А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Научи его плохому, или как растлить совершеннолетнего" (страница 16)

   Сами же они, закутанные в обереги – жили, хоронили своих детей, мужей и родителей, и снова шли на тропу войны. Чтобы врагиня умылась кровью. Чтобы она сдалась и умерла. Чтобы были отомщены все дорогие люди.
   Так думала каждая из ведьм.
   Длилась эта война года два, и ни одна из ведьм не уступила и не пришла к другой с миром. Потом каким-то образом одна одолела другую, проследила за ее похоронами и ушла в монастырь.
   Вот такой был итог ссоры между двумя ведьмами.
   Два рода были истреблены, да и победа у оставшейся в живых была горькой. Всю жизнь ей замаливать грехи в темной келье. Всю жизнь ей помнить о своих детях, которых она пережила.
   И вот теперь такая война ожидает и меня.
   «Да может наша ведьма как-нибудь сама помрет? Поскользнется вот прям сейчас в каморке, упадет неловко, да шейку и свернет, а?», – с надеждой спросил внутренний голос.
   «Да не с моим счастьем», – вздохнула я.
   В задумчивости я взяла трубку и набрала номер Галины.
   – Послушай, – сказала я ей после приветствий. – Ты мне опять нужна.
   – А кончился мой срок сегодня, Марьюшка, – с неким ликованием в голосе сказала она. – Кончился!!! Ровно год прошел с того времени, как я вас об услуге попросила!
   – Мда? – озадачилась я.
   – Точно тебе говорю! – радостно воскликнула ведьма. – Ох, как же я ждала этого! Считай год только для вас и прожила!
   – Послушай, – осторожно сказала я. – Так может быть, ты мне поможешь как коллега коллеге? Окажешь мне услугу, а там и я тебе помогу!
   – Ну, Марьюшка, ты не сердчай, но откажу я тебе. Для себя теперь пожить хочу, устала я шибко!
   – Совсем—совсем никак не согласишься? – уныло спросила я. – За мной бы не заржавело…
   – Никак, – радостно отозвалась она.
   В телефонной трубке слышались детские голоса, собачий лай, по всему видно было – человеку не до меня.
   – Ну пока тогда, – печально сказала я ей и нажала на кнопку отбоя.
   После чего тяжко задумалась.
   Следовало разузнать – во что я опять влипла, из огня да в полымя? Кто есть эта ведьма, у которой я даже имени—то не знаю. Одежда на ней без карманов, к телу прилегает как вторая кожа, и никаких документов при ней явно нет. Как мне без имени на нее колдовать? Никак.
   Возможно, это вообще коронованная ведьма, откуда—нибудь с Кавказа, и потому я ее не знаю. Если это так, то мне следует перестать барахтаться и искать веревку, благо мыло и завещание есть.
   «Знаешь, я так понял, ты собиралась копнуть в этой истории поглубже?», – осведомился голос.
   «Копнула уже на свою голову, – мрачно отозвалась я. – Ведь что мне стоило просто переписать завещание и сделать вид, что все пучком, я никого не подозреваю, всем довольна?»
   «Тем более у тебя нет выхода. Или убей ведьму, или иди дальше и распутывай этот клубок. Более увязнуть, чем сейчас, все равно не сможешь. Так?»
   «Так», – вздохнула я.
   «Ищи мужиков из восьмерки, они ведь все из одной команды, глядишь и скажут тебе что—то про эту ведьму. Хотя бы имя, а это уже очень важно – сможешь ее проклянуть. Отрабатывай мужиков потщательнее – кто такие, чем дышат. Найди их и сразу не хватай за горло, последи. В общем, большая девочка, мне тебя что, учить как сморкаться?»
   Подумав, я кивнула.
   После чего достала из шкафа длинное платье с пуговицами спереди и шкатулку для рукоделия. Пришло время поработать ручками. Прежде всего я срезала с платья двенадцать пуговиц, а потом принялась их заново пришивать – но на этот раз с заклинанием на встречу. Не глядя, с закрытыми глазами я делала стежки, держа в голове лицо мужика, что меня душил в восьмерке, и читала заклинание.
   – Иголка шей, зашивай, на встречу зазывай, по какой бы тропке он не шел – все бы меня на ней нашел, По какому бы пути не бежал – все меня на нем встречал, – шептали мои губы.
   Около часа я творила свое колдовство. После чего помолилась, перекрестилась, одела заговоренное платье и пошла на улицу.
   – Ууу? – вопросительно раздалось за спиной, когда я открывала дверь.
   Я внимательно поглядела на Святошу, вспомнила, как она геройски повела себя недавно, прикрыв меня грудью и позвала:
   – Идем!
   Лора тут же выскользнула на лестничную площадку, вильнула хвостом и по лестнице побежала вниз. Я же вызвала лифт.
   Когда я вышла из подъезда, волчица сидела на лавочке прямо как человек, болтала ногами и откровенно скучала. Сидящие по соседству бабульки боялись пошевелиться, в ужасе глядя на нее, а Святоша, как специально, иногда рассеянно им улыбалась во всю пасть.
   – Лора! – закричала я и кинулась к ней, стащила с лавочки и принялась горячо лепетать:
   – Бабушки, вы уж извините, Святоша у меня малость придурочная, но злого ничего не держала, вы не смотрите, что у нее зубов так много, на самом деле она у меня тихая, словно ягненочек!
   – Какой же это ягненочек, – отмерла баба Лена. – Толь я в деревне не жила? Волк это! Самый натуральный волк!
   – Волчица! – поправила я ее.
   – Я ей под хвост не заглядывала! – кричала старушка.
   – Да безобидная она, поверьте! – увещевала я ее.
   – Ногу мне твоя безобидная отдавила – будь здоров! – взвизгнула Августа Никифоровна.
   – Спасибо что сказали, я с ней поговорю, – лепетала я.
   Лора смирно стояла около меня и виновато глядела на бабулек.
   – А крест почто ты ему на шею повесила? – возопила третья бабулька.
   И тут Лора не выдержала. Крест – это святое.
   Она открыла свою пасть на пятьдесят четыре сантиметра и ка-ак рявкнула!
   – Святоша, ну нельзя же так, – укоряюще сказала я, глядя на обмерших бабулек. – Тебя батюшка не поймет, если ты на исповеди ему расскажешь, что на старушек голос повышала.
   Волчица жалобно заскулила, побила себя лапой по носу и опустила голову в жутком раскаянии.
   – Прощения просит она у вас, – перевела я. – Как, простите ее? Она больше не будет.
   – Простим, – судорожно кивнули бабульки.
   – Ну, мы пойдем тогда?
   – Ага, – снова кивнули они.
   На их челах явственно было написано: «Ну когда же вы, ироды, уберетесь?»
   Я их желание исполнила.
   Около часа мы болтались со Святошей по городу. Жарища была просто ужасная, так что в конце концов мы купили по мороженке и уселись в парке на лавочку.
   – Вот где этого мужика черти носят, а? – злобно выговаривала я, сдирая обертку с мороженки. Лора заскулила и выжидающе распахнула пасть. Я сунула в нее вафельный рожок, и пасть тут же захлопнулась.
   – Слушай, – осенило меня. – Ты же у нас вроде как собачка теперь! Так понюхай вокруг – может, и учуешь вражеский запах, а?
   Лора с минуту смотрела на меня долгим взглядом врача психушки, после чего покрутила лапой у виска и отвернулась.
   – Ну и для чего я ее держу, а? – расстроено вопросила я пустоту, развернула свою мороженку, и в этот момент искомый мужик торопливо прошел по дорожке мимо меня.
   Это был точно он. Небольшая козлиная бородка, нос крючком – все совпадало!
   Я молниеносно отшвырнула рожок в сторону, подскочила и осторожно двинула за ним. Впрочем, мужик по сторонам и не смотрел. Он целенаправленно куда-то шел, и что странно – за спиной у него висела гитара в чехле. А может – и не гитара. Может, в футляре у него пиастры были на старость припрятаны. Или героин. О, добрый Боженька, сделай так, чтобы героин! Ну или еще что—нибудь противозаконное, чтобы можно было его схватить за руку и сдать родной милиции лет этак на надцать…
   Следуя за мужиком, я не терялась. Достав пятисотенную, я на мгновение притормозила около уличного лотка, схватила какую-то старушечью панамку, очки с самыми темными стеклами, дешевую резинку—махрушку для волос и кинула продавщице купюру.
   – Я тороплюсь очень, так что сдачи не надо, – пробормотала я и побежала нагонять мужика. Он, умница, так и шел по парковой дорожке, в кустах не прятался и не петлял. Я же, видя что он не оборачивается – совсем оборзела. Перекинула распущенные волосы вперед и принялась лихорадочно плести косу. Если бы он обернулся – он бы меня по ним в два счета опознал, ибо волосы длиной почти до колена встречаются, гм, не часто. И именно потому я и плела косу. Закончив, я закрепила ее махрушкой и затолкала в вырез платья на спине. Да уж, вид сзади у меня стал наверняка странный, зато спереди в глаза не бросается.
   Вот так следом за убийцей я и вышла из парка, перешла через дорогу и вошла в здание налоговой инспекции.
   Мужик подошел к охраннику около КПП. По другому я это сооружение назвать не могу – две панели высотой по пояс, образующие мини—коридорчик, и он перегораживался двумя створками. Так вот, мужик что—то сказал охраннику, что—то от него взял, и створки раздвинулись, пропуская его.
   А вот меня охранник тормознул.
   – Вы к кому? – железным тоном спросил он.
   – Да я вон за тем мужиком, – нетерпеливо бросила я ему. – Открывай избушку!
   – То есть вам пропуск не заказан? – уточнил парень.
   – Нет, – слегка растерялась я.
   – Тогда пропустить не могу, – сказал парень и отвернулся. Я посмотрела на него и поняла – точно не пропустит.
   «О, черт!» – подумала я и достала сотовый. Самое смешное было то, что царствовал тут мой хороший знакомый, Семенецкий, и меня же сюда и не пускают!
   – Здрасьте, Анатолий Юрьевич, – кисло сказала я.
   – Магдалина Константиновна! – воскликнул Семенецкий, – Сколько лет! Ну, как дела?
   Семенецкого, главу областной налоговой службы, я нежно люблю как человека. Дяденька он веселый, совершенно не задается, а главное – столько раз меня выручал просто по доброте душевной, что и не сосчитать… Меж нами нет никаких романтических отношений, он никогда не пользовался моими услугами как ведьмы, мы просто дружим.
   – Анатолий Юрьевич, я тут у вас на ресепшене стою, меня не пускают, – пожаловалась я. – Вы за меня словечко не замолвите? Мне очень—очень надо к вам.
   – Ну конечно! – сказал он. – Сейчас со своего телефона перезвоню охраннику. Ко мне зайдете?
   – Как получится, – улыбнулась я. – Но в любом разе – созвонимся, ладно?
   – Ну хорошо, – легко согласился он и я отключилась.
   Я повернулась к охраннику и спросила:
   – Послушайте, вы мне не скажете, мужчина, который передо мной прошел – он кто такой?
   – Не могу знать, – обронил охранник.
   – Ну вы же тут работаете, – я посмотрела на него самым умоляющим взглядом, на который была способна.
   – Зато он тут не работает, – усмехнулся парень, и тут у него зазвонил телефон на столе. Переговорив, он подал мне бумажный квадратик и сказал: – Проходите.
   – Ну а куда он тогда пошел, можете сказать? – в отчаянии спросила я парня.
   Если он сейчас упрется, то мне остается только сесть на крылечке и караулить мужика с гитарой.
   Охранник же заинтересованно на меня посмотрел и хохотнул:
   – Понравился, что ли?
   – Ну, – я скромненько опустила глаза, дабы не выдать взглядом обратного.
   – Ну иди тогда в актовый зал на втором этаже, они там евангелизацию проводят.
   – Еван… чего? – не поняла я.
   – Богомольный твой мужик, – ухмылялся охранник. – Не передумала?
   – Там разберемся, – туманно сказала я и двинула к лифту.
   – Только с собаками сюда нельзя.
   Я обернулась, и наткнулась взглядом на Лору, которая беспечно улыбалась охраннику так, что у меня и то мороз по коже прошел.
   – Слышала, что дяденька говорит? – спросила я ее. – Иди в уголке посиди, меня подожди, ясно?
   Святоша тяжко вздохнула, кивнула и пошла к стоявшим в холле стульям.
   – Ух ты! – восхитился парень, – словно все поняла!
   – Ну конечно поняла, – пожала я плечами. – Лора же хоть и собака, прости господи, но не олигофренка.
   Оставив охранника пялиться на мою коллегу, я поднялась на второй этаж, и обнаружила, что этаж настолько длинен и огромен, что я аж растерялась. Однако не сдалась, потыкалась – помыкалась, и наконец я нашла актовый зал. И думаете как? А потому что там очень громко пели, и главное – под гитару. Перед этим я с минуту бродила по этажу, вглядываясь в таблички и поражаясь, какой идиот распевает на всю налоговую среди бела дня песенки, а потом меня как током дернуло – черт возьми! Песенки под гитару! А ведь мой мужик как раз шел сюда с гитарой!
   Тут с лестничной площадки в коридор шагнули три тетеньки с дяденькой, и направились к широким двустворчатым дверям в конце коридора. Я, не будь дура, надвинула панамку поглубже и пристроилась за ними в хвост.
   Народа в зале было немного, но и немало – человек двадцать. А на сцене в это время мой давешний знакомый пел песенку.
   – В моей жизни – славься, Господь, славься Господь..
   В моей жизни – славься, великий Бог…
   Песенка была на диво мелодичная и красивая, да и голос у мужика оказался что надо – сильный и бархатистый. Кроме него на сцене сидели на стульях несколько девушек и солидный дяденька в костюме.
   «Это что такое?», – в недоумении спросил голос.
   Если бы я знала!
   Присев в уголке, я принялась вникать в ситуацию.
   А мужик тем временем допел песню, и его место около микрофона заняла одна из девушек. Она улыбнулась, и словно солнышко засияло, настолько тепла и добра была ее улыбка. И даже ее курносенькое и конопатое личико стало вмиг – нет, не красивым, – но чудесным своей открытостью и доброжелательностью. С такими людьми, как эта девочка, хочется дружить.
   – Приветствую вас, – просто сказала она. – Меня зовут Таней. Я пришла сюда, чтобы рассказать вам про свои отношения с Господом. Тут до меня брат Сергей рассказывал, что был наркоманом, пока Господь не исцелил его от пагубного пристрастия. Ну а я не была ни наркоманкой, ни алкоголичкой. У меня была хорошая семья, у папы был серьезный бизнес, а мама все силы отдала на мое воспитание. Но три месяца назад они…
   Она запнулась, глубоко вздохнула, выдохнула и тихо закончила:
   – Они разбились на машине. Насмерть.
   Женщины около меня ахнули и с жалостью уставились на Таню.
   – И мне было очень трудно преодолеть свое горе, – медленно, с трудом продолжала девушка. – Я была в жесточайшей депрессии, я не хотела жить и постоянно размышляла над тем, каким образом мне лучше уйти из жизни.
   Она снова помолчала, а люди в зале смотрели, как по ее личику медленно стекает слеза. Наконец, Таня взяла себя в руки, вскинула поникшую было голову и снова улыбнулась сквозь слезы:
   – Но Господь не допустил, чтобы я совершила грех. Я случайно попала на богослужение в нашей церкви, и слово Божие коснулось моего сердца. Пастор читал проповедь о том, что Господь послал Сына своего в наш мир, зная, что он умрет за наши грехи – но послал. Самое дорогое от себя оторвал, не пожалел.
   У меня нет дара красноречия, и я не могу так же проникновенно пересказать ту проповедь, простите меня. Но каждое слово тогда падало в мою душу, словно зерно на плодородную пашню. Я остро, всем сердцем поняла – насколько же велика любовь Господа к нам… И я как-то очень по человечески пожалела Христа, которого унизили перед смертью те, кого он любил и за кого он умер. А еще я поняла, что на самом деле я не одна в этой жизни. Что мои папочка и мамочка сейчас в лучшем мире, и мне надо не плакать по ним, а радоваться. И что хотя они не со мной, но Господь, мой Отец – он всегда рядом, он тут, и я его чувствую всей душой. Правда, чувствую. Он рядом – и оттого в душе моей какой-то тихий и благостный мир. Знаете, я сейчас словно на островке посреди бушующего моря. Шторм, ветер, волны – а над моим островком небо безмятежно синее и волны о его берег словно разбиваются. Нет, мои проблемы никуда не делись, Господь не золотая рыбка, и жизненный путь розами не усыпает! Но он со мной, он ведет меня за руку. Почти три месяца как я во Христе. И ни одного дня я не пожалела. Ни одной минуты я не была несчастна. Вот такая вот моя история. Простите, если говорила сумбурно.
   Она ушла от микрофона, а на ее место снова встал мужик, что душил меня. Он снова запел песню о Христе, и снова она была чудесной, как и прежняя. После чего мужчина в костюме читал проповедь о блудном сыне и о том, как его ждет дома отец.
   И я видела, как лица людей, что сидят в зале – становились мягче, что они ловят каждое слово, и оно проникает им прямо в сердце.
   Я только не понимала одного – какое отношение имеет мой душитель к христианам? Я сама баптистка, моя церковь находится в бабушкиной деревеньке. Далековато, но другой мне не надо. Оттого и редко хожу на службы, а потом грешу, ибо некому меня на путь истинный наставить. А после того, как Дэн завелся, и вовсе дорогу забыла. Ибо в церкви не поймут то, что мы живем вместе невенчанные.
   В общем – я крайне плохая христианка, и я знаю об этом. Однажды я или уйду из церкви, или упаду посреди молитвенного дома, рыдая от осознания своих грехов, раскаюсь и стану святой.
   Но я четко знаю, что все протестанты – блаженные. Ибо когда я задерживаюсь по делам в бабушкиной деревеньке (я там собираю болиголов и медвяницу), то постоянно хожу в молитвенный дом. И мне хватает недели, чтобы проповеди пастора Тима проникли в мое сердце, и я стала мучаться от своих грехов. А так как мой основной грех – это занятие магией, то я быстренько уезжаю в город. Потому что если я раскаюсь и брошу магию – на что я жить-то буду?
   Я к тому, что у настоящих христиан очень развито чувство греха, они от него бегают, как от чумы. И вот передо мной стоит на сцене мужик с гитарой, прославляет Христа, как ни в чем не бывало, словно он и не совершил грех убийства не так давно… То, что я осталась жива – это моя удача и с него вины не снимает.
   В общем, чем дольше я сидела, тем больше поднималась у меня в душе беспокойство за церковь, что приютила моего душегубца. Поет он, конечно, замечательно, однако я обязательно должна предупредить пастора. А пасторы, надо сказать – люди мудрые, готовые вникнуть в чужие проблемы. И если я ему расскажу о том, как его прихожанин меня душил, а потом уложил под поезд – он это воспримет очень близко к сердцу.
   Евангелизация тем временем подошла к концу, христиане сошли со сцены и принялись раздавать тоненькие книжечки. А ко мне подошла и давешняя девчушка с хорошей улыбкой, Танюшка.
   – Возьмите, – протянула она мне брошюрку.
   Я взяла, и тут же спросила:
   – А где ваша церковь, как найти?
   – На обратной стороне и адрес я написала, и время службы, – объяснила она. – Но можно и в любое время прийти, там всегда кто—нибудь есть, многие там прямо и живут.
   – А пастор ваш когда бывает?
   – Пастор Александр только на службах бывает, – улыбнулась девушка. – У них дел много, они по селам ездят, евангелизируют.
   – Спасибо, я обязательно приду, – кивнула я, и девушка пошла дальше.
   Перевернув книжечку, я обнаружила надпись синей ручкой. Лесная, дом 10, – гласила она, – службы: вск. 12,00 и 17,00, Вт. – 20,00, пят. – 20,00.
   «И где же это такая улица – Лесная?», – удивился голос.
   «А я откуда знаю», – вздохнула я, остро жалея о карте, оставленной в машине. Да и сама машина не помешала бы, ибо чувствует мое сердце – улочка у черта на куличках.
   «Maa God, чего стоишь – мужик уходит!», – завопил голос. Я вздрогнула, завертела головой и успела заметить исчезающий за дверью гитарный гриф.
   Мужика я догнала только на выходе из налоговой. Вернее – как догнала? Он уже выходил на крыльцо, когда я только выскочила в холл. Дистанция меня устраивала, и потому я тихо, как ежик, пошуршала вслед за ним. И вот так я шуршала, шуршала, а потом на моем пути вырос охранник и его КПП. Я ткнулась в не желающие раскрываться створки и недоуменно уставилась на охранника.
   – Пропуск сдайте, – меланхолично пояснил он.
   – Какой пропуск?
   – Надо сдать пропуск на выходе, который я вам выдавал, – пояснил он.
   – Да нету его у меня! – завопила я. – Откуда же мне знать, что его сдавать надо!!!
   – Нужен пропуск! – мгновенно нахмурился он.
   – И что мне теперь, ночевать тут? – чуть не заревела я. – А у меня ведь мужик сейчас уйдет, пропадет и поминай как звали!!!
   – Не успела познакомиться, что ли? – ухмыльнулся он.
   – Да не, он все песни пел, не до того было, – хмуро призналась я.
   Парень подумал и сказал:
   – Ладно, иди! Только потом Семенецкому уж про меня как-нибудь доброе слово замолвь, ладно?
   – Вот если щаз мужик от меня свалит, то я такое доброе замолвлю – не унесешь, – злобно пообещала я, тут же вспомнив про то, кто есть кто. – Что такое, мой лучший друг Семенецкий, который ко мне как к себе ходит в гости, тут начальник, а меня как парвенюшку на проходной держат, а?
   Про лучшего друга я конечно загнула, но парень поверил. Металлические створки тут же уехали в сторону, я рванула на выход, а охранник спохватился:
   – Эй, – кричал он вслед, – совсем забыл – ты собачку не продашь?
   – Такая корова нужна самому! – рявкнула я. – Пошли, Лорка!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация