А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Холодный огонь" (страница 5)

   – Будем двигаться к югу…
   – А копы повиснут у нас на хвосте…
   – Пока он доберется до копов, мы будем в Аризоне…
   – Ты думаешь…
   – Я знаю.
   Джим поднялся и стал осторожно красться вдоль бампера.
   – Через Аризону в Нью-Мексико…
   – Там тоже полиция…
   – В Техас, позади останется несколько штатов, если надо, будем гнать всю ночь…
   К счастью, обочина была посыпана песком, а не щебенкой, и Джим, бесшумно ступая, приблизился к фарам со стороны водителя.
   – Ты знаешь, что связь у копов хреновая…
   – Он где-то здесь, черт бы его побрал…
   – Здесь миллион скорпионов и гремучих змей…
   Джим выступил из-за угла и навел дробовик:
   – Ни с места!
   На какой-то миг они застыли с разинутыми ртами, с таким выражением он бы смотрел на трехглазое чудовище с пастью во лбу. Между ними было меньше трех метров. Можно плюнуть им в лицо, негодяи этого как раз заслуживают. Издали они казались двуногими змеями, да и сейчас они опаснее любой ядовитой твари, ползающей в пустыне.
   Стволы их пистолетов были опущены к земле. Джим повел дробовиком.
   – Бросай оружие, живо!
   Это были закоренелые негодяи или полные идиоты, а может быть, и то и другое, – словом, дробовик не произвел на них никакого впечатления. Один, тот, который с хвостом, бросился на землю, второй, с выбритыми висками, вскинул пистолет, и Джим с двух шагов всадил ему в грудь заряд картечи.
   Первый убийца юркнул под фургон и исчез.
   Чтобы не получить пулю в ногу, Джим ухватился за ручку водительской двери и вскочил на ступеньку. В тот же миг из-под фургона хлопнули два выстрела, и пуля пробила колесо, за которым он только что стоял.
   Вместо того чтобы забраться в кабину, Джим снова спрыгнул на землю и растянулся на животе, выставив перед собой дробовик. Он думал, что застигнет убийцу врасплох, но тот уже вылез из-под машины с противоположной стороны, и Джим только успел заметить, как мелькнули и исчезли черные ковбойские ботинки.
   Джим вспомнил лестницу, рядом с которой был привязан мотоцикл.
   Негодяй хочет забраться на крышу. Чтобы не стать легкой мишенью, Джим протиснулся под фургон. Под машиной было так же душно, как и на солнцепеке. Песок обочины излучал зной, накопленный с самого утра.
   Две машины одна за другой проскочили мимо. Он не слышал, как они приблизились. Сердце бешено колотилось в груди, в голове били литавры. Он выругался вслед трусливым водителям, но потом сообразил: вряд ли кто захочет остановиться, увидев на крыше фургона человека с пистолетом.
   Только неожиданность могла принести успех. Как морской пехотинец под огнем, Джим стремительно пробрался к заднему бамперу и выглянул из-под фургона. Над головой висел «Харлей», сверкая спицами на ослепительно белом солнце.
   Лестница была пуста. Убийца уже залез на крышу. Наверняка думает, что сбил противника с толку, и не ожидает от Джима таких стремительных действий.
   Джим выбрался из-под фургона и, стараясь не шуметь, стал подниматься по лестнице. Одной рукой он держался за боковую железную скобу, другой сжимал дробовик. С крыши не доносилось ни звука. Неверный шаг, скрежет старой лестницы под ногой – и дело плохо.
   Джим достиг верха и осторожно выглянул из-за края крыши. Убийца полз по правой стороне фургона к кабине, заглядывая вниз. Он двигался на четвереньках. Хотя обшарпанная белая краска и отражала большую часть солнечных лучей, раскалившаяся на солнцепеке крыша чувствительно ранила даже самые заскорузлые ладони и прожигала толстую джинсовую ткань. Но если парню с хвостом и было больно, он этого не показывал. С решительностью самоубийцы, отличавшей и его мертвого дружка, он спешил навстречу своей смерти.
   Джим поднялся еще на одну ступеньку.
   Убийца вытянулся на животе, раскаленное железо наверняка прожигало тонкую майку, но он терпеливо ждал, когда внизу появится противник.
   Джим сделал еще один шаг. Теперь крыша была на уровне его груди. Переступил ногами, стараясь закрепиться на лестнице, и освободил руки для стрельбы, чтобы отдача не сбросила его вниз.
   Если негодяй не обладал шестым чувством, ему просто чертовски везло. Джим не издал ни малейшего звука, но убийца неожиданно оглянулся через плечо и заметил его.
   Чертыхаясь, Джим вскинул дробовик.
   Бандит скатился с крыши.
   Джим спрыгнул с лестницы, больно ударился о землю, но устоял на ногах и, выступив из-за угла, нажал на курок.
   Однако убийца уже нырнул в дверь фургона. В лучшем случае у него в ноге засело несколько дробин. Но похоже, он вообще промазал.
   В фургоне женщина с ребенком.
   Заложники.
   Но что, если негодяй захочет их убить, перед тем как погибнуть самому? За последние двадцать лет развелось столько убийц и насильников, блуждающих по дорогам страны в поисках легкой добычи.
   Джим снова услышал слова умирающего: «Лиза… Сузи… Жена, дочь…»
   Раздумывать было некогда, и он бросился вслед за убийцей. После яркого солнца глаза с трудом различали в полумраке темную фигуру негодяя, бегущего в дальний конец фургона.
   Убийца обернулся, Джим увидел темный овал вместо лица. Тот выстрелил. Пуля ударилась в деревянный шкаф, висевший слева на стене. На Джима посыпались щепки.
   Он не знал, где находились женщина с ребенком, и медлил с ответным выстрелом, боясь их задеть. Дробовик – неподходящее оружие для прицельной стрельбы.
   Убийца снова выстрелил. На этот раз пуля прошла так близко от лица, что Джиму опалило правую щеку.
   Он нажал на курок, и тонкие перегородки фургона содрогнулись от страшного грохота. Убийца вскрикнул и упал спиной на кухонную раковину. Полуоглушенный, Джим выстрелил еще раз, по инерции. Бесчувственное тело подбросило, швырнуло на перегородку, и оно медленно сползло по стене, отделявшей кухонный отсек фургона от спальни.
   Джим выхватил из кармана несколько патронов, быстро перезарядил магазин и мимо рваного продавленного дивана двинулся в глубь комнаты.
   Негодяй наверняка мертв. Но хотя солнечные лучи, словно горячие прутья, били в лобовое стекло и открытые двери фургона, окна были плотно закрыты ставнями, и очертания комнаты растворялись в темноте, смешанной с едким запахом пороха.
   Джим достиг противоположной стены и склонился над темной фигурой, распростертой на полу. Все кончено. Кровавый человеческий мусор. Еще несколько мгновений назад подонок был жив.
   Он глядел на развороченный окровавленный труп, испытывая дикую необузданную радость, упиваясь торжеством справедливости. Эти чувства рождали в нем трепетный восторг и в то же время пугали. Джим хотел ужаснуться содеянному, хотя застреленный им преступник и заслуживал смерти, но, несмотря на отвращение к убийству, не чувствовал никаких угрызений совести.
   Он столкнулся с чистым злом в человеческом обличье. Эти негодяи заслуживали более тяжкого наказания, долгой, мучительной смерти. Джим чувствовал себя ангелом мщения и, хотя понимал, что сам находится на грани психического срыва, поскольку только безумный уверен в правоте совершаемого преступления, не испытывал никаких сомнений. Его переполняла страшная ярость. Он был карающей рукой Всевышнего.
   Джим повернулся к запертой двери спальни.
   Там женщина с ребенком.
   «Лиза… Сузи…»
   Но что, если там еще один преступник? Обычно маньяки действуют в одиночку, иногда парами, как эти двое. Редко, но встречаются банды, такие, как Чарльз Мэнсон и его «семейка». В этом мире, где ученые философы утверждают, что нравственность зависит от обстоятельств и любая точка зрения, независимо от логики или настроения, достойна уважения, нет места правилам. Этот мир рождает монстров, и мертвые негодяи могли быть щупальцами многоголовой гидры.
   Что, если за дверью притаилась опасность?
   Праведный гнев дал ему пьянящее чувство неуязвимости. Ударом ноги Джим распахнул дверь спальни и ворвался внутрь с оружием наперевес, готовый встретить смерть и, если надо, смести все на своем пути.
   Женщина и девочка лежали на грязных одеялах, прикрученные клейкой лентой к спинкам кроватей. Эта же лента залепляла их рты.
   Женщина, стройная блондинка лет тридцати, поражала своей красотой, но дочь, десятилетняя Сузи, была еще красивее – поистине небесное создание с лучистыми зелеными глазами, тонкими чертами лица и бархатисто-нежной кожей. Воплощение невинности, добродетели и чистоты – ангел, брошенный в клоаку.
   При виде связанного ребенка в нем с новой силой вспыхнула ярость.
   По лицу девочки текли слезы, она глухо всхлипывала под лентой, которой были заклеены ее губы.
   Женщина не плакала, но в ее глазах застыли мука и страх. Ответственность за судьбу дочери и ярость, похожая на ту, которую испытывал Джим, удерживали ее от истерики.
   Он увидел ужас на их лицах: жертвы приняли его за одного из похитителей.
   Джим прислонил дробовик к встроенному в стену столику и сказал:
   – Не бойтесь, вам ничего не угрожает. Я застрелил обоих бандитов.
   Женщина смотрела на него широко открытыми глазами, она ему не верила.
   Джим не судил ее за это недоверие. Она была напугана его голосом, хриплым и яростным, то переходящим в шепот, то срывающимся на крик.
   Он оглянулся в поисках острого предмета, с помощью которого можно было бы перерезать путы пленников, и увидел рулон клейкой ленты и ножницы на столике. Протянул руку за ножницами и обратил внимание на сложенные стопкой видеокассеты. Поднял глаза и вдруг осознал, что все стены и потолок оклеены фотографиями из порнографических журналов. И везде дети. Взрослые мужчины и дети. Ни одной взрослой женщины, только девочки и мальчики, такие же юные, как Сузи, а некоторые еще моложе, истязаемые насильниками, лица которых всегда были скрыты.
   Убитые им негодяи охотились не за матерью. Изнасиловав ее в назидание дочери, они бы бросили тело женщины с перерезанным горлом или разможженной головой в пустыне на съедение ящерицам, муравьям и стервятникам. Куда более страшная участь ожидала ребенка. Жизнь девочки могла превратиться в ад, который длился бы несколько месяцев или даже лет.
   Его захлестывал дикий, бешеный гнев. Внутри, точно черная нефть, готовая вырваться из скважины, расползалась жуткая липкая тьма.
   Джим задыхался от ярости: ребенок видел эти фотографии, лежал на этих грязных отвратительных простынях. Появилось безумное желание схватить ружье и всадить еще несколько зарядов в трупы подонков.
   Они ее не тронули. Слава Богу, они не успели.
   Но эта комната! Что чувствовала девочка, находясь в этой комнате!
   Он содрогался от ярости.
   Потом заметил, что женщина тоже дрожит, и понял: она его боится. Ее испуг стал еще сильнее, чем в тот момент, когда он вошел в спальню.
   Хорошо, что рядом нет зеркала. Увидеть свое лицо, искаженное приступом безумия, – зрелище не из приятных.
   Джим с трудом взял себя в руки.
   – Не бойтесь, – заговорил он, стремясь успокоить женщину. – Я хочу вам помочь.
   Охваченный желанием скорее освободить пленниц, Джим опустился на колени перед кроватью и перерезал ленту, стягивающую ноги и руки женщины. Потом склонился над Сузи.
   Путы на руках упали, девочка, защищаясь, прикрыла лицо. Джим освободил ей ноги, а она вдруг пнула его в грудь и забилась в угол кровати, скорчившись на серых засаленных простынях. Он не пытался ее удержать, наоборот, попятился.
   Лиза содрала с губ ленту и вытащила изо рта кляп. Она задыхалась, давилась кашлем. Хриплым голосом, в котором неистовое волнение странным образом соединялось с покорностью судьбе, сказала:
   – Мой муж остался в машине… Он там…
   Джим взглянул на нее, но ничего не сказал: не мог этого сделать в присутствии ребенка.
   Женщина прочитала ответ в его глазах, и ее красивое лицо исказилось от горя. Но мысль о дочери заставила ее подавить готовые сорваться рыдания.
   – Боже мой, – с мукой сказала она, думая о свалившемся на нее горе.
   – Вы сможете нести Сузи?
   Она не расслышала, занятая мыслями о смерти мужа.
   – Сможете взять на руки Сузи? – повторил свой вопрос Джим.
   Женщина растерянно захлопала ресницами.
   – Откуда вы знаете, как ее зовут?
   – Ваш муж мне сказал…
   – Но…
   – Перед тем… – резко сказал Джим, не докончив фразу: «Перед тем, как умереть». – Вы сможете взять ее на руки?
   – Да, наверное, я думаю, да.
   Джим мог вынести девочку сам, но что-то говорило ему: он не должен прикасаться к ее хрупкому телу. Пусть это нелогично, но то, что сделали с ней эти двое, и то, что, не помешай он им, они могли бы сделать, лежало на совести всех мужчин. В страданиях Сузи была частица и его вины.
   Только отец имел право взять на руки бедного ребенка. Но отец был мертв.
   Джим поднялся с коленей, отступил от кровати. Спиной открыл дверь и вышел из спальни.
   Девочка билась в истерике, уворачиваясь от рук матери. Она была в шоке и не узнавала родных любящих рук. Потом резко умолкла и бросилась в объятия матери. Лиза, прижав голову дочери к груди, гладила девочку по волосам, шептала что-то ласковое, успокаивающее.
   Кондиционер не работал с тех пор, как убийцы вышли из фургона и направились к перевернутому «Камаро». В спальне сгущалась духота. Пахло прокисшим пивом и потом. От черных пятен на ковре поднимался отвратительный запах высохшей крови.
   – Пойдемте отсюда.
   Лиза казалась хрупкой, но она легко, как перышко, подняла дочь и шагнула к двери.
   – Постарайтесь, чтобы она не смотрела влево. Там у двери лежит один из них. Зрелище не из приятных.
   Женщина кивнула, благодарная за предупреждение.
   Джим хотел последовать за ней, но взгляд его упал на полки шкафчика, заставленные видеокассетами. Длинная вереница белых этикеток с названиями самодельных фильмов. Одни имена: «Синди», «Тифани», «Джой», «Сисси», «Томми», «Кейвин». На двух кассетах чернела надпись «Салли», на трех – «Венди». Имена. Много имен. Более тридцати. Джим знал, что перед ним, и все-таки верить в это не хотелось. Память о преступлениях. Садизм. Жертвы.
   В нем клокотала черная горькая ярость.
   Лиза вышла наружу, и Джим присоединился к ней. Над их головами висело ослепительное солнце пустыни.
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация