А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Научи его плохому, или как растлить совершеннолетнего" (страница 19)

   – Та-аакс, Перевалов Александр Васильевич, на которого зарегистрирована ваша организация – это кто?
   – Да я это! – слегка возмущенно отозвался мужчина. – И не организация, а церковь!
   – Разберемся, – хмыкнул Дэн, а я нахмурилась, ловя какую—то ускользающую от меня мысль.
   И в этот момент Лора прыгнула, снова заслоняя меня своим телом.
   Я не успела ничего понять. Не успела словить причины ее поведения, лишь краем глаза заметила очень знакомый сарафанчик. Мое подсознание сработало молниеносно, тут же кинув зерна фриза в ладони. И когда они летели в мой сарафанчик, прожигали его ледяными голубыми каплями и впивались в теплую плоть под ним, я заглянула в глаза ведьмы.
   Ненависть, вот что я там увидела. Впрочем – это было предсказуемо.
   – Дура, – успела выплюнуть она, после чего замерла ледяным изваянием. Так же как и Лора, во второй раз принявшая фриз на себя.
   Во дворе хлопнула калитка, зашелся в лае волкодав, и кто-то побежал в дом, так быстро, словно от этого зависела его жизнь. А из дома в сенки рванулся Дэн с хозяином.
   Я была готова.
   И когда мгновение спустя в сени влетел Дэн с хозяином дома – я молниеносно метнула в них фриз, и тут же обернулась ко вторым дверям.
   – Магдали…, – закричал появившийся Серега, но договорить мое имя он не успел.
   Я холодно оглядела парк ледяных скульптур.
   И первым делом я подошла к ведьме, помня о том, что для нее фриз когда – то был недолговечен. Да, я обстригла ей волосы, но недооценивать не стоит.
   Ей я крепко, в который раз, связала руки поясом от старого плаща и ноги шарфом.
   Потом подошла к Сереге.
   – Что же ты, собака, меня предал? – устало спросила я. – Что я тебе плохого сделала, а?
   Он, лишенный возможности ответить, лишь отчаянно смотрел на меня.
   А потом я взяла со стола кухонный нож и подошла к Дэну. Молча, не глядя на него и испытывая брезгливость, я надрезала его запястье, потом свое, и приложила ранки друг у другу.
   И, закрыв глаза, я начала читать привязку на кровь.
   Текла кровь, смешиваясь и пропитывая наши руки, а я стояла, улыбалась, и нерушимыми цепями приковывала к себе Дениса.
   В наказание за его подлость.
   Я чувствовала, как каждое мое слово – работает, да и не могло быть сегодня осечки. Ибо Сила моя сегодня – осененная Божьим благословением.
   Если Бог со мной, то кто против меня?
   Я запечатала заклятье печатью, и презрительно посмотрела на любимого.
   Вот и все. Теперь быть тебе моей комнаткой собачкой.
   Калитка снова хлопнула, и снова дворовый пес зашелся в лае.
   Вздохнув, я повернулась к двери. Я не боялась ничего – у меня было стойкое ощущение, что теперь все будет хорошо.
   Я со спокойной улыбкой ждала гостя, и даже не особо удивилась, когда на пороге показался Корабельников.
   – Марья! – с порога закричал он, хватаясь за голову.
   – Да? – подняла я бровь, перекатывая зернышко фриза в свободной ладони.
   – Твою мать! – страдальчески закатил он глаза. – Что ты тут за икебану устроила?!!
   – Ты рот—то сильно не разевай, – миролюбиво посоветовала я ему. – Горлышко простудишь.
   – Да навязалась же ты на мою голову, – продолжал разоряться он. – Хорошо еще, Ромка ко мне пошел ордер подписывать, я на машину сразу упал да сюда погнал. Да, видать, не успел.
   – То есть Ромка с милицией не приедут?
   – А я тебе что, не милиция? – окрысился он. – У вас тут что, побоище было? Наши победили, но без потерь не обошлось? Ты давай, что—нибудь делай, а то что это у тебя Денис с Серегой как статуи стоят?
   – Сейчас и ты к ним присоединишься, – пожала я плечами. – Я в курсе, что вы трое меня предали. Денис уже наказан, дело за тобой и Серегой.
   – Мы тебя – чего? – воззрился на меня Витька.
   – Предали, – любезно пояснила я.
   Витька вытаращил глаза, набрал в грудь воздуха и заорал так, что у меня аж уши заложило.
   – Ах ты, Машка, тварь неблагодарная!!! Я тут ночей не сплю, шкуру ее спасаю, меня Людка уж скоро из дома выгонит, а она вона чего мне заявляет!!!
   – Не ори! – рявкнула я в ответ. – Я, знаешь ли, своими глазами слышала, как вы в лесу договаривались, мол, тот меня охмуряет, а другой папеньку трясет!!!
   – Юродивая, – завопил Корабельников. – Так это же про Гулю речь шла!!!
   И он ткнул пальцем в мою ведьму.
   «Ну я же тебе говорил», – скорбно сказал голос.
   – Да у меня столько доказательств, что Дэн меня самолично из-за наследства собирался прикончить, что даже мне пришлось в это поверить, – желчно ответила я. – Так что ты мне этой Гулей зубы не заговаривай!
   – Вон мужика видишь за Дэном? – зло сказал Витька. – Подойди и познакомься, это и есть твой убийца. А мне пока, извини, надо в отдел позвонить. Раз такая каша заварилась – то все, надо брать эту шайку. Я же повременить хотел, доказательств собрать побольше, Дениса сюда послал на разведку, якобы он жертвовать большие деньги собрался, то—сё, да вечно ты куда не надо рыло мочишь!
   – Так! – не терпящим возражения голосом велела я. – Витенька, послушай. Я в данный момент социально опасна. Вот и хочется тебя фризом припечатать, чисто по причине дурного настроения, да с другой стороны надо бы и послушать – вдруг ты чего умного скажешь? Так что давай так – ты меня не зли еще больше, ладно? Отложи трубочку в сторону, сядь на табуреточку, да и расскажи что к чему.
   Витька хотел было что—то возразить, и даже открыл рот и грозно нахмурил брови, однако потом ему хватило ума посмотреть на меня, на «икебану», и осознать, что я не шучу.
   – Ведьма, – выплюнул он.
   – Я в курсе, – согласилась я. – Рассказывай.
   – А чего рассказывать? Помнишь, ты мне позвонила и начала плести, что тебя пытались отравить да утопить?
   – Помню, – кратко ответила я.
   – Ну я так репу тогда почесал, с Дэном поговорил, да и решил проверить твои слова. Вроде ты же просто так языком никогда не болтала, вот и подумал, вдруг у тебя и правда проблемы? Пошел к парням, что дом твой охраняют, посмотрел видеозаписи. Тогда и срисовал номера джипа, что тебя подвез, да и поговорил с ребятами. Они и правда подтвердили, что подобрали тебя на противоположном от кладбища берегу реки. Сказали, что выплыла ты в одежде и слегка расстроенная.
   – Слегка! – возмутилась я.
   – Потом подумал, – не обращая на меня внимания, продолжил Витька, – да и наведался на кладбище, которое за ЗАГСом. Нашел я того мертвого барбоса, увидел, что он точно отравлен, да и попросил ребят не в службу, а в дружбу экспертизу провести. Цианистый калий был, кстати, так что тебе памятник тому барбосу ставить надо. Ну, и только я начал размышлять, что наверно и правда у тебя какие—то проблемы, а не наследственная шизофрения, как упс! – ты себе героин колешь, а меня гомосеком в прощальной записке обзываешь!
   И он укоряюще уставился на меня.
   – Витька, да не писала я никакой записки!!!
   – Да я уже в курсе, – вздохнул он. – Но тогда—то знаешь как я зол был? Надо мной ведь весь отдел ржал! А потом нас с Дэном Серега у себя собрал, мы пивка попили, сверили сведения да и начали понимать, что и правда тут не все чисто.
   – То есть, ты хочешь сказать, что Дэн меня не убивал? – устало сказала я. – Ты бы хоть чего поумнее придумал, а?
   Я хотела в это верить. Бог видит, как я хотела в это верить, что любимый меня не предавал и не хотел моей смерти. Да вот только факты – вещь упрямая.
   – Ты на мужика посмотри внимательно, – посоветовал Витька. – Я же тебе с самого начала сказал – вот твой убийца.
   Я посмотрела.
   – Морда знакомая вроде, – пожала я плечами.
   – Перевалов Александр Васильевич, он к тебе пару недель назад на прием приходил – не помнишь разве?
   Я вгляделась в замершее лицо и поморщилась:
   – А, это тот, который мне сказки рассказывал про пропавшего сына?
   – Ну, не знаю, что он там тебе рассказывал, но приходил он к тебе с целью пробить твою силу да предложить работу. Он, Машка, священник. Правда отлученный уже, но это не помешало основать ему новую протестантскую ветвь, «Ангелы Господни». И ему нужна была ведьма, чтобы побольше со своих прихожан состричь.
   – Ну надо же, – изумилась я.
   – Вот тебе и «надо же», – передразнил меня Корабельников. – А после того, как ты ему отказала, он с Гулей сговорился.
   – И что, типа за отказ он меня и порешить хотел? – скептично молвила я. – «Я мстю, и мстя моя будет страшна»? Ерунда какая-то. За такое не убивают.
   – За отказ – нет. А вот за все твое добро – запросто.
   – А кто ему мое добро отдаст? – опешила я.
   – Там многоходовая комбинация была продумана, уж сильно твоя трехэтажная квартира произвела на Перевалова впечатление. Так вот, он после того разузнал о тебе побольше, а его сын подкатился к Софии.
   С секунду я смотрела на снисходительно—улыбающееся лицо Витьки, после чего хлопнула себя по лбу:
   – Ну точно! Все срастается! Сонька же по мужу теперь Перевалова! И что, думаете, что если я помру, то все Соньке достанется? Да вот и нет! Я ее даже и не упомянула в завещании!
   – Слушай, ты меня достала, – сурово сказал Корабельников. – Давай-ка теперь ты сядь на табуреточку, рот прикрой, да послушай, как оно все было? Лады?
   – Лады, – кивнула я, и приготовилась слушать.
   Александр Васильевич Перевалов был священником—миссионером. Есть на Кавказе большое село христиан – евангелистов, в основном славян, и жизнь там течет спокойно и размеренно, с Божьим благословением. Жители с малолетства приучаются следовать заветам Христа, а так как одна из них – «идите и научите других», – то нет-нет, да и отправляют сельчане миссионерские группы по странам бывшего СССР. Не знаю уж как сейчас дело обстоит, когда каждая республика отгородилась от другой границей, но Александр Васильевич в России уж лет двадцать миссионерствует, так что уже и натурализовался давно. Сельчане на него и нарадоваться не могли. Основав крепкую церковь в одном городе, он не сидел на месте. Сформировав крепкое руководство, он тут же ехал в соседний город.
   Сельчане только успевали отсылать Александру Васильевичу деньги, так как новообращенные жертвовали неохотно, а евангелизация – дело хлопотное. Надо было оплатить и регистрацию новых церквей, и аренду залов для богослужений, и священнику с семьей надо было где—то жить и что—то есть. А потом, после становления церкви, в каждом городе требовались еще и средства на постройку молитвенного дома, способного вместить всю немаленькую паству. Расходы были значительны, однако село на Кавказе – богатое, Господь благословляет его, и люди с радостью жертвовали на богоугодное дело.
   Раз в два—три года Александр Васильевич приезжал в родные пенаты, с семьей и несколькими доверенными людьми, отчитывался, и все были довольны. Скандал грянул лет пять назад. Один очень богатый человек в Новгороде умер, завещав значительную сумму церкви Александра Васильевича, прихожанином коей он являлся. Пастор положил сумму в карман, ни с кем не делясь. А вскоре на Кавказе раздался звонок, и сельчане с недоумением узнали от Сергея, казначея из новгородской церкви, что их активный миссионер – вор, и водит их за нос. Что жертвуют россияне, и охотно жертвуют, и вовсе нет нужды еще и деньги с Кавказа требовать. И что в последнее время пастор совсем жаден стал – все гребет себе в карман, и забывает поделиться. И раз так – то Сергей тоже молчать не станет, не резон ему теперь пастора прикрывать.
   Сельчане были шокированы до предела. Но все же отправили людей в Новгород и еще в пару городов, где Александр Васильевич основывал церкви. Сергея—казначея они не нашли. А пастор встретил гостей очень доброжелательно, с укоризненным видом дал проверить бухгалтерию, и вел себя так, что проверяющим даже неудобно было за свои подозрения. Да, судя по записям, жертвовали крайне скудно. Проверяющие утерли пот со лба и возблагодарили Господа за то, что брат их оказался чист.
   В воскресение с утра пастор отвез их на вокзал, а сам поехал на утреннее богослужение. Вот только на железнодорожных путях случилась авария, и таким образом рейс был перенесен на вечер. Гости, не долго думая, собрались да поехали в культпросветучилище, в актовом зале которого и проходили богослужения.
   Попали они к самому концу. Как раз закончилась последняя проповедь и Александр Васильевич пустил по рядам большую чашу, размерами смахивающую на тазик, призывая жертвовать на строительство молитвенного дома. И народ, до отказа забивший немаленький актовый зал, очень охотно расстегивал кошельки. Всем уже надоело тесниться в этом чужом зале.
   Гости, онемев, наблюдали, как растет в тазике ворох купюр, там были и крупные российские купюры, и доллары, люди не скупились. После чего переговорили с прихожанами, что сидели поблизости. Те подтвердили, что все ждут—не дождутся, когда же будет построен собственный молитвенный дом, и посему тазик к пастору всегда возвращается полным.
   А по бухгалтерским книгам следовало, в пересчете на доллары более пятидесяти за воскресный сбор прихожане еще никогда не жертвовали…
   О хороших пожертвованиях сообщили и посланцы в другие города.
   Вот только церковная казна везде была пуста. Деньги, которые должны были пойти на помощь бедным, строительство молитвенных домов и прочие богоугодные дела – пошли в карман пастора, светлого и активного миссионера, и сомнений в этом более не было.
   Александра Васильевича сельчане отлучили от церкви. Только вот его не сильно это и расстроило, ибо для него христианство давно стало всего лишь синонимом слова «бизнес». На лбу у пастора не написано, отлучен он или нет, – так рассудил он, и…снова принялся за основание церквей, благо опыт был. Нет, он не создавал секты, он основывал нормальные протестантские церкви, нес Слово Божие людям, вернее – теперь он его продавал. Вот только Господь был явно против самозванца – и плохо, плохо у него все клеилось. Люди теперь и в самом деле жертвовали отлученному пастору неохотно, словно чуяли, что не на богоугодные дела пойдут их денежки. Александру Васильевичу на пропитание порой не хватало. Прежние доходы ему не хватило смекалки удачно вложить, все разошлось. Вот и пришлось ему задуматься, как бы выжать из прихожан по максимуму. Ведь посещали церковь те, у кого имелась деньга. Максимова, владелица сети продуктовых супермаркетов, которой наш пастор попался в лихой для нее час – дочь была в реанимации после аварии. Как бы то ни было, но старая прожженная тетка, послушав о том, что все мы – дети Господни, кинулась на колени в молитве, и вымолила—таки жизнь своей дочери. С тех пор и ходит на богослужения, да вот только мошной тряхнуть серьезно не хочет. Сотку кинет в ящик для сбора, и считает, что достаточно. А Степанов, владелец автосервиса? А Леночка, прехорошенькая жена нового русского? Пастора аж злоба душила – вот они, денежные мешки, ходят рядом, да только как бы их потрясти?
   Откуда он узнал про меня – то неведомо. Однако прикинул, как выгодно было бы сговориться с ведьмой, и просто заболел этой мечтой. С сыном поделился, а тот его решение только одобрил. И, не откладывая дело в долгий ящик, наш пастор позвонил мне, и я назначила ему встречу. Намерения у него и в самом деле были чисты, аки слеза ребенка. Он вовсе не желал меня обидеть, зря я тогда так на него напустилась. Старичок всего лишь хотел узнать, каковы мои способности, и, коль я действительно ведьма, а не шарлатанка – сговориться со мной о прибыльном бизнесе. Я же, дрянь такая, выманила у него последние баксы, оскорбила, и вытолкала взашей.
   И лже-пастор ушел, но злоба на меня и вид моей трехуровневой квартиры занозой сидели в его душе. Сыну он все рассказал, тот подумал, подсобрал сведений обо мне, договорился с подходящими людьми, да и родил план о том, как достаточно просто и безопасно стать моими наследниками.
   Прежде всего – Даниил начал охмурять мою Соньку, а простодушное дитя все приняло за чистую монету. А так же они принялись сводить с ума мою маменьку, дабы она потом не смогла оспорить завещание, а еще лучше – вообще попытаться ее лишить наследства как недееспособную. Да, пастор с сыном были умны, раз так серьезно отнеслись к моей маменьке, она бы явно подняла шум, если бы заподозрила неладное. И Даниил подговорил знакомых парней «подшутить над своей тетушкой», при этом одну из ролей исполнил сам, вторую – казначей церкви, который был полностью в курсе аферы. Проникнуть в материну квартиру было несложно, замки у нее на двери самые обычные. Согласитесь, если в своей квартире увидишь парня в фате или заячьими ушами, как ни в чем не бывало трескающего борщ на кухне – поневоле начнешь сомневаться в своем рассудке из-за абсурдности происходящего. А до самой не допрет – так окружающие быстро диагноз поставят, коль ума молчать не хватит. У моей маменьки – не хватило.
   А Даниил ставил спектакль далее. Тут ему, надо сказать, просто неслыханно везло. Маменька приехала пожить ко мне, и мало того, что разносчик из ресторана оказался одним из участвующих в спектакле – случайно, совершенно случайно! – так еще маменька и с Данилой столкнулась. И маменька, не выдержав психической атаки, поколотила обоих обидчиков, тем самым дав неопровержимые доказательства своей психической ненормальности. А Даниил еще и подсуетился, направив нас на прием ни к кому-то, а к Крамскому, казначею церкви, который так же побывал у матери дома. Да и парень, в которого мать вцепилась в коридоре больницы – его так же подослал Даниил!
   Папеньке же первоначально планировали дать в зубы тыщщонку баксов, и пусть валит на все стороны, он у меня тихий алкоголик, так что всерьез его не восприняли. Однако позже жадность перевесила, это же целой тысячи лишаться! – и потому Александр Васильевич его напоил и завез в далеко – далеко в лес. Сгрузил под елкой пребывающего в нирване отца и уехал.
   Все же не хватало у преступников окаянства совершить прямое убийство. А вот создать условия для того, чтобы человек вроде как и сам помер – это они запросто. Хотя, может, я и зря так про них хорошо думаю, возможно, они просто тщательно следили за тем, чтобы убийство не было похоже на убийство.
   Итак, мать была устранена, и сынишка с папочкой принялись непосредственно за меня. И я, надо сказать, здорово им помогла. Ибо Даниил смог за время краткого визита в мой дом стащить у меня листы формата А4, на которых я тренировалась писать автографы. И таким образом, подкупленный нотариус впечатал в верхнюю половину листа завещание, по которому все, что я имею, отходит в случае моей кончины дорогой сестричке Соне. Они мудро не стали писать завещание на себя, ибо тогда и вовсе было бы подозрительно – чего это я умерла в расцвете сил, да еще и совершенно незнакомым людям все отписала. А двоюродная сестричка, что жила у меня и с которой я подружилась – ни у кого не вызовет сомнений.
   Моя размашистая подпись – «Магдалина Константиновна Потемкина», была подлинной и могла выдержать любые проверки. Завещание было сделано без сучка без задоринки, и судьба моего имущества и меня самой была решена. Да и Сонька тоже, наверно, долго бы не зажилась. Даниил был ее мужем, а следовательно, и ее наследником.
   И, когда все было готово, меня принялись настойчиво, гм, отправлять в лучший мир.
   Девочек, которые предложили мне отравленные пирожки, Александр Васильевич нашел улице, неподалеку от ЗАГСа. Он дал им полтинник и сказал, что если продадут мне пироги, то получат сто долларов. Вдохновленные такой суммой девчонки расстарались.
   Сто долларов им, кстати, не обломилось – добрый дяденька их не дождался на условленном месте. Ну, да винить его в том не стоит, не разорваться же ему было! Александр Васильевич пристально следил за мной, дабы проконтролировать процесс превращения в моего наследника. Я же, зараза эдакая, мало того что поперлась на кладбище, так еще и собак принялась кормить. Представляю, каким злобным взглядом провожал каждый пирожок пастор – ибо пойди найди в наше время цианистый калий! А я так безрассудно и неэкономно перевела дефицит на каких-то шавок!
   Да еще и имела наглость остаться живой!
   Впрочем, пастор не сплоховал, и смог меня столкнуть в реку. Еще и камешками сверху побросался, однако я, редиска, оказалась на удивление живучая и быстренько уплыла из пределов досягаемости летающих булыжников.
   Однако в качестве трофея ему досталась…моя сумочка! Да-да, она не утонула! А в сумочке обнаружился ключ от моей двери. Старичок с толком использовал свою находку и тут же послал ко мне домой одного из сообщников, дабы все же травануть понадежнее мерзкую ведьму. Вот его-то и застал Дэн. Преступник ничего умнее не придумал, как ляпнуть, что он – мой новый бойфренд. Дэн молча хлопнул дверью, наткнулся во дворе на меня, кинул мне ключи и уехал, чтобы больше не возвращаться.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация