А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Шарф Айседоры" (страница 9)

   – Посмотрите-с новую инфу. Я подчеркнул фамилию, которую не смогла опознать сестра Марины Гольц, – Лысенко положил перед Зотовой протокол допроса сестры Гольц, распечатку и какую-то диаграмму. Одна фамилия в списке была помечена желтым маркером, напротив других контактов – краткое пояснение, каким боком человек со звездой связан. Варламов был указан, как – «контакт по работе», что Елену Петровну немного успокоило, но все равно в душе осталась тревога. Воспоминания не давали Зотовой покоя, помимо воли всплывали все новые и новые неприятные эпизоды, связанные с деятельностью режиссера. Маленький городок Приреченск, страшное реалити-шоу «Уснуть навсегда», в котором Варламов сыграл главную и отвратительную роль [3]… Совсем она голову потеряла! На курорт собралась! С кем? С кукловодом, для которого жизни людей не стоят и ломаного гроша.
   – Значит, сестра Гольц не знает этого человека? – утончила Зотова, ткнув ручкой в фамилию – Минасян Левон Давидович. – Я смотрю, Минасян регулярно Гольц звонил, и она звонила ему.
   – Не знает. Я еще кое-что проверил. Цикличность. Они общались в течение двух с половиной месяцев. Сначала редко, потом чаще. Пик звонков случился в октябре. Два месяца тому назад, как раз в это время Гольц сняла хату, звонки стали реже, но стабильнее. Но главное – фамилия, вернее, ее национальная принадлежность. Улавливаете?
   – Римский профиль, лицо кавказской национальности… Молодец, Андрей! Отличная работа, – от души похвалила Елена Петровна. – Успел о нем что-нибудь нарыть?
   – Обижаетесь-с: 28 лет, родился в Ереване, в Москву приехал поступать в МГУ, поступил на геофак, в настоящий момент – учится на третьем курсе аспирантуры, готовится к защите. Не тунеядствует. Работает менеджером в салоне сотовой связи в центре столицы. Салон расположен в дорогом торговом комплексе. Не женат. Не состоит. Не привлекался. Сирота. Сирота сиротой, но вы ж понимаете… Срулит в Армению, и фиг его оттуда выцарапаешь. Родственники спрячут, концов не найдем.
   – Если уже не срулил, – Елена Петровна схватила телефонную трубку. – Геофак МГУ, аспирантура, работа с людьми, с клиентами и персоналом. Судя по информации, которую ты собрал, парень не идиот, а значит, должен понимать, что выйти на него могут в любую минуту. Где он обитает в Москве?
   – В общаге, – хмыкнул Лысенко.
   – Теперь ясно, почему Гольц снимала квартиру для встреч. Не в общаге же им было встречаться? Ладно, работаем, Лысенко. Промедление в нашем деле смерти подобно.
   В памяти Елены Петровны всплыла фраза из разговора с сестрой убитой – о том, что Гольц решила приручить строптивого мальчика. Похоже, Марина Гольц снимала скромную квартиру, чтобы не смущать любовника. Видимость равноправных отношений создавала, чтобы он не чувствовал особой разницы в их материальном положении и социальном статусе. Причина могла быть и иной, звезда соскучилась по простой жизни и устала от «звездности», но Елена Петровна больше склонялась к первой версии. Перекос в отношениях, однако, все равно ощущался. Либо не любил избранник Марины Гольц свою звездную подругу или был жлобом, иначе сам позаботился бы о месте встреч. Менеджер в салоне связи – это не нищий студент, при желании может себе позволить снять скромную квартиру.

   ГЛАВА 7. ПО СЛЕДАМ СОМНАМБУЛЫ

   Действовали оперативно. Через час свидетельнице предъявили фото Минасяна, и она подтвердила, что именно этот человек выбежал из подъезда дома и столкнулся с ней у дверей парадного в утро убийства Марины Гольц. Любопытная старушка Воротникова тоже опознала Минасяна по фотографии и сообщила, что именно он неоднократно посещал квартиру, которую снимала потерпевшая. Все срослось, но возникла новая проблема. Как и предполагала Зотова, они опоздали: на работе Левон Давидович Минасян не появлялся второй день; в общежитии таинственного поклонника Марины Гольц тоже никто не видел уже несколько суток.
   – Значит, у вас были натянутые отношения? – спросила Елена Петровна у соседа по комнате Минасяна – Марата Дергунова, разглядывая плакат с портретом Марины Гольц, висевший на стене над кроватью подозреваемого.
   Зря она на парня грешила, что не любил он свою звездную подругу, – любил, раз плакат повесил. Значит, мотивом убийства может быть банальная ревность. Драма из серии: так не доставайся же ты никому! Приручила строптивого мальчика Марина и потеряла к нему интерес, решила расстаться с ним и озвучила свое решение. Мальчишка вспылил и придушил подругу. Похоже на правду. Однако романтический ужин при свечах в эту версию не укладывался. Звезда, учитывая ее характер, не стала бы разводить церемонии и устраивать отходную ради какого-то сопливого юнца. Послала бы прямым текстом по телефону или просто вычеркнула его из списка контактов. Но в любом случае ревность со счетов сбрасывать не стоит. В прессе могла мелькнуть какая-нибудь гнусная заметочка о новом мифическом романе, Минасян ее прочитал и из ревности задушил подругу? Снова не складывается. Ужин, по словам Рыжова, прошел в спокойной обстановке, контакт был без принуждения, по обоюдному желанию. Любовник Гольц вспылил под утро. Может, он в газете, где поместили объявление о клинике Шахова, что-нибудь прочитал, компрометирующее любовницу? А она пролистала газету, но внимательно ее не читала, сосредоточилась на рекламном объявлении, могла пропустить заметку… Или Минасян узнал о скандале с доктором, затаил злость, и ярость неожиданно захлестнула его после ночи любви? Надо к Шахову ехать, все больше убеждалась Елена Петровна. Хирург не причастен к преступлению, но, вероятно, теперь ему угрожает опасность. Убийцы любят перекладывать вину за свои проступки на других людей, нельзя исключать, что поклонник Гольц поведет себя таким же образом, устранит раздражающий фактор, в данном случае – доктора Шахова. Пока что поймать доктора Шахова и договориться с ним о встрече ей не удалось. Зотова уже несколько раз звонила в клинику, но милая девушка, секретарь или администратор, вежливо просила перезвонить позднее, сообщая, что Сергей Владимирович в операционной, а когда освободится – неизвестно.
   Елена Петровна оторвалась от созерцания портрета звезды и задрала голову. Потолок вызывал восхищение и легкую зависть: высоченный, более трех метров, не сравнить с ее лилипутским в хрущевке. Правда, высота потолка была единственным неоспоримым достоинством данного помещения. Общага есть общага, ничего хорошего в ней нет. Но жить вполне можно. Блок рассчитан на четырех человек, общая прихожая, ванная с умывальником, две комнаты, в каждой по два жильца. В комнатах есть все, что необходимо: кровать, тумбочка, полочка, небольшой платяной шкаф, письменный стол. На полу паркет. Одно неудобство: туалет и кухня общие на этаже, но для студентов – сойдет, тем более геологов. После экспедиций в поля, леса и степи, где студентам и аспирантам приходится жить в походных условиях, должно быть, на удобства смотришь несколько иначе. Да и молодость неприхотлива сама по себе.
   – Кызел он и даунито, – протянул Дергунов, устроившись удобнее на своей мятой кровати.
   Зотова покосилась на соседа по комнате подозреваемого: эпитеты, которыми охарактеризовал личность Минасяна Дергунов, с успехом можно было применить и к нему самому. Марат походил на неандертальца: низкий лоб, выступающие надбровные дуги, глаза маленькие, мутные, широкий нос и губы, жидкие светлые волосы зализаны назад, лицо в оспинах. Одет в красные треники и белую несвежую футболку с желтыми разводами под мышками, на ногах серые тапки в мелкую черную клетку, с дырками на пальцах.
   – А что ж не разъедетесь, если ужиться не можете? – поинтересовалась Зотова.
   Дергунов ухмыльнулся, взял с тумбочки лохматую зубочистку, сунул ее в рот и принялся сосредоточенно жевать. К горлу подкатила тошнота, Зотова отвернулась. В глаза Дергунов при разговоре не смотрел, пялился ниже, на грудь Елены Петровны, что Зотову слегка напрягало. Вряд ли он делал это злонамеренно, выдающиеся достоинства Елены Петровны пацана не интересовали, просто манера у него была такая идиотская. Придурок, разозлилась Зотова. И воняло от Дергунова противно: потом, перегаром и дешевым табаком. Ничего удивительного, что отношения соседей по комнате были сложными. По внешней обстановке видно, что люди они очень разные. Идеальная чистота на половине Минасяна, кровать заправлена, на тумбочке и столе чисто, ничего лишнего, на полке аккуратно сложены книги, относительный порядок в шкафу. На половине Дергунова – страшный бардак: носки вонючие у кровати и под кроватью, ворох одежды на стуле, на тумбочке объедки, мятые банки пива, чашки с недопитым чем– то, свинарник, одним словом.
   – На вопросы будешь отвечать? Или повесткой в прокуратуру вызвать?
   – Не хотел он переселяться, – наконец-то соизволил ответить Дергунов. Угроза Зотовой сработала. Всегда срабатывала. На большинство граждан слово «прокуратура» производило неизгладимое впечатление, они пугались и становились более сговорчивыми.
   – Почему бы тебе в таком случае самому не переселиться?
   – Лениво. В другой комнате Вовка с Митяней – кореша мои. Мы с ними по вечерам зажигаем.
   – Минасян с ними в каких отношениях?
   – Ни в каких. Левон необщительный, всегда особняком держится, дикий он. Не ровня мы ему, типа. Ведет себя, как князь. Пива с нами даже выпить брезгует. Ну и хнен бы с ним, лишь бы не лез ко мне с замечаниями. Как хочу, так и живу. Упарил он меня, уму-разуму учить…
   – Значит, с Минасянам вы не приятельствовали, и ты не знаешь, где он может находиться в настоящий момент?
   – Он мне не докладывает.
   – Хорошо, с кем у Минасяна в общаге нормальные отношения?
   – У него со всеми нормальные, из серии здрасьте – до свиданья.
   – В университете?
   – Да вроде ни с кем он близко не общается. Одно время, на первом курсе, преподавалка одна его привечала.
   – В каком смысле?
   – Не в том! – заржал Дергунов. – Она просто по-родственному. Из одного города они. Из Еревана. Поэтому мамзель, видать, к нему прониклась. Тоже в общаге жила, к слову. А потом куда-то подевалась.
   – Как звали преподавательницу – помнишь?
   – Имя не помню. Обычное имя. Фамилию тоже. А вот отчество у нее какое-то было… – Дергунов задумался и выдал: – Колючее.
   – Николаевна?
   – Не, говорю же – колючее, – раздраженно возразил Марат. Зотова вздохнула, вспомнив Чехова и его знаменитый рассказ «Лошадиная фамилия». С отчеством, правда, будет посложнее. – Я тут подумал… Минасян у своей девки может скрываться. Девушка у него точно есть. Не наша, не из общаги. Похоже, москвичка, с квартирой, – завистливо сообщил Дергунов. – Кто такая, я без понятия. Сюда он ее не приводил. Опасался, видно, что мы ей о нем много интересного расскажем. Он же ку-ку, – Марат покрутил пальцем у виска. – Стукнутый товарищ на всю голову, каждую ночь перед кроватью кладет мокрое полотенце и коврик.
   – Зачем?
   – Спросите меня о чем-нибудь полегче.
   – Он что – лунатизмом страдает? – догадалась Зотова.
   – Хрен его знает, чем он страдает! Я че – доктор?
   – Дергунов, перестань дурака валять. Не глупый ведь мужик, – попыталась раскачать Марата Зотова.
   – Да: лунатик он, – повелся на лесть Дергунов. – Самый натуральный! Встает с постели в трусняке ночью – и шасть за дверь. Глаза стеклянные, морда кирпичом. Один раз меня конкретно чуть кондратий не прихватил. Просыпаюсь я, значит, отлить. А Левушка рядом с койкой моей стоит и на меня странно смотрит, а потом ушел в коридор. Я Митяню растолкал, пошли искать этого гоблина по всей общаге. Нашли на кухне, вернули, так он даже спасибо не сказал утром. Заявил, чтобы мы на него бочку катим, чтобы его из общаги выселили. Козел!
   – И что, он каждую ночь ходит?
   – Врать не буду, не часто. Однако ж и у меня нервы не железные. Я в Инете прочитал пару статеек про таких, как он. Асоциальные они элементы, опасные для общества. А всем по фигу! Пошел коменданту нажаловался, а он мне говорит: асоциальный элемент – это ты, Дергунов. Пьянствуешь и ведешь аморальный образ жизни. А Левон Минасян – душка, типа. Универ с красным дипломом закончил, делает успехи в науке. Еще раз придешь – тебя выселю. И где справедливость? Я, между прочим, не говно собачье, а тоже аспирант, как и Минасян. А что случилось-то? С какого перепугу прокуратура нашим положительным во всех отношениях мальчиком интересуется? – язвительно спросил Дергунов.
   – Давно этот плакат на стене висит? – проигнорировала вопрос Елена Петровна, кивнув на постер с изображением Марины Гольц.
   – Месяца два, – радостно подтвердил Дергунов. – Уржаться. Мурзилка запал на теледиву! Детский сад, штаны на лямках. Говорю, на фига ты эту овцу на стену прилепил, лучше бы Анжелину Джоли или, на худой конец, Памелу Андерсен, а не эту шмару.
   – Как отреагировал Минасян?
   – Как отреагировал? В торец мне дал. Как кинется на меня тигром, я даже блок не успел поставить, – обиженно сообщил Дергунов. – А что случилось-то?
   – Минасян разыскивается по подозрению в убийстве, объявлен в розыск, – сообщила Елена Петровна.
   – Чего?! – не поверил Марат.
   – Не чего, а кого. Манисян разыскивается по подозрению в убийстве актрисы Марины Гольц, – добила парня Зотова. – По данным предварительного расследования, он являлся сожителем звезды.
   У Дергунова заметно вытянулось лицо.
   – Ё… – выдохнул он и надолго замолчал, переваривая информацию. – Въехал, почему он мне в табло дал, – откашлялся Марат. – Ну, Лева дает! Такую телку зацепил! – восхищенно сказал Дергунов. – Вообще-то бабы из общаги к нему всегда неровно дышали. Оладушки для него пекли, борщик варили, рубашки гладили. А он прикидывался тормозом и делал вид, что интересует его только работа и учеба. А вона как оказалось! Левончик звезду с неба словил. Что они в нем находят, блин? Тюфяк же полный! Убил… Ни хрена себе! Круто. Вы, это, когда его отловите, привет, что ль, ему передавайте. Так и скажите: Марат Дергунов передает привет. А вы уверены, что это он убил? Смурной он, странный, но очень сильно сомневаюсь я, что Левон на убийство способен. Не, не может этого быть!
   Выскочив из дверей общаги, Зотова с наслаждением вдохнула морозный воздух. Облегчение, которое она испытала, было сродни поездке в Гагры, куда она никогда не ездила, но всегда хотела. Жуткое дело – находиться в комнате, где живут мужики. Запах дергуновских грязных носков преследовал ее аж до самого выхода, Елене Петровне даже казалось, что он провоняла ими насквозь. Уж насколько она к запахам привычна, учитывая специфику ее работы. Было, конечно, время, когда она в обморок хлопалась, на радость старшим коллегам, наизнанку ее тоже выворачивало, а однажды в глазах потемнело, именно когда она, склонившись над унитазом, делились с ним своим меню. Хорошо, судмедэксперт Таня Колымова, легенда и супер– профессионал, оказалась в тот момент рядом, в чувство привела, утешила, успокоила, но все равно стыдно потом было перед коллегами до слез… Сейчас Елене Петровне не было стыдно, даже когда она нечаянно пукала в присутствии коллег, но никогда еще у нее не щипало от запашков глаза и не болела голова.
   Интересно, болит ли голова у лунатиков? Раньше ей казалось, что рассказы об убийцах-сомнамбулах – это фантазии писателей и плод воображения сценаристов и журналистов. В памяти еще свежо было дело: мужчина сорока лет зарезал тещу и жену, а потом заявил, что совершил преступление во сне. Мужчину сослуживцы и друзья характеризовали положительно, семью тоже. Соседи уверяли, что супруги жили душа в душу, а тещу свою он называл мамой. Елена Петровна почти поверила, так убедителен был подозреваемый, пока, при повторном обыске квартиры, не обратила внимания на подборку книг Стивена Кинга и не вспомнила один из его рассказов, герой которого опасался, что совершил преступление в состоянии сомнамбулического сна. Позднее выяснилось, что мотивы убийства – желание заполучить квартиру, которая была записана на тещу, избавиться от надоевшей жены и привести в дом молодую любовницу.
   В случае с Минасяном ситуация была иная. Рассказ Дергунова о ночных похождениях Левона подтвердили его друзья из соседней комнаты и еще несколько студентов. Значит, нет никакого оговора, Минасян страдает этим недугом и прекрасно об этом знает, поэтому и кладет каждый вечер мокрую тряпку или полотенце перед кроватью, чтобы сразу проснуться, если вдруг он встанет с постели в сомнамбулическом сне. Знает, но отрицает, потому что ему стыдно и страшно, что из общаги вышвырнут, – это вполне естественно.
   Зотова, к несчастью, о реальном, а не фиктивном сомнамбулизме знала не понаслышке. Сама столкнулась с ним много лет тому назад, когда Пашка еще пешком под стол ходил. Проблему нарушения сна у сына Елена Петровна заметила не сразу, а лишь когда с удивлением обнаружила, что вещи в шкафу – мокрые и пахнут мочой. Решив, что Пашка из баловства напрудил в шкаф, Елена Петровна устроила ему выволочку, но сын свою вину решительно отрицал и орал, что она на него поклеп наводит. На таком жаргоне дитё объяснялось уже в четырехлетнем возрасте. Приходилось иногда его на работу с собой брать, когда в саду карантин объявляли. Через пару дней постиранное и выглаженное белье снова намокло и покрылось желтыми разводами. Елена Петровна отходила отрока ремнем по заднице, Пашка, рыдая, уверял, что ничего не делал, просто в доме завелись барабашки. В барабашек Елена Петровна не верила и решила устроить сыну засаду. Пару ночей она просидела в его комнате, не смыкая очей, пока не увидела своими глазами, как сын встает с постели, ходит на горшок, выливает содержимое в платяной шкаф, а потом спокойно ложится в кровать. На ее возглас – да что же ты, паразит, делаешь? – сын не отреагировал, даже не вздрогнул, действовал он словно на автомате. Зотова пришла в ужас и потащила сына к невропатологу. Ничего ужасного невропатолог в поведении малыша не узрел, сказал, что у ребенка легкая форма лунатизма, которая у детей из-за неокрепшей психики случается довольно часто. Доктор уверил ее, что все скоро пройдет, и выставил Елену Петровну из кабинета. Потом Зотова поняла настоящую причину: незадолго до этого события Елена Петровна неосторожно упрекнула сына, что он маленький, раз все еще пользуется ночной вазой. Пашка, у которого с двух лет любимым словом было «сам», к четырем уже считавший себя взрослым мужчиной, страшно оскорбился, но во сне продолжал ходить на горшок, а потом заметал за собой следы таким вот экзотическим образом. Поднимать эту тему дома Елена Петровна не стала, чтобы еще больше не травмировать сына. Проблема решилась сама, в одно солнечное утро, перед походом в детский сад: Пашка выкинул свой горшок из окна и сквозь слезы заявил, что теперь он совершенно точно настоящий мужчина. Плакал он, потому что ночную вазу ему было очень жаль. Больше эпизодов лунатизма у сына не случалось. Разве что, когда он болел и температурил, разговаривал по ночам.
   Картина преступления все отчетливее вставала перед ее глазами. Если преступление было совершено в состоянии сомнамбулического сна, это объясняет, почему Минасян так долго находился в квартире. Совершив убийство, он спокойно лег рядом с любовницей, даже не предполагая, что он ее убил. Версию об аффекте Зотова резко пересмотрела, но это отнюдь не исключало того, что между любовниками могла произойти ссора. Минасян подавил обиду в себе, но в бесконтрольном состоянии все его претензии вылились наружу, и, как результат, – смерть Гольц. Он действовал неосознанно, не отдавая себе отчета в своих поступках. Прозрение случилось, когда Минасян проснулся. Лунатики не помнят о своих похождениях. Проснулся, увидел рядом с собой труп любовницы, понял, что натворил, испугался и бежал с места преступления. Дурень. Ищи теперь ветра в поле! Набедокурит ведь еще дел, уже не в состоянии сомнамбулического сна, а в трезвом уме и здравой памяти. Елена Петровна собрала немного снега с маленькой пушистой елочки, на которую добрые студенты уже навесили гирлянды из рваного серпантина и дождика, и приложила к щеке: как-то слишком близко к сердцу она это преступление приняла. И вообще, в последнее время она стала какой-то нестабильной… Виноват, конечно же, во всем был Иван Аркадьевич Варламов!
* * *
   – Не может этого быть! – Инна Михайловна Терехова, менеджер по персоналу салона сотовой связи, где работал Минасян, сняла очки и рассеяно посмотрела на Трофимова.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация