А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Секс не бывает безопасным" (страница 19)

   – А что там наш ученый?
   – Обещался закончить завтра.
   – Завтра, завтра. Ненавижу это слово. Пора начать вести разговор как минимум о маньяке-потрошителе с медицинским образованием. Вынимают все внутренние органы, а потом зашивают. Выродки. И речь, заметь, идет о женщинах. Ни одного мужчины. Только женщины. Женщины пропадают, женщин режут. Заметь, Дарья, тех, кого режут, мы быстро находим, а вот тех, кто исчезает, сколько ни ищем, все безрезультатно. За несколько месяцев ни одной зацепки. Анна ведь была знакома с Александрой?
   – Скажем, они могли встречаться в бассейне. Могли претендовать на одного и того же мужчину.
   – Это на кого же? Не на нашего ли Пашу?
   – И на него, и на убитого директора.
   Глубоко затянувшись, капитан остановился посреди небольшой парковой аллеи.
   – Преступники не очень-то заботятся о том, чтобы мы долго искали тело.
   – И что из этого?
   – Если хотят, чтобы тело нашли, значит, это кому-нибудь нужно. Хотят напугать, поставить на вид. Вон, видишь? – Он кивнул на подъехавших работников телевидения. – Снова будет репортаж.
   – И, вероятно, его снова порежут. Покажут все мельком, чуть-чуть напугают общественность, и все на этом. Вот увидишь, не скажут, что тело нашли около фонтана в городском парке под огромной ивой, брякнут более примитивно: в центре города.
   – Поживем – увидим.
   Тут ее озарило:
   – Может, это отчет о проделанной работе?
   – Да-а-а? – Сигара замерла в углу рта и, кажется, даже перестала дымить.
   Капитан крикнул лейтенанту Панкратову, чтобы тот подошел к нему.
   Как только начинающий сыщик материализовался около носков остроносых туфель начальника, Антон Борисович обозначил ему фронт работ:
   – Вон, видишь, оператор с камерой ходит? Рядом с ним щуплый, бритый под ноль Олег Налетов – звезда местного телевидения.
   – Угу.
   – Сейчас блокируешь им работу на пять минут, после этого я к вам подойду. И не вздумай ответить хотя бы на один вопрос.
   – Понял, – промычал Василий по батюшке Иванович и зашустрил к работникам масс-медиа.
   Дарья видела, как лейтенант закрыл рукой объектив камеры и начал что-то объяснять недовольному Налетову.
   – Неужели у нас все еще закрытое общество?! – Фраза, отражающая нешуточное возмущение сторонника папарацционистической демократии, долетела до ушей капитана и послужила сигналом к началу наступления.
   – Какие-то проблемы? – начал сыщик мягко. – Старше меня вы здесь никого не найдете.
   Лысый телерепортер криминальной хроники, лет тридцати, с утонченными усиками и бородкой, изобразил некоторую успокоенность:
   – Мне необходимо работать, а вот этот молодой человек строит препоны.
   – Не строит, а ставит, – мягко поправил капитан. – Жалоба принята, но он исполняет мой приказ.
   Теперь апеллировать было не к кому.
   – Что, здесь необходимо разрешение на съемку? Такого никогда не было. Вы не можете запретить.
   – Могу, – не согласился Генералов. – Откуда вы узнали о том, что здесь произошло преступление?
   – Этика журналиста не позволяет мне никому говорить об этом.
   – О том, что из молодой женщины извлекли все органы и заштопали... об этом позволяет, а о тех, кто эти бесчинства творит, – не позволяет. Вы на редкость мудро рассуждаете, вам не кажется? – Капитан вынул изо рта вновь растравленную сигару и выпустил в лицо Налетову огромное облако слезоточивого смрада.
   Тот был вынужден сделать пару шагов назад, чтобы не задохнуться, но немного репортеру все равно досталось, и он закашлялся.
   – Вы действуете против правил, – стал возражать до этого помалкивающий оператор, но его тут же увел в сторону бдительный лейтенант, оставляя балаболку одного против Дарьи и сыщика.
   – Говорить будем? – Слегка бледное лицо Генералова стало стремительно сереть, а взгляд из-под черных бровей стал звериным.
   Репортер замялся, и Данилова воспользовалась этим немедленно:
   – Что ты приуныл, мальчик?.. Пися не стоит? Давай выкладывай яички из шкатулки. – Еще немного, и ее грудь коснулась бы Налетова.
   Она почувствовала, что оба представителя сильного пола со своими попытками любезно объясниться остались далеко позади. Ее простой и понятный всякому русскому язык оказался куда более действенным.
   Журналист сделал шаг назад:
   – Почему вы позволяете, чтобы мне грубили?
   Поиски защиты ни к чему не привели.
   – В наше время понятие грубости несколько девальвировалось. Теперь минимум недовольства может вызывать только публичная кастрация или смертная казнь. Или вам об этом ничего не известно?
   После столь прогрессивного заявления Олег перешел к торгам:
   – Так вы позволите мне снимать, если я поделюсь информацией?
   – Сколько угодно, – пообещал капитан. – Только не забудьте в репортаже попросить позвонить в милицию возможных свидетелей преступления.
   Налетов кивнул.
   – Полчаса назад к нам в студию позвонил какой-то мужик и сообщил, что под большой ивой, в парке, разбитом около супермаркета «Бавария», лежит труп молодой женщины. Мол, подъезжайте...
   – И вы ему поверили?
   – Почему бы и нет.
   – Вы говорили с ним по телефону?
   – Я.
   – Какой у него был голос? Высокий или низкий, хриплый, а может, писклявый?
   – Обычный, ну... приблатненный. Как мне показалось, слегка гнусавый. Многие парни лет в двадцать говорят так: заносчиво, с долей выпендрежа и необоснованного превосходства.
   – Я понял. – Генералов приостановил поток прилагательных. – То есть это скорее всего совсем еще молодой человек?
   – Да. В общем, так мне показалось.
   – Вы не догадались записать разговор на пленку?
   – Извините, нет. – Налетов позволил себе выказать раздражение.
   – Он звонил из автомата или с какого-нибудь аппарата на квартире?
   – Если вы имеете в виду фон, посторонние шумы, то здесь все чисто. Слышимость была хорошая, нашему разговору ничто не мешало.
   – Можете работать, – разрешил капитан.
   Олег дал командную отмашку оператору и повернулся в сторону ивы.
   – Что же они делают? – закричал репортер.
   Санитары погружали носилки с телом в машину.
   – Увозят труп, – разъяснила Дарья. – А что, очень хотелось шокировать публику очередным зверством? Ничего не выйдет.
   Ища помощи, Налетов посмотрел в глаза сыщику, но тот его не смог утешить:
   – Она уже пахнет, извини...
* * *
   Остаток дня Дарья провела на пляже. На ее округлую попку клюнуло аж двое страждущих, но она от них быстренько отбрехалась, сообщив, что больна сифилисом.
   Размышляя над тем, что же вез в контейнере вместо витаминов обработанный водитель, она смотрела на бегущие к берегу небольшие пологие волны с крохотными белыми шапочками на гребнях.
   Небольшая свинцовая тучка закрыла солнце, и море сразу потемнело. Еще не хватало, чтобы она привела за собой своих сестричек, тогда погода снова испортится, и прощай купание. Зато не будет жарко.
   В этот раз она не на отдыхе. Что, интересно, сейчас делают японцы? Наверное, снова лежат на берегу и точно так же, как и я, морщат личики в преддверии ненастья. Может, обойдется?
   Она оглядела небо. Тяжелый вздох возвестил о крушении надежд на хорошую погоду. Будет дождь. Как бы в подтверждение ее догадок налетел ветерок, и волны тут же откликнулись на его призыв к бунту. Они стали тяжелыми и поменяли цвет с темно-синего на черный. Скоро закрутит.
* * *
   Утро следующего дня началось точно так же, как и утро предыдущего: Дада направилась к Аверкину.
   Прогрессирующий биохимик встретил ее улыбкой и горячим чаем.
   – Садитесь, я жду вас уже с шести утра.
   По его виду было понятно, что он провел совершенно бессонную ночь.
   – Похоже, ты не спал. – Она сочувственно оглядывала его помятую физиономию.
   – Не каждый день тебе приносят вещество, которого нет даже в справочнике за прошлый год.
   – Неужели? – Даниловой стало интересно, она даже перестала жевать резинку. – Ну и что в ампулах?
   Кирилл Викторович отпил горяченького:
   – Консервант. У него есть только код: А-37. Синтезирован в этом году японцами. В литературе он есть, следовательно, должен появиться в последующих изданиях всемирного справочника.
   – И для чего он нужен?
   – Предположим, вы удалили у кого-то почку.
   Дарья хоть и училась в медицинском, но даже и предположить такое не могла.
   – И?
   – И вам надо сохранить все ее функции в течение длительного времени.
   – Сколько?
   – Вот это я не знаю. В общем, долго. Если вы в первые несколько минут после отъема органа от организма впрыснете в него ту самую желтую дрянь, то донорский орган будет надежно законсервирован, правда, все равно придется замораживать, но сохранность улучшается.
   – Тогда это неплохо вписывается во все то, что нам уже известно.
   – Может, расскажете? – полюбопытствовал ученый.
   – Кто-то потрошит девочек. Вынимают все.
   Кирилл непроизвольно сомкнул брови и поджал губы.
   – Торговля органами – хороший бизнес в наш век прогресса. Чтобы успеть законсервировать все, надо работать как минимум в паре с кем-то и делать все в жутко холодном помещении.
   – До встречи с тобой я об этом даже не задумывалась. Правда, мы пока точно не знаем, торгуют ли преступники органами своих жертв. Скажи, сколько необходимо места для того, чтобы это все проделывать?
   Он пожал плечами:
   – Небольшой комнаты будет вполне достаточно. Что, есть версии?
   – Как я понимаю, версия должна хотя бы на чем-то основываться, у нас же одни фантазии.
   – Понимаю. Вот мое заключение и описание произведенных реакций с различными веществами. Все, что мог сделать, я сделал.
   – Спасибо, Кирилл. Денег хватило?
   – Вполне.
* * *
   Выслушав Дарью, капитан вытащил из пиджака очередную сигару.
   – Ваше здоровье – это ваше личное дело, но при мне я попрошу не курить, – настоятельно потребовала Дарья, разместившись напротив своего коллеги по сыску.
   Генералов нехотя засунул табак обратно.
   – Откуда вы берете деньги на курево? Ведь одна такая вонючка тянет на доллар, а то и больше.
   – Эти по два, – улыбнулся Антон Борисович, – но я ничего не трачу, мне приносят раз в месяц... Достаточно для того, чтобы не экономить.
   – А вы закрываете глаза на некоторые мелочи.
   – Для меня – мелочи, а человек на это семью кормит. Просто я взял его под крылышко. У нас в некотором роде симбиоз. Как, например, у того, кто потрошит людей, и того, кто реализует затем органы, предположим, где-то на извращенном Западе.
   – Но почему среди жертв только женщины, можно сказать, одного круга?
   – У тебя очень даже логический склад ума, которым ты так и норовишь испортить картину происшествия. – Капитан улыбнулся. – Нет, конечно, ты права, мы должны прорабатывать все, что можно. Я смотрю, Стропов тебя неплохо снабжает деньгами, иначе с чего бы это так быстро Аверкин все сделал?..
   Дарья подошла к окну.
   – То-то мне стало беспокойно на душе.
   – Что там такое?
   – К нам Марат Мафиевич в компании с какой-то дамой. Я надеюсь, вы не позволите ему вести себя агрессивно по отношению ко мне?
   – Все будет чин чинарем, – успокоил капитан, глядя вниз на ровесника, с которым бегал по одному двору. – Кого-то тащит. Я просил у него свидетелей. Может, нам повезет... ну хоть немного.
   Марат вошел в кабинет и остолбенел. Женщина, а точнее, девушка с весьма бледным макияжем на миниатюрном личике так и не смогла войти.
   – Что здесь делает эта сука? – Глаза его нехорошо вспыхнули.
   – А вы неромантично настроены, – уколола его Дарья расхлябенившись на табурете, стоящем возле стены.
   – Давайте о деле, – вместо «здрасьте» предложил капитан, пытаясь погасить возникшее напряжение.
   Марат быстро остыл и вспомнил-таки, зачем он сюда пожаловал.
   – Антон, я не хочу, чтобы между нами были какие-то проблемы. Я хочу одного – спокойствия в моем районе... Вот, она все видела.
   Он вывел за руку девушку на середину и усадил на стул. Сделал он это мягко, хотя можно было бы и не брать девчонку за руку, пригнал, будто рабыню.
   Девушка оправила короткую юбку, засунула сложенные вместе ладошки между бедер и посмотрела на Генералова.
   Капитан некоторое время разглядывал картину, состоящую из курносого носа, черной челки и ярко-красной губной помады, затем осведомился:
   – Как зовут?
   Звали ее Паша.
   – Что видела?
   Вероятная свидетельница набрала побольше воздуха и начала делиться имеющимися сведениями, чередуя их с шумными выдохами:
   – В ту ночь, когда убили мужчину в одном из домиков Сосо, я купалась в море. Люблю плавать одна. Я работаю в ресторане гостиницы официанткой...
   – Одна купалась?
   – Одна.
   – Чего это вдруг?
   – Люди мне за день надоедают, хочется побыть наедине с собой.
   – Понятно, продолжайте.
   – Когда я шла обратно к себе в домик по единственной аллее, которая освещается всю ночь, мне навстречу попалась женщина и двое мужчин.
   – Она высокая блондинка с развитыми плечами и бедрами. Да? Чувствуется, что спортсменка?.. – тут же вклинилась Дарья.
   Девушка подтвердила сходство, и ее попросили переключиться на описание мужчин.
   – Один молодой, такого же роста и возраста, как и она. Не кавказец, но, кажется, брюнет. Знаете, я видела-то их всего секунды две.
   – Странно, что она вообще что-то запомнила, – скептически заметил Марат.
   Паша не стала публично обижаться, но выступивший на щеках румянец все же выдал ее. Похоже, она его немного ненавидела. Обычное дело: раб не любит господина своего господина. Иначе и быть не может.
   – Второй был повыше и постарше. Ему где-то около сорока, может, чуть больше. Я не могу сейчас сказать, так это на самом деле или нет, но, кажется, у него очень большой мясистый нос, а на голове у него волос осталось очень мало. Лысый почти...
   – Может быть, вы вспомните какие-нибудь детали?
   Генералову не было весело оттого, что перед ним сидит та, которая видела убийц, но никогда не сможет их опознать. Точнее, ни в одном суде ее не протолкнешь как свидетеля. Что такое встреча на полутемной аллее в...
   – И когда это все случилось?
   – Знаете, – официантка сделала попытку сосредоточиться, – для меня все это давно в прошлом, но время примерно могу сказать: около двенадцати.
   – А вы не помните, они не держали ее под руки или за руки?
   Паша снова задумалась.
   – Тот, что моложе, шел с блондинкой под руку, ну а тот, что старше, рядом.
   – В общем, все непринужденно и естественно?
   – Так мне показалось.
   – Почему ты их запомнила? – Дарья встала со своего места и приблизилась к официантке.
   – Не знаю. Я просто подумала, что в домик Сосо я около девяти вечера принесла с кухни два килограмма баранины. Шампанское, водку, коньяк, зелень, фрукты. Он сказал, что встречает двух друзей...
* * *
   Уже через сорок три минуты напротив Генералова сидел упомянутый Сосо – директор почти такой же гостиницы, что и у Марата.
   Маленький, крепенький, кривоногий житель гор перво-наперво поздоровался со своим «папой», а уж затем кивнул всем остальным. Его элегантный костюм с золотой цепочкой часов, спрятанных в крохотном кармане жилетки, делал его персону несколько значительнее по сравнению с остальными. Капитан и Дарья были одеты куда проще, а Марат вообще заявился в трусах и майке. Мог себе такое позволить. Его уже давно нигде не встречали по одежке.
   – Ваша официантка сообщила нам, что в вечер убийства у вас были гости.
   Сосо не стал отрицать:
   – Товарищ Генералов, зачем я буду тебе врать? Конечно, были. У меня каждый вечер гости.
   – Кто такие? – Капитан забыл про регулярные протесты Дарьи и закурил.
   Не в силах переносить невыносимую вонь табака, она встала и вышла.
   Опрос закончился очень быстро. Через пять минут владельцы гостиниц были отпущены.
   Пока выходило, что у Сосо были абсолютно другие люди – его дальние родственники из Махачкалы. Правда, эта правда была только его правдой, а как учила Дарью жизнь, правды бывают разные и правд бывает много.
   Капитан в тот же день поручил лейтенанту Панкратову проверить сведения, полученные от сомнительного свидетеля.
* * *
   Одна из тысяч сочинских кафешек приютила в своей живительной тени симпатичную парочку: седеющего джентльмена и молодую даму.
   – Как лучше всего вывозить человеческие органы из страны? – Дарья уплетала мороженое, в то время как Генералов предпочел обойтись стаканом минеральной воды.
   – Будь я на месте преступников, непременно воспользовался бы портом. Загружал бы груз на корабль, который ходит под флагом крохотного государства Тумба-юмба, чей герб – связка бананов, а дальше – недолгое плавание до одного из европейских городов. Чудо-консервант снижает риск порчи товара и позволяет преступникам работать в более растянутых временных рамках, что очень удобно.
   – Значит, порт. – Ложка так и мелькала у Даниловой в руках.
   – Не подавишься? – Капитан не мог себе представить, как с такой скоростью можно разделываться с холоднющим мороженым.
   – Дело мастера боится.
   – Скорее всего какое-нибудь рыбацкое судно. В холодильных камерах может храниться не только рыба.
   – Мысли нам, конечно, интересные приходят, но для того, чтобы проверить, так это на самом деле или нет, придется поработать в порту.
   – Так я и не против. – Она уже справилась с четвертью килограмма мороженого и стала чувствовать себя намного лучше.
   – Тебе можно позавидовать... У тебя, в отличие от простого следователя, всего лишь одно дело.
* * *
   Дарья никогда не разговаривала с моряками, конкретно с той их частью, которая зарабатывает себе на жизнь ловлей рыбы. Она не ожидала, что к ней будут относиться с трепетом, но после того, как она прошла вдоль причалов, у которых стояли суда разного назначения и размеров – от барж до небольших катеров, – она узнала о себе, что она «королева снов», «матерая барышня», просто «девушка», «уточка», «лапочка», «штучка», «длинноногая стерва».
   Даже сидящий в приемной начальника порта морячок в просоленной тельняшечке протянул: «О-о-о!» – и предложил присесть рядом с ним.
   – Иванов, перестань, – грозно потребовала секретарша – почти круглая матрона с ярко-красными волосами – эдакий разжиревший ужас. Неудивительно, если ее шеф страдает импотенцией.
   Морячок перестал: спрятал зубы и резко закинул ногу на ногу.
   – Вы по какому вопросу? – поинтересовалась она, изредка нажимая на клавиши компьютера.
   «Наверное, играла в игрушку, где какой-нибудь человечек лопает плюшки».
   – По личному. Начальника я смогу сегодня увидеть? – Дарья наклонилась к секретарше и положила на стол двадцать баксов.
   Начальника порта она едва не перепутала со шкафом, но, поскольку тот не остался равнодушным, впрочем, как и все мужчины, которых она успела сегодня встретить, к юбке, которая больше тянула на трусы, направление она определила верно.
   – Чего тебе, детка? – Голос его напоминал гудок парохода, можно было с успехом заткнуть ваткой уши и без проблем продолжать с ним общаться.
   – Как вас зовут?
   Он удивленно посмотрел на Данилову.
   – А что, секретарша не сказала? – Его огромные пальцы переплелись и мирно улеглись на столе.
   – Я не спрашивала.
   – Какая ты простая. – Главный портовик ухмыльнулся. – Я не знаю, как тебе удалось пройти через мою грымзу, но только уже это впечатляет. Я ненадолго забуду, что я очень важная птица. – Мужик был с юмором. – Зови меня дядя Вова. – Его белоснежная рубашка с коротким рукавом колыхнулась – просто мускулы на груди пришли в движение.
   – Мне надо посмотреть, как работал порт в этом году. Какие суда и из каких стран приходили, сколько стояли, какой товар разгружался, а какой уходил отсюда. Интересует и транзит.
   – Ну-ка вон отсюда! – Наверное, стекла в кабинете были особенные, пуленепробиваемые, иначе почему они не рассыпались?
   Дарья не заметила, как оказалась на свежем воздухе. Ее давно так не пугали. Хотелось писать.
   Пришлось набраться терпения и дождаться конца рабочего дня. В половине шестого из трехэтажного здания, где располагалась администрация торгового порта, вышел дядя Вова, чье имя в миру было не менее прозаическим: Владимир Геннадиевич Закатаев. Вместе с ним к черной «Волге» направился и окающий при виде молодых дам Иванов, который оказался, судя по всему, личным водителем. На этот раз он был одет точно так же, как и шеф: белая рубашечка, черные брючки.
   Она выросла перед капотом в тот самый момент, когда водитель собирался трогаться с места.
   – С ума сошла, дура?! – выкрикнул Иванов. – Жить надоело?
   Дарья спокойно подошла к открытому окошку, у которого сидел Закатаев.
   – Не подбросите даму в центр?
   Охватив взглядом тугие грудки, начальник прошипел:
   – Садись.
   Дарья ехала с комфортом: одна на заднем сиденье. По кабине ветерок гуляет, стереосистема работает. Все чин чинарем.
   – Куда тебе? – сухо спросил дядя Вова, когда они покинули территорию порта.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация