А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Шарф Айседоры" (страница 11)

   ГЛАВА 8. СТРАШНАЯ СИЛА КРАСОТЫ

   Во второй половине дня потеплело, началась метель, на дорогах образовалось грязное месиво. Для коммунальных служб снегопад, как обычно, оказался большой неожиданностью, для Елены Петровны – тоже.
   Клиника доктора Шахова располагалась на Волоколамском шоссе, в районе Покровское-Стрешнево, в лесопарковой зоне, недалеко от больницы РЖД. Совсем не ближний свет, но Елена Петровна планировала добраться до места за сорок минут, в итоге служебная «Волга» застряла в пробке, и она проторчала в ней больше часа, ругая себя, что не вызвала доктора повесткой, а поперлась к нему в гости. Поговорить с Сергеем Владимировичем лично так и не получилось, но удалось выяснить у секретаря, что после операции и обхода пациентов Шахов будет вести консультационный прием и пробудет в клинике до вечера. Бестолочь эта секретарша, не могла раньше сказать! Она бы тогда не обрывала телефон, а просто приехала во время приема, ругалась Елена Петровна, вытирая запотевшее окошко рукавом болоньевого пальто. Заснеженная Москва, украшенная новогодними декорациями, сияющая праздничными витринами и иллюминацией, была прекрасна. Может, ну его к черту, Тироль с его Альпами? Как она без марокканских мандаринов и салата Оливье будет справлять Новый год? Ей же эти шпингалеты или как их там… шпеккнёдели со штруделями в глотку не полезут. Хотя сейчас она не отказалась бы от кусочка штруделя, в обед так и не получилось перекусить, придется снова жрать на ночь пельмени и доедать деликатесы, которые притаранил вчера искуситель Варламов. Окорок, рыбка красная, рыбка белая… Рот наполнился слюной, и она страдальчески вздохнула. Какое счастье, что у нее весов нет! Года два тому назад, взглянув в очередной раз на стрелку, Елена Петровна разгневалась и спустила их в мусоропровод, потому что оборзели – каждый раз на кило больше показывать! С этого момента жизнь Елены Петровны Зотовой переменилась в лучшую сторону: никаких угрызений совести из-за сдобных булочек, пирожных, тортиков с кремом; никаких мучений из-за макарончиков с сыром.
   Варламов, в очередной раз влезший в ее жизнь, хуже весов, его в мусоропровод не выкинешь: не влезет. Может, ему просто голову отвинтить? Как отвинтила она когда-то голову кукушке из любимых настенных ходиков – за то, что птичка орала дурником и спать мешала. Мысленную расправу над режиссером пришлось отложить. Водитель радостно сообщил, что они приехали.
   Зотова выползла из машины, растерла затекшую спину и с удивлением огляделась. Она ожидала увидеть внушительный комплекс, сияющий блеском зеркальных окон, но оказалось, что модная клиника занимает всего лишь скромное двухэтажное здание. К входу, аккуратному синему крылечку с латунной табличкой-вывеской, от стоянки вела дорожка, посыпанная песком. Из рекламного объявления Елена Петровна знала, что входов в клинику два, главный и конфиденциальный, для посетителей, которые не хотят афишировать свое пребывание в клинике. Конфиденциальный Зотова искать не стала, поднялась по лесенке и позвонила в домофон. Ожидая ответа, Елена Петровна растерянно прислушивалась к своим ощущениям. Явилась по делу, а не на консультацию, а чувствует беспокойство и страх, словно перед приемом у стоматолога.
   Домофон щелкнул, Елена Петровна сдала верхнюю одежду в гардероб, получила бахилы, переоделась и оказалась в довольно милом, стерильном и уютном помещении: белоснежные стены, серебристые пол и потолок, отливающая сталью стойка рецепции, мягкий свет, картины, живые цветы, стильные дымчатые диванчики и кресла, круглые журнальные столики, на которых аккуратно сложены глянцевые журналы.
   За стойкой сидела женщина в белой униформе, лет ей было около сорока. Каштановые волосы, собранные в хвост, светло– карие живые глаза, черты лица немного неправильные, нос длинноват, но в целом – приятная женщина. Правда, странно, почему она, работая на фабрике красоты, нос себе не укоротит. Для пациентов, мечтающих стать совершенством, шнобель администратора Галины Тиграновны (имя Зотова прочитала на бейдже) – ходячая антиреклама. Операции доктора Шахова стоят совсем не дешево, но неужели для сотрудников клиники доктор скидку не может сделать? Галина улыбнулась ей дружелюбно, поинтересовалась целью визита, хотя по лицу было видно – догадалась, что Елена Петровна из прокуратуры, попросила немного подождать, предложила чай или кофе. От напитков пришлось отказаться, кофе, выпитый на голодный желудок, частенько бузил в животе, ворчал и булькал. Одно дело на работе, у себя в кабинете булькать, другое – в кабинете знаменитого доктора.
   Елена Петровна присела на диванчик, разглядывая приемную доктора Шахова и посетителей. На соседнем диване сидели две молоденькие девушки и беседовали друг с другом, листая модные журналы и попивая чаек. На Елену Петровну они поглядывали с легкой брезгливостью и презрением. Зотова про себя усмехнулась: девицы пребывали в том юном возрасте, когда еще кажется, что молодость вечна, а старость – удел лишь неудачников, как и целлюлит, лишний вес, мелкая сеточка морщин под глазами, сухость кожи и другие «прелести». Елена Петровна девиц не осуждала, а, скорее, жалела, возрастные изменения во внешности и приближение старости красивые женщины воспринимают гораздо трагичнее, чем обычные. Стрессы, депрессии, неуверенность в себе, порой и до самоубийств дело доходит. Пластическая хирургия в этом отношении вещь, несомненно, полезная, размышляла Елена Петровна, помогает продлить молодость и красоту и избавляет от депрессии. Но за каким лядом эти юные молокососки в клинику явились? Зотова никаких изъянов в их внешности, за исключением патологической худобы, не обнаружила. Личики красивые, ухоженные, подкормить их немного – и будут вовсе совершенством. Наверное, модельки, на строгой диете сидят. Эти еще ничего, бывают – хуже вешалки. Заглядывала она в модельные агентства по службе, насмотрелась на «ходячие кости», потом долго в себя прийти не могла. Что будущим Клавам Шифер понадобилось в клинике пластической хирургии, Елена Петровна узнала спустя несколько минут из непрекращающейся трескотни подружек. Оказывается, девицы явились к доктору за новой грудью. Как же она сразу не догадалась, ведь на костях грудь не растет, подумала Елена Петровна, с гордостью поправив свой шикарный бюст, и потеряла к моделькам интерес.
   Ждать пришлось недолго, вскоре дверь распахнулась, из кабинета доктора вылетела заплаканная девица и понеслась на всех парах к выходу. Галина поднялась, обеспокоенно глядя вслед девушке, вероятно, решив девицу успокоить, но потом передумала, опустилась на стул и, улыбнувшись Елене Петровне белозубой улыбкой, предложила ей пройти в кабинет. Девицы возмущенно загалдели, но администратор их быстро успокоила. В голосе и поведении Галины было что-то релаксирующее, душевное, убаюкивающее. Девушки мгновенно подобрели и зашелестели журналами. Повезло доктору с помощницей, носатая, но свое дело знает, пришла к выводу Елена Петровна и прошлепала в кабинет.
   Шахов оказался совсем не таким, как она его себе представляла, на фотографиях он выглядел солидным и респектабельным, а в жизни был простым и мелким, однако взгляд у доктора был, как скальпель, одно слово – хирург. Елена Петровна буквально кожей прочувствовала, что он мысленно сделал ей липосакцию, круговую подтяжку лица, пластику верхних и нижних век, а заодно ушей и носа – на всякий пожарный.
   – Почему девушка такой расстроенной от вас выскочила? – не удержалась от вопроса Елена Петровна, показав доктору свое удостоверение.
   – Отказал в операции, – объяснил хирург. – Она требует, чтобы я сделал из нее точную копию Венеры Милосской. Садитесь. Чем могу быть полезен?
   – Это сложно? – улыбнулась Елена Петровна, усаживаясь на стул.
   – Не сложно, просто я очень гуманный доктор. Жалко стало девочку: без рук ей будет тяжело жить, – пошутил Сергей Владимирович и добавил уже серьезно: – Девчонку и правда жаль. Я ее отца знаю, отличный мужик, а с дочкой – беда. С головой не все в порядке. Место ей, к сожалению, совсем в другой клинике. В прошлый раз она явилась с просьбой сделать из нее Мону Лизу. Чем могу быть полезен? Кто-то на меня заявление в прокуратуру настрочил?
   – А что, у вас есть основания подобного опасаться?
   – Оснований у меня нет. Я назвал лишь причину наиболее вероятную, которая может привести следователя прокуратуры в мой кабинет.
   – Какие отношения вас связывали с Мариной Гольц? – сразу перешла к делу Елена Петровна.
   На лице Шахова промелькнуло удивление, некоторое время он молча разглядывал следователя, прикидывая в уме – к чему задан этот вопрос?
   – С Мариной Гольц меня связывают дружеские отношения, – сказал он. – Она моя давняя пациентка. Марина не скрывает, что прибегает к услугам моей клиники. Открыто рекомендует ее знакомым в своей тусовке и от прессы не утаивает, что делает пластику. Она уникальный человек, прямой и открытый.
   – Да, я в курсе, – съехидничала Зотова.
   Шахов слегка порозовел.
   – Если вы о той истории…
   – Я совсем о другой истории, – перебила хирурга Елена Петровна. – Марину Гольц убили. Я веду предварительное расследование по этому делу.
   – Как убили?! Я же с ней буквально на днях… – Сергей Владимирович умолк, на полуслове покачал головой, словно пытаясь отогнать неприятности, рванул на себя ящик стола, порылся там, нервно выложил несколько папок – одна свалилась на пол, по ковровому покрытию рассыпались бумаги и фотографии. Шахов выругался и нагнулся. Одна фотография в серебряной рамочке шлепнулась рядом с ногами Зотовой, Елена Петровна подняла ее. Со снимка на нее смотрела темноволосая, темноглазая женщина с короткими вьющимися волосами.
   – Жена? – спросила Елена Петровна, передавая рамочку Шахову.
   – Нет, – скупо сказал хирург, достал из ящика пачку сигарет, сунул рамочку и папки обратно в стол и закурил, мрачно глядя на Зотову. – Кажется, я понял. Теперь мне ясно, с какой целью вы ко мне явились.
   – Что вам ясно?
   – Не пробовали травяные компрессы делать? – спросил Шахов. – Ромашка, шалфей, петрушка.
   – Вы о чем? – не поняла Елена Петровна.
   – Заливаете листья травы кипятком, настаиваете двадцать– тридцать минут. Потом часть отвара подогреваете, другую часть охлаждаете. Берете ватный тампон и попеременно смачиваете то в теплом настое, то в холодном, и прикладываете к глазам. Перед сном. Кубики льда тоже помогают, из настоя трав особенно. Прикладываете на 5 минут. Очень эффективно, стимулирует кровообращение и снимает отечность. Заварка из черного и зеленого чая. Смачиваете тампоны в заварке и минут на десять-пятнадцать – к глазам. Картофель отварной режете напополам и…
   – Может, хватит? – разозлилась Елена Петровна.
   – К сожалению, ничем больше помочь вам я не могу, – развел руками Сергей Владимирович.
   – Сергей Владимирович, голубчик, вы решили, что я вас подозреваю в убийстве? Глубоко заблуждаетесь, я, наоборот, о безопасности вашей пекусь. Так что в ваших интересах меня выслушать и ответить на мои вопросы.
   – Неужели? Мне что-то угрожает? Что же вы сразу не сказали! В таком случае, я вас внимательно слушаю, – иронично сказал Шахов. – Курите? – он придвинул к Елене Петровне пачку «Captain Black», ее любимые, со сладким фильтром, но Зотова, борясь с искушением, отказалась. Курить она бросила несколько лет тому назад, но иногда позволяла себе эту роскошь, в качестве бонуса за распутанное преступление. Преступника она вычислила, но пока было рано праздновать победу. Убийцу за решетку засадит, тогда и покурить сможет со спокойной совестью.
   – Это правильно, что вы не курите. Курение для женщины – смерть. Никотин очень пагубно влияет на внешность, как и хронический недосып. Вы, к примеру, мало спите и много работаете. Все это на вашем лице запечатлелось. Отдыхать надо обязательно. Отдыхать и себя любить.
   – Как раз еду отдыхать в самое ближайшее время, – улыбнулась Елена Петровна. Шахов ей нравился, он располагал к себе и вызывал доверие. В нем не было снобизма и высокомерия, правда, вредности – хоть отбавляй. Неудивительно, что он ни с одной женой ужиться не смог.
   – Это замечательно, что отдыхать едете. Вам это необходимо.
   – Я так ужасно выгляжу? – пошутила Зотова.
   Шахов посмотрел на нее тоскливо:
   – Понимаете, в чем дело… Каждый человек выглядит так, как он себя ощущает, – дипломатично сказал Сергей Владимирович. – Если вы чувствуете себя красивой и уверенной, то и окружающие начинают так вас воспринимать. Если наоборот, то никакая пластическая операция не поможет. Главное, что у человека внутри. Я постоянно об этом пациентам своим говорю, – Шахов потушил сигарету. – Исключения – люди публичных профессий, которые зарабатывают лицом деньги. Это другая история. Тем не менее отдохнуть вам, в самом деле, не помешает. Почувствуете себя свежей, бодрой, прекрасной и выглядеть будете соответственно. Только от солнца лицо берегите. Открытое солнце вам противопоказано, очень нежная кожа у вас, сухая и предрасположенная к пигментации. С кофе и чаем в неограниченном количестве тоже завязывайте. На ночь пейте либо воду с лимоном, либо травяные чаи и забудете о такой проблеме, как утренние отеки. Она ведь вас больше всего беспокоит. В общем, берегите себя, и будет вам счастье.
   – Откуда вы знаете, что меня беспокоит? Вы что, умеете читать чужие мысли?
   – Ну что вы! Я умею читать чужие жесты, – улыбнулся Шахов. – Войдя в кабинет, вы непроизвольно потянулись рукой к глазам. Лишний вес вас тоже беспокоит, но не так сильно, с ним вы существуете вполне гармонично.
   – Угадали, если бы не поездка в Австрию, куда меня пригласили справлять Новый год и покататься на лыжах, то мой вес меня бы и вовсе не беспокоил, – сообщила Зотова, сама не зная, зачем. – Насколько вы были близки с Гольц? Когда общались с ней в последний раз?
   – В Австрии чудесно. Мои друзья тоже едут, а я дома буду Новый год справлять, – снова сменил тему Шахов. Манера доктора уводить разговор в другую сторону немного напрягала Елену Петровну, но общаться с хирургом было приятно. Хитрый Шахов был тонким психологом, каким-то чудом он всего за пять минут разговора ухитрился без хирургического вмешательства сделать из нее привлекательную женщину. Так, по крайней мере, она себя чувствует в данный момент. Поразительно! Ясно теперь, почему его клиника пользуется такой популярностью. К такому доктору и под нож лечь не страшно. Пожалуй, его советами она будет пользоваться регулярно, особенно с утра, посмотрит на свою помятую физиономию и скажет: я – самая замечательная женщина на свете, красавица, умница, и вообще. А отражение в ответ: очнись, дура, и купи себе паранджу до пола.
   Зотова вздохнула и посмотрела на часы, причем одновременно с Шаховым.
   – Ладно, каюсь, больше не буду, – рассмеялся хирург. – Известия, которыми вы меня огорошили, – не самые приятные. Я непроизвольно оттягивал момент, когда вы окончательно меня раздавите. Давайте к делу вернемся. Марину я видел в последний раз месяца три тому назад. Общался с ней по телефону недавно. Она была бодра и весела, как обычно.
   – О чем говорили?
   – Точно не помню, в сущности, ни о чем. Спросил ее, как дела. Она выдала мне все новости из мира гламура.
   – О себе Марина говорила?
   – Конечно, говорила.
   – Что?
   – Не помню, представьте себе, – пожал плечами Шахов. – Меня интересовало лишь ее здоровье. Несколько месяцев тому назад я ей сделал одну операцию, омолаживающую, и позвонил справиться о самочувствии. Вы, наверное, в курсе, что окончательный результат после пластических операций можно увидеть лишь спустя некоторое время. Жаль ее. Можно сказать, мы с ней практически достигли голливудского совершенства. Она настоящей труженицей была.
   – В каком смысле?
   – Знаете, как иной раз бывает? Человек, допустим, хочет с нашей помощью избавиться от лишнего веса, мы ему помогаем, но, чтобы сохранить результат, от пациента тоже требуются усилия: жрать поменьше и вести здоровый образ жизни. Марина все мои рекомендации соблюдала.
   – Личную жизнь вы с ней обсуждали?
   – Я не психоаналитик, а хирург. Бывает, конечно, что пациенты со мной делятся своими душевными тайнами. Марина редко на эту тему со мной разговаривала. Возможно, вас это удивит, но о своих поклонниках она больше любила рассказывать журналистам. Эпатировала таким образом публику, завоевывала популярность. А в жизни Марина была довольно закрытым человеком. О других все выложить – пожалуйста, о себе – никогда. Кажется, она была по-настоящему близка только с сестрой Аликой.
   – С сестрой у Марины были хорошие отношения?
   – Они постоянно ссорились, но друг без друга жить не могли. Надо бы Алике позвонить, выразить соболезнования… – задумчиво сказал Шахов. – Я так понимаю, что вас интересует, как я отреагировал на откровения Марины Гольц, когда он растрепала всему свету о моих мужских достоинствах? Буду с вами откровенен. В этой истории сыграла не последнюю роль моя вторая жена Ванесса. После развода она принялась склонять мое имя на каждом углу и называть меня импотентом.
   – И вы попросили Гольц, чтобы она вас реабилитировала в глазах общественности? – постаралась скрыть изумление Зотова.
   – Просить – это как-то… Нет, я просто доказал свою состоятельность практическим путем, – смущенно усмехнулся Шахов. – Все произошло по обоюдному согласию. Марина нравилась мне как женщина, я нравился ей. В общем, случилось все довольно естественным образом. Потом мы таким же естественным образом разошлись. Любви между нами не было, просто секс. Что было дальше – вы в курсе. Возможно, вам покажется низким, что я воспользовался Мариной для достижения своих целей. Но надо знать эту женщину, она всегда играла в одни ворота. Так что зла на нее я не держу. Напротив, очень ей благодарен. Она спасла меня от вселенского позора. Единственное, чего я не ожидал, – что информация о родинке на моей… ниже спины вызовет такой массовый психоз и общественный резонанс, – пошутил Сергей Владимирович. – Но главное, справедливость восторжествовала. Голос Марины Гольц оказался громче писка Ванессы, которая склоняла меня на всех углах.
   – Значит, с женой вы плохо расстались? Почему она вас так ославила?
   – Вы полагаете, что мои отношения с бывшей женой имеют какую-то связь к смерти Марины Гольц? – сухо спросил Шахов. – Не ищите кошку в комнате, где ее нет. Ванесса к смерти Гольц совершенно точно не имеет никакого касательства. По сути, Ванесса вполне безобидна. И способна лишь на то, чтобы небылицы про меня сочинять. Да и мотива убивать Гольц у Ванессы не было, они даже не знакомы. С Мариной у нас случился роман уже после развода. Расстались с Ванессой мы без скандалов, она сама подала на развод, ушла к другому мужчине. Почему она меня оговорила, ответить затрудняюсь. Впрочем, Ванесса всегда была эмоциональной и склонной к истерикам, но, повторяю, она не имеет никакого отношения к убийству Гольц.
   – Разве я говорила, что подозреваю вашу бывшую жену? Оснований у нас нет. В убийстве звезды замешан ее любовник. Мы его вычислили, но пока не задержали. На месте преступления мы нашли вот это, – Зотова достала из сумки газету и положила ее перед Шаховым. – Собственно, поэтому я здесь. Мы полагаем, что это рекламное объявление подчеркнул убийца.
   – Зачем? – спросил Шахов, придвинув газету к себе.
   – Сама бы хотела знать, зачем. А вы как сами думаете?
   – Понятия не имею, – чуть слышно сказал Сергей Владимирович.
   – Одна из версий заключается в следующем. Убив Гольц, преступник переложил вину за ее смерть на вас. Долго рассказывать, как мы пришли к этому выводу, поэтому просто ставлю вас перед фактом и хочу предостеречь: будьте бдительны.
   – Ерунда какая-то, – сказал Шахов, – совершеннейшая ерунда! – Он оторвался от созерцания газеты и уставился на Елену Петровну: – При чем тут я и убийство Гольц? Вы считаете, что поклонник меня приревновал к Марине и поэтому ее убил? Я же сказал, что мы с Мариной давно расстались, и это не секрет. Гольц в интервью об этом говорила. Мне кажется, вы идете неправильным путем в своих рассуждениях. Может быть, преступник подчеркнул объявление, чтобы обратиться к нам и с нашей помощью изменить свою внешность?
   – Гениально! – воскликнула Зотова.
   Господи, как же она сразу не догадалась! Трофимов ее сбил со своей точной наводкой на Шахова. И она, как дура, искала подводные мотивы в психологии преступника, а все довольно банально, как в дешевом сериале. Прибив любовницу, Минасян впал в ступор, потом очнулся, стал искать выход. Будучи не полным идиотом, он сообразил, что его легко вычислят по номеру телефона. Значит, в общагу нельзя, на работу тоже, а бежать некуда. Могут задержать на таможне. Он мечется по квартире, тут ему на глаза попадается рекламное объявление, и в голову приходит идея: поменять лицо и таким образом избежать правосудия. Он мог и не знать, что Гольц знакома с Шаховым, судя по тому, что парень серьезно увлечен наукой и малость не от мира сего. То, что он подчеркнул рекламу именно этой клиники, может быть случайностью. Объявление выделялось среди других ярким шрифтом. Или знал? Хирург глубоко ушел в себя, смотрел Зотовой в глаза, но взгляд был какой-то странный, словно неживой.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация