А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Седьмое измерение (сборник)" (страница 1)

   Александр Житинский
   Седьмое измерение (сборник)

   Мужик

   Мужик лежал поперек дороги неподвижно. Одной ногой он упирался в дом, а другую откинул вдоль проспекта, как разведенный циркуль. Голова его была за линией железной дороги, а тело располагалось в сквере, примяв зелень.
   Это было летом.
   Мужик был очень большой, метров четыреста в длину, и небритый. Кроме того, в одних носках.
   Движение остановилось. Трамваи выстроились в затылок, а люди пошли пешком. Обойти мужика было непросто.
   К счастью, он лежал смирно.
   Приехала милиция и начала мужика измерять. Тому стало щекотно от рулетки, которую протягивали вдоль ноги, и он проснулся.
   – Где башмаки? – закричал мужик таким голосом, что милиция вся шарахнулась.
   Башмаки нашли в Парголове и привезли на грузовике. Мужик успокоился, обулся и ушел.

   Искушение

   Я распахнул балконную дверь. Плотный, морозный воздух надвинулся на меня и окутал с головы до ног. Я хотел отступить назад, но заметил человека, пролетающего на уровне балкона, метрах в трех от меня, по воздуху в сторону парка. Лицо человека было сосредоточенным, а глаза слезились, видимо, от ветра. Одет он был не по сезону.
   – Полетаем, – позвал он меня.
   – Холодно, – сказал я и поежился, чтобы показать ему, что мне и вправду холодно.
   – Оденьтесь, – сказал он. – Я подожду.
   – Я не умею, – признался я. – Не умею летать.
   – А вы пробовали? – спросил человек, делая плавный поворот влево. Он, по всей видимости, наслаждался полетом.
   – Нет, не пробовал. Но мне кажется, что я не умею.
   Человек покачал головой, и все тело его при этом также покачивалось.
   – Мне не хочется вас убеждать, – сказал он. – Маршрут у меня сегодня легкий. Могли бы попробовать. Вы не представляете, как это хорошо!
   – Представляю, – сказал я. – Это, наверное, полезно?
   – Нет ничего более бесполезного! – заявил человек. Кажется, он рассердился и, чтобы успокоиться, сделал кувырок вперед.
   – Ну так что? – спросил он.
   Я колебался. Лететь в рубашке было действительно холодно, а в пальто попросту неприлично. Кто же летает в пальто?
   – Значит, не хотите? – Человек сложил руки над головой и взмыл метров на десять выше. – Вы, право, чудак!
   – Закрой балкон! – раздался из кухни голос жены. – Дует!
   Я закрыл балкон и долго наблюдал за человеком, прижавшись лбом к стеклу. Человек летел медленно, с наклоном вперед, и ничто ему не мешало. Ноги были вытянуты в струнку, как у гимнаста, а руками он подруливал.
   Должно быть, хороший человек.
   Не знаю, нашел ли он попутчика. Стекло запотело, и я его больше не видел.

   Храм

   Внутри церковь была отделана кафелем, как туалет в гостинице «Астория». Ходил молодой поп без бороды, но при галстуке, помахивая кадильницей в виде бутылки коньяка.
   Он подошел ко мне и спросил:
   – Что будем брать, сын мой?
   – Екклезиаст есть? – спросил я в свою очередь.
   – Кончился, – равнодушно сказал поп. – Возьмите от Луки. Или деяния.
   – Хорошо, пускай будут деяния.
   Он ушел, а я стал разглядывать алтарь. В центре иконостаса помещался холодильник, который поминутно открывали страждущие и алчущие. Алчущих было больше. Праздничный чин был заполнен экранами телевизоров, где показывали футбол.
   Мимо меня прошел крестный ход из четырех человек и уселся за соседний столик. Они запели псалмы, но другие верующие их не поддержали.
   Попик принес мне деяния. Деяния были так себе. Видимо, вчерашние. Сбоку и наискосок от меня занял место капитан второго ранга, который сразу же начал молиться истово и со знанием дела.
   – Христос воскрес? – спросил он меня в перерыве.
   – Не знаю, – ответил я. – Судя по всему, еще нет.
   – А мне говорили, воскрес, – доложил капитан, разделываясь с притчами Соломоновыми.
   В это время в храм вошел юноша, похожий на хиппи, с кнутом в руке. Ни с того ни с сего он стал браниться и щелкать кнутом. Потом он перевернул столик у входа, всем своим видом показывая, что очень недоволен. При этом он упоминал какого-то Отца и заявлял, что храм, дескать, принадлежит тому. Его, разумеется, связали и отправили в милицию.

   Проповедь

   «…Что же это делается, любезные вы мои? Дошли, как говорится, до ручки.
   Вчера подходит ко мне один и спрашивает, в чем смысл жизни.
   Нет, надо же такое придумать! Раньше вообще запрещалось жить, если этого не знаешь. А ему уже двадцать семь, не меньше. Где он учился? Просто стыдно делается за людей. У меня такое чувство, что приходится метать бисер перед свиньями. Единственное, что меня утешает: этим занимались и другие. Толку, правда, никакого.
   Я хочу сказать, что они метали бисер.
   Как нужно метать бисер? Изготовив самостоятельно или приобретя бисер, нужно встать на возвышение… Вы можете не слушать, у вас все равно бисера нет и не будет!
   Можно и без возвышения.
   Так вот. Жрем, спим, развратничаем, прости меня Бог, и все! Все! А между прочим, не за горами конец света. Ха-ха-ха! Очень смешно… Вот вы, в третьем ряду, выйдите вон! Почитайте букварь, потом возвращайтесь.
   Честное слово, вся моя любовь к вам исчезла. Любовь к себе тоже не стоит ни гроша. Любите детей и животных, пока они есть. Я кончаю, не дергайте меня за мантию!..
   Доктор, у которого я лечился, сказал, что мне повезло. Он ошибся, этот доктор. Мне следовало родиться на другой планете, слышите? Хотя я глубоко уверен, что там не менее мерзко.
   Мойте хотя бы руки перед едой! Старайтесь не делать друг другу гадостей! Это трудно, я понимаю, но вы же люди!
   Не дергайте меня за мантию!..»

   Двери

   Двери были как двери, но за ними все было не так. Там опять были двери. На расстоянии полуметра, створчатые, такие же, как и первые.
   Я распахнул их, но там снова были двери и больше ничего. Никаких предметов или надписей на стене. Не было шкафа, стола и стульев. Я пошел дальше, но все повторилось сначала. Промежутки между дверями были узкие, там ничего не могло поместиться – ни кровати, ни телевизора. Двери открывались легко, и это вводило в заблуждение.
   Главное – ни одного человека.
   Это был сплошной слоеный пирог из дверей, поставленный к тому же вертикально. Я уже устал их открывать, но чувствовал, что это должно когда-нибудь кончиться.
   Наконец я распахнул последние створки.
   За ними вообще ничего не было. Ни дверей, ничего…

   Агент

   – Я агент по разоружению, – представился незнакомец и протянул визитную карточку. Там было напечатано: «Чесноков Б. Б. Агент по разоружению».
   – Присаживайтесь, – сказал я. – Вы по какому вопросу?
   – Я хочу зачитать приказы.
   – Пожалуйста.
   – «Мой приказ, – проговорил агент, и голос его стал металлическим. – Создать на Земле цветущий сад. Чесноков».
   – Когда? – спросил я, занося приказ в календарь.
   – В субботу.
   – Так. Дальше.
   – «Собрать всех детей в возрасте от одного года до четырнадцати из Африки, Азии, Японии, Индии и Китая для производства работ по разоружению».
   – Повторите откуда.
   – Из Эфиопии еще, – сказал Чесноков. – Но это как получится.
   – Получится, – успокоил я его.
   – Чесноков, – сказал Чесноков.
   – Что – Чесноков?
   – Это подпись.
   – Ага. Продолжайте.
   – Все, – сказал Чесноков.
   – Чесноков, – сказал я.
   – Это я, – сказал Чесноков.
   – Где? – спросил я.
   – Вот он я.
   – Продолжайте. Чесноков…
   – Агент по разоружению, – настойчиво повторил Чесноков.
   – Кстати, разрешите представиться. Референт по демобилизации, – сказал я, пожимая ему руку.
   – Коллега, – сказал агент.
   – Я демобилизуюсь вчера утром. Вот мои документы. Только конфиденциально. Стратегически, – сказал я.
   – Понятно, – прошептал Чесноков. – Я приступаю.
   Теперь он там сидит референтом по демобилизации. А я теперь агент по разоружению.

   Блудный сын

   Пронесся слух, что на соседней улице живет пенсионер, который усыновляет всех желающих. Я пошел посмотреть.
   Пенсионер сидел в штабе добровольной народной дружины. К нему была большая очередь на усыновление. Я сказал, что мне только посмотреть, и прошел внутрь.
   Старик усыновлял очень быстро. Он никому не отказывал и не затевал лишних разговоров.
   – Усыновляю, – сказал он, бегло взглянув на меня.
   Очередь запротестовала, но мне уже оформляли документы. Собственно, было одно удостоверение блудного сына под соответствующим номером. Секретарша поставила печать, старик расписался, и я ушел, так и не поняв толком, хотел я усыновиться или нет.
   Теперь хожу и думаю. Все-таки чей-то сын. Это приятно. Хотя, с другой стороны, блудный. Когда встречаю своих блудных братьев, становится необыкновенно радостно, что не я один попался на эту удочку.

   Дом

   Я проснулся от непонятного звука. Где-то внизу раздавалось прерывистое шуршание, будто резали капусту. Я выглянул в окно и увидел двух человек, которые пилили наш девятиэтажный дом у самого основания. Пила легонько звенела и поблескивала при свете фонаря.
   – Эй! К чему это? – крикнул я.
   – Не беспокойсь! – ответил один. – Спи! Неувязка с проектом. Поставили точечный, а должен быть протяженный.
   – К утру все сделаем, – пообещал второй.
   – Не беспокойся, – сказал я жене. – У них неувязка с проектом. К утру все будет хорошо.
   И мы снова заснули под ритмичные звуки пилы. За ночь дом поставили как надо, и мы проснулись на стене. Я побежал к соседям выяснить, что они собираются делать. Соседи уже перенесли мебель на бывшую стенку и срочно оклеивали обоями бывший потолок.
   – Нет! – сказал я жене, возвратясь. – Нужно бороться с обстоятельствами. Будем жить, как жили. Потом, кто его знает, вдруг поставят вверх ногами? Снова придется менять интерьер.
   И мы продолжаем жить как жили, но теперь уже горизонтально.
   К сожалению, выходя на улицу, приходится принимать вертикальное положение, чтобы удобнее было ездить в трамвае.

   Серьга

   Когдя я встретил школьного приятеля, выяснилось, что я постарел. Я был все такой же, а он нет. На нем была дубленка, импортные меховые башмаки и янтарный перстень. Под мышкой он нес японские слаломные лыжи. Стоимостью в мою годовую зарплату.
   В правом ухе у него болталась маленькая серьга. Мне это показалось излишним.
   – Как жизнь? – спросил я, хотя и так все было ясно.
   – Жизнь прекрасна и удивительна! А ты как? – сказал он и дотронулся до серьги.
   – Одни неприятности! – сказал я и принялся перечислять неприятности. Он улыбался и кивал.
   – Рад, что у тебя все в порядке, – сказал он, когда я кончил, и снова дотронулся до серьги. – Ну, я пошел. Бывай!
   И он удалился, помахивая серьгой, похожей на кнопочный выключатель торшера.
   Гораздо позже, просматривая какой-то зарубежный журнал, я узнал, что это и был выключатель. Он рекламировался как средство сохранения нервной системы.
   Это был выключатель ушей.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация