А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Шарф Айседоры" (страница 14)

   «Не знаю», – тоскливо подумал Трофимов. М-да, с интеллектом у Лисицыной была такая же ерунда, что и со вкусом. «Платишь за путевку, приезжаешь в отель, а там тебя кормят и поят бесплатно». Это ж надо! Аттракцион неслыханной щедрости прямо, про себя усмехнулся Веня и тоже захотел в Турцию.
   – И не надо на меня смотреть, как на дуру! – возмутилась Лисицына.
   Веня откашлялся – неужели у него такой говорящий взгляд?
   – Думаете, я не поняла, почему вы про Новый год спросили? Вы же просто меня проверяете на вшивость, – Тома встала, чуть не опрокинув табуретку, и налила в заварочный чайник кипяток. – Повторяю: где Минасян может быть, я понятия не имею. Спросите у Инны. Я не удивлюсь, если окажется, что это она его прячет. А мне позвонила для отвода глаз. Чтобы пыль вам в глаза пустить, – заявила Тамара, уперев руки в боки. Глаза ее поменяли цвет, стали цвета моря и больше не смеялись. Ведьма, подумал Веня, еще одна… загнул он второй палец и поежился.
   – Почему вы так решили, Тамара? – спросил он, заметив, что Томочка вновь потеряла тапку и стоит наполовину босиком. Золушка, блин, выругался Трофимов и уставился в потолок, куда смотреть было безопаснее. Что-то с ним сегодня непонятное творится, озадаченно подумал Веня, покосился на босую ножку Лисицыной и опять уставился в потолок.
   – Все никак не побелю, – сказала Лисицына. – А решила я так, потому что Инночка на Левона виды имела с самого начала, как он на работу устроился.
   – В каком смысле? – спросил Трофимов.
   – В том смысле, что влюблена она в него, как кошка! Левон неглупый парень, но немного слабохарактерный и с людьми тяжело ладит. Если бы не Терехова, то он в менеджеры не выбился бы, она его за уши по карьерной лестнице тянула, поощряла, премировала, на тренинги разные отправляла, во время аттестации помогала, в банк с ним моталась…
   – Зачем?
   – Говорю же, она опекала его, как дите малое. Психологиня хренова!
   – Вы завидовали?
   – Да ну, бросьте! Что мне завидовать? Я рада была за Левона. К тому же облом-с вышел у рафинированной девочки. Пока Терехова себе посадочную полосу готовила, я мужика у нее из– под носа увела! За что и поплатилась. Ни премий, ни поощрений, одни упреки и придирки, а потом при первом же удобном случае Иннуся меня с работы вышибла. Сука она, ваша Терехова!
   – Почему – моя? – крякнул Трофимов и густо покраснел.
   К счастью, Лисицына этого не заметила, отвлеклась, наливая чай.
   – Это я так, к слову, – сказала Лисицына и брякнула чашку на стол перед Трофимовым.
   Веня заглянул в слегка потемневший кипяток с чаинками и пытался осмыслить новую информацию. Да, при разговоре с Тереховой он почувствовал, что она отзывается о Минасяне как– то слишком уж нежно для менеджера по персоналу… Вот, оказывается, в чем дело… А он, дурак, собирался Инну в театр пригласить! Так сказать, вину искупить за свое нехорошее поведение. Потом в театре предложить Новый год вместе справить, с мамой ее познакомить, а она другого мужика любит! Убийцу «звездей»! Впрочем, хрен их разберешь – этих баб. Может, Лисицына зла на Инну из-за увольнения и нарочно на нее наговаривает? Во всяком случае, он больше склонен верить Тереховой, а не бывшей любовнице Минасяна. Чем больше он общался с Томочкой, тем сильнее убеждался в том, что ее психологический портрет Инна составила грамотно. В то же время не похоже было, что Лисицына врет… Возможно, преувеличивает и краски сгущает – от обиды. Как учила его Елена Петровна, истина всегда где-то посередине, и показания соперниц надо всегда пополам делить. Веня поделил и успокоился.
   – Тамара… Новый год я спросил, потому что вы мне понравились, – решил взять быка за рога Трофимов. – Я маме пообещал, что приду со своей девушкой, а у меня ее нет. Может, вы станете моей девушкой? Хотя бы на одну новогоднюю ночь. К тому же вы живете недалеко, от вашего дома пешком до них минут пятнадцать.
   Лисицына хлопнула рыжими ресницами и придвинула ему сахарницу. Веня насыпал в чашку четыре ложки сахарного песка и принялся с увлечением его размешивать, разбрызгивая чай по клеенчатой скатерти в ромашках и васильках.
   – Это все как-то неожиданно, – криво улыбнулась Тамара, продефилировала к раковине, снова по дороге потеряв тапку, вернулась с губкой для посуды и уселась на табуретку, положив губку на колени.
   – А вы подумайте, я же не тороплю, – Веня вытащил визитку, написал на обратной стороне адрес родителей и сунул ее в сахарницу. Лисицына посмотрела на нее, как на стоматологический аппарат, потом таким же взглядом уставилась на Трофимова. – Позвоните, если вдруг решитесь, я буду очень ждать, – улыбнулся Веня и направился в прихожую.
   – Не приду я, – догнала его Тамара. – Я не собираюсь быть девушкой на одну ночь, пусть даже новогоднюю!
   – Понимаю, – кивнул Трофимов. – Извините, это было глупо с моей стороны.
   Веня вылетел на улицу и рухнул спиной в сугроб, снег под ним скрипнул, как крахмал.
   – Свихнулся, – решил Веня, глядя на танцующие в желтом свете фонаря хлопья снега. Уже на свидетельниц кидается! Какое счастье, что девушка в итоге отказалась! Хотя… маме Тамара Лисицына наверняка понравилась бы. Как раз в ее вкусе. Домашняя, удобная, любит готовить и хочет детей. Проблема в том, что он детей не хочет. Или хочет? Веня задумался: прежде он на эту щекотливую тему не размышлял.
   В кармане завибрировал сотовый, прервав его внутренний диалог с самим собой. Наверняка мамуля беспокоится, решил он и поднес трубку к уху, не глядя на экран.
   – Здравствуйте, это Инна Терехова, – послышался из мембраны медовый голос.
   Веня сел, снег под ним снова скрипнул.
   – Добрый вечер, – неуверенно сказал он.
   – Я позвонила потому, что…
   – О Минасяне что-то узнали?
   – К сожалению, нет, – резко сказала Инна и вновь смягчилась: – Я просто… хотела извиниться. Я вела себя очень глупо.
   – Это я глупо себя вел, – хохотнул Трофимов. – Вам извиняться не за что. К тому же я вам солгал, что вы не в моем вкусе. Вы очень красивая девушка!
   – Спасибо, – Инна рассмеялась. – Не беспокойтесь, я на вас не сержусь. Вы вели себя в соответствии с должностными инструкциями. Может быть, мы как-нибудь…
   – Что – может быть? – вдавил в ухо сотовый Веня.
   – Нет, нет, ничего, извините, – торопливо сказала Инна и отключилась. Трофимов некоторое время тупо смотрел на телефон, периодически стирая шапкой снежинки с экрана, потом не удержался и набрал номер Тереховой.
   – Это вы? – спросила она.
   – Я, – тупо сказал Трофимов и замолчал. Инна тоже молчала, в трубке слышалось лишь ее легкое дыхание и шум от проезжающих машин. – Вы на улице? – спросил наконец-то Трофимов первое, что пришло в голову.
   – В машине, домой еду.
   – За рулем? – ненавязчиво поинтересовался Трофимов.
   – В такси, я только собираюсь купить машину.
   «Я тоже», – хотел сказать Трофимов, но промолчал и уставился на свои ботинки. Ну за каким хреном он их напялил именно сегодня!
   – Инна, мне надо с вами поговорить. По делу, – уточнил он торопливо.
   – Сейчас? – спросила Инна.
   – А можно?
   – Если нужно, то, конечно, можно. Только я не в состоянии сейчас куда-либо отправляться. Вас не затруднит подъехать ко мне домой?
   Трофимов вскочил на ноги.
   – Не затруднит! – отрапорторовал он. – Диктуйте адрес.
   К метро Веня несся, как сайгак, только у дверей в подземку вспомнил, что обещал зайти сегодня к родителям на ужин. Стало стыдно, но не так, чтобы очень. Что поделаешь, раз служба у него такая и ему просто необходимо выяснить, не прячется ли в спальне девушки с аквамариновыми глазами Инны Тереховой беглый преступник Минасян?

   ГЛАВА 10. ЛЕЖАЧЕГО ПО НОСУ НЕ БЬЮТ

   – Шахов, а я ведь вас предупреждал! – Варламов отвесил Левону пендель, немного подумал и отвесил еще один.
   – По лицу смотрите не бейте! Хрящевые кости носа сложно восстановить. К тому же голова у него – больное место, как выяснилось, – пихнув Левону под ребра ногой, посоветовал Сергей Владимирович и закручинился: – Жуткое дело! Прямо чувствую в душе какой-то дискомфорт, словно не мужика бью, а бабу. Это вы ему платьице прикупили? Моветон, я вам скажу. Сю такое никогда не наденет.
   – Яркое и экстравагантное отвлекает от внешности, – обосновал свой выбор Иван Аркадьевич. – Чтобы дискомфорта не было, вообразите, что он – гей и имеет на вас весьма недвусмысленные виды, – посоветовал режиссер, сунув Левушке по печени.
   – Ах ты, сволочь! – представил себе сию картину Сергей Владимирович и отвесил Минасяну смачный пендель.
   Леван лежал в позе креветки на ковре в гостиной, в красном платье от модного японского дизайнера, и терпеливо сносил побои. Одна туфля на шпильке валялась у камина, другая – у окна, и, чтобы как-то себя занять, Минасян смотрел то на одну, то на другую. Волтузили его по полу уже давно. Начал Варламов, явившийся с ворохом бабских шмоток и прочего дерьма. Прибыл домой режиссер, правда, в добродушном настроении, велел примерить пару туалетов, а сам в ожидании показа включил телик. Лучше бы не включал! Когда Левон вернулся в гостиную, Варламов как раз смотрел хронику происшествий, где сообщалось об убийстве Марины Гольц и крупным планом показывали портрет Минасяна. Если бы не узкое платье и туфли на кошмарных каблуках, Левон, возможно, и не упал бы на пол, когда Варламов на него налетел, как злобный коршун. Он даже попробовал подняться, но явился Шахов и, с порога издав боевой клич каманчей, тоже бросился на него, аки тигр, и на корню пресек его робкие попытки обрести твердую почву под ногами. Единственное, что радовало, – Варламов был в тапках, а Шахов носил мягкую обувь.
   – Ладно, хватит с него пока, – остановил самосуд Иван Аркадьевич. Шахов согласился, и мужчины, оставив избитое тело Минасяна на полу, уселись на диван.
   – Почему ты ее убил, Лева? – спросил Шахов, похрустывая суставами пальцев, словно разминая их для новых тумаков.
   – Не знаю, – тихо сказал Минасян.
   – Что значит – не знаю?! Рассказывай, сволочь! – потребовал Варламов. – Все честно рассказывай. Иначе мы тебя уроем, а тело закопаем в саду под елкой. Вон под той, – Иван Аркадьевич ткнул пальцем в окно для убедительности. – К весне станешь органическим удобрением.
   Шахов покосился на Ивана Аркадьевича, прикидывая, блефует режиссер или нет. Лицо Варламова было непроницаемо, но взгляд ничего хорошего не обещал. Сергею Владимировичу стало не по себе. Он, конечно, не прочь был бы Левушку замочить: под монастырь его подвел, скотина, но елка у него одна, и планы на нее у Шахова имелись несколько другие: нарядить пушистую красавицу в новогодний наряд, а не трупы под ней зарывать. К тому же мерзлую землю копать совсем не просто. В общем, Сергею Владимировичу очень хотелось, чтобы Лева все честно рассказал.
   – Сами вы гомики, – сказал Левон, почесал коленку в драном чулке в мелкую сеточку и закрыл глаза.
   Варламов с Шаховым медленно поднялись. Минасян приоткрыл один глаз.
   – Ладно! – недовольно буркнул он, и мужчины уселись обратно на диван – с некоторым облегчением.
* * *
   Кожа гладкая, как атлас. Волосы – золотистый шелк. Губы – сладкий цветочный нектар. Глаза – холодные, как Байкал. А душа ее…
   – Ну? Что уставился? – Марина шутливо щелкнула Левона по носу, прервав его романтический анализ тела возлюбленной, и перевернулась на животик.
   – Люблю, – запоздало отреагировал Левон, осыпая лопатки Марины поцелуями.
   – Меня все любят, потому что я – звезда, – заключила Марина.
   Левон резко сел, насупился, отвернулся от любовницы, подтянул к себе простыню и раздраженно заткнул ее между ногами. Да, она – звезда, знаменитая актриса, о ней пишут в газетах и светских хрониках, ее фото мелькает в глянцевых журналах, ее приглашают в ток-шоу, сериалы с ее участием транслируются в самое рейтинговое время. А он – всего лишь аспирант геофака МГУ, подрабатывающий в салоне связи менеджером. Он сам прекрасно знает, что недостоин ее внимания, но она спит именно с ним, а не с Томом Крузом или Безруковым. Именно он, Левон Минасян, а не какой-нибудь Бред Питт, ласкает ее тело и удовлетворяет ее в постели. Так зачем же постоянно подчеркивать свое превосходство?
   Левон злился, но поделать ничего не мог. Марина издевалась над ним постоянно, и делала это с удовольствием.
   Они познакомились в салоне, где Левон трудился. Марина заглянула в магазинчик, чтобы… зарядить свой телефон! Продавец Тамара, дура рыжая, возмутилась, и Марина потребовала позвать менеджера, его то бишь.
   Серебряная болоньевая курточка, темные очки, стильная кепка, микроскопические шортики и длинные стройные ноги… Точнее, сначала Левон увидел ноги, а уже потом курточку, шорты и все остальное. Не следовало ей расстегивать куртку! Левон уставился на ее красивую грудь и вспотел: плутовка натянула полупрозрачную облегающую кофточку и не посчитала нужным надеть бюстгальтер. Естественно, он согласился зарядить ее телефон! Он и сапожки ей почистить не отказался бы. Все, что угодно, лишь бы она не ушла.
   Чтобы не томить ее в зале, пока мобильник заряжается, Левон, как истинный джентльмен, предложил девушке пройти в офис и выпить кофе. Там нахальная посетительница добила его окончательно, эффектным движением избавившись от головного убора и спрятав в сумочку очки. Золотая волна длинных волос рассыпалась по ее плечам, а когда ореол развеялся, Левон обалдел и впал в состояние анабиоза, не в силах поверить, что в непосредственной близости от него, в кресле, закинув одну длинную ногу на другую длинную ногу, сидит звезда Марина Гольц собственной персоной. Взять себя в руки ему удалось не сразу. Левон прикинул, что звезде не понравится, если он будет вести себя, как больной на всю голову поклонник. Поэтому он, подавив в себе желание рухнуть перед ней на колени, скупо улыбнулся и вежливо сказал, что для него большая честь видеть прекрасную актрису Марину Гольц в их скромном салоне. Марина громко расхохоталась. Левон смутился и ринулся к кофейному аппарату, чтобы свое смущение скрыть. Как назло, приличного кофе в наличии не оказалось, и ему захотелось расстрелять весь персонал разом, а дуру Тамару, хлебавшую кофе чаще всех, в первую очередь. Угощать звезду растворимой бурдой было стыдно. Спасло от позора его в тот момент лишь то, что звезда передумала ждать и попросила вернуть ей телефон.
   Левон проводил ее до дверей и пожелал удачи, с сожалением заметив, что кофеем угостить ее не получилось. Марина подмигнула ему зеленым глазом и неожиданно предложила исправить положение: встретиться вечером и выпить кофе в «Кофе-Хаусе» на Пушкинской.
   Актриса уже ушла, а Левон все тупо смотрел ей вслед. Фантастика – звезда спустилась с небес и одарила его своим вниманием! Перед глазами проплыли картины из голливудского фильма «Ноттинг Хилл» с Джулией Робертс и Хью Грантом, история любви знаменитой актрисы и владельца затрапезной букинистической лавочки, и Левона чуть не стошнило. Фильм ему, в принципе, нравился, но ведь так не бывает! «Не бывает такого. Не бывает!» – уговаривал он себя, чтобы вернуть ошалевший мозг в состояние покоя. К тому же он далеко не Хью Грант, а Марина Гольц, судя по светской хронике, на милашку Анну Смит не тянет. Наверняка она ради прикола его развела и на встречу не придет, переживал Левон и каждую минуту бегал к стеклянным стеллажам с телефонами, чтобы мельком взглянуть на свое отражение и удостовериться, что с его костюмом и прической все в порядке. Тома, как назло, вертелась все время рядом, в глаза заглядывала, ехидничала и права качала. Разозлила его настолько, что он рапорт на нее начальству настрочил, что она по-хамски обращается с клиентами. Ну да, он с Томой спал иногда, грех не воспользоваться, когда баба сама тебя в койку тянет. Но он ей ничего ведь не обещал! Ближе к вечеру Левон совсем измучил себя сомнениями и решил на встречу не идти. И не пошел! Зарулил в ближайший бар и с горя надрался. Потом какую-то девку снял, поехал к ней на хату, дальнейшее Левон помнил с трудом и, собственно, вспоминать не хотел. На работу он приехал в состоянии жесточайшего похмелья, но зато на душе полегчало. Какого же было его удивление, когда разобиженная Тамара подозвала его к телефону и он услышал низкий голос Марина Гольц. Звезда мурлыкнула слова приветствия и назвала его динамистом и трусливым козлом. Шок был таким сильным, что Левон взял и брякнул, что он не пришел, потому что у него планы на вечер были и в эти планы распитие кофе с Мариной Гольц не входило. А потом добавил, что, прежде чем встречи назначать, надо было поинтересоваться его мнением на этот счет. Звезда долго молчала, потом послала его в задницу и отключилась. Левон молчал еще дольше, два дня, а потом Марина Гольц позвонила ему во второй раз, чтобы извиниться за резкость, и вежливо поинтересовалась его планами на вечер.
   Сейчас Левон понимал, что у Мариночки просто взыграли амбиции: отказ мальчишки из салона связи увидеть ее снова ударил по ее самолюбию и раззадорил, поэтому звезда не унималась, пытаясь заманить его в свои сети и охмурить. Марина добилась своего: первое время Левон от счастья летал в облаках, но, к сожалению, не сразу понял, что попал он вовсе не в рай – в ад, а когда осознал весь ужас своего положения – поздно было рыпаться, влип он в любовь, словно букашка в смолу.
   – Ты что? Ревнуешь, что ль, Лева? – хихикнула Марина. – Дурашка, разве я виновата, что я – секс-символ и все мужчины мечтают залезть ко мне в койку, – она игриво провела пальчиком по спине любовника и зевнула.
   Левон отрицательно покачал головой, сдерживая порыв придушить эту женщину. Бить по больным точкам Марина умела превосходно. Левон поморщился, он терпеть не мог, когда любовница называла его Левой, как-то издевательски это звучало. Сколько раз он просил Марину так не делать, но она игнорировала его просьбы. Нарочно, зараза, игнорировала! Угораздило же его так вляпаться! Жил бы сейчас и не тужил. При желании мог бы найти себе достойную пару, подругу, которая слушалась бы его, ценила, уважала и за ним ухаживала. Ереванские родственники давно ему всю плешь проели, настаивая на том, чтобы он женился. Звонили, интересовались. Девицы в общаге из кожи вон лезли, чтобы ему понравиться. Среди них были девушки вполне себе ничего, но его угораздило встретить на своем пути эту распутную бабу с черной душой. Сексимвол, блин! Кожа гладкая, как атлас. Волосы – золотистый шелк. Губы – сладкий цветочный нектар. Задница… Левон обернулся. Задница у нее просто, ну, просто, как Тянь-Шань! Марину все так же лежала на животе, болтала ногами и что-то мурлыкала себе под нос.
   – Рррррр, – сказал Левон, откинул простыню и накрыл Мариночку своим горячим телом.
   – Ты такой смешной, когда кончаешь, – поблагодарила его Марина, когда он, тяжело дыша, расслаблено откинулся на постель. Внутри Левона все вскипело, на лбу выступила испарина. К ее издевкам он привык, но сейчас Марина перегнула палку. – У меня никогда не было такого забавного любовника, – добавила она.
   От злости потемнело в глазах. Левон рванул любовницу к себе и сел на нее сверху. Кожа гладкая, как атлас. Волосы – золотистый шелк. Губы – прохладный цветочный нектар…
   – Лева, ты что? – неуверенно улыбнулась Марина и попыталась скинуть его с себя. – Ты что, Левон?! – закричала она, но ее крик утонул в мягком пухе подушки.
* * *
   – Ты что, Левон? Маринку из-за ее вредного характера задушил? Подумаешь, пошутила на тему! Ну, ты и гусь, такую бабу… подушкой, – упрекнул Шахов, когда Минасян умолк. Впрочем, говорил доктор без особого осуждения в интонациях. Пережив совсем недавно стресс из-за паскудных заявлений Ванессы о его мужской несостоятельности, Сергей Владимирович даже в какой-то мере сочувствовал Левону, проявлял, так сказать, мужскую солидарность. Не исключено, что, попадись ему Ванесса сразу просто прочтения первого интервью, то он бы ее тоже придушил. К счастью, Ванесса на момент выхода заметки пребывала на отдыхе в Египте, а когда вернулась, Сергей Владимирович уже поостыл и понял, что удушение бывшей жены проблему не решит, а, скорее, усугубит, и в голове доктора созрел новый план. В общем, Бог миловал его от опрометчивых шагов. Что касается Марины Гольц, то и в этом отношении Шахов Левона понимал. О мертвых, конечно, плохо не говорят, но она действительно была самой настоящей стервой, и это еще мягко сказано. Ведь, когда она свой рот раскрыла и натрепала прессе об их скоротечном и горячем романе, то и понятия не имела, что спасает Шахову репутацию. Она публику эпатировала и самоутверждалась таким образом. Клеопатра, блин, «россейского» разлива! К его удивлению, Марина вскоре ему позвонила и, как ни в чем не бывало, поинтересовалась, не примет ли он ее без записи на прием по чрезвычайно важному делу. В тот момент Шахов пребывал в нирване, что его план удался, пусть с побочными эффектами, но все вышло почти так, как он задумал. Поэтому по отношению к звезде Сергей Владимирович проявил поистине христианское милосердие, принял ее в тот же день и решил ее проблему чрезвычайной важности (поплывшие ягодицы) хирургическим способом. Другое дело – Минасян: мало того, что Клеопатра силком заманила его в свои «покои», потом она принялась так активно его прессовать, что Левушкина хрупкая психика треснула, как яичная скорлупа, и на волю выскочил демон. Похоже, Минасян и не подозревал о том, что в нем живет нечистая сила, косясь на парня, который занял вертикальное положение, сел на ковре по-турецки, некрасиво подтянув платье к пупку, и сотворил на лице выражение трагической обреченности и недоумения одновременно, подумал Сергей. У Варламова на лице выражение было похожее, с той лишь разницей, что к обреченности и недоумению примешивалось раздражение.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация