А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Шарф Айседоры" (страница 17)

   – Вечер добрый, – кокетливо мурлыкнула она, грохнула поднос с грязной посудой в коридор и захлопнула дверь.
   – Эта девица, случайно, не актриса? – спросила Елена Петровна Варламова, когда они вернулись к себе. – Мне кажется, я ее раньше где-то видела.
   – Вполне возможно, видела, – коротко ответил Иван Аркадьевич. – Это Ксения Копылова, довольно известная личность. Только она не актриса, а бизнесменша, владелица крупного косметического концерна. Человек она не светский, но лицо ее иногда мелькает по телевизору или в прессе.
   – Ясно, – заметила Елена Петровна и вдруг вспомнила, где она видела эту Ксению Копылову. Она видела ее на фото в кабинете доктора Шахова, только на снимке бизнесменша казалась старше, чем в жизни. Впрочем, Зотова уже ничему не удивлялась. Марине Гольц было около сорока, а выглядела она двадцатипятилетней девушкой. Возможно, Копылова тоже сделала себе пластику и помолодела. Или фото у Шахова неудачное.
   Варламов с несчастным видом потянул одеяло с постели.
   – Ладно, спи уж тут, на кровати, – великодушно предложила Елена Петровна и удалилась в душ, благородному ее настрою поспособствовали две литровые кружки нефильтрованного австрийского пива и шнапс в количестве пяти рюмок. Глинтвейн она решила продегустировать завтра.
   Когда она вернулась из ванной, румяная, в белом халатике и тапочках, благоухающая французскими духами и ароматами альпийских гор (так было сказано на бутылке с гелем для душа), Варламов уже лежал в кровати и… храпел на всю комнату. Ну да, он ухитрился сожрать все семь блюд и выпил в три раза больше, но все равно…
   – Хам, – пробурчала Зотова, забралась под одеяло, достала гантель, прикрыв один глаз, примерилась, представив, как во все стороны разлетятся мозги гения кинематографа, если она сейчас звезданет ему по лбу, вздохнула, убрала гантель под подушку и погасила свет.
   Спалось плохо. Кровать была вроде удобной, но Елена Петровна полночи ворочалась с боку на бок, никак не могла устроиться, то изнывала от жары, то мерзла, то подушку никак не могла приспособить, ну и мужское тело, которое лежало рядом, тоже слегка ее нервировало. Наконец, она смогла расслабиться.
   Проснулась она в сумерках. Электронные часы на тумбочке показывали шесть тридцать утра. Что-то рано она пробудилась. В комнате было как-то подозрительно тихо, она включила ночник – Варламова в постели не оказалось. Не оказалось его и в ванной, и на диване – режиссер вообще куда-то испарился. Завтрак начинался в семь, на улице еще не рассвело, значит, вряд ли он отправился кататься на лыжах. Ну и куда он подевался? На каком это основании, собственно, он так себя ведет? Оставляет ее одну, бегает по ночам неизвестно где, вместо того, чтобы оберегать ее сон. Горнолыжник хренов! Елена Петровна загрустила. В Москве время бежало, как сумасшедшее, здесь тянулось, как каучук. На курорте она не больше суток, а кажется, прошла целая вечность. Причем истекла она совершенно бездарно. Сколько дел она переделала бы в Москве за это время! Зотова покосилась на телефон на тумбочке. Разница во времени два часа. Значит, в Москве сейчас половина девятого. «Я на отдыхе, я на отдыхе, я на отдыхе!» – как заклинание, повторила Елена Петровна и схватила трубку.
   – На проводе, – послышался из динамика сонный голос Трофимова.
   – Я на отдыхе… – машинально повторила Елена Петровна.
   – Ой, Елена Петровна, здасьте, – радостно отозвался Веня. – Как отдыхаете?
   – Отлично. Новости есть? Говори быстрее, я по международной линии звоню.
   – Есть! Я выяснил колючее отчество, – заорал Веня. Зотова отстранила трубку от уха.
   – Господи, ну что ты орешь!
   – Тиграновна, – прошептал Веня и гоготнул.
   – Забавно, – усмехнулась Елена Петровна, но в следующую минуту улыбка с ее лица сползла. – Ее зовут Галина?
   – Как вы догадались? Да, Галина Тиграновна Звонарец. Озвонареть можно – вот имечко!
   – Ты прав. Озвонареть можно. Так, Венечка, слушай меня внимательно. Бери ребят, дуй к Лысенко, оформляйте все, как положено. Как положено, Веня, и пулей в клинику Шахова. Минасян – там. Он должен быть там! Все, я на отдыхе.
   Шмякнув трубку на рычаг, Елена Петровна удовлетворенно крякнула. Ну, Шахов, ну, шельмец, как тонко он прояснил обстановку и выяснил, удалось ли им выйти на Минасяна! И как мастерски запудрил ей мозги, высказав в лоб версию о поведении преступника, отведя от себя все подозрения. Вот почему он так задергался, когда Елена Петровна сказала об убийстве Марины Гольц. Плевать Шахову было на ее смерть, по большому счету, он напрягся, потому что уже успел познакомиться с убийцей лично и, возможно, готовил его к операции. Одно хитрого доктора оправдывало: возможно, соучастником преступления он стал невольно, не предполагая, что Минасян – убийца. Почему же тогда не выдал его сразу, как узнал? Деньги? Страх? Или человеческий фактор сыграл свою роль? В этом предстояло разобраться.

   ГЛАВА 2. ЗАСАДА

   – Панкратов прибыл по твою честь, – с порога заявил Варламов. – Вчера вечером, как я от тебя ушел, слазил в его номер.
   – Обалдели? А если бы он вас засек?
   – Не засек бы. Он пребывал в отключке. Я с барменом в приятельских отношениях. Сумел договориться с ним, чтобы он Панкратова подпоил. Тот пошел навстречу. Сделал ему парочку фирменных коктейлей.
   – Какой великодушный бармен! А он случайно не поинтересовался, за каким хреном вам понадобилось подпаивать Панкратова?
   – В этом отеле бывает очень много публичных персон и богатых людей, обслуга вышколена, вопросов лишних не задает, глуха и нема, как рыба. Хозяева берегут репутацию, охраняют покой гостей и стараются, чтобы ничего из этих стен не выходило. Мне достаточно было сказать, что Панкратов – журналист светской хроники, собирает в отеле компроматы на постояльцев, и просьбу даже не пришлось подкреплять сотенкой евро. Потом мне удалось у Панкратова вытащить ключ.
   – Вы прямо Игорь Кио, – хмыкнул Левон.
   – Повезло просто, удалось ключ добыть, когда Филипп в номер пытался спьяну залезть. Без дополнительных хлопот обошлось. Короче, господин Панкратов пас тебя от самого аэропорта в Цюрихе. Никаким рейсом со мной он не летел. Вероятно, после того, как заказчики узнали, что Копылова сменила курорт и отель, они решили на всякий случай подстраховаться. Боялись потерять объект из вида. Быстро они сориентировались. Я намеренно выбрал этот отель, потому что номера в нем просто так не забронируешь. Сюда селят только ограниченный круг людей. И надо же было так облажаться! – Варламов прошелся по комнате с недовольной миной и сел на кровать Левона, чтобы его отвязать. Вчера, когда Елена Петровна ушла в душ, он успел сначала заглянуть в номер к Левону, потом к Панкратову. – Вывод напрашивается неутешительный. Клаус Кислер может быть связан с конкурентами Копыловой, иначе Панкратов не получил бы номер в этом отеле в высокий сезон. Клаус держит бронь только для своих.
   – А как же мой номер? Это вы за Копылову поручились?
   – Слава богу – нет. Попросил одного старого приятеля из Вены. Кислер не знает, что номер для Копыловой зарезервирован с моей подачи.
   – Так, может, ее конкуренты таким же образом поступили? Или просто предложили Кислеру такую сумму, от которой невозможно отказаться.
   – Возможно, так и было, но в любом случае – будь осторожен и держись от Кислера подальше. Что касается Панкратова… Тут надо быть осторожным вдвойне. В его фотоаппарате я нашел снимки твоей рожи. Благо, снимал он с дальнего расстояния, лицо почти не разглядишь, но дело пахнет керосином. В свою очередь, я постараюсь Панкратова нейтрализовать, но и ты будь бдителен. Из номера старайся не выходить. Сегодня прокатишься на лыжах… Ты, кстати, о птичках, на лыжах кататься умеешь хоть немножко?
   – Немножко умею.
   – Все равно инструктора возьми, чтобы шею не сломать. В общем, сделай вид, что ты отдыхаешь, чтобы Панкратов это зафиксировал и отчет конкурентам отправил. Потом скажешься больным. В смысле, ты – больной. Нам, главное, до отъезда журналиста продержаться. Он улетает первого января. Понял?
   – Понял, – буркнул Левон. – Отвязывайте быстрее, – поторопил Минасян. – Я вам не собака. Нет, так невозможно жить. Я всю ночь глаз не сомкнул! Не, так жить невозможно. Может, коврик мокрый лучше? – с надеждой спросил он. – Или вы просто запирайте меня на ключ.
   – Просто на ключ эту дверь не запрешь, она изнутри автоматически открывается. В комнате жарко, коврик может высохнуть. Потерпишь, – огрызнулся Иван Аркадьевич и наконец-то отвязал Левона от кровати. Минасян метнулся сначала в туалет, потом к мини-бару. – Понял он, – ворчал Варламов. – Раньше надо было понимать. Я тебе для чего сигнализировал, что Панкратов – журналюга? Я тебе знак подал, чтобы ты меры безопасности принял. А ты подпустил Филю к себе на расстояние шага и принялся с ним кокетничать. Предупреждаю, если завалишь это дело, я тебя зарою в снег и оставлю здесь навсегда, как мамонта.
   – А что я должен был делать? В морду ему дать? – Минасян открыл бутылку с минеральной водой и сделал два жадных глотка. Прошелся по номеру и уселся в гостиной в кресло.
   – Импровизировать ты должен был! Отлучиться в дамскую комнату или просто погулять сходить. Тебе для чего дан мозг? Да, ты очень похож на Копылову, но полного сходства добиться не удалось. А все из-за чего? Ты забыл о мимике! Мы с тобой репетировали несколько дней. Все у тебя отлично получалось, что случилось?
   – Из-за ваших биогелей у меня морда зудит, болит и чешется. А губы! Такое ощущение, что у меня теперь губы – как у Поля Робсона! – Левон подошел к зеркалу, посмотрел на себя и смачно плюнул в свое отражение. – Еще сиськи эти, блин, съезжают все время и из лифчика норовят выпрыгнуть. Бюстгальтер жмет. Дышать прямо не могу. Чешется все. Все тело! – Минасян демонстративно почесал ногу, потом грудь, потом плечо и руку. – А брови, между прочим, уже отрастают!
   – Сиськи скотчем приклей, – посоветовал Варламов. – А брови придется подщипать, – успокоил Леву режиссер. Минасян состроил жуткую гримасу:
   – Садисты, вот вы кто!
   – Искупай вину свою, отрок! – сказал Варламов, осенил Левона крестным знаменьем и сочувственно вздохнул. Пожалуй, щипание бровок из всех процедур стало для Минасяна самым неприятным испытанием. Даже химическую завивку и уколы он пережил легче. Чтобы добиться сходства с тонким бровями Ксюши, пришлось мучить Левончика довольно долго, привязать к столу и залепить ему рот пластырем. Уж очень орал громко. – В общем, держись от Панкратова на расстоянии. И от моей спутницы тоже, Елена Петровна Зотова – следователь прокуратуры и ведет дело об убийстве Марины Гольц.
   Минасян подавился водой, закашлялся и выпучил глаза.
   – Зачем вы ее сюда привезли?! – заорал он.
   – Тихо. Она спит в соседней комнате. Не твое дело, зачем. Считай, что это маленький креативчик в моем сценарии, для усиления интриги, – усмехнулся Варламов и направился к двери.
   – А как вам такой креативчик? Вчера в номер мне прислали букет цветов, конфеты, бутылку шампанского и корзину с фруктами, – окликнул его Левон.
   Иван Аркадьевич обернулся.
   – Кто?
   – Клаус Кислер ваш разлюбезный. Что делать? Кажется, он на меня запал.
   – Наслаждайся его вниманием, солнышко. Клаус – очень щедрый поклонник, – гоготнул Иван Аркадьевич и вышел за дверь. Левон выругался по-армянски и улегся на кровать, скрепя зубами от злости.
* * *
   Рассветало. Зотова завороженно смотрела в окно. Шел снег. Она даже представить себе не могла, какой необыкновенный вид открывался отсюда. Дух захватывало от созерцания горных, стремящихся в небо вершин, и склонов, покрытых пушистыми, утопающими в сугробах елями. Снега было так много, что казалось – лавинная защита не выдержит и деревушку навечно укроет белое тяжелое одеяло. Страха она не испытывала. Ощущения были довольно странные, она чувствовала себя вне реальности, книжной героиней и видела себя со стороны. В памяти всплывали эпизоды из прочитанных книг, кадры из фильмов. Сердце в груди танцевало тревожный и торжественный танец, словно должно было случиться что-то страшное и таинственное. Например, убийство.
   В коридоре чуть слышно хлопнула дверь чужого номера – Зотова вздрогнула. Через минуту в замке повернулся ключ, и в номер на цыпочках зашел Варламов. Занятно! Что, интересно, милейший Иван Аркадьевич делал с утра пораньше в чужом номере? Что можно делать в чужом номере с утра? В голову приходила только одна и очень нехорошая мысль, но Елена Петровна постаралась ее отогнать. Как-то глупо – привезти ее на курорт, но шастать по другим бабам по ночам. Зачем куда-то идти, если под боком такое добро лежит, бери да пользуйся. Елена Петровна глубоко задумалась. А вдруг она не в его вкусе? Вдруг она как женщина ему не интересна? Да, он сделал ей предложение, ухаживал красиво, цветы дарил, но попыток покуситься на ее честь не предпринимал. Может, она ему интересна лишь как друг? Соратник по партии, нервно хихикнула Елена Петровна. Бывает же такое – женятся на одних, спят с другими. Но это получается какой-то беспредел! Она, конечно, не Царевна Лебедь, а просто обыкновенная женщина… в самом расцвете лет и сил, с роскошной грудью, прической и педикюром. Подобное безобразие она терпеть не будет ни за что! И вообще, сейчас она покажет ему кузькину мать и где раки зимуют. Рука уже потянулась к гантели, но в последний момент Елена Петровна решила с убийством повременить, забралась в кровать, надвинула по самый нос одеяло и притворилась спящей.
   – Завтракать пора, радость моя, – склонился над ней Иван Аркадьевич и поцеловал в лоб. Елена Петровна открыла глаза, схватила режиссера за грудки и швырнула его на кровать.
* * *
   В соседнем номере послышался какой-то грохот и стоны. Убивают, что ль, кого-то, равнодушно подумал Левон и перевернулся на другой бок. Господи, лучше бы он пошел в милицию. Ведь собирался! Галина Тиграновна его с толку сбила. Отговорила. Посоветовала обратиться к своему шефу. Зачем он ее послушал и сунулся к этому злыдню Шахову? Шахов еще ничего, он хотя бы ради бабы своей это делает, а Варламов? Варламов – настоящее чудовище. Удовольствие получает от манипулирования чужими жизнями. Гад поганый! Левон зажмурился. Если бы он знал, чем это все обернется, то лучше бы выкинулся из окна. Ходит в бабских шмотках – род свой позорит. Но разве он мог не послушать Галину? Она же как вторая мама ему, хотя старше Левона всего на тринадцать лет.
   Родители Галю любили, считали ее очень перспективной и выделяли из всех молодых преподавателей Ереванского университета. Когда Галина решила уехать в Россию, помогли ей устроиться в Москву, в МГУ. Галина не забыла их доброты, после трагедии позвала Левона к себе, устроила его в общаге, подкармливала. А потом вдруг решила завязать с преподаванием и ушла, сняла комнату на окраине города, устроилась на работу в частную клинику, обычным администратором. Левон это как предательство воспринял. Родители так в нее верили, а она наплевала на все и продалась! Так он думал. Дурак был, максималист. Высказал ей все в лицо и из-за своей глупости остался совсем один. Спустя некоторое время понял, что был не прав, но побеспокоить Галину не решался. Потом и вовсе о ней забыл, на работу устроился, и жизнь побежала в другом ритме. Тамара чем-то ему напоминала Галину Тиграновну, не внешне и даже не по характеру: тепло от нее шло, откуда-то изнутри. Господи, почему раньше он ничего этого не видел и не понимал, когда Тома была рядом! Почему не слушал, когда она кричала ему, чтобы он выкинул актрису из головы? Если бы можно было повернуть время вспять… О Галине он вспомнил, когда метался по квартире и объявление в газете увидел. Позвонил ей из автомата, чтобы, не дай бог, чем-нибудь не навредить. Хотел просто попросить об одолжении, чтобы адвоката нашла хорошего, деньги-то у него есть, скопил приличную сумму. Галина выслушала и потребовала, чтобы он немедленно приехал. Объяснила, что надо делать. Наверное, она хотела как лучше – искренне помочь, а получилось… Ладно, будь, что будет. Галине он оставил номер своего счета, дал пароль доступа через Интернет, чтобы она могла управлять деньгами. Объяснил, как распорядиться накоплениями: на адвоката деньги выделить, остальное Томе передать, на лечение мамы. Теперь ему деньги без надобности, скоро он будет обеспечен бесплатным жильем и питанием. Сколько ему дадут? Лет десять-пятнадцать? Главное, чтобы нашелся такой адвокат, который не позволит запихнуть его в психушку. В психушку он не ляжет ни при каких обстоятельствах. Лучше покончит с собой, но не ляжет. Он не псих. Не псих!
   Лицо Марины, изуродованное смертью, отчетливо встало перед глазами, ладони ощутили холод ее кожи, и по спине разлился азот. В то утро он понял, что Марины больше нет, когда коснулся ее плеча. Вот только осознать весь этот ужас удалось не сразу. Левон и сейчас не мог поверить, что он убил. Как он мог?! Это невозможно! Невозможно… Левон снова крепко зажмурился и потряс головой, чтобы отогнать воспоминания. Варламову он солгал, что не мог уснуть из-за того, что был привязан к кровати. Ерунда! В экспедициях приходилось еще и не в таких условиях спать. Он умеет приспосабливаться к любым условиям. Душа у него болела, морда тоже, но это, конечно, ерунда. Режиссер прав. Надо искупать свою вину. Надо доиграть эту роль до конца. Нельзя подвести Ксюшу Копылову – любимую женщину доктора Шахова, паразита такого! Садиста! А ведь Галина Тиграновна заранее знала, как поступит с ним Шахов. Предполагала, что он не будет оперировать, а предложит сделку и вовлечет в аферу, неожиданно подумал Левон. Выходит, она хотела доктору помочь? Вот только совершенно непонятно, какой ей от этого прок, ведь она провернула все так, что Шахов об этом даже не подозревает.
   В дверь тихо постучали.
   Левон посмотрел на часы. Вчера он заказал завтрак в номер, как раз было самое время его принести. Есть, правда, не хотелось, но кататься на голодный желудок вредно.
   – Войдите, – сказал он по-немецки, чтобы горничная воспользовалась своим ключом, спешно накинул халатик и взбил волосы.
   В дверь постучались еще раз, более настойчиво. Пришлось вставать, красить губы и тащиться открывать. На пороге стоял Панкратов.
   – Не спишь, красавица? – спросил он, дыхнув на Левона перегаром. – Я мимо шел, решил тебя на завтрак пригласить. Составь мне компанию, золотце.
   – Вон пошел, – сказал Лева, пытаясь придать своему голосу кокетливо-угрожающие нотки.
   – Как ты груба, киса, – хмыкнул Панкратов. – Неужели я тебе ну нисколечко не нравлюсь?
   Левон попытался закрыть дверь, но Филипп подставил свою ногу, а потом с силой ее распахнул. Минасян от неожиданности отступил в сторону, зацепился каблуком за ковер и чуть не свалился на пол. Было бы красиво, если бы он сальто сделал и продемонстрировал Панкратову семейные трусы под халатом и ночной рубашкой! Сволочь Варламов требовал, чтобы он даже спал в лифчике и шелках, на тот случай, если вдруг нежданно– негаданно в номер войдет обслуга. Но в женских трусах ходить режиссер его не заставит даже под страхом смертной казни!
   Панкратов прошел в номер и закрыл за собой дверь.
   – Вы что себе позволяете? – спросил Лева басом. Панкратов с удивлением на него вытаращился. Минасян покашлял и показал рукой на горло. – Простыла я в Цюрихе, – пискнул он, усиленно пытаясь придумать, как вышвырнуть журналиста из номера. Был бы он мужчиной, просто съездил бы Панкратову по челюсти, и проблема решилась бы легко, но он – бизнес-леди и вести себя должен, как женщина. По словам Варламова, Ксения хоть и личность харизматичная и строит мужиков, но вряд ли набрасывается на них с кулаками.
   – Бедняжка, – посочувствовал Филя. – Глинтвейнчику тебе принести? – спросил он, придирчиво оглядывая номер.
   – С утра не потребляю, – мурлыкнул Минасян, радуясь, что свет в номере приглушенный, а за окнами еще не до конца рассвело, и вдруг вздрогнул, заметив на постели журнал «Плейбой», который он за каким-то хреном прихватил из Москвы, когда чемодан паковал. Лева просвистел мимо журналиста в спальню, уселся на журнал сверху и мило улыбнулся Панкратову. Глаза Филиппка загорелись странным светом – улыбка с лица Левы медленно сползла, он хотел вскочить, но было поздно – Панкратов, плотоядно улыбаясь, направился к кровати.
   – Вот умница! Хорошая девочка. Солнышко! Рыбка моя! Ты мне сразу понравилась. Как увидел тебя, понял, вот она – женщина моей мечты!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация