А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Шарф Айседоры" (страница 20)

   – Я болею! – рявкнул Лева, покашлял Кислеру в физиономию. Тот намек не понял, стоял с глупой рожей и протягивал ему цветы. – Ладно, мерси боку, – Минасян вырвал из рук хозяина отеля букет, швырнул его на диван и попытался закрыть дверь, но не успел, коротышка схватил Левона за руку и принялся неистово ее целовать, шепча что-то на своем языке.
   Немецкий Минасян учил в школе, помнил его смутно, но разобрал из страстной речи Кислера, что он влюбился в Левона с первого взгляда, а сегодня был окончательно покорен, когда увидел его скоростной спуск со склона. Кислер, естественно, имел в виду не Левона, а женщину, которую Минасян изображал, но кровь по венам побежала быстрее и прилила к голове. Сволочь Варламов, не предупредил, как себя вести в таких экстремальных случаях, а этот случай был не первый, а уже второй! Сдерживая рвотный рефлекс, Левон решил чуть-чуть потерпеть – из уважения, все-таки владелец отеля, но когда усатые губы Кислера стали подниматься выше и дошли практически до сгиба локтя, Левушка потерял контроль, вырвал свою руку, вышвырнул Кислера из номера, следом за ним отправил букет и захлопнул дверь. Все просто охамели! Лезут и лезут. Он – приличная девушка!
   Через полчаса Кислер явился вновь, рассыпаясь в извинениях и раскланиваясь, как китайский болванчик, точнее, болван. Лева уже собирался настучать Клаусу по голове кулаком, но мужик так жалостливо на него смотрел, что сердце Минасяна дрогнуло. Почувствовав слабину, Клаус оживился и начал упрашивать отправиться с ним на новогодний ужин. Отвязаться от хозяина отеля было невозможно. Пообещав, что спустится в ресторан через полчаса, Левон захлопнул дверь и распахнул шкаф.
   К счастью, вечернее платье у него было только одно, и ломать голову с выбором туалета не пришлось. Напялив на себя кусок блестящей парчи с пышным бантом на заднице, колготы, которые удалось натянуть только с третьей попытки, Лева сунул ноги в серебряные туфли сорок второго размера, накрасил поярче губы и глаза, припудрился, намотал на шею шелковый шарфик и трагично вздохнул. Выглядел он как дешевая шлюха. Лева скривил ноги и вышел за дверь.
   В ресторане веселье было в самом разгаре. Пол превратился в разноцветный ковер из конфетти, на столах и стульях змейками висели разноцветные ленточки, звучал Венский вальс, мигали новогодние гирлянды. Народ в нарядных туалетах активно квасил глинтвейн и шампанское и фланировал к праздничному шведскому столу, чтобы побаловать себя запеченными молочными поросятами с зеленым горошком и хреном и другими вкусностями. Столы ломились от еды, глаза разбегались от изобилия. Варламова с подружкой, к счастью, в ресторане не оказалось. Счастливый Кислер усадил его за столик и, извинившись, удалился, развлекать других гостей, периодически бросая на Леву страстные взгляды.
   Левон накидал в тарелку еды, налил глинтвейн, уселся обратно и принялся хмуро ковыряться в тарелке. Аппетита не было, ныло колено, тянуло в сон, толпа пьяных австрияков и немцев раздражала, бесила музыка, да и Новый год не предвещал ничего хорошего.
   За его столик присел Панкратов с бокалом шампанского.
   – Скучаем, солнышко? – ехидно поинтересовался он.
   – Здесь занято, – буркнул Лева, с трудом удерживаясь, чтобы не всадить Филиппку вилку в глаз.
   – Разве? – сделал удивленные глаза Панкратов. – А мне показалось, что ты совсем одна и тоскуешь.
   – Этот вечер я собираюсь провести с господином Кислером. Скоро он вернется.
   – Так я тебя пока развлеку, пока Клаус не пришел, – усмехнулся Филипп.
   – Предпочитаю одиночество, – прорычал Лева и подумал: ну почему мужики такие тупые! Понимают, только когда им по яйцам ногой дашь, и то не всегда.
   – Придется тебе мое общество потерпеть, – неожиданно серьезно сказал Панкратов и, склонив голову набок, добавил задумчиво: – Удивительно, ты и правда на Копылову очень похожа, даже вблизи не отличишь. Ну просто одно лицо! А как здорово ты разыграла сцену знакомства с Варламовым у стойки регистрации: «Ваша картина висит у меня не стене», – хохотнул Филипп. – Ты прекрасная актриса, солнышко.
   – Филипушка, радость моя ненаглядная, ты с горы сегодня не падал, случайно? – рассмеялся Левон, получилось натужно: не готов он был к такому быстрому разоблачению. Чем, интересно, он выдал себя? Свет в ресторане приглушенный. Панкратов его видел днем, и прокатило. Может, Копылова свинину не ест, подумал Лева и, изобразив на лице отвращение, отодвинул тарелку.
   – С горы падала ты, радость моя, – невзначай заметил Панкратов. – Что, хавка не понравилась? А я просто в восторге от местной кухни.
   – Давно не каталась, потеряла форму, – кокетливо сказал Левон, краем глаза он заметил Клауса. Даже в полумраке зала было видно, что он стал малинового цвета от злости и ревности. Если бы не гость, отвлекший хозяина желанием выпить с ним на брудершафт, Филиппку однозначно не поздоровилось бы. – Давай, Филипушка, выпьем. За счастье в Новом году и за отличную спортивную форму, – поднял свой бокал Левон, широко улыбнулся, состроил Панкратову глазки и потрепал его по щеке. Лицо Клауса вновь поменяло цвет, он рыпнулся в их сторону, но его перехватила толпа подвыпивших гостей и усадила за свой столик. Какая жалость, подумал Лева, чокнулся с журналистом и выпил залпом стакан глинтвейна. В носу защекотало от запаха гвоздики и мускатного ореха, внутри разлилось приятное кисловато-сладкое тепло, стало весело. Да, он не имел права веселиться, потому что он – убийца. Но, в конце концов, сегодня Новый год!
   – Давно не каталась, говоришь. Ну-ну, – расхохотался Панкратов, опрокинув в себя напиток, и Левон понял, что прокололся. Идиот! Он ведь читал интервью Копыловой, которое она дала перед отъездом. Как он мог забыть? Как он мог забыть о том, что в этом злосчастном интервью Ксения мотивирует свое решение поехать на горнолыжный курорт желанием научиться наконец-то кататься на лыжах! И добавила, что прежде она отдыхала только в жарких странах, предпочитая море. Панкратов его подловил. Сволочь такая! Его позорное падение журналист видеть не мог. Упал Левон на трассе в Цурсе, в нескольких километрах от Леха. Да и какая разница, падал он или нет? Филипп прекрасно видел, как катается Левон. Можно было бы возразить, что перед поездкой Ксения позанималась с инструктором, но дураку ясно, что за пару занятий научиться так кататься – невозможно. У Левона три года упорных тренировок на это ушло. Варламову просто в голову не пришло его предупредить, что Сю практически не умеет кататься на лыжах. Режиссер был уверен, что Левон, так же как и владелица косметического концерна, даже палки держать не умеет. Дело дрянь, подумал Левон. Как же он устал от этой комедии!
   – Налейте, налейте бокалы вина! – тонким голоском пропел Левон и захохотал басом. Некоторые посетители обернулись и посмотрели на их столик, Минасян отвесил публике поклон и направился за новой порцией глинтвейна, очень надеясь, что Панкратова с его столика ветром сдует и не придется дальше вести пустой диалог. Горячее вино он выпил, не отходя от общего стола, и налил себе еще порцию.
   – Это тебе не поможет, солнце, – шепнул ему на ухо Филипп. Лева выпил третий бокал и облизал губы.
   – А что мне поможет? – поинтересовался он, томно глядя на журналиста.
   – Вот это другой разговор, – Панкратов приблизился к нему вплотную и нежно погладил Левона по бедру. – Приходи ко мне в номер после банкета, часикам к двум. Потолкуем о том о сем. Если будешь вести себя хорошо, то, возможно, сумеешь убедить меня, что ты – Ксюша Копылова, а не самозванка, которую нанял Варламов. Только надо будет очень, очень постараться, солнышко, – с придыханием сказал Филипп, чмокнул свой палец, приложил его к губам Левона и удалился.
   Как Минасян оказался в своем номере, рядом с унитазом, он помнил смутно, сколько времени провел в обнимку с белым другом – тоже. Покачиваясь, Левон вышел из ванны, стянул с себя платье, надел машинально ночнушку, упал на кровать и расхохотался. В дверь настойчиво стучался предатель Клаус. Не открою, решил Левон. Упустил Клаус Кислер свое счастье! Надо было вместо того, чтобы с гостями на брудершафт пить, набить Панкратову морду. Он же прекрасно видел, что Филиппок грязно его домогается. Видел, как эта падла ухватила его за задницу и, обслюнявив свой палец… К горлу снова подкатила тошнота. Все мужики – козлы, решил он и провалился в сон.
* * *
   Панкратов раздраженно посмотрел на часы и хлебнул виски из горлышка. Сколько ее можно ждать, эту стерву! Завтра самолет, завтра он представит отчет заказчикам, а сегодня… очень хотелось получить маленький бонус за свой титанический труд. Иначе что же получается, отдых, можно сказать, прошел зря. Не совсем, конечно, деньги свои он отработал и даже собрал материальчик интересный для новой статейки. Как честные следаки проводят Новый год. Забубись материальчик, народу понравится! Некоторые подробности, правда, придется опустить. Например, что Елена Петровна Зотова отдыхает с культовым режиссерам Варламовым. Пусть читатель поломает голову над тем, откуда у следователя прокуратуры такие деньжищи на отдых и шмотки от кутюр. Жаль, из номера она почти не выходила. Пас ее, пас на склоне, хотел, чтобы читатель еще и повеселился. Ну и ладно. Главное, он заснял другой объект. Как она каталась, боже! Как птица! Панкратов чуть не кончил, наблюдая это феерическое зрелище. На личико она, конечно, была не фонтан, но все остальное! Крепкая, статная, сиськи торчат, задница кузовком. Какая женщина! Филю всегда возбуждали сильные и яркие представительницы прекрасной половины рода человеческого. А когда они сопротивлялись, то он вовсе лишался покоя, пока не добивался своего. А добивался своего он всегда. Компромат при желании можно раздобыть на любую стервочку. Правда, сначала у Филиппа были другие планы. В качестве разминки хотелось пощекотать нервишки госпоже Соболевой, женушке бизнесмена, с которой он столкнулся в баре в первый день своего приезда. Намекнул, что он в курсе, кто в соседнем с ней номере отдыхает. Сказал наобум, но в точку попал, судя по ее испуганной красивой роже. Коза приволокла с собой на курорт любовника, но жила в отдельном от него номере, на людях делала вид, что она чиста и непорочна, а по ночам прыгала к милому в койку. Красивая скотинка, но что-то не возбудила она его. Назначил он мадам Соболевой встречу в ресторане, чтобы обсудить возможный выход из сложившегося положения, но так до ресторана в тот вечер и не дошел. С утра он видел Соболеву у подъемников, снова подразнил ее чуть-чуть. Солгал, что у него есть все доказательства ее адюльтера. Бедняжка, как она побледнела, можно было бы дальше продолжить игру, но Филе вдруг стало скучно. К тому же мусье Соболев в это время наверняка сам окучивал загорелых девочек и мальчиков где-нибудь на яхте в Тихом океане, навешав супружнице лапши, что он едет заключать миллионный контракт в Чили или Куало-Лумпур. О Соболеве давно ходили слухи, что он и мальчиками не брезгует. Панкратова передернуло: как же он ненавидел всех этих гомиков! В общем, Филя решил оставить тему половых сношений семейства Соболевых в покое. Любовники, любовницы – как это мелочно!
   Другое дело – подставы! Да еще такие высококлассные. Филю сам факт того, что он просек аферу, – заводил. Смысла аферы Панкратов пока не понимал, но собирался обязательно докопаться до сути, а потом выдать статейку на тему, которая, несомненно, сделает Панкратова мега-звездой. Заказчики, правда, просили его только отследить все перемещения Копыловой, собрать инфу об отдыхе и контактах безнес-леди, но упускать шансы сделать себе громкое имя на скандале Филипп не собирался, ведь совершенно очевидно, что без участия режиссера Варламова здесь не обошлось. Филипп режиссера засек, когда рано утром Иван Аркадьевич заходил в номер Копыловой. Сначала Филипп удивился, решив, что Варламов ухитрился закрутить стремительный роман и бегает от своей дамы к другой, но режиссер пробыл в номере всего две минуты. Потом Панкратова осенило, и он понял, в чем тут дело. Молодец, Филипп, похвалил себя Панкратов и вновь недовольно посмотрел на часы. Ну и где же его суперприз? Красавица не торопилась порадовать его своим присутствием, и это сильно напрягало – он прилично опьянел, и механизм его мог дать сбой в самый ответственный момент. Зря, зря он выжрал столько виски, подумал Филя и с грохотом поставил пустую бутылку на стол. Подумал и аккуратно переставил емкость на пол, вспомнив примету, что пустая бутылка на столе – к покойнику.
   За дверью послышалось какое-то шуршание, и ручка пару раз дернулась.
   – А вот и мой суперприз! – оживился Панкратов, понюхал подмышку и гостеприимно распахнул дверь. – Радость моя пришла, – пьяно улыбнулся Филя, оглядел гостью с ног до головы и испытал волнение в штанах: закрытая белоснежная ночнушка до пола с застегнутыми на груди пуговками мгновенно привела его плоть в боевую готовность. В женщинах он всегда любил этакую таинственность. – Что стоишь, как не родная, рыба моя? Проходи, не стесняйся, – Панкратов схватил гостью за руку и втянул в номер. – Тю, солнышко, да ты никак обкурилась? Ай, ай, ай, – глядя в остекленевшие глаза гостьи, покачал он головой, – Ну ладно, я тебя прощаю, Ксюшенка. Или ты не Ксюшенька? – игриво спросил Филя и легонько шлепнул гостью по попке. – Давай-ка, докажи мне, что ты – Ксюшенька Копылова, чтобы завтра, по приезде в Москву, у меня случилась амнезия.
   Ксюшенька ничего не ответила и пошла по направлению к спальне. Панкратов, срывая с себя рубашку и выпрыгнув из штанов, устремился следом, по дороге погасив свет, чтобы не видеть лица Ксюшеньки, которое без макияжа его совсем не радовало – даже после выпитой бутылки виски.
   Ксюшенька легла на кровать и притихла. Панкратов снял исподнее, влез на ложе любви, нащупал в темноте вожделенное тело, подполз поближе и чмокнул Ксюшеньку в шейку.
   – Нах… – сказала Ксюшенька басом и перевернулась на бок, к Филе спиной. Панкратов завелся еще сильнее, придвинулся ближе и, покусывая Ксюшенькино плечико, дрожащей рукой начал торопливо расстегнул пуговки на ночнушке. Наконец путь к бутонам страсти был открыт, Филя сунул руку Ксюшеньке за пазуху и столкнулся с новой преградой. Бюстгальтер словно приклеился к телу. К счастью, застежка располагались спереди. Изловчившись, Панкратов ее расстегнул.
   – А ларчик просто открывался, – с придыханием сказал Филя, в этот момент Ксюшенька резко повернулась на спину, а ее грудь осталась у Панкратова в ладони. – Что это такое? – ошарашенно спросил Филя, включил свет и заорал во все горло.
   Левон открыл глаза: на его постели сидел голый Панкратов и орал во всю пасть.
   – Ах ты, падла! – сказала Лева и сунул Филе по челюсти. Панкратов свалился на пол, Минасян спрыгнул с кровати, схватил Панкратова за волосы и вышвырнул его за дверь. – Чтобы я тебя здесь не видела больше, извращенец грязный, – сказал Лева и с чувством полного удовлетворения вернулся в спальню. Стены вдруг закачались. Левон ошарашенно огляделся. – Ё-мое! – выругался Лева и стукнул себя по лбу: он выкинул Панкратова из его собственного номера! Минасян бросился к двери, чтобы впустить голого журналюгу обратно.
   Панкратов лежал в коридоре на полу, глаза его были открыты, из его груди торчал нож, а в руке был зажат силиконовый имплантат. Секунду Лева в полном шоке смотрел на убитого, не понимая, что делать. Поскуливая от ужаса, нагнулся, чтобы забрать улику, – руку убитого свела судорога.
   – Отдай сиську, сволочь, – пытаясь разжать пальцы Панкратова, уговаривал Минасян. – Отдай сиську!
   Рядом послышался скрежет отпираемой двери, Минасян с силой дернул имплантат, пальцы убитого разжались, и Лева кубарем завалился обратно в номер Панкратова. Он успел закрыть дверь ногой прежде, чем в коридоре раздался дикий крик. Захлопали двери других номеров.
   Минасян сунул имплантат в лифчик и забегал по комнатам.
   Господи, как же он здесь оказался! Номер Платонова располагался на той же линии, что и его, через один, после номера Варламова. Наверное, ночью у него случился очередной приступ сомнамбулического сна, он пошел гулять по коридору, а потом перепутал двери и оказался у Панкратова в гостях. Какой ужас! Ужас! Где же был этот подлый режиссер? Почему не привязал его к кровати? Все пропало! Все кончено! Труп обнаружили, скоро сюда явится полиция, его схватят и посадят за убийство. За убийство, которое он не совершал! Лева выбежал на балкон. Босые ноги жгло от снега, ночная рубашка раздувалась от ветра парусом. Он перелез через перила на соседний балкон, но понял, что дальше перелезать никуда не в состоянии – тело одеревенело от холода и не подчинялось. Да и куда лезть, если балконная дверь в его номер заперта, а ключей от входной двери у него нет. Вот и все, усмехнулся Левон, сполз по стеклу на снег, обхватил колени руками и истерично расхохотался.
   Балконная дверь открылась.
   – С Новым годом, – простучал зубами Минасян.
   – Что ты тут делаешь, идиот? – спросил Варламов, беспокойно оглядываясь.
   – Гуляю, – икнул Лева.
   – Иди отсюда!
   – Не могу, я, кажется, примерз, – доложил Минасян.
   Варламов схватил Минасяна за шкирку, втащил в номер и распахнул шкаф. – Полезай, быстро, – скомандовал Иван Аркадьевич и втолкнул Левона в темное пыльное нутро.
   Хлопнула входная дверь.
   – Вань, зачем ты холод в номер напустил? – спросила Зотова и поежилась.
   – Душно было. Немножко проветрил, – прочирикал Варламов. – Что там случилось? – лениво поинтересовался он.
   – Я как чувствовала с утра, что произойдет какая-то неприятность. Представляешь, журналиста зарезали, – сообщила Елена Петровна. – Слава богу, не в мое дежурство, – пошутила она, села обратно к столу и вытянула руку, любуясь новым подарком Варламова. Пожалуй, это была самая волшебная ночь в ее жизни. Сразу после полуночи Иван Аркадьевич снова сделал ей предложение и вручил бархатную коробочку. Внутри лежало удивительной красоты старинное кольцо с бриллиантом. Конечно же, она ответила «да»! Потом они кушали фирменные тирольские блюда, пили поостывший глинтвейн, беседовали, смотрели телевизор. Если бы еще Варламов не вел себя весь вечер, как неврастеник, постоянно вскакивая с места и бегая по номеру туда-сюда, совсем все было бы хорошо.
   – Ну, я жду, – Елена Петровна нежно посмотрела на Ивана Аркадьевича и взяла бокал с шампанским. – В чем ты хотел мне признаться?
   – Я хотел тебе сказать, Лена… – Варламов замялся, пряча от нее глаза. Елена Петровна замерла, сердце ее затрепетало от волнения. – Я хотел сказать… Что… – досказать Варламов не успел, из шкафа послышался громкий чих. Елена Петровна с недоумением посмотрела на Ивана Аркадьевича, потом на шкаф, поднялась и распахнула двери. Из шкафа вылез человек в белой ночной рубашке и снова громко чихнул.
   – Будьте здоровы, Левон Давидович Минасян, – сказала Елена Петровна, села на кровать и расхохоталась. Она хохотала и не могла остановиться, слезы катились из глаз, размазывая тушь и пудру. Варламов принес ей воды, она сделала два глотка и вновь расхохоталась, уронив стакан на пол. Пожалуй, в такое идиотское положение она не попадала ни разу в жизни: пока прокуратура и уголовный розыск пытался отловить Минасяна в Москве, он спокойно жил вместе с ней в одном отеле, мало того, в соседнем номере! Вот куда шастал Варламов с утра пораньше. Сволочь! Истерика неожиданно стихла. Зотова стянула с пальца кольцо, вложила его Варламову в ладонь и отвесила режиссеру смачную пощечину.
* * *
   – Лена, ну выслушай меня! – Варламов вился вокруг Зотовой, одно его ухо существенно отличалось по цвету от другого и опухло. За окном уже рассвело, солнце разлилось по горам, лезло в комнату.
   – Не надо мне ничего объяснять, Иван Аркадьевич, – усмехнулась Зотова, сложила вещи в чемодан, оставив на вешалках подарки Варламова, села на кровать и посмотрела на часы. Через полчаса за ней должна была прийти машина, чтобы доставить ее с Минасяном в аэропорт. Повезло, билеты удалось обменять легко, желающих совершать полеты первого января оказалось немного.
   – По возвращении в Москву Левон собирался пойти в милицию и написать чистосердечное признание. Он раскаивается и готов понести наказание за свой поступок. Просто я дал ему шанс сделать что-то хорошее. Искупить свою вину.
   – Не волнуйтесь, Иван Аркадьевич, – перебила его Зотова. – Что вы так нервничаете? Доказывать вашу причастность к делу я не стану. Тем более Минасян взял всю вину на себя, честно признался: он будет настаивать на том, что загранпаспорт Копыловой нашел на улице и просто воспользовался в своих целях, чтобы бежать за границу. Я так понимаю, ваша ушлая бизнесменша будет настаивать примерно на том же? Что она собиралась поехать на курорт, но у нее перед поездкой украли документы. Поэтому она легла в клинику, чтобы поправить себе личико и не терять драгоценные минуты отпуска. А заявление о пропаже решила написать после праздников. Здорово вы все придумали, господин Варламов! Я только одного не понимаю: зачем я вам понадобилась? Чтобы игра интересней была, да?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация