А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Старые добрые времена (сборник)" (страница 48)

   Сикис поднял трубку.
   – Цицерон? Это вы?
   – Слушаю. Что вам нужно?
   – Немедленно освободите меня.
   – Сожалею, но…
   – Проклятье! – воскликнул Сикис. – Мы можем договориться?
   – Не исключено, – ответил Цицерон.

   Сикис и Цицерон совещались почти час, прежде чем достигли соглашения. Теперь Сикис сидел в своей камере и думал. Хорошо хоть, что сейчас он примерно представлял, где находится. Жара и смрад были почти невыносимы. Его мучала жажда. Может, хоть эту проблему удастся решить…
   Он подошел к двери. Через зарешеченное оконце виднелся плохо освещенный коридор. Не так давно до него донесся звук шагов охранника.
   – Эй! – крикнул Сикис. – Стражник! Где ты?
   Несколько минут он исступленно кричал и колотил в дверь кулаками. Наконец, спросонья протирая глаза, в коридоре показался могучий солдат с рыжей бородой, в голубом мундире царской армии.
   – Что вы шумите?
   – Я хочу чаю.
   – Чаю? Чаю! – Стражник засмеялся и повернулся, чтобы уйти.
   – Выслушай меня внимательно, – сказал Сикис. – Ты ведь в основном спишь здесь, не так ли? Что еще делать, охраняя эту отвратительную и по большей части пустую камеру?
   – Ну, бывает и хуже, – ответил охранник. – Да, я охраняю камеру. И что?
   – Когда ты будешь свободен? – спросил Сикис. – Я имею в виду, когда другой охранник сменит тебя? Или, может быть, ты здесь один?
   Охранник изумленно уставился на него.
   – Здесь хоть раз появлялся офицер, командующий охраной? – продолжал допытываться Сикис.
   По выражению лица охранника Сикис понял, что никаких других солдат или офицеров тот не видел с тех пор, как был оживлен. Эта созданная средствами виртуальной реальности камера Петропавловской крепости использовалась редко. Инженеры, соорудив ее, оживили первого попавшегося охранника и засунули его сюда точно предмет обстановки, а не чувствующее и мыслящее существо. По правде говоря, большим умом этот охранник не обладал. Но прямой вопрос, заданный Сикисом, заставил даже этого человека вспомнить обо всех странностях своей жизни в совершенно пустынной Петропавловской крепости.
   – Как тебя зовут? – спросил Сикис.
   – Владимир, – буркнул тот.
   – Тогда ты, должно быть, понимаешь, Владимир, что, кроме нас с тобой, здесь никого нет.
   – Нет, так придут, – ответил Владимир не слишком уверенным голосом.
   – Когда ты в последний раз ел? – продолжал расспрашивать Сикис.
   Владимир покачал головой. Он не мог вспомнить.
   – Или пил?
   Охранник пожал плечами.
   Сикису стало ясно, как нужно действовать.
   – Владимир, мы с тобой находимся в одинаковой ситуации. Оба мы пленники.
   Охранник пристально посмотрел на него.
   – Неправда это. Вы заперты, а я свободен.
   – Мы в равной степени свободны, – сказал Сикис. – Свободны ходить туда и обратно, я – по своей камере и не дальше, а ты – по коридору и не дальше. Если не веришь мне, попробуй выбраться отсюда.
   Владимир в страхе не сводил с него взгляда. Что это за человек, высказывающий вслух мысли, которые уже не раз мелькали у него самого? Откуда он знает все это? Что вообще происходит?
   – Что тут поделаешь? – потерянно сказал Владимир. И, когда Сикис не ответил, он добавил: – Вы можете помочь мне, сэр?
   Сикис хранил многозначительное молчание, пока Владимир не отпер дверь камеры.
   – Так-то лучше, – заявил Сикис. – Владимир, ты попал в переделку. Может, ты и не понимаешь, но, наверно, хотя бы чувствуешь, что до тебя никому нет дела и надеяться можно только на самого себя. Я нужен им живым, однако ты… Им ничего не стоит расправиться с тобой вот так, – он щелкнул пальцами.
   Владимир испуганно смотрел на собеседника широко распахнутыми глазами.
   – Что я могу для вас сделать, сэр? Вы хотите, чтобы я помог вам сбежать?
   – Вовсе нет, – ответил Сикис. – Меня схватили, потому что сработал эффект неожиданности, но я предвидел все возможные случайности. Вот что: пройди по этому коридору в направлении того, который ведет наружу. В самом конце ты обнаружишь дверь. Открой эту дверь и иди дальше, до пересечения нескольких коридоров. Там на стене висит телефон.
   – Телефон и тут есть, – сказал Владимир, кивнув в сторону аппарата.
   – Это внутренняя линия, – усмехнулся Сикис. – А в коридоре – одна из линий, установленных мной, линия, ведущая к инженерам снаружи. Сними трубку и, убедившись, что тебя слышат, скажи: Джон Сикис велел приступать к плану Б. Ты в состоянии запомнить это?
   – План Б. Да, сэр. Но почему бы вам самому туда не сходить?
   – Я должен быть здесь – на случай, если Цицерон позвонит, – ответил Сикис. – И еще, Владимир…
   – Да, сэр?
   – Сделай все как следует, и ты станешь моим телохранителем. Тогда никто не посмеет расправиться с тобой, разве что прежде доберется до меня.
   – План Б, – повторил Владимир. – Я мигом, сэр.

   – Не понимаю, – сказал Редмонд. – Где мистер Сикис?
   – Говоря коротко, – ответил Цицерон, – он вышел в отставку.
   – Но он же только-только прибыл в Мир Двойников!
   – Даже двойник может передумать. Мистер Сикис счел правление слишком обременительным занятием.
   – А Клеопатра?
   – На самом-то деле они не слишком подходили друг другу.
   – Вы что-то с ним сделали, – заявил Редмонд. – Не пытайтесь отрицать.
   – Отнюдь не собираюсь ничего отрицать. Он явился сюда, чтобы поиграть в тиранию, а мы его свергли.
   – Вы убили его?
   – Конечно, нет, – ответил Цицерон. – Вы нас что, варварами считаете? Он жив, и вскоре вы получите возможность поговорить с ним. Но сначала выслушайте наши условия.
   – Кто вы такой, чтобы… А, ладно! Что за условия?
   – Как я уже сказал, вам будет предоставлена возможность поговорить с самим Джоном Сикисом. Вы спросите, как он, и получите ответ, что с ним все в порядке и что вы должны выполнить все наши требования. На этом мы прервем разговор.
   – Где вы его держите?
   – Здесь, с нами, – успокоил Цицерон. – Однако не трудитесь искать его, это вам не удастся. Если все же выяснится, что вы суете нос куда не следует, мы убьем его. А не получится, так сведем с ума, коли ничего другого не останется.
   – Вы должны понимать, что люди, возглавляющие после ухода Сикиса этот проект, не могут сидеть сложа руки, когда такое творится.
   – Могут и будут. Если, конечно, хотят сохранить то положение, которое обеспечивает им хороший доход. Не забывайте, Сикис сам отдаст вам распоряжения. Если же они откажутся подчиниться, то тем самым нарушат один из важнейших пунктов его завещания. Не думаю, что они горят желанием ввергнуть себя в судебную тяжбу, если есть возможность ее избежать.
   – Но это же немыслимо – вот так взять и бросить его одного, запертого в каком-то дальнем углу компьютерной памяти!
   – Кто говорит о том, чтобы бросить Сикиса? – возразил Цицерон. – Сейчас мы ведем с ним переговоры. Как только разработаем такую формулировку соглашения, которая позволит доверять ему, мы его освободим. Пусть возвращается в свой дворец. Но он займет место среди нас как среди равных, а не как король или диктатор. Уверен, что вы, американец, не станете возражать против такой постановки вопроса.
   – В общем, нет, конечно, – согласился Редмонд. – Как бы то ни было, это не мои проблемы. Я ученый и не намерен участвовать в мышиной возне. Тем не менее я передам им ваши слова.
   – Именно поэтому я хотел прежде всего поговорить с вами, – сказал Цицерон. – Как ученый с ученым.
   – Ладно, пусть сами разбираются. Вы упоминали еще о каком-то требовании, которое собираетесь предъявить Сикису.
   – Я кое-что обещал Клеопатре, и Сикис согласился выполнить ее желание.
   – Что же это?
   Цицерон объяснил.
   – Вы, должно быть, шутите!
   – Передайте инженерам, чтобы они сделали это, если не хотят влезть в судебное разбирательство в соответствии с условиями завещания.
   – Передам, конечно, – ответил Редмонд, – хотя не знаю, как они к этому отнесутся.
   – Зато я знаю, – сказал Цицерон.

   Они не сочли нужным сообщить ей, где произойдет рождение, и сейчас Клеопатра торопливо шагала по коридорам огромного дворца, построенного по указанию Сикиса. Эхо пустых помещений напоминало о том, какой скоротечной оказалась его слава. Она растаяла как дым в тот момент, когда Бакунин, Цицерон и другие столкнули Сикиса в спиральный коридор, ведущий к старой камере Бакунина в Петропавловской крепости.
   Клеопатра обыскала все комнаты, одну за другой. Пусто… Внезапно ее осенило. Они наверняка предпочли, чтобы это выдающееся событие произошло не здесь, а в хорошо известной им, обжитой части Мира Двойников. Клеопатра бросилась к Бакунину и уговорила отвести ее на виллу Цицерона одним из тех коротких путей, которые были известны ему одному. Бакунин держался с женщинами не слишком уверенно – все еще не мог забыть свою жену Антонину, останки которой (а следовательно, и информация о ней) затерялись где-то в безымянной могиле неподалеку от безвестной сибирской деревушки. Он помог Клеопатре быстро добраться до дома Цицерона, но по дороге ни разу не взглянул на попутчицу. При других обстоятельствах она обиделась бы на него, однако сейчас у нее была гораздо более неотложная забота.
   Цицерон, конечно, был в саду, под неизменно голубым итальянским небом. Он улыбнулся гостье хорошо знакомой улыбкой и сказал:
   – Заходите в дом. Ваше желание исполнено, как я и обещал.
   Она нашла Антония в маленькой спальне в глубине виллы, вдалеке от атриума. Комната была полна ярких цветов. Антоний выглядел точно так же, каким она помнила его в последние годы. Кудрявая темная борода обрамляла красивое лицо истинного воина, осунувшееся и несущее на себе печать слишком роскошной жизни и необузданных страстей.
   – Так это ты, Клеопатра! – произнес Марк Антоний. – Я догадывался, что здесь не обошлось без твоего участия. Похоже, я снова живу? И не Цицерона ли я видел недавно?
   – Мы все обрели вторую жизнь в этом странном мире, – ответила Клеопатра.
   – Странном, вот уж точно, – сказал Антоний. – И здесь мы снова вместе, не так ли, Клеопатра?
   – Ты как будто немного… разочарован, – ответила она, заставив себя улыбнуться.
   – Что ж, не стану отпираться. Позволь мне сказать тебе все как есть, начистоту.
   – Звучит зловеще, – одними губами вымолвила Клеопатра.
   – Воспринимай как хочешь. Были времена, когда весь Рим лежал у моих ног. Но чары, которыми ты опутала меня, заставив позабыть обо всем на свете, до того задурили мне голову, что я пошел на смерть ради тебя, вероломной блудницы. Так вот, я хочу, чтобы ты знала – с этим покончено. Смерть унесла все прочь. Уходи, Клеопатра. С меня хватит одной жизни, прожитой с тобой.
   Она поднялась и молча вышла, трепеща от ярости. Как он посмел? Потом она напомнила себе: ведь это Антоний, человек, который всему отдавался со страстью, и любви, и ненависти, но чувства его преходящи. Без сомнения, это настроение пройдет, как бывало всегда.
   Однако, когда Клеопатра вышла в сад, чтобы присоединиться к Цицерону, ее уже занимало другое. А именно: можно ли, несмотря ни на что, рассматривать Джона Сикиса как подходящего супруга для женщины, которой, что бы она ни говорила или делала, самой судьбой предназначено править миром? Может быть, еще не упущено время, чтобы договориться с ним.

   Прежде чем согласиться выполнить желание Клеопатры, Цицерон впал в глубокое раздумье. На первый взгляд эта пилюля была для него слишком горька. Он воспринимал Антония как своего заклятого врага. Именно Антоний был в ответе за его убийство. Цицерон помнил все очень отчетливо: темный морской берег, яростный ветер, дующий с моря и отрезающий возможность побега в Грецию. Два головореза, посланные Антонием. Его собственные последние слова, которые он произнес, повернувшись спиной к океану и далекой Греции, а лицом к оказавшейся столь роковой для него Италии:
   – Я готов встретить смерть в стране, которую столько раз спасал.
   А потом разящие удары коротких мечей, мгновенная опаляющая боль, горькая мысль о том, что жизнь кончена, и… забвение – до тех пор, пока он не пробудился здесь, в этом месте. Он был убит по приказу Антония, а теперь Клеопатра просила его снова вызвать Антония к жизни.
   Однако, подойдя к ситуации с философской точки зрения, Цицерон согласился. То, что сделал Антоний, объяснялось не жестокостью его нрава; это была просто политика. И появление Антония наверняка внесет заметное оживление в спокойную атмосферу Мира Двойников. Кроме того, Цицерон подозревал, что если у Антония и возникнут проблемы, то никак не с ним, а кое с кем еще. Вот почему, поразмыслив хорошенько, он передал просьбу Клеопатры Редмонду.
   Клеопатра рассказала, как прошла встреча с Антонием. Она уже явно сожалела о том, что вызвала его из небытия, и спросила Цицерона, нет ли какого-нибудь способа исправить содеянное? Он обещал подумать об этом.
   Однако внезапно его размышления были прерваны появлением незнакомца, ворвавшегося на виллу и явно не обученного правилам приличий. Это был огромный человек, облаченный в светло-голубую одежду варвара. На отталкивающем лице, почти целиком заросшем неопрятной рыжей бородой, горели безумным огнем яркие голубые глаза.
   – Кто вы? – спросил Цицерон.
   – Владимир, посланец.
   – Чей?
   – Меня послали, чтобы я отвел вас к одному человеку.
   – К какому человеку? Как его зовут?
   – Не знаю.
   Цицерон отметил про себя, что он оказался прав: с появлением Марка Антония спокойная жизнь закончилась.

   Рыжебородый скиф долго вел Цицерона по бесчисленным коридорам, и в конце концов они оказались в той части компьютерного мира, которую Цицерон уже не раз видел. Новый Рим, совсем недавно созданная Сикисом и почти сразу же покинутая им столица Мира Двойников. Город, который двойники называли Фантом-сити.
   Цицерон сразу же почувствовал себя не в своей тарелке. Кругом было пусто, все остальные покинули это место, вернувшись в более привычную обстановку.
   Вслед за Владимиром он вошел в здание, представляющее собой прекрасную копию прежнего римского Сената. В огромном зале стоял человек. Цицерон сощурился, чтобы получше разглядеть, кто это.
   – Приветствую тебя, Марк Туллий! – прогремел мощный голос.
   Цицерон почти бегом бросился по проходу, все еще не веря своим глазам.
   – Цезарь! Ты здесь!
   – Но этим я обязан не тебе, Марк.
   – Цезарь, клянусь, я все время думал… – Цицерон резко оборвал себя. Старая привычка раболепствовать перед Цезарем не желала умирать. Она оказалась способна пережить смерть их обоих. Однако, напомнил он себе, наступила совсем другая эпоха, и здесь Цезарь не властен над его судьбой. Или все же?.. – В прежние времена, – закончил Цицерон, – мы были союзниками.
   – Прости меня, Марк, – ответил Цезарь. – Я просто пошутил. Мне и в голову не приходило, что кто-то, пусть даже великий Цицерон, окажется способен вернуть меня к жизни.
   – Тебе известны обстоятельства нашего нового рождения, Цезарь?
   – Кое-что, Марк, кое-что. Не успел я открыть глаза, как человек, назвавшийся техническим директором, заявил, что если я хочу жить, то должен выполнить несколько условий. Одно из них состояло в том, что мне следует как можно скорее войти в курс дела. Этот человек прямо тут же принялся знакомить меня с политической ситуацией.
   – Нам предстоит во многом разобраться, Цезарь, – сказал Цицерон. – Мы действительно оказались в очень необычных обстоятельствах. Не мертвые, но и далеко не живые, в обычном понимании этого слова.
   Цезарь отмахнулся от его слов.
   – Все это, конечно, небезынтересно, однако сейчас меня больше занимают политические реалии. Именно они приоткрывают завесу над тем, что для нас в данный момент важнее всего. Я снова живу, Марк, но только потому, что, как я уже говорил, согласился выполнить определенные условия.
   – И кто же поставил эти условия?
   – Технический директор ответил мне на этот вопрос совершенно определенно. Он говорил от имени Джона Сикиса, с которым, я уверен, ты знаком.
   – Сикис попытался стать здесь единовластным правителем, – сказал Цицерон. – С какой стати позволять выскочке то, чего мы не допустили даже тогда, когда еще жили в Риме? Мы низвергли его и упрятали подальше, чтобы инженеры не смогли нас уничтожить. Мы сделали все, чтобы здесь не было ни казней, ни репрессий. Ну и, конечно, чтобы с нами не расправились за то, как мы обошлись с Сикисом.
   – Вы обезопасили себя от сил разрушения, – ответил Цезарь, – но не от сил созидания. Сикис вернул меня к жизни при одном условии – что я помогу ему. И я дал слово оказать ему поддержку.
   – Цезарь, ты поступил опрометчиво.
   – Я тоже поставил ему определенные условия.
   Цицерон улыбнулся.
   – Узнаю моего Юлия.
   – Я обратил его внимание на то, что положение короля или диктатора не слишком достойно и чересчур неустойчиво даже для Мира Двойников, поскольку они также наделены свободной волей. И дал понять, что с политической точки зрения несравненно лучше выглядит идея триумвирата.
   – И он согласился? Это было весьма смело с твоей стороны – едва, так сказать, появившись на свет, испытывать его терпение.
   – Что толку быть Цезарем, если не действовать смело? Сикис пришел в восторг от этой идеи. Он просто напичкан классическими предрассудками. В частности, он убежден, что в прежние времена все было лучше.
   – Значит, теперь нами станете править ты и Сикис? – спросил Цицерон. – Ну, это по крайней мере будет интересно. Могу я поинтересоваться, кто должен стать третьим? Марк Антоний, по-моему, очень подходит для этой роли, ведь он исполнял ее еще в старые добрые времена. Или Клеопатра уговорила вас взять ее? Из нашей общей знакомой получился бы интересный триумвир.
   – Как много слов, – промолвил Цезарь, улыбаясь. – Я разговаривал с Марком, и он произвел на меня впечатление человека, у которого с головой не в порядке. Им всецело овладела ненависть к Клеопатре. Не может простить ей, что она позволила ему покончить с собой, когда он думал, что она уже мертва. Отказывается понимать, что за этим стояла всего лишь политика.
   – Марк слишком страстен, чтобы быть хорошим политиком, – сказал Цицерон. – И все же, кого вы выбрали третьим? До меня дошли слухи, что Фридрих Великий тоже тут вместе с нами. Вы, наверное, еще не знаете, Цезарь, но мне рассказывали, что он был величайшим правителем своего времени.
   Цезарь покачал головой.
   – Не знаю и знать не хочу. Зачем нам чужаки в триумвирате? Третьим, Марк, будешь ты.
   – Я? Править призрачной империей вместе с вами? Цезарь, я польщен. Правда, моих скудных способностей едва ли хватит…
   – Перестань, Марк. Ты прекрасный теоретик и знаешь это. Мне нужны твой ум и твоя утонченность. Ты поможешь мне удерживать Сикиса в рамках. Здесь таятся огромные возможности, Марк, и я уже вижу многие из них.
   – Тогда быть посему, – подвел итог обсуждению Цицерон.
   Они заключили друг друга в теплые дружеские объятия. И Цицерон подумал, что здесь и впрямь наступают интересные времена. Порывистый Антоний, негодующая Клеопатра…
   – Да, – сказал он, – совсем как в старые добрые времена.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 [48] 49

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация