А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Любовь, война и смерть в воспоминаниях современника" (страница 4)

   ЗАДАНИЯ НА ДОМ

   БАЛЛАДА

   Во
   глубинке родительного падежа
   где кого-чего тихо как
   что
   снова можно писать «душа»
   вместо слова «психика»

   я в вечности и в мерзлоте обвык
   колоть колодец и печень печь
   как
   однако
   я выговорил язык
   при слове родная речь

   и так
   царь грозный
   молчит иврит
   и при скрипе месяца
   что никак нельзя написать «почить»
   вместо «повесицца»

   я ходил в охотку смотреть поля
   хорошо но не водятся гоголи
   а потом засыпал
   себя
   как земля
   и пороша поверх земли

   и
   вид сверху
   я в Рим читай в Ерусалим
   весь
   вид сверху
   шел по краю песка

   выше
   вспыхнуло
   в
   как я уже говорил
   выше
   когда «вместо психика»

   солнце сошло солнце зашло
   и не взошло опять
   Господи
   понял я
   на алло
   приходится отвечать

   и ангел взял коготь как острие
   вскочу я или умру
   злой Иблис вырвал сердце мое
   сердце мое сердце мое
   и уголь он не вложил в дыру
   мне не вложил в дыру

   и
   но
   планетянин
   сердце мое
   фамильное сердце изъял мое
   ещерусалимской работы литье с трещиной по серебру.
   Кувшиново, декабрь 2004

   ЭЛЬБА

   Слава – солнце мертвых.
   Наполеон
   Когда я ввязался в русскую речь как супостат в сраженье
   в гари пороховой в гари пороховой
   но во рту дыра

   когда озирался как второстепенный член предложения
   на
   щупывающий смысл на краю ура

   когда
   принимал парад провинциальных глаголов
   зря залупались превыше чем купола зря

   среди не взошли всея великой нашей равнины голой
   а верней всей ея
   поганого пустыря

   когда стояло солнце циклопа смирно в трубе узорной
   в моей глазнице
   и не мерцает а все слепит

   когда опоздавши как холода
   я пере так нумеровал столицы
   что санскрит постскриптум кириллица и иврит

   как да разве я знал как
   слава стоит как конвой и отлить боится
   мертвых резервов лязг! стой! старые держат строй

   ау непобедимый вой на солнышко Аустерлица
   пой ветеран пой
   на ветерок пой

   глядя в спокойное небо победы солнце слепит зараза
   за висает на ночь глядя за
   небосклон

   и понимаю и
   сон чудовищ мой породивший разум
   и что чудовища досмотрели сон.
   Москва, ноябрь 2004

   ПЕРВЫЙ МОСКОВСКИЙ РОМАНС

   А. М.
   В новой русской поэзии
   милосердье
   выпало из словаря

   ртутною пользуют музычкой серною
   словно от люэса
   вслух говоря

   раз остроумьице
   два полоумьице
   уд за почему

   дверь из гостей вышибаешь на улицу
   там
   ровно как и в дому

   или как в бане во тысячелетней
   мызу спаливши
   пьют и орут

   горбунья надежда
   уходит последней
   и замуж ее не берут

   Надя ты даун
   сдать стеклотару
   надо реально успеть до Темна

   пьет
   о любви санитара-башкира
   плачет и платье мечтает она

   сделал
   домашнее дактиль задание
   и белый в здании выключил свет

   в новой словесности нет состраданьица
   дальше припев предполагаецца
   пропуск ключи сезонный билет.
   Москва, 11 декабря 2004

   ЦУСИМА

   От
   топыря
   прожектора
   а саке к фейерверку

   броненосики кушают с
   серебра
   сервированную
   канонерку

   альбатросы наши хлюсты
   под яблочко’с налиты
   с гардемаринами пьют на ты
   от революсьен истомы

   а умеют ведь черти
   топить флоты
   свои
   откупоривая кингстоны

   так что пусть укутанную с головой
   в волглое одеяло
   канонерку
   слепой ее рулевой

   сам и да
   положит под бортовой
   залп
   желтого адмирала

   эти отдали жизнь как отдали честь
   а присягу раздали нищим
   и
   похоже

   японский бог
   вообще
   свет зашел с хризантемой на зрелище
   заголяют как бабе днище

   ах Агапэ моя жена
   их Агапэ их
   всех
   смоет волна с лужи театра действий

   их язык их
   письмена
   бескозырочки дырочки под ордена
   и чин чин в желтом адмиралтействе

   рублевый санкт-петербургский агент
   банзай
   просеменит
   от

   рапортовать Микадо
   чем заложит будущего
   enjambement
   10 км от МКАДа

   вот он кисточку взял
   и
   дорогую тушь применя
   на дорогой на рисовой на бумаге

   с наслажденьем
   о чести гордости и отваге
   иероглиф
   каллиграфически выписывает «хуйня»

   он ронин он
   сядет к Кремлю лицом
   а
   душой

   в небосвод Хиросимы бери и выше
   и
   ритуально вскроет себе капот
   в стиле Хонда эпохи Позднего Мицубиши.
   Москва, 29 декабря 2004

   ДАЛЬНЯЯ ДАЧА ЗИМОЙ

   Отменный письменный прибор
   набрать чернил
   бумага
   расстрельной белизны

   в
   портьере в коридор
   шевелится в лице вальсок из доктора Живаго
   пованивающий герцеговиной хлор.

   Ходатайствовали за собрата
   тоже
   литератор
   писали я читал итак

   С ума сойти товарищ пантократор
   Вы полагаете
   э
   литератор Пастернак.

   Умыт буденною студою порученец
   пером поскребышев себе
   но
   молотов каков

   Поэзия
   есть свойство тел белковых
   в васхищенье
   к белков закатыванию шучу товарищ маленков.

   Искусствовечно
   Умозаключенье в чем мы
   здесь
   стоп кардиограмма нрзб.

   Насколько-ж-мы-йосисарионыч-обреченны
   На на всегда
   лаврентий валерьянки
   писатель тоже мне девчонка не в себе.

   Повтор
   А ствоведь чно
   Здесь умозаключенье в чем мы
   как диалектики наоборот обязаны смотреть

   в саду смотрю белым
   а выше в небе черном
   роится снег жужжа по памяти как пчелы
   с полей натуры все еще сбирающие смерть.

   Повтор черновика повтор
   детали
   уходят в белые поля пере
   ворачиваем лист

   Товарищ правда это ад товарищ сталин
   Как думаете сам
   наш
   материалист.

   Бы
   тушку сердца боль-тоска не свежевала
   бы
   психануть ребенком в коридор

   и стрекоча на этот зимний с кружевами
   к калитке где в сугроб
   с войны не корчевали
   секретный змерз ревень тогда еще майор

   и
   маргариток вдоль
   в грунты снегосуглинка
   зарытых в клумбы где

   анютины глаза где многолетней арлекинки
   захлопнуты
   земли
   в схватившейся воде.

   И
   скусство вечно да товарищ вседержитель
   Э
   дорогой товарищ Пастернак

   ах
   бох ты мой
   как мы писали дачный житель
   как наши пальчики писать устали как.

   Насколько лампы прочный круг зима сторожевая
   что
   на
   на весь позднейший вальс

   под месмерический снежок из доктора Живаго
   на раз-два-три уже давным бедняга
   на на всегда
   не приглашают вас.
   Переделкино, май 2005

   ПИРЫ 77 ГОДА

   О. Е.
   Недавно ели мы в аду
   простую русскую еду
   Обуховской на Обороны
   по-флотски
   макароны

   и
   тихий ласковый кисель
   два раза хлеб
   два раза
   всем

   тепло
   по усикам харчо
   не сверты ва
   ю
   щеесе

   товарищи оладьи
   под музыку Вивальди
   в продленном Ленинграде
   верней в Подленинградье
   и

   водка чтобы холодца
   и бы молодка молодца
   и с
   солнца зимнего слюнца
   на сирого на огурца

   когда
   к отчизне припаду
   в семи
   десят
   седьмом в аду

   а
   я
   неслушавшейся сонной
   еще
   рукой из киселя

   уже писал земля земля
   прощай родные макароны
   прощай
   родительский продел
   прощай кондитерский отдел

   в том млении в
   необъяснимом
   мой гений в воздухе скакал
   он
   изумления алкал

   он
   кувыркался и вопил
   как юный плотник со стропил
   в
   ерусалимском небе мнимом.
   Куанси, Нормандия,
   июль 2005

   ВТОРОЙ МОСКОВСКИЙ РОМАНС

   С. Б.
   За
   то что всюду жизнь
   давай брат за народ
   за
   сбычу его мечт
   за
   с килькой бутерброд

   за
   чтоб из-под вожжи
   как следует летя
   наш
   аист птица-меч
   в
   зобу несла дитя

   на
   дежи чтоб дитя
   надежды дабы свет
   как собственно и был
   как
   собственно
   и нет.

   За
   накось старина
   и я соплю утру
   на
   выкуси крест
   на
   андреевском ветру

   за
   гибельную страсть
   за
   жмурится вдогон
   не
   в след рыдать огню
   а в место где огонь

   но был он
   пламень
   был
   и
   память спасена
   на веках два пятна
   она нанесена.

   Все
   кончится когда
   а
   кончится все на
   когда несопредельных стран когда
   от
   хлынут чурок племена

   мой
   неулетный вран
   ай
   да слетать сюда
   все небо кончится когда
   как
   дыркою карман

   чтоб на
   изнанку глянуть век
   с ожогами внутри
   дворянский снег еврейский век
   смотри нерусский человек
   смотри пропустишь фейерверк
   и не благодари.
   Санкт-Петербург,
   7 февраля 2005

   СПОР
   МИХАЭЛЯ БЕН ШМУЭЛЯ
   из
   Иерусалима
   c
   ГОСПОДОМ БОГОМ НАШИМ
   о
   смысле
   музыки
   и
   пользе пения
   на
   пленэре
   в ночь на Рождество
   в
   Москве
   2005
   года

   Б. Б.
10
   Пой
   как
   можешь

   одно
   погиб
   доброе утро сказал Элоhим

   пой неповадно дабы другим
   можно
   хотя бы гимн

   ладно
   глас продрал и запел
   даже как не умел

   а
   вы
   дыхал как бензин петуха

   он
   пламенем
   пламенел.
9
   Он пел он
   как
   можно

   и как не мог
   на прекрасные разные на
   голоса

   а
   я
   Бог говорил ему Бог

   пой
   а не то
   говорил ему Бог

   дело
   твое
   говорил мне Бог

   дело
   твое
   труба.
8
   И губу раскатывал
   искоса
   арх

   ангел
   мундштук
   сосал

   и
   подмигнувши
   молнию

   уже
   расстегивали
   небеса

   [Там
   люстрой вниз
   райский сад свисал.

   В яме оркестр настраивался.
   Внизу
   убирали леса.
7
   Покашливают.
   Трепет занавеса.
   Программка с

   четвертого яруса
   планирует в зрительный зал.]
   и

   рас
   стегивались небеса
   как ртуть перебегала роса

   а в росе
   уже
   усики поразбросав

   зеленели побегами
   ужаса
   отеческие гроба.

   Отеческие
   гроба
   эники-бэники-ба.
6
   Голосил я
   как можно когда нельзя
   елозя по лого в слога скользя

   подряд о что потерял подряд
   кастрат как и аристо
   крат

   чем червь ползет что свистит вампир
   и
   как я сволочь себя влачу

   как мир пасти
   и как мир не спасти
   спасти который хочу

   и то что и
   Господи
   мне прости

   ваш тридцать три раза спасенный мир
   от не и не от
   личу.
5
   Я право слово
   из наших из
   тех

   кто шрифт цитирует
   а не
   текст

   и смысл что по Образу подбирал
   по слуху а пере
   вирал

   на гром на
   грамматика эта не та
   и нет не тот алефбет не тот

   и черная музыка высунута
   верней сама свисает
   из рта

   как язык как
   но на
   оборот.
4
   Гимн
   эники-ба пускай будет
   гимн

   но
   сиколеса
   к концу

   помоги Господин мой и не моги
   рот
   гаврильей дудою забить певцу

   голос мой пустяк голос мой ничто
   он как бабочка
   вздор он несет пыльцу

   но обмахнув с обшлага пальто
   мир меня еще вспомнит
   капустницу.

   Эники-бэники-эники
   ба!
   узор поднося к лицу.
3
   Ибо спят отцы молодцы в шерсти
   и икру солим мы Твою в горсти
   и стоит на зыбучем песке расти

   нет
   на демона на
   волоске прости

   мой
   игрушкою елочной
   Ерусалим

   свис
   но не падает за
   карниз

   пока
   я
   этого не хочу

   в бездну
   пока
   звучу.
2
   И
   мохаммад тебе иса
   без перерыва четверть часа

   вкруг
   столба своего горба
   и это не похвальба

   бронхи я выплевал в потолок
   от астмы от
   изнемог я сам

   и ба! с галереи упал платок
   петля бочка и кувырок
   и бабочка вылетев наискосок

   при
   седая
   обводит зал

   от солнца на бреющем глядя в глаза
   и метится в центр
   лба.
1
   А я
   вот
   Бог говорит Бог

   а
   Ты
   Бог

   говорил
   Ему
   я

   и
   Тебе
   водить

   говорю
   Ему
   я

   вот
   и я говорю
   не судьба.
0
   Эники-бэники-сиколеса
   эники-бэники
   ба!
Чтение онлайн



1 2 3 [4] 5 6 7 8 9 10 11 12

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация