А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Пока сияют звезды" (страница 9)

   – Да, пожалуйста.
   Великолепный Дмитрий Евгеньевич был, как всегда, в своем репертуаре. Только он мог спрашивать у жены, когда мне удобнее будет подъехать. Но к особенностям своего клиента я уже немного привыкла, поэтому, усмехнувшись, терпеливо стала ждать, в какое же время жене господина Сарычева будет удобно меня принять.
   Оказалось, вполне удобно мне подъехать прямо сейчас. Ну что ж, очень хорошо. Меня это тоже вполне устраивало, и, записав адрес городской квартиры Сарычевых, я поехала на встречу.
   Квартира, вопреки моим ожиданиям, находилась довольно далеко от центра, но тоже в неплохом и довольно престижном районе. Это был небольшой особняк, старинной, еще дореволюционной постройки, капитально отремонтированный и отделанный по европейским стандартам. Проживало там всего несколько семей, как можно было догадаться, не бедных.
   Особняк был двухэтажный, поэтому каждая квартира в нем имела два уровня, – богатые жильцы, выкупив у прежних владельцев их комнаты, могли не стеснять себя.
   Я позвонила в нужную дверь, и мне открыла довольно молодая женщина, одетая намного проще, чем могла бы одеваться хозяйка подобной квартиры.
   – Я к Виктории Львовне, – сказала я, догадавшись, что разговариваю с горничной, или как там это сейчас называется.
   – Подождите одну минуту.
   Женщина впустила меня и пригласила присесть в помещении, которое я определила для себя как гостиную. Несмотря на современную отделку, старинная постройка здания чувствовалась во всем, и особой формы окна, и трехметровые потолки придавали квартире особый шарм.
   Хозяйка, довольно скоро появившаяся откуда-то со второго этажа, в общем-то, вполне соответствовала такой квартире, по крайней мере, солидностью форм и стоимостью наряда. Она села напротив меня в кресло, сказала, чтобы нам принесли кофе, и после первых приветствий сама начала разговор, так что мне не пришлось даже беспокоиться о вступительной речи.
   – Ах, все это ужасно, – сказал она, сделав маленький глоток свежеприготовленного и, нужно признать, вполне приличного кофе. – Мы просто в отчаянии. Бедный мальчик! Что ему пришлось пережить!
   – Я как раз об этом собиралась поговорить с вами, – вступила я в разговор, увидев, что момент как раз подходящий для моих целей. – Мне бы не хотелось сейчас беспокоить Сергея… поэтому я подумала: возможно, вам, как матери, самому близкому человеку, он рассказывал о том, что же все-таки произошло в тот роковой вечер?
   – Ах… ну… что произошло… Собрались с ребятами отметить окончание холостой жизни… ведь знаете, Сережа у нас женится. Такая хорошяа девушка…
   – Да, Дмитрий Евгеньевич говорил.
   – Ну вот. А у них там традиция, что ли, такая… отмечать… Ну вот. Поехали куда-то за город в клуб. Потом там понадобилось привезти что-то, и Сергей хотел было сам ехать, а Вадим сказал, что съездит вместо него.
   – А почему он предложил это, Сергей не говорил?
   – Ах… ну, говорил что-то… кажется, вроде того, что Сергей, как виновник торжества, не должен уезжать, ну и… он съездит сам.
   – И произошла катастрофа? – постепенно выводила я разговор на нужное мне направление.
   – Ах… эта катастрофа… Как подумаю, что там мог оказаться Сережа… ах!
   – Но вместо него оказался Вадим…
   – Да… Вадим…
   – Я слышала, они были очень дружны с Сергеем?
   – Ну да… дружны. Впрочем… не знаю… видите ли… ах! – Супруга Дмитрия Евгеньевича закрыла глаза.
   Ее манера общаться постепенно начала меня раздражать. Но что делать? Как-то же нужно было выяснить, насколько мадам Сарычева может быть причастна к смерти Вадима, и я терпеливо выслушивала все эти охи-вздохи, ожидая, когда сквозь них прорвется хоть одна законченная мысль.
   – А сами вы хорошо знали Вадима? Наверное, как друг Сергея, он часто бывал у вас в гостях?
   – Кристина, принесите нам еще кофе! И добавьте коньяк.
   Такой поворот меня заинтересовал. Я молча сидела в ожидании новой порции кофе, на сей раз уж приправленного коньяком, и после того, как Виктория Львовна залпом выпила почти всю чашку, услышала и впрямь нечто довольно интересное.
   – Видите ли, – сказала моя собеседница, подкрепив свои душевные силы, – дело в том… только вы ни в коем случае не говорите об этом Дмитрию Евгеньевичу! Дело в том… что Вадим… видите ли… Дмитрий Евгеньевич был отцом Вадима. То есть у него были там какие-то родители, отчим… но настоящим отцом был Дима. Я знаю, он хотел скрыть от меня, чтобы не расстраивать, но что уж тут… Я ведь все-таки его жена. И потом, он давал им деньги… та семья… они жили бедно… Но я не возражаю, нет! Наоборот, если есть возможность, почему же… все-таки сын…
   Нельзя было не отметить, что после коньяка речь Виктории Львовны потекла более плавно, во всяком случае, междометий стало гораздо меньше.
   – Но как вы узнали об этом? – изображая изумление, спрашивала я.
   – Ну как… не знаю… Сейчас я уже даже и сама не помню как. Скорее всего, не сразу. Там слово, тут полслова… нечаянно что-то услышишь из телефонного разговора… А потом, когда я уже начала догадываться, то специально навела справки, и все подтвердилось. Вы знаете, оказывается, Дима с этой девушкой дружил еще со школы. Ну и… вот.
   – Вы, наверное, рассердились на него?
   – Да, поначалу… действительно. А потом, знаете, как-то все утряслось, вошло в колею. Я знала, что разводиться со мной из-за этого Дима не будет, тем более он так старался все скрыть… Ну и я не стала ничего говорить. А потом подумала и поняла, что это даже с лучшей стороны его характеризует. Ведь, согласитесь, не каждый стал бы помогать, а он сам вызвался. Нет, я на него не сержусь…
   – А Вадим?
   – Ах… Вадим, – лицо Виктории Львовны несколько передернулось, и на какое-то мгновение мне показалось, что сейчас она попросит еще коньяка, причем уже без кофе.
   – Конечно, как сын Димы… – продолжала моя собеседница, – но лично мне он никогда не нравился, этот Вадим. Было в нем что-то такое… неприятное. И потом, он ведь мог в один прекрасный день потребовать свою долю.
   – Свою долю?
   – Ну да, как сын Дмитрия Евгеньевича.
   – А что, Вадим догадывался, кто его настоящий отец?
   – Ну… не знаю. Может быть, и не знал. А может, и знал. А в таком случае вы ведь понимаете, какими неприятностями это нам грозило?
   – Признаюсь, не совсем.
   – Ну как же! Он мог подать заявление в суд о том, что имеет право на часть капитала, пошли бы всякие разбирательства да выяснения… Ах, я и подумать об этом без ужаса не могу!
   Такое беспокойство Виктории Львовны вполне могло указывать на мотив. Но слишком уж легкомысленно все звучало. Ах да ох. Добавьте коньяк. Как хотите, а не похожа была моя собеседница на хладнокровного убийцу, способного продумать и осуществить такой замысловатый план покушения. Впрочем, при ее средствах в этом, собственно, не было большой необходимости. Ведь подобную работу можно и заказать.
   Чтобы исключить последние сомнения, я решила подробнее проработать вопросы, касающиеся финансового состояния четы Сарычевых, и, в частности, нюансы наследования капитала.
   – То есть вы хотите сказать, что у Вадима была возможность нанести вам финансовый ущерб?
   – Ну, это вряд ли.
   Я поразилась, как изменилось в одночасье лицо моей собеседницы. Из расслабленного и рассеянного оно стало жестким и сосредоточенным. Теперь она говорила очень внятно и отчетливо, чуть ли не чеканя слова. Казалось, передо мной сидит другой человек.
   – Все, что Дмитрий Евгеньевич получает от своего бизнеса, – это капитал, нажитый его трудами, и никто не может предъявлять на него никаких прав. Его родственники могли бы претендовать только на наследство, полученное им от родителей, но такового, увы, не имеется. Наоборот, Дмитрий Евгеньевич сам еще помогает родителям. Что же касается денег, предназначенных Сергею, то эти вопросы тоже давно урегулированы: все права закреплены нотариально, и попытки оспорить эти права не будут иметь ни малейшего успеха.
   Ого-го! Вот что значит задело за живое! Так-так. Похоже, денежки-то наша Виктория Львовна любит. И подарки делать не склонна. Не поэтому ли так не нравился ей Вадим? И что интересно, в своей речи она ни словом не обмолвилась о своем личном капитале. А ведь именно он, если верить рассказу Сарычева, позволил ему подняться. Если все вопросы так хорошо урегулированы, то и нюансы раздела капиталов между женой и мужем тоже должны быть учтены, однако об этом мы ничего не услышали. Кажется, Виктория Львовна даже самой себе не хочет признаться, что ее Дима женился на ней из-за денег. Вишь ты как – «капитал, нажитый его трудами».
   Тем не менее слова Сарычевой были вполне убедительным аргументом в пользу того, что бессмысленно было физически устранять Вадима, опасаясь его возможных финансовых притязаний, когда эти претензии, так сказать, априори не могли быть удовлетворены. Но чего же она тогда так беспокоилась?
   – Виктория Львовна, если все юридические вопросы так хорошо урегулированы вами, стоило ли переживать из-за каких-то там возможных судебных исков?
   – Ах… – передо мной снова сидела слабая и чувствительная женщина. – Вы знаете… это всегда так неприятно, эти хлопоты, суды… И потом, сами эти разбирательства… ведь они могут просто отравить жизнь… И даже хуже. Вы ведь знаете, сейчас у людей ни стыда ни совести нет, заплатят кому надо, наложат арест на счета, приостановят расчеты, а ведь для бизнеса это смерти подобно… Ах! Нет, даже не говорите мне. Эти суды… Упаси бог!
   Позиция Виктории Львовны была предельно ясна. За свои кровные она, в случае необходимости, станет сражаться до последнего, но наиболее вероятным средством разрешения проблем здесь будет, скорее всего, взятка, а не киллер. Убивать же только из-за того, чтобы избавиться от призрачной перспективы хождения по судам, здесь и подавно никто не собирался. Реальные проблемы от мнимых Сарычева вполне способна отличить, а избавление от призрачных перспектив – это проблема, несомненно, мнимая.
   Следовательно, Виктория Львовна выпадает из списка возможных кандидатов на убийцу. Точнее, на заказчика.
   Обменявшись еще несколькими дежурными прощальными фразами, я покинула квартиру Сарычевой и спустилась к машине.

   Глава 8

   Следующим по списку родственником, которого мне предстояло проверить, был сам Дмитрий Евгеньевич. Конечно, мотивация в этом случае была довольно слабая, но проверить все равно нужно было. К тому же всю историю о сыновьях я знала именно со слов самого Сарычева-старшего, и у меня не имелось под рукой такого независимого лица, которое могло бы подтвердить или опровергнуть его рассказ.
   А раз так, то нет ничего невозможного в том, что в своем рассказе он мог что-то и утаить. Например, я бы не удивилась, если б Вадим, имея такой чудесный характер и узнав, кто его настоящий отец, предпринял попытку шантажировать Сарычева, угрожая рассказать, например, его жене, что он его сын. Ну и что, что она знала об этом, ведь Сарычев-то был уверен, что не знает.
   В общем, проверка будет совсем не лишней. Однако здесь передо мной стояла гораздо более сложная задача, чем в случае с женой. Сарычев – мой клиент, он информирован о ходе расследования, и, если я сейчас уклонюсь от дела в сторону, он заподозрит неладное. А если он причастен к убийству, такие подозрения абсолютно недопустимы.
   Размышляя о том, каким образом мне исхитриться и, что называется, «пробить» клиента и самой не засветиться, я вдруг вспомнила об отчиме Вадима. Его же я тоже намеревалась проверить на причастность к покушениям на Сергея. А что, если я обращусь к уважаемому Дмитрию Евгеньевичу с просьбой посодействовать мне в поисках отчима Вадима?
   А уж там, под сурдинку, в разговоре, глядишь, и другие какие-нибудь интересные факты откроются. Главное – правильно беседу повести, направить, так сказать, в нужное русло.
   Тщательно продумав свой предстоящий разговор с Сарычевым и решив назавтра явиться к нему без предупреждения, я с чистой совестью отошла ко сну.
* * *
   На следующий день рано утром я уже подъезжала к фирме «Сарсан». Чтобы застать своего клиента наверняка, я приехала даже не к половине восьмого, как в прошлый раз, а к семи. Дмитрий Евгеньевич был на месте.
   – Ну как, помогла вам беседа с моей супругой? – поинтересовался он.
   – Честно признаться, не очень. Я предполагала, что Сергей, возможно, поделился с ней какими-нибудь подробностями происшедшего, например как получилось так, что вместо него поехал Вадим, но выяснилось, Виктория Львовна знает об этом не больше, чем я.
   – Ох, вы знаете, Сергей сейчас в таком состоянии… он даже со мной не разговаривает. Я и сам боюсь его спрашивать о подробностях происшедшего.
   – Так вы считаете, сейчас говорить с ним не стоит?
   – Если нет такой уж настоятельной необходимости, я бы попросил пока его не тревожить. Он только-только начал приходить в себя.
   – Что ж, хорошо. Действительно, такой удар трудно пережить. И главное – как неожиданно…
   – Да! Да! Просто как гром среди ясного неба. Казалось бы, все так хорошо складывалось, мы готовились к свадьбе… Еще подумали: ну что ж, если ребята устраивают мальчишник, почему бы и нам, старикам, не поразвлечься…
   – А что, в тот вечер вы тоже устроили какое-то торжество?
   – Да, мы с женой были в гостях у родителей невесты, у будущих своих родственников, так сказать. Очень приличные люди, мы и раньше общались немного… Ну вот. Пришли, посидели, выпили… признаюсь, на радостях я немного перебрал, и наши дамы уложили меня спать. Представляете, каково было мое пробуждение?
   – Да, наверное, для вас это…
   – Я был просто в шоке! Погиб мой мальчик, а я тут праздную, напиваюсь… Ох, вы знаете, я с того времени чего только не передумал. Мог ли я чем-то помочь? Не пускать их в клуб? Но Сергей и так уже сердился на меня за то, что слишком его опекаю, если бы я не разрешил ему последние дни перед женитьбой с друзьями провести, он совсем бы на меня обиделся. А вот отпустил, и видите, как получилось…
   Переживания Дмитрия Евгеньевича были совершенно искренними, и, кроме того, если он действительно всю ночь проспал, «перебрав немного», то это снимало с него все подозрения, которые и так были у меня не слишком сильными. Правдивость рассказа Сарычева легко проверить.
   Что ж, думаю, можно считать, что алиби клиента доказано.
   – Дмитрий Евгеньевич, у меня к вам есть один вопрос, правда, не знаю, сможете ли вы помочь мне, но тем не менее…
   – Да-да, в чем дело?
   – Вы говорили, что поддерживали отношения с матерью Вадима?
   – Да, но она умерла, я же вам говорил.
   – Я помню, но дело не в этом. В интересах расследования я считаю необходимым встретиться с отчимом Вадима, ведь он жив?
   На какое-то время мой собеседник задумался.
   – Вы знаете, я даже не могу вам сказать… жив ли, нет ли… И потом, они с Ириной давно были в разводе…
   – Понимаю, но ведь каких-то других возможностей выйти на этого отчима у нас нет? Приходится использовать то, что есть. Хоть маленький, да шанс. Съезжу на тот адрес, поговорю с людьми, может, что и выяснится.
   – А вы считаете… да-да, как же я сам не подумал! Конечно, отчим! Вот кто стоит за всем этим.
   – Дмитрий Евгеньевич…
   – И мотив у него мог быть. Узнал у Ирины, откуда она деньги берет, да и захотел сразу целый куш хапнуть…
   – Дмитрий Евгеньевич…
   – Да-да, Татьяна, конечно, я дам вам адрес, поймайте этого негодяя.
   – Дмитрий Евгеньевич, я ведь не сказала, что отчим Вадима в чем-то подозревается. Я просто хочу побеседовать с ним, возможно, выяснится что-то интересное.
   – Да-да, я понимаю, пока нет доказательств, вы не можете говорить. Ничего-ничего, я все прекрасно понимаю. Главное – поймайте его.
   Разубеждать Сарычева было бесполезно. Ну что ж, отчасти мне это даже на руку. Поскольку сейчас все его мысли сосредоточены на том, что отчим Вадима и есть тот загадочный убийца, они очень далеки от того, чтобы догадаться, что и сам он, мой клиент, еще несколько минут назад был в списке подозреваемых.
   Между тем Дмитрий Евгеньевич рылся в своих бумагах, бормоча себе под нос:
   – Да где же он… ведь был… ах ты ж… Вот ведь, так-то знаю и как проехать и куда идти, – обратился он ко мне, – а все эти номера и улицы на память не помню. Ага! Вот он! Пожалуйста: Лагутин Валерий Степанович, Солнечная, 10, квартира 32. Это, правда, тмутаракань страшная, но Ирина жила у мужа, а он, как я уже говорил вам, к элите общества не принадлежал. Не знаю, что там сейчас… После смерти Ирины Вадим продолжал там жить, но думаю, со временем я нашел бы ему… а теперь видите как получилось…
   Заполучив адрес, я вышла из кабинета Сарычева и направилась по коридорам к выходу. Вдруг из какой-то двери навстречу мне вышел Сергей. На его лице наблюдалось полное отсутствие выражения, и казалось, что он не замечает ничего вокруг.
   – Здравствуйте, – приветствовала я его.
   Сергей остановился, какое-то время смотрел на меня и только после этого, как бы вспомнив, поздоровался.
   – Я… я хочу выразить соболезнования…
   – Соболезнования? А… ну да… Извините, мне нужно идти.
   Он повернулся и пошел по коридору.

   Непоколебимая уверенность Сарычева-старшего в том, что во всем виноват именно отчим Вадима, заставила меня еще раз подумать о его возможной причастности. Помнится, занимаясь поисками убийцы Сергея, я довольно серьезно рассматривала его кандидатуру. Правильно, если исходить из того, что убить или выкрасть хотели Сергея, то у Лагутина Валерия Степановича мог быть вполне реальный мотив, и именно такой, на который намекал Сарычев, – сыграть на его отцовских чувствах и «хапнуть куш».
   Но поскольку сейчас я исхожу из того, что убить хотели именно Вадима, то с мотивами тут выходит заминка. Для чего ему убивать своего пасынка? Что он выигрывает от этого? Наоборот, ему выгоднее иметь его в живых как рычаг воздействия на Сарычева-старшего, если уж ему действительно было известно, кто отец Вадима.
   Наиболее вероятные мотивы указывали на два направления: финансовый – на родственников, чувство мести – на приятелей, и ни под одну из этих категорий Валерий Лагутин не подходил. По большому счету, он и родственником-то настоящим Вадиму не был. Ведь хотя он и был женат на его матери, но кровного-то родства между ними не существовало. А если предположить, что у него мог быть такой же мотив, как у приятелей, – чувство мести, то все вообще начинает выглядеть как-то глупо. Придумывать целую историю, организовывать липовые покушения только из-за того, что Вадя в один прекрасный день неродному папке нахамил… Вздор.
   Впрочем, раз уж на руках у меня имеется адрес, не помешает туда проехаться. Дополнительная информация еще ни одному расследованию не вредила, а побеседовав с товарищем Лагутиным, я, возможно, смогу узнать еще какие-нибудь интересные нюансы родственных взаимоотношений.

   Выйдя на улицу, я заметила неподалеку уже хорошо знакомый мне черный джип и около него накачанных верзил из охраны. Вот он, отличный случай убедиться в достоверности показаний моего клиента.
   – Слышь, ребят, – окликнула я охранников, – нужно уточнить кое-что, а шефа вашего неудобно спрашивать…
   – А что? – спросил один из парней.
   – Да вот, в интересах следствия, так сказать… знаете, наверное, что я для вашего шефа расследование провожу?
   – Ну?
   – Ну вот. Мне нужно знать, где вчера ночью джип был, а он говорит, что в гостях там, это… уснул, что ли… Так вот, вы в тот вечер домой возвращались или так в гостях и заночевали?
   Охрана заулыбалась.
   – Да какое там возвращались! – сказал один из них. – Так всю ночь и проторчали там, как эти…
   – И частенько так бывает у вас?
   – Да нет, шеф, он, в общем-то, не злоупотребляет, но если уж расслабиться захочет, тут… хорошего не жди. Или уснет, как мертвый, или тачку всю заблюет, потом не отмоешь… Вы только не говорите ему…
   – Да ну, какие дела. Мне, главное, точно узнать, что в ту ночь вы, значит, были все в гостях, правильно?
   – Ну да.
   – И машина была там же?
   – Ага.
   – Ну вот и прекрасно.
   Закончив беседу с охранниками, я села в свою «девятку» и поехала на Солнечную, 10.
   Мне было известно, что это за район и какое там жилье, но, увидев дом за номером десять, я посчитала, что даже для этого района такой дом – несколько чересчур. Обшарпанные панели, которые грозили вот-вот осыпаться, выбитые стекла, окна, закрытые фанерой, грязь и вонь в подъездах – вот та обстановка, в которой рос Вадим Лагутин.
   Теперь, воочию увидев все это, я, кажется, стала понимать причины его, как бы это сказать, не очень уравновешенного характера. Приходя из этого жуткого дома в престижную школу, а потом отправляясь на работу в чистенький и навороченный офис, постоянно наблюдая такие резкие контрасты, неудивительно, что он частенько должен был испытывать приступы желчного раздражения. Я бы даже не удивилась, если бы выяснилось, что сам Вадим втайне вынашивал планы кого-нибудь грохнуть. В сердцах, так сказать. Но ведь убили-то его.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация