой контакт подольше. Вскоре стало известно время пребывания «взявшись за руки». Двадцать пять минут, плюс-минус самая малость.
   Обе эскадры шли в строю косой плоскости. Собственно, самое распространенное изо всего, что рекомендовала тактическая теория. Этот курс училище проходило очень ускоренно. Его сократили чуть ли не в первую очередь. Командование исходило из практических соображений. Командовать флотами вчерашним выпускникам точно не придется. Если молодого офицера убьют – проблема отпала сама собой. Если не убьют, но и карьеры особой он не сделает, опять же тактика ему не нужна. На худой конец, пойдет в чины… что ж, тогда его доучат в Академии! Сомов получал от тактической теории неизъяснимое мальчишеское удовольствие. Он изучил ее в объеме, намного превосходящем изначальный, несокращенный курс. Он наизусть помнил все виды косых плоскостей, и уж конечно любимую трехлинейную схему Али Хаджи.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация