А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Холодный огонь" (страница 12)

   Холли вышла и осторожно прикрыла дверь.
   В спортивном зале стало еще более шумно. Сразу несколько спортсменов атаковали корейца-инструктора. Но он ставил блоки, наносил удары, прыгал и кружился, как дервиш, молниеносно расправляясь с нападавшими.
   Секретарша сняла драгоценности и сменила свой наряд на спортивные кроссовки, широкие шорты, свободную майку и бюстгальтер. Она стояла перед стойкой и делала разогревающие упражнения.
   – Час дня, – пояснила она удивленной Холли. – Обеденное время. Я вместо еды пробегаю четыре мили, иногда пять. Пока.
   Секретарша быстро направилась к двери, выскочила на теплую летнюю улицу и побежала вдоль стены торгового центра. Через несколько секунд Холли потеряла ее из виду.
   Сама она вышла из здания и на миг остановилась, наслаждаясь ласковыми лучами августовского солнца. Теперь она знала, что многие покупатели, снующие у дверей торгового центра, могли похвастаться неплохой спортивной формой. Холли переехала на Северо-Запад почти полтора года назад и совсем забыла, как заботятся о своем здоровье и внешности жители Южной Калифорнии. В Апельсиновой Стране на душу населения приходится куда меньше двойных подбородков, нервных переутомлений, больных желудков и геморроев.
   Хорошая внешность и хорошее настроение – вот неотъемлемые черты местного образа жизни. Именно эти качества привлекали Холли в калифорнийцах, но они же порядком выводили ее из себя.
   Она зашла в кондитерскую. Выбрала шоколадный эклер, пирожное крем-брюле, украшенное плодом киви, кусок хрустящего пирога с орехами и кремом из какао, круглую сдобную плюшку и порцию апельсинового рулета.
   В кондитерской можно было перекусить, и Холли, заказав еще банку диетической кока-колы, прошла с полным подносом к столику у окна.
   Стала есть и смотреть на подтянутых, загорелых, по-летнему одетых прохожих. Пирожные произвели на нее самое приятное впечатление. Она медленно, с наслаждением откусывала понемногу от каждого куска, намереваясь уничтожить все до последней крошки.
   Какое-то время спустя Холли почувствовала на себе чей-то взгляд и обернулась. Толстая женщина лет тридцати пяти, сидевшая через два столика, застыла с приоткрытым ртом, не сводя глаз с ее тарелки. Полное лицо выражало сильнейшее потрясение и зависть. Сама она сжимала в руке лишь жалкий кусочек малокалорийного фруктового печенья.
   Ощущая потребность объяснить свое чревоугодие и испытывая жалость к несчастной жертве диеты, Холли сказала:
   – Сама себя проклинаю за это, но не могу удержаться. Я как вхожу в экстаз – сама не своя. Это единственный способ дать выход энергии.
   Толстая женщина понимающе кивнула:
   – Прямо как у меня.
* * *
   Холли поехала к Айренхарту. Теперь она знала о нем достаточно много и хотела рискнуть. Подойти к двери и позвонить. Так она и собиралась сделать. Но вместо того чтобы свернуть к воротам дома, Холли, как и в прошлый раз, медленно проехала мимо.
   Внутренний голос подсказал ей, что спешить не стоит. Нарисованный ею портрет Джима имел только кажущуюся завершенность. Оставались кое-какие пробелы. И пока их не покроет слой краски, имеет смысл подождать.
   Холли вернулась в мотель и провела остаток дня, сидя в комнате у окна. Пила сельтерскую воду, смотрела на сверкающую синюю гладь бассейна в центре ярко-зеленого двора. Думала.
   Ну что ж, сказала она себе. Что у нас на сегодня? Айренхарт – человек с глубокой печалью на сердце. Возможно, оттого, что потерял родителей еще в десятилетнем возрасте. Допустим, он провел много времени, размышляя о смерти, особенно о несправедливости преждевременной гибели. Он посвящает свою жизнь детям – может быть, потому, что сам хорошо помнит об одиночестве, в котором оказался после гибели родителей. Потом Ларри Каконис совершает самоубийство. Его смерть становится тяжелым ударом для Айренхарта. Он обвиняет себя в том, что случилось, думает, что мог спасти мальчика. В нем вспыхивает ярость на судьбу и хрупкость человеческого существования. Он восстает против Бога. Находясь на грани помешательства, Айренхарт решает сделать из себя супермена, что-то вроде Рэмбо, и бороться с судьбой. В лучшем случае – странное, в худшем – безумное решение. Поднимая тяжести до изнеможения, занимаясь атлетикой и таэквондо, он превращает свое тело в боевую машину. Учится водить автомобиль, как профессиональный каскадер, снайперски стрелять из всех видов оружия. Он готов к бою. И еще одно. Он становится ясновидцем и выигрывает в лотерею шесть миллионов долларов, чтобы на полученные средства начать свой крестовый поход. Он заранее узнает о приближающейся смерти и приходит на помощь.
   И в этом месте тщательно выстроенная схема разваливалась. Можно отыскать десятки спортивных клубов вроде «Доджа», где можно освоить боевые искусства, но ни в одном телефонном справочнике не найдешь упоминаний о школах, где учат ясновидению. Откуда у него эти сверхъестественные способности?
   Холли обдумывала этот вопрос и так и этак. Она не надеялась на внезапное озарение, только пыталась определить, в какой стороне можно искать разгадку. Но волшебство есть волшебство. Гадай не гадай – все без толку.
   Она подумала, что в этот миг похожа на репортера из дешевой газетенки, который стряпает сенсации о космических пришельцах в окрестностях Кливленда, детеныше гориллы, родившемся у аморальной служащей зоопарка, и невероятных дождях в Таджикистане, где с неба сыплются лягушки и цыплята. Но, черт возьми, факты – упрямая вещь, а Джим Айренхарт спас четырнадцать человеческих жизней в самых разных уголках страны. И он всегда появлялся за миг до того, как могло произойти непоправимое.
   К восьми часам ей уже хотелось биться головой о стену, стол, бетонные бортики бассейна во дворе. Стукнуться лбом обо что-нибудь твердое и выбить в мозгу пробку, мешающую найти ответ. В конце концов Холли решила: пора на ужин.
   Как и в прошлый раз, она поела в кафе мотеля. Желая искупить вину за пиршество в кондитерской, Холли заказала только вареного цыпленка и салат. Она попробовала снова понаблюдать за посетителями кафе, сидящими за соседними столиками, но мысли об Айренхарте навязчиво преследовали ее.
   Она продолжала думать о нем и позднее, забравшись в кровать и пытаясь заснуть. Свет уличных фонарей пробивался сквозь неплотно задвинутые жалюзи окна. Лежа на спине с открытыми глазами и разглядывая тени на потолке, Холли честно призналась себе, что Джим интересует ее не только как репортера. Этот материал значил для нее больше, чем что-либо за всю журналистскую карьеру, и Айренхарт, таинственный и непостижимый, сам по себе покорял воображение, независимо от профессиональных устремлений. Однако Холли потянуло к нему еще и потому, что она слишком долго была одна. Одиночество оставило в душе пустоту, заполнить которую может только Джим Айренхарт – самый желанный мужчина из всех, кого она когда-либо встречала.
   Безумное желание.
   Может быть, потому, что он безумен.
   Холли не привыкла гоняться за мужчинами, способными принести только несчастье. Унижаться, чтобы тебя использовали, оскорбили и выбросили, как тряпку, – нет, это не для нее. Она не желала кидаться на шею первому встречному. Слишком немногие отвечали ее требованиям. Именно поэтому она была одна.
   Да, ты определенно не из тех, кто кидается на шею первому встречному, саркастически сказала она себе. Именно поэтому ты «входишь в экстаз», едва завидев этого парня с замашками Супермена, только без трико и плаща. Приди же наконец в себя, Торн.
   Как безответственно, бессмысленно и, в конце концов, просто глупо предаваться романтическим бредням о Джиме Айренхарте.
   Но какие у него глаза!
   Холли погружалась в сон. Перед ее мысленным взором стояло лицо Джима, нарисованное на огромном полотнище, которое чуть заметно колебалось в лазурном небе. Его глаза были ярче, чем бездонная небесная синь.
   Ей приснился тот же сон. Она снова очутилась в темной круглой комнате, шла по деревянному полу, чувствовала запах сырого известняка. Слышала стук дождя, барабанящего по крыше. Потом раздался ритмичный скрежет.
   Ссшш…
   На нее надвигалось что-то страшное. Как будто темнота ожила и превратилась в безжалостного монстра, приближение которого нельзя ни увидеть, ни услышать, а можно только почувствовать. Враг.
   Ссшш…
   Он неумолимо приближался, жестокий и свирепый. Повеяло холодом, и все внутри сжалось от ужаса.
   Ссшш…
   Хорошо, что она ничего не видит. Рядом чудовище настолько жуткое и непостижимое, что даже один взгляд на него означает смерть.
   Ссшш…
   Мокрые скользкие щупальца присосались к шее и стали расползаться, омерзительно холодные, толстые, как карандаши. Острое жало зонда пробуравило шею и медленно вонзилось в череп.
   Ссшш…
   Холли вскрикнула и проснулась. И сразу поняла, что находится в номере мотеля Лагуна-Хиллз.
   Ссшш…
   Звук из ночного кошмара продолжал ее преследовать. Огромное лезвие со свистом резало воздух. Это не сон. Все происходило на самом деле. Комната дышала холодом, как непроглядная черная тьма ночного кошмара. Сердце, скованное цепями страха, тянуло к земле, Холли не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Она вдыхала запах сырого известняка. Откуда-то снизу, как будто под полом мотеля разверзлась бездна, донесся приглушенный рокот. Каким-то образом она знала, что означает непонятный звук: огромные каменные колеса с грохотом ударялись друг о друга.
   Ссшш…
   Мокрые щупальца продолжали обвивать шею и затылок. Словно отвратительные черви, они вгрызались в кость, корчились за стенками черепа. Мерзкий паразит выбрал ее тело, чтобы отложить яйца в человеческом мозгу. Но не было сил пошевелиться.
   Ссшш…
   Она видела только бледные полосы на черном потолке – мутный свет уличных фонарей, проникающий сквозь щели в жалюзи на окнах. Так хотелось, чтобы было больше света.
   Ссшш…
   Холли жалобно захныкала от ужаса. Собственная слабость показалась ей отвратительной. Презрение к себе помогло выйти из долгого паралича. Задыхаясь, она села на кровати, потянулась руками к затылку, спеша оторвать от тела маслянистый, холодный, как червь, зонд. Пальцы наткнулись на пустоту. Холли свесила ноги с края кровати. Стала нащупывать ночник. Чуть не уронила его со столика. Нашла выключатель. Комната озарилась светом.
   Ссшш…
   Она спрыгнула с кровати. Снова скользкие щупальца на затылке. Они расползались по шее и лопаткам. Ее пальцы судорожно хватали воздух, не находя ничего, царапали собственную кожу, но Холли чувствовала омерзительные прикосновения этих кошмарных щупальцев.
   Ссшш…
   Она была на грани истерики и ничего не могла поделать, только глухо всхлипывала от страха и отчаяния. Краем глаза заметила, что комната ожила и задвигалась. Стена за кроватью, мокрая и блестящая, набухла, вспучилась, будто мембрана, словно на нее давила жуткая тяжесть. Она пульсировала, как огромный склизкий орган в разрубленном брюхе доисторического ящера.
   Ссшш…
   Холли попятилась от надвигавшейся на нее зловещей стены. Повернулась. Бросилась бежать. Скорее выбраться отсюда. Враг из ночного кошмара. Он преследует ее. Хочет убить. Она заметалась в поисках выхода. Налетела на запертую дверь. Трясущимися руками отодвинула тугую задвижку, сорвала цепочку и, уже ничего не соображая от ужаса, распахнула дверь настежь. В проеме чернела огромная жуткая глыба. Она зашевелилась и, дрожа и пульсируя, начала вползать в комнату. Такое увидишь только в горячечном бреду. На Холли надвигалось гигантское черное насекомое или рептилия. Чудовище тянулось к ее лицу склизкими щупальцами, сучило мохнатыми паучьими лапами, извивалось, рывками протискивая в дверь длинное туловище, покрытое чешуйчатыми кольцами. Оно разевало пасть, роняя черную пену, обнажая страшные клыки, желтые и острые, как у гремучей змеи. Пустые стеклянные глаза обшарили комнату, и их ледяной взгляд остановился на Холли. Тысячи кошмаров, спрессованные в один. Но это не сон. Чудовище переползало через порог. Острые крючья когтей вонзились ей в тело, разрывая кожу, раздирая на куски живую плоть.
   Холли закричала от боли.
   Легкий ночной ветерок ворвался в комнату, принеся с собой теплое дыхание летней ночи. В комнате и за дверью никого.
   Холли прислонилась к косяку, пытаясь отдышаться, унять дрожь. Она изумленно посмотрела на пустую бетонную дорожку во дворе мотеля, перевела взгляд на раскидистые королевские пальмы, заросли австралийского папоротника. Теплый ночной бриз ласково покачивал широкие кружевные листья. Поднимал рябь на поверхности плавательного бассейна. Мелкие нескончаемые круги разбегались во все стороны, отражая свет установленных на дне прожекторов. Холли почудилось, что она видит не бетонную коробку, заполненную водой, а яму со сверкающими сапфирами из пиратской казны.
   Страшное чудовище пропало, будто его никогда не было. Оно не убежало со всех ног, не уползло в темноту по качающейся паутине, просто исчезло, испарилось. Холли и глазом не успела моргнуть.
   Она перестала чувствовать ледяное, скользкое жало, которое буравило шею, извивалось и корчилось в черепе.
   Захлопали двери ближайших номеров: на бетонной дорожке показались соседи, разбуженные ее криком.
   Холли отступила в комнату. Зачем привлекать всеобщее внимание?
   Она обернулась и посмотрела на стену, возле которой стояла кровать. Стена как стена, ничего особенного.
   Часы на ночном столике показывали восемь минут шестого. Наступило утро.
   Она тихо прикрыла дверь. Силы вдруг оставили ее, ноги подкосились, и Холли прислонилась к стене, чтобы не упасть.
   Тяжкое испытание осталось позади, но облегчения не было. Холли чувствовала себя совершенно разбитой. Просунув руки под мышки, она попыталась согреться и успокоиться, но все тело сотрясалось от крупной дрожи, зубы стучали. По лицу текли слезы, она тихо и жалобно всхлипывала. Холли плакала не от пережитого страха или опасений за свою дальнейшую судьбу – угнетала легкость, с которой растоптали ее волю. В течение этих коротких, но бесконечных мгновений она почувствовала себя беспомощной, истерзанной, целиком во власти страшных, недоступных человеческому пониманию сил. Она стала жертвой психического насилия. Дикое свирепое чудовище сломило ее сопротивление и вторглось в сознание. Оно ушло, оставив черные следы своего присутствия, запачкав душу и разум.
   Это всего лишь сон, подбодрила себя Холли.
   Но это не было сном. Когда она села на кровати и потянулась к выключателю, она проснулась, но кошмар последовал за ней в реальный мир.
   Это всего лишь сон, успокойся, не надо так нервничать, убеждала себя Холли, пытаясь обрести утраченное самообладание. Тебе приснилась темная комната, потом приснилось, как садишься на кровати, зажигаешь свет, как надвигается стена и ты бежишь к двери. Но ты шла как лунатик. Спала на ходу. Тебе снилось, как открывается дверь и в комнату вваливается монстр. Ты закричала от ужаса и проснулась от собственного крика.
   Хотелось верить в это объяснение, но слишком уж оно было гладким. Никогда в жизни Холли не видела кошмаров, где каждая мелочь поражает достоверностью. Кроме того, она не лунатик.
   Ей угрожала реальная опасность. Хотя, может быть, и не само чудовище, похожее одновременно на рептилию и паука. Возможно, это всего лишь маска, с помощью которой ее хотели напугать. Но угрожавшее ей зловещее существо проникло в реальный мир из…
   Откуда оно взялось?
   Не столь важно. Из запредельного, нечеловеческого мира. Извне.
   И она едва не погибла.
   Какая чушь! Материал для бульварной прессы. Такую несусветную галиматью не станут печатать даже в «Нэшнл инкуайерер». «Чудовище из чужой галактики изнасиловало мой мозг». Это в три раза глупее, чем «Певица Шер объявляет себя пришелицей из космоса», в два раза нелепее, чем «Иисус говорит с монахиней из микроволновой печи», и куда скучнее, чем «Элвис с пересаженным мозгом живет под именем Розанны Барр».
   От этих мыслей она развеселилась и успокоилась. Со страхом легче справиться, если веришь, что все ужасы – плод твоего воспаленного воображения. Не так уж удивительно, если учесть, что случай Айренхарта действительно выходит за рамки обычного.
   К Холли вернулись силы. Она отступила от стены, закрыла задвижку, набросила цепочку на крючок.
   Сделала еще шаг и сморщилась от внезапной боли в левом боку. Ничего страшного, но щиплет. Холли даже тихонечко застонала. Повернулась и почувствовала, что правый бок тоже саднит, хотя и слабее, чем левый.
   Она задрала майку и увидела, что материя порвана и испачкана кровью. Три пореза на левом боку, два справа.
   Охваченная прежним страхом, Холли прошла в ванную и включила яркий свет. Замерла перед зеркалом в нерешительности, потом стянула с себя майку.
   Из трех глубоких царапин на левом боку тоненькими струйками сочилась кровь. Верхняя рана алела под грудью, две другие шли параллельно. Все три на равном расстоянии друг от друга. Две царапины справа уже не кровоточили.
   Это были следы когтей.
* * *
   Джима вырвало. Он включил воду, прополоскал рот и почистил зубы мятной пастой.
   Взглянул в зеркало и вздрогнул, увидев перед собой незнакомое, смертельно бледное лицо. Не выдержал и поспешно отвернулся.
   Прислонился к раковине. Боже мой, что со мной происходит, в тысячный раз задал он себе вопрос, который терзал его уже больше года.
   Ему опять приснился сон про мельницу. Никогда прежде один и тот же кошмар не мучил его две ночи подряд. Обычно проходили недели. Он мог хотя бы немного прийти в себя.
   На первый взгляд все выглядело как раньше – шум дождя за стеклами узких окон, дрожащее пламя свечи, тени, пляшущие по потолку, свист вращающихся крыльев мельницы и глухой гул жерновов под полом. Снова необъяснимый судорожный страх.
   На этот раз он был не один. Кто-то незримый, зловещий надвигался из темноты, приближаясь с каждой секундой. Джим не представлял, как выглядит невидимое существо и каковы его намерения. Ждал, что вот-вот посыплются кирпичи и из пролома в стене вырастет кошмарный монстр.
   Чудовище могло появиться откуда угодно – из отверстия в полу, через тяжелую дубовую дверь на верхней площадке лестницы.
   Джим заметался в растерянности, не зная, куда бежать. Наконец бросился к двери, распахнул ее и… проснулся от собственного крика. Открыл глаза. Он не помнил, кто скрывался за дверью.
   Но кем бы ни было зловещее чудовище, Джим знал, как его назвать: Враг. Только теперь это слово отпечаталось в его мозгу, словно на листе бумаги. Оно начиналось с заглавной буквы: Враг. Безликий монстр, преследующий его во многих ночных кошмарах, проник в сон о старой мельнице.
   Ему в голову пришла безумная мысль: чудовище – не кошмарный бред, рожденный в черных глубинах подсознания, а реальность, такая же реальность, как он сам. Рано или поздно Враг пересечет барьер, отделяющий мир снов от действительности, так же легко, как перешел из одного кошмара в другой.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация