А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Истребитель Нечисти" (страница 1)

   Петр Верещагин
   Истребитель Нечисти
   (из цикла «Хроники Арканмирра»)

   Сколько землю топчу, ни один мертвец мне не гадил так, как живые!
(Волкодав)


   Вам кажется, что Герои – это те, кто восседают на больших лошадях, носят заговоренное оружие и способны в одиночку справиться с целой армией?
   Если так, то вы правы. Герои – это именно они, кричащие о своем невероятном героизме каждое мгновение своего сурового существования. Даже если не раскрывают рта иначе как для того, чтобы опрокинуть туда кружку эля.
   Вам кажется, что Герои – это те, кто летают на волшебных коврах, рассыпают с небес потоки смертоносного дождя и одним коротким взглядом могут прожечь дырку в скале?
   Если так, то вы правы. Герои – это именно они, своим молчанием говорящие больше пламенных ораторов и вдохновенных проповедников. Даже если ни сами они, ни имена их никогда не становятся известны людям.
   Вам кажется, что Герои – это те, кто, подобно искусным кукловодам, дергают за веревочки сотни марионеток, создавая хаос и сумятицу в городах неприятеля, связывая его армии надежнее, чем любые заклятья и чары?
   Если так, то вы снова правы. Герои – это именно они, гении заговоров, мастера диверсий и адепты шпионажа, вечно изменяющие самих себя и самим себе. Через некоторое время подобной игры чужими лицами они уже не могут вспомнить свое собственное – и никогда не сожалеют об этом.
   Но если вам кажется, что только благодаря Героям эта так называемая Игра Властителей не переросла в тотальную войну на истребление, где каждый дерется с каждым, а друзей нет и быть не может, ибо вчерашний друг завтра может оказаться в рядах армии неприятеля, – вы здорово ошибаетесь.
   И ошибаетесь вы, если думаете, что самую тяжелую работу в этой Игре, больше смахивающей на сумасшествие, исполняют Герои и ближайшие их помощники.
   Потому что это – заслуга таких, как я.
   Нас немного, и с каждым годом становится все меньше – ибо бессмертия нам не дано, а связать свою судьбу с нашей профессией решаются единицы, причем далеко не все они годятся для этого. Мы не зовем себя «последней надеждой мира», потому что не являемся таковой. Мы не требуем для себя почестей, так как все равно никогда не получаем их. Мы не требуем особенных наград и богатства, ибо у нас не бывает возможности наслаждаться ими.
   Мы просто делаем свою работу и получаем за это плату, как принято везде и повсюду, но о чем мало кто говорит открыто. Я – говорю, но не все со мной согласны, даже среди нас.
   Нас иногда зовут наемниками, но мы – не солдаты удачи, служащие под знаменем того, кто больше платит. Нас иногда зовут убийцами, но мы – не члены Ночного Братства, разящие удавкой, ядом и стилетом и проникающие через непроницаемые колдовские щиты и неподкупную охрану. Нас иногда зовут колдунами, но мы – не те, кто кладет свою (или чью-либо еще) жизнь на алтарь Искусства ради получения могущества и тайных знаний. Мы вообще не принадлежим к единой организации, и друг друга узнаем только по взгляду. Но впрочем, такая примета достаточно надежна. Ведь ни один ветеран-наемник, ни один профессионал-убийца, ни один Герой или Чемпион не имеет, не может иметь взгляда, подобного моему. Даже сейчас, когда я совершенно спокоен, немногие из вас способны вынести его без содрогания: слишком много отпечаталось в глубине этих глаз, много такого, что простому смертному видеть совсем не следовало бы.
   И не только смертному…
* * *
   Тварь, похожая на огромного таракана, бросилась вперед. Фигура в свободных, не стеснявших движения серых одеждах в последний миг увернулась. Серебристая полоса меча в ее руках выщербила хитиновый панцирь чудовища, однако мало похоже было, чтобы оно хотя бы заметило эту царапину.
   Развернувшись, тварь снова атаковала. Человек вновь уклонился, уперев в землю тупой конец сменившего меч длинного копья, и направил его острие точно промеж челюстей чудища. Монстр завертелся на месте, пытаясь перекусить засевший в пасти серебристый металл, а человек, оперевшись на скребущую глину суставчатую конечность, одним махом взлетел на спину твари – и обрушил кулак в место, где головной панцирь соединялся со спинным.
   Резкий хруст настолько удивил двух притаившихся на безопасном расстоянии наблюдателей, что они обменялись недоуменными взглядами – и пропустили тот момент, когда чудовище обратилось в огромную кучу вязкой, дурно пахнущей слизи, прикрытую пластинами треснувшего хитина. Человек, несмотря на свою невероятную реакцию, не успел спрыгнуть и провалился в это месиво почти по шею. До наблюдателей долетела ругань победителя, причем пожелания скатологического характера в адрес тех, кто поручил ему эту небесами проклятую работу, были далеко не самыми сильными выражениями в его пятиминутной, глубоко прочувствованной тираде.
* * *
   – Неплохо выглядишь, Серебряный.
   – Рад бы сказать то же о тебе, Красный.
   Одноглазый зло хмыкнул.
   – Сам знаю, что видок хреновый; а чувствую я себя еще хуже. Однако дело того стоило!
   – Слышал, как же. Пара мантикор, вышедших из-под контроля. Колдуны Рабана на себе последние волосы рвут, не могут понять, каким чудом зверюгам удалось бежать через Портал на Светлую Сторону, не нарушив Печати.
   – Ты все тот же, Серебряный, – покачал головой Красный. – Что тебе за дело до колдунов и их забот? У нас свои дела и свои проблемы. Помоги лучше встать…
   Он с кряхтеньем отбросил одеяло, спустил изувеченные ноги с лежанки на пол и попробовал перенести на них хотя бы часть веса, но нервы отозвались такой вспышкой боли, что Красный не сдержал стона. Я послал ему часть своей силы; Красный скривился от презрения к самому себе, однако принял дар и утихомирил боль.
   – Если не встану через три дня, на мне можно ставить крест, – с обреченностью в хриплом голосе молвил он.
   – Встанешь, если не будешь лезть в пекло впереди собственного папаши… сомневаюсь только, что он у тебя был.
   Одноглазый усмехнулся, и это меня обнадежило. Когда рассудок заполняет меланхолия, дело дрянь, а в его случае это вообще смертельно. Но коль внутри имеется хотя бы искорка смеха, все еще может поправиться.
   – Деньги есть? – спросил я.
   – Достанет, – кивнул он. – Мне за мантикор пять сотен пообещали, и уплатили сполна. Тебе надо? Возьми.
   – Мне пока хватает, благодарю. К вечеру через хутор будет проходить отряд исследователей-сидхе, которыми командует Толин Зеленый Лист. Слышал о таком?
   – Друид-целитель, Герой Фаэра. И что с того?
   – Думаю, у него найдется что-нибудь для твоих ран. Яд мантикоры – далеко не шутка, ты можешь не успеть перебороть его. Остальное и само заживет, а вот противоядием лучше бы воспользоваться.
   Красный, подумав, проговорил:
   – Хорошо. Услуга за мной.

   Сидхе молча выслушал просьбу, так же молча достал из своей сумки небольшой пузырек из зеленого стекла и отдал мне, бросив кошелек с полусотней золотых Красного хозяину постоялого двора. Тот, совершенно ошалевший, попытался было выяснить у других сидхе, чем же он заслужил такую великую благодарность, однако прочие жители лесов оказались не болтливее своего предводителя.
   Бальзам помог, и наконец проявились регенерационные способности учителя, показавшиеся бы невероятными любому (кроме меня, понятное дело). Через три дня он не только поднялся на ноги, но и сумел сам спуститься вниз, в общий зал. Правда, для ходьбы ему еще требовалась трость, а по лестнице Красный спускался медленно и с передышками – но это уже было значительным прогрессом в сравнении с тем полутрупом, который встретил меня три дня назад.
* * *
   У нас нет богатства, несмотря на то, что плата, которую мы берем за работу, достаточно высока – впрочем, это вы и так знаете. Куда уходят эти деньги? В основном – к вам же в карманы, ведь вы вовсе не считаете зазорным брать с нас впятеро больше, чем с любого другого.
   О, конечно, это же почти грех – не заломить за несчастную полусырую курицу и кружку выдохшегося пива двух золотых! Вы прекрасно знаете, что за такие деньги компания из пяти человек может гульнуть на всю катушку, но ведь то – люди, а то – мы…
   Нет, мы не притворяемся людьми. Это бессмысленно, слишком просто отличить нас от любого смертного: по взгляду, по походке – да мало ли способов!
   У нас нет имен.
   Вернее, мы не пользуемся именами – ибо при рождении нас, как и всех вас, награждали именем какого-нибудь славного предка, дабы у младенца был дух-покровитель в том, другом мире. Мы называем себя по цветам – Красный, Лазурный, Серебряный. И свершая обряд Посвящения, о котором я говорить не стану, мы отрекаемся от всего, что имели раньше – от имени, от родни, от состояния.
   У нас нет ни имущества, ни семей – ничего, что связывало бы нас с кем-либо помимо себе подобных. У каждого из нас есть только дорожный мешок со сменой одежды, ларцом с инструментами и снадобьями целителя, да с парой-тройкой памятных мелочей. И еще одна штуковина, общая для каждого, но в то же время – индивидуальная. Это наше вошедшее во все сказания «волшебное оружие», kroz (что означает сие название, уже не знает, наверное, никто из нас). Трехфунтовый кусок металла, имеющий собственный цвет (повторяющий наше прозвище), принимающий форму по нашему слову и неразрывно связанный с нашей душой; так что если какой-то вконец спятивший вор решится украсть оружие любого из нас – ему ой как не повезет…
* * *
   – Посвященные, иной раз называемые магами, – наставительно молвил человек в сером, – используют в своих целях Единую Силу, разделенную на Шесть Домов. Дом Мудрости, именуемый в старых источниках Домом Знаний, доступен всем в равной мере, однако пользу от применения сих знаний получает лишь обладающий незаурядными аналитическими способностями; Дом Природы требует от Посвященных неукоснительного соблюдения одного правила: относиться осторожно и бережно к неодушевленным живым существам, сиречь к неразумным животным и растениям; Дом Колдовства, носящий также имя Дома Высшей Магии, принимает в свои ряды только носителей Дара, без которого все тайны этого Дома будут пустым звуком; Дома Света и Тьмы, позабывшие о том, что некогда были ближайшими союзниками и олицетворяли мировой Закон и Порядок, все свои силы направили на унижение соперника, коль уж не в состоянии уничтожить друг друга физически, и предъявляют соответствующие требования к желающим разделить Их могущество; и лишь Дом Хаоса не ставит никаких специальных препон и условий тем, кто желает приобщиться к секретам самой древней из Сил…
   – Я… знаю это, – прохрипел собеседник.
   Человек в сером, словно не слыша, продолжил лекцию:
   – Вселенная полна энергии. Дом Колдовства принимает в себя силу Эфира и Космоса, Дом Мудрости обращается к Звездам и Светилам, у Природы везде есть источники могущества, скрытые уже в самом факте существования живых существ в любом месте во Вселенной. Свет и Тьма пользуются двумя сторонами единой Силы Порядка и Закона, мирового воплощения Судьбы и единого для всех Кодекса. Но Хаос черпает свою мощь из-за Грани, где все законы, все правила – не существуют и никогда не существовали…
   – Зачем ты… говоришь МНЕ… о этом?
   Слабый голос был, однако, не настолько слаб, чтобы находившийся в полушаге от его источника человек не услышал его. Но тон самозваного лектора ничуть не изменился.
   – Пользующиеся Силой Хаоса нарушают установленное во Вселенной равновесие, выпуская в мир излишки мощи. Мощь эта, исполнив требование Посвященного, не возвращается обратно, как то происходит с Силой любого другого Дома. Таким образом, в мире возникают нескомпенсированные сгустки блуждающей энергии Хаоса, и находящееся в непосредственной близости от средоточий этой энергии имеют немалые шансы подвергнуться Изменению. Простой дождевой червяк становится Червем Шаи, речной рак – Тварью Марракса, безобидная многоножка обращается в Чудище Игерна, и все такое прочее…
   Человек в сером опустил бесстрастный взор на посиневшую физиономию своего вынужденного собеседника, закутанного в обрывки черной мантии. Металлическая удавка, стягивающая горло чернокнижника, внезапно исчезла, оставив кровавый след, а в руке человека в сером появился длинный меч, блеснувший чистым серебром.
   Чернокнижник, растирая горло обеими руками, прохрипел:
   – Но чего ты хочешь… от меня?
   – Ничего, – молвил тот. – Раз ты знал о последствиях – ничего.
   Послушный меч коротко свистнул в воздухе, и голова чернокнижника покатилась по земле, оставляя за собой кровавый след.
* * *
   – Сколько нас осталось?
   Красный, помолчав секунд десять, проговорил:
   – Последний, Сиреневый, пришел к нам три года назад. С тех пор пали двое, Белый и Бронзовая… Значит, двадцать семь.
   – Я ничего не слышал о Синем уже лет пятнадцать, – с некоторым сомнением заметил я.
   – Синий жив, – усмехнулся Красный, – он временно в отставке.
   Я непонимающе посмотрел на него.
   – Это как понимать?
   – Вот так и понимай. Отошел от дел. Временно. Знаешь, что такое отпуск? А, Серебряный – или твари уже последние мозги вышибли?
   – Знать-то знаю, но какое отношение ЭТО имеет к нам? Мы ведь не на постоянной работе…
   – Как раз МЫ – на постоянной, – с нажимом сказал одноглазый, и я вынужден был согласиться: пока не перевелась нечисть, мы не можем, не имеем права уйти на покой. – Отдых ему нужен, понимаешь? Старику ведь уже за сто двадцать перевалило, считай; старше один только Черный будет.
   – Да, давно хотел спросить: почему любой из нас может исчезнуть и быть заменен, но Черный всегда был и есть?
   Красный вздохнул.
   – Вообще-то это не для сопляков вроде тебя…
   – Это я сопляк? – возмутился я. – Да я покрепче тебя буду, даже когда ты полностью поправишься!
   – Тебе сколько, сорок? Вот я и говорю – сопляк. Мне за шестьдесят, и я только-только начинаю кое-что понимать. А ты хочешь вот так сразу все, наскоком, из грязи да в князи?
   – Почему нет? Сам сказал, старикам часто нужен отдых, и основную работу делают «сопляки».
   – Вот и работай себе. А не задавай вопросы, ответы на которые тебе не нужны. – Единственный глаз Красного сузился. – Не заставляй меня повторять это дважды.
   Я пожал плечами.
   – Не можешь – не говори, я не настаиваю. Но учти, чем тщательнее от меня что-то скрывают, тем больше у меня поводов приняться за разгадку тайны. В этом отношении я еще человек.
   Красный хмыкнул.
   – Ну так уж и быть, подброшу я тебе пару фактов. Ты мог бы узнать их и сам, проведя пару-тройку часиков в приличной библиотеке – в Эксетере или Авалоне, например.
   Я хотел было напомнить, что не умею читать, но учитель уже сложил пальцы хорошо известным мне манером.
   – Смотри сюда… – прошептал он.
   Светло-карий глаз Красного внезапно стал черным колодцем, втянувшим меня в бездну чертовски далекого прошлого…

   Их было семеро.
   Облаченные в одинаковую, строгого покроя черную форму, наводившую почему-то на мысль о невероятно долгих и тяжелых войнах, они стояли полукругом перед взорванным Порталом. Порталом, за которым остался, отныне и навсегда недосягаемый, прежний их мир. Перемещение оставило заметные следы на ткани рассудка, стерев значительную часть воспоминаний о предыдущей жизни.
   С небес спустилась узкая призрачная лестница, по которой легко сбежал средних лет человек (или по крайней мере, некто на человека похожий) в серебристом кольчужном облачении. Оружия при нем не было видно; вместо шлема или кольчужного наголовника его голову прикрывал странный капюшон из тускло-серебристой ткани.
   Семеро повернулись в его сторону, и высокий человек – предводитель крошечного отряда – выступил навстречу.
   – Меня называют Серебряным Ветром, – молвил пришелец с небес на языке, который все семеро без труда поняли, хотя это наречие не было родным для них, – и я с превеликим удовольствием приветствую беглецов из мира вечных сражений. У вас есть три пути на выбор: или прожить остаток своих дней жизнью простых смертных в этом мире, или немедленно покинуть его, или же – взяться за одну работу, которая как раз по вашим способностям.
   – И что за работа? – поинтересовался человек. – Как это частенько говорят в подобных случаях, «сущий пустяк»?
   Серебряный Ветер покачал головой.
   – Я не стану обманывать. Дело непростое и ответственное. И хотя награда будет немалой, вы все равно не сможете воспользоваться ею как следует.
   – Конкретнее, пожалуйста. Говорить ни о чем и я умею.
   – Титул Истребителя Нечисти для тебя что-нибудь значит?
   – Нет.
   – Скоро будет.
* * *
   Почему-то иной раз нас пытаются втянуть в вооруженные конфликты между Властителями, отождествляя нас с наемниками. Да, мы работаем за плату; однако наш клинок никогда не обращается против разумного существа!
   Поправка: наш клинок никогда не обращается против разумного существа, существование которого не создает препятствий существованию прочих разумных существ. Потому что есть такие, которые обладают разумом, но считают людей (а также сидхе, орков, половинчиков и прочих жителей Арканмирра) лишь пищей. Вампиры, например, и им подобные. С такими у нас нет и не может быть мира.
   Вы часто подразделяете мир на «своих» и «чужих». Для последней категории у вас имеются дополнительная классификация: слова «недруг» и «неприятель» обозначают чужака из иного человеческого племени; под «нежитью» подразумевается все множество существ, находящихся по ту сторону Жизни; «нелюдью» называют тех, кто сходен с человеком обликом, но мыслит иначе, непонятно; и наконец, термин «нечисть» приберегается для тех, кто имеет прямую связь с Нечистой Силой, сиречь с порождениями Нижнего Мира, также называемого адом или Преисподней.
   Честно говоря, нас можно было бы назвать и Истребителями Нежити, так как в нашей… так сказать, практике случаи с беспокойными мертвяками и им подобными довольно часты. Однако фокус в том, что пока существует Жизнь, существует и Не-жизнь, воплощающаяся в нежити. Истребить то, что составляет часть бытия, просто нереально – а мы ставим себе лишь реальные цели.
   Ага, я слышу, как кто-то говорит, что Нижний Мир также является частью бытия! Очень хорошее замечание. И столь же верное, сколь и неправильное.
   Безусловно, Нижний Мир является частью бытия. Но почему он должен быть частью именно ВАШЕГО бытия? Только потому, что кто-то из жрецов, претендующих на посредничество с Богами, наплел вам сорок бочек арестантов о посмертной участи каждого из вас, что праведники отделятся от грешников, и кто-то попадет к небесную Обитель Богов, кто-то получит второй шанс и вновь родится в этом мире, а кто-то навек канет в геенну огненную?
   Да, это действительно так.
   Для тех, кто в это верит – это так.
   Но не для нас. Мы живем в последний раз, и наша смерть – окончательна.
   Нет, не нужно жалости: для нас это понятие лишено смысла.
* * *
   Костер горел очень долго, пламя словно не желало пожирать обезглавленное тело, возлежавшее среди щедро политых маслом дров. Однако единственному зрителю некуда было спешить, и он ждал, задумчиво опираясь подбородком на раздвоенное навершье металлического дорожного посоха.
   Наконец, когда на кострище осталось лишь несколько красных угольков, человек в сером подошел вплотную, тщательно перемешал концом посоха остатки костра, положил сверху какой-то сверток и добавил новых дров, после чего отошел на несколько шагов и щелчком пальцев высек искру. Теперь костер был странного зеленоватого оттенка, почти не дававший тепла и прогоревший невероятно быстро.
   Удовлетворенно кивнув, человек тщательно смел всю золу и пепел в мешок, залил очищенное кострище водой, а крепко затянутый мешок с размаху закинул в расположенную невдалеке реку, привязав к горловине увесистый булыжник. Разумеется, вскоре на воде и следа не осталось.
   Человек в сером немного помолчал, затем подобрал с земли дорожную сумку и, насвистывая, пустился в путь…
* * *
   – Они были беглецами, Серебряный. Лишенными всего и сохранившими лишь часть себя. А стали – избранниками Высших Домов. Лишенными всего, даже права жить нормальной жизнью.
   – Но мы ведь – не беглецы!
   – Так ли это? – возразил Красный. – Да ты себя-то вспомни, каким был, когда приполз ко мне.
   И я вспомнил…
   – Мы нисколько не отличаемся от них, – наконец сказал учитель. – Ни на грош. И их имена – Бласко, Блэк, Шварц, Дабх, Кара, Нуаре и Черняк – обозначали на языках того мира, да и на некоторых наших, только одно – черный цвет. И семь kroz'ов, что дал им Серебряный Ветер, были черными. А потом…

   "…А потом была ночь, и ледяной северо-западный ветер сдирал с их лиц кожу, и пылало во тьме гнездо Железных Птиц, сожженное Истребителями. И последний из Железных Всадников, выплевывая кровавые капли последних мгновений своей жизни вместе со словами, проклял их именем Того, Кого более не поминают. И северное побережье Шира стало ареной ночной битвы, битвы, в которой пощады не просят и не дают, в которой не бывает победителей и проигравших – а есть только мертвецы и последний, оставшийся в живых. И слилась в его клинке мощь оружия убитых сородичей, павших на землях чужого мира в чужой для них войне.
Чтение онлайн



[1] 2 3

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация