А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Доноры за доллары" (страница 21)

   В это время сцена озарилась красным светом, и из-за блестящих занавесок выскочила полуобнаженная девица в боа и завихлялась, заизвивалась, заскользила по блестящему шесту.

   ГЛАВА 22

   Она в последний раз застонала и откинулась на подушки. Он рухнул на нее всем своим потным телом и облегченно вздохнул. Он снова был с ней очень груб – от его ласк ломило тело. Но именно это ей больше всего в нем нравилось.
   Он медленно приподнялся на руках и встал. Минуту посидев на краю кровати, поднялся и расслабленной походкой пошел в туалет. Вскоре оттуда донеслось журчание. Она так и осталась лежать, запрокинув голову и раздвинув колени.
   Вскоре он вернулся, лег рядом с ней и раскурил две сигареты. Одну он вставил ей между губ, другой затянулся.
   – Ну, что, эротичка, понравилось тебе? – насмешливо спросил он, выдыхая дым и потягиваясь своим большим телом.
   Она ничего не ответила и томно перевернулась на живот. Он стал гладить ее по шелковистой спине, а она сладко улыбалась ему в ответ. Потом она обняла его широкий торс и положила голову ему на живот.
   – Милый, – мурлыкала она. – Ты такой большой… такой сильный… настоящий мужчина! Мне с тобой хорошо…
   – Со мной? – смеялся он. – А как же твой возлюбленный анестезиолог? Ты, говорят, за него замуж выходишь?
   – Ой, ну Сережа! Одно другому не мешает. К тому же нужно же мне иметь возможность родить. Ты же не хочешь воспитывать своего ребенка. – Она подняла глаза и заглянула ему в лицо снизу вверх.
   – Зачем тебе ребенок? Родишь, станешь толстая, и твои замечательные грудки станут похожи на уши спаниеля. – Он, смеясь, похлопал ее по ягодицам. – К тому же вскоре ты станешь некрасивая, и я не смогу трахать тебя.
   Его рука скользнула ей между ног. Она застонала и закрыла глаза.
   – Милый, ты не хочешь посмотреть на своего отпрыска? Он будет такой красивый…
   – Нет, не хочу. Давай мы тебя почистим, пока не поздно, давай? – ласково спросил он, продолжая ласкать ее тело.
   – Как хочешь, – равнодушно сказала она, не открывая глаз.
   Они немного помолчали.
   – Ты подумала о моем предложении? – наконец спросил он.
   – Подумала, – отозвалась она сонным голосом.
   – Ну и?
   – Знаешь, это даже прикольно. Во мне даже какой-то азарт проснулся – смогу я охмурить нашего мямлю или страх перед его мегерой совершенно лишил его мужских инстинктов? – Она приподнялась и стала закручивать свои длинные волосы на затылке.
   Затем повернулась к своему партнеру, который полулежал на подушках и смотрел на нее сквозь прикрытые веки. Лицо ее вдруг приняло строгое и холодное выражение.
   – Сколько денег ты хочешь просить у него и сколько я получу в случае успеха? – спросила она, пристально глядя на него.
   – Я же тебе уже говорил: сумма остается прежней, а тебе причитается пятьдесят процентов. – Он снова рассмеялся. – Нравится мне твоя алчность! Но эта страсть тебя выгодно отличает от всех знакомых мне женщин.
   Он притянул ее к себе и затушил сигарету. Она уперлась руками и спросила:
   – Начинаем завтра?
   – Да, да, – шептал он, и в его голосе снова слышалось вожделение.
   – Хорошо, – ответила она и высвободилась из его объятий.
   – Останься, – потянулся он рукой за ее ускользающим от него телом. – Еще разок.
   – Не могу, – холодно ответила она, натягивая трусики. – Меня ждут.
* * *
   Они спустились вслед за Пихтиным в подвал, на ходу перешептываясь. Говорить в полный голос почему-то не хотелось. В подвале было так же темно и мрачно, как и во всех остальных помещениях этого ужасного здания. Только эта мрачность усугублялась торжественностью момента. Если подобные моменты можно назвать торжественными.
   В конце коридора они увидели странное сооружение, которое можно было сравнить со стенным шкафчиком радиоэлектронщика с многочисленными ящичками под полупроводники, только увеличенным в десятки раз. Эти многочисленные ящички занимали всю стену. Сооружение было сделано из металла, уже начинающего ржаветь.
   – Это что? – шепотом спросил я у Чехова.
   Тот не успел мне ответить, так как стоящий к нам спиной Пихтин проговорил:
   – Это – стена урн. У нас как-то не прижилось, а в католических странах многих так и хоронят. Мне она досталась вместе с этим крематорием.
   Он сделал несколько шагов к стене и стал медленно двигаться вдоль нее, дотрагиваясь пальцами до некоторых ящичков и бесшумно шевеля губами. Дошел до самого конца ряда и присел на корточки, склонив набок голову. Мы тоже медленно подошли и остановились в двух шагах от него.
   – Вот здесь, – указал он на ящики.
   После этого он повернулся к нам и выжидающе уставился на Чехова. Тот кашлянул и спросил:
   – Значит, вы хотите сказать, что здесь хранится пепел тех несчастных, которых вам привезли?…
   Заведующий медленно кивнул головой.
   – Вот, Ладыгин, куда будут приходить родственники покойных. По-модному, по-европейски. А что, голубчик, кроме этого, ничего не осталось? Одежды там, обуви?
   – В общем, на них было в основном казенное белье. В нем и жгли. Только у одного… Я одежду сжег, а то, что в карманах – оставил. Для родственников, если они объявятся.
   Чехов оживился:
   – Так-так-так! А что ж там в карманах было интересного?
   – Да ничего интересного.
   Пихтин пожал плечами и стал с усилием выдвигать один из ящиков стоящего тут же стола. Вытащил жестянку и вытряхнул ее содержимое на стол. Я разочарованно вздохнул: это были расческа и носовой платок. Чехов же довольно потирал руки:
   – Предъявите, так сказать, предметы мужского туалета. Документы, деньги и ценные вещи храните в несгораемом шкафу. – Он снова коротко хохотнул, совершенно не обращая внимания на близость покоящихся здесь людей. – А знаете, Пихтин, я бы на месте ваших клиентов просто бы вас расстрелял из пистолета в упор. Что ж вы, негодяй, деньги с людей берете, а сами всяческие улики храните в коробке из-под печенья?
   Пихтин промолчал.
   – Ну, кому-то не повезло, – констатировал Чехов и засунул предметы в пакетик, запечатав его нажатием пальца.
   После этого он пошел к выходу. Мы поспешили за ним.
   Поднявшись наверх, Чехов повернулся к заведующему и сказал:
   – В общем, так. Вы помогли следствию, и за это вам – большое спасибо. Пока – я повторяю, пока – мы вас арестовывать не будем. Однако вы должны дать мне подписку о невыезде. К тому же вы просто обязаны сообщать мне о каждом следующем посещении ваших сообщников. Причем немедленно!
   После этого мы пожали руку поникшему Пихтину и с удовольствием вышли на морозный воздух.
   Чехов немедленно закурил. Я последовал его примеру.
   – Уфф, ну и местечко, – пробормотал Чехов, оглядываясь на темную громаду дымящего крематория. – Зато – качественный скачок!
   Он потряс у моего носа пакетиками.
   – Тебе, Ладыгин, кажется, вещественных доказательств не хватало? Теперь они у тебя есть. По этим предметам мы быстренько установим личность их владельца, не сомневайся.
   Мы уселись в машину и поторопились уехать подальше от этого места. По дороге Чехов спросил:
   – Я что-то в запале забыл о твоих делах спросить. Что нового у тебя?
   – Карточку у меня свистнули.
   – Во как. Значит, вещь на самом деле важная. Кто спер – твой Лямзин опять?
   – Не поверишь – моя Инночка.
   – Да-а? Вот эта твоя длинноногая помощница? Что, она тоже в деле?
   – Да нет, ее Штейнберг завербовал. Только разведчица из нее хреновая – спалилась с первого раза.
   – А у нее что за интерес? Денег ей пообещали?
   – Нет. За всем этим делом кроется какая-то тайна. Шантаж.
   – А-а, – понимающе закивал Чехов. – Тайная страсть и все такое…
   – Не знаю, – ответил я, сквозь замороженное стекло глядя на приближающиеся огни города. – Радует только одно – карточку не получит и Лямзин.
   – Как знать, как знать, – сказал Чехов, ловко перестраиваясь в центральный ряд. – Может быть, они заодно.
   – Может быть, – согласился я. – Тогда не сносить мне моей буйной головы.
   – Ну, это мы посмотрим, – возразил Чехов, громко сигналя наглецу, который пытался подрезать нас на повороте.
* * *
   Дима с большим удовольствием исполнял свои обязанности, и его рвению были рады все – от сестры-хозяйки до менеджера. Его симпатичное лицо было поводом для мечтаний всех молодых работниц санатория, и даже развращенные клиенты позволяли себе с ним некоторые вольности.
   Дима же радушно улыбался в ответ на все потрепывания по щеке, похлопывания по плечу, угощения и презенты. Но в душе он ненавидел это место, в котором ему чудилась скрытая враждебность и какая-то грязь. Но он молчал и продолжал вытирать пыль и пылесосить ковры в служебных помещениях, не забывая поглядывать в документы, оставленные на столах рассеянным начальством.
   До сей поры не было ничего интересного. Дима понимал, что терпение, молчаливое терпение, и только оно, может ему помочь дождаться своего часа. То, что этот час настанет, было не догадкой, а уверенностью.
   Дядя Митяй и его сестра Антонина нормально отнеслись к тому, что Дима без всяческих объяснений остался жить в будке стрелочника. Он приносил домой свой заработок и практически полностью отдавал его на хозяйственные нужды. Зарплата была неплохая, и поэтому любые вопросы по поводу расходов на его содержание отпадали совершенно. Матвеич был доволен, что у него появилась какая-то компания. Он любил играть с Димой в шахматы, гонять его в деревню за самогоном и учить жизни, неизменно заканчивая одним и тем же:
   – Эх, Митька! Не нюхал ты еще пороху!
   Антонина тоже не была против, что у брата появился такой странный жилец. Только женское любопытство раздирало ей нутро и заставляло тайком наблюдать за каждым Диминым шагом – насколько это было возможно. Она точно знала, что здесь кроется какая-то тайна. Распаленное телевизионными сериалами воображение рисовало ей то принца инкогнито, то государственного преступника в подполье.
   Иногда она осмеливалась завести разговор о его семье, его интересах, о его прошлом. Он в основном отмалчивался или отшучивался, и это только убедило ее, что с этим парнем что-то не так.
   О своих опасениях Антонина поведала брату.
   – Мало ли на свете злодеев, – закончила свою речь она. – Смотри, пристукнет он тебя и деньги заберет. Окажется, пригрели змею на груди.
   Матвеич стукнул кулаком по столу и грозно сказал:
   – Дура ты, баба! Деньги заберет! Нашла тоже богатея: какие же у меня деньги? Если только свою зарплату обратно отожмет – так то им заработанное. Фигня все это, Тоня! Мало ли что с человеком могло случиться, жизнь – штука такая… И с вопросами своими к нему больше не лезь – видно, неприятно парню.
   Антонина обиженно промолчала, но Диму больше не допекала, а, наоборот, стала заботиться о нем с удвоенным усердием. Если не преступник – значит, бедолага. А если бедолага, то ее долг сделать его жизнь легче, насколько это в ее женских силах.
   А Дима спрашивал себя: сколько еще ждать? Почему он еще ничего не знает? Сколько можно терпеть все это унижение, намывая полы, по которым ходит убийца его Наташки? Хотелось просто взять автомат и перестрелять всех, кто находится в «Шишке», к чертовой матери или же взорвать здание со всеми его многочисленными роскошными корпусами. Но ни автомата, ни бомбы у Димы не было. Да и были бы – разве он сможет? Все, что ему оставалось, – терпеть и ждать.
   Он отдавал себе отчет в том, что его родители и родители Наташи уже с ума сошли от беспокойства. Но никому из них он вестей подавать не собирался. Не о чем, и нельзя.
   Он постарался свести знакомство в санатории с «особами приближенными» – бухгалтершами, секретаршами и прочими необходимыми для каждого рабочего процесса лицами. К Диминому счастью, все они были особами женского пола. Они угощали симпатичного парня шоколадками и строили глазки, но при его появлении переворачивали бумаги и ставили компьютер на скрин-сервер. Задавать им конкретные вопросы он опасался.
   Дима буквально сломал голову, придумывая, каким способом можно проникнуть в тайну санатория. Как обычно, помог случай.
* * *
   – Степа, сколько можно! Я тебя просила ставить зубную щетку в стакан, а не на край раковины!
   Нравоучительный голос супруги был обычным аккомпанементом к утренним сборам на работу.
   «И что ты будешь делать! – ругал себя Лямзин. – Каждый день она меня за эту дурацкую щетку пилит, а я все равно ее забываю». Он зло отпихнул ногой кота, на котором только и мог срывать злость в этом доме.
   Супруга его между тем появилась в дверном проеме, загородив его.
   – Завтрак сам разогреешь – я опаздываю, – безапелляционно заявила она, повернулась к зеркалу и стала стаскивать бигуди со своих жидких волос.
   Степан Алексеевич ничего не возразил. Придется остаться без завтрака – он тоже опаздывал.
   – Дина! – крикнул он в соседнюю комнату. – Выключай «Денди» и обувайся – мы уже уходим.
   Дина что-то проныла в ответ, и пришлось дать ей подзатыльник для скорости. Надев пальто, Лямзин с неудовольствием обнаружил, что сигареты похищены старшим сыном, а остатки зарплаты – женой. Обычная история. Придется опять лезть в заначку – не с голоду же умирать!
   Волоча хнычущую дочь к садику, Лямзин снова задумался о своей жизни. Как его угораздило до такого докатиться? И что с этим делать? В общем, мысли его текли по привычному руслу.
   Только придя на работу, он смог напустить на себя обычную спесивость и важность. Хмуря брови, провел обычную утреннюю планерку, удовлетворенно отметив для себя, что подчиненные, как обычно, молчаливы и послушны. Это была его единственная отдушина.
   После планерки решил пройтись по клинике, чтобы создать эффект собственной вездесущности. Первым человеком, которого он встретил на своем пути, была женщина – и женщина привлекательная. Лямзин, впрочем, давно перестал обращать внимание на женщин – тем более на молодых и привлекательных. В его положении это было бессмысленно. Но и ему показалось, что эта женщина – просто мечта любого мужчины. Но самым потрясающим было то, что она, улыбаясь, заговорила с ним.
* * *
   – Которая?
   – Вон та, у стенки. Нравится? – Кот пытался поймать равнодушный взгляд Фоя.
   – Мне-то какая разница? Я ее, что ли, переть буду? А шефу интересна только ее медицинская карточка, – пробурчал тот, икая от выпитого пива.
   – Обижаешь! – поджал губы Кот. – Они у меня все – чистенькие. Сразу медкомиссию проходят – у нас свой «веник».
   – Да все понятно, – устало прервал его Фой. – Но ему за каким-то хером надо знать, как они вообще… Ну, там, все ли в порядке с желудком, не застужены ли почки, не отвалилась ли печень…
   – Странно, – передернул плечами Кот. – Интересно представить, зачем ему все это.
   – Не твоего рыбьего ума это дело! Много будешь знать – скоро подохнешь! – оборвал его Фой и стал подниматься. – В общем, так – ты мне эту бабу проверь и пару ей найди. На все про все тебе дня два. А я пока поеду отчитаюсь – начальство нервничает.
   – Все понял. А сами это… – Он покосился на Вжика, лицо которого, как обычно, приняло похотливое выражение. – Ну, пробовать не будете?
   Вжик перевел выразительные глаза на напарника и вопросительно промычал. Тот тяжело вздохнул и махнул рукой:
   – Черт с тобой! Но недолго, – и пошел к выходу.
   Вжик, как конь, заржал и, перепрыгнув через бортик, ломанулся на сцену, где стайкой стояли девушки в купальниках:
   – Ау, цыпочки! Кто хочет отведать комиссарского тела?
* * *
   Я не успел соскучиться по Чехову – он объявился снова. Снова – довольный жизнью и собой.
   – Так, Ладыгин! – с порога загремел он. – Я все подготовил – тебе осталось пожинать лавры!
   Он плюхнул на стол тщательно запечатанный пластиковый пакет.
   – Это что? – поинтересовался я.
   – Это – вещественные доказательства, естественно, – удивляясь моей недогадливости, ответил Чехов, сел в кресло и закурил.
   Я досадливо поморщился: за курение в кабинете могут и наказать.
   – Какие из них? – продолжал я притворяться непонятливым.
   – Ой, ну не надо! Будто у нас вещественных доказательств воз и маленькая тележка! – притворно разозлился он.
   Затем выпустил дым в потолок и продолжил:
   – Я тут снова наведался на явочную квартиру этого твоего друга. Мне повезло – там еще никто не был.
   Он многозначительно замолчал.
   – И?…
   Он положительно любил, чтобы его порасспрашивали!
   – Ну, собрал там пару волос с расчески, с десяток щетинок с бритвы… В общем, Ладыгин, тебе осталось только отнести это все своей подружке на предмет детального исследования, тщательного анализа и сопоставления результатов. И вот тогда можно будет почти с уверенностью сказать – жив твой друг или уже нет.
   – Все это, конечно, хорошо. Только вот, Юрий Николаевич, в чем дело. Вам, видимо, придется самому заняться этими… анализами, – сказал я, стараясь не смотреть в глаза.
   – А в чем дело? Какие-то проблемы? – удивился Чехов.
   Я помолчал, думая, как бы объяснить свой отказ заниматься вещественными доказательствами. На ум, к сожалению, ничего не шло. Наконец я решил, что в этом случае совершенно ни к чему придумывать какие-то отмазки.
   – Я больше не общаюсь с Мариной, – печально сказал я. Подумал и добавил: – К сожалению.
   – Что, в очередной раз что-то не поделили? И мы из-за этого так и не узнаем о судьбе твоего товарища? – прищурился Чехов.
   – В конце концов, анализ можно произвести и у вас в лаборатории, – заметил я, понимая, впрочем, что так просто мне от него не отделаться.
   – Ну, брат, ты думаешь, что я – всемогущий? У меня, к твоему сведению, знакомых криминалистов нет. А для того чтобы кто-то произвел экспертизу, нужно, по крайней мере, хоть какое-то обоснование для этого. А у меня его нет. Может, у тебя есть?
   Он с минуту подождал моего ответа. Потом заметил как бы про себя:
   – Так, ладно. Посещение крематория считаю потерянным временем, а найденные людские останки – несуществующими. Потому что никакого толка из них мы извлечь не сможем по причине вздорного характера одного из здесь присутствующих. И что-то мне подсказывает, что это не я. – Чехов в упор посмотрел на меня и поднялся. – В общем, так, Владимир Сергеевич. Я оставляю этот пакет тебе. Что ты с ним сделаешь – выкинешь или пустишь в ход – дело твое. Я пока займусь проверкой персонала. Нужно же, в конце концов, выяснить, причастен кто-то из работников этого вонючего цветка ко всему, что произошло с тобой и твоим товарищем.
   Он больше не добавил ни слова и вышел.
   Я тупо смотрел на тускло поблескивавший в свете настольной лампы непрозрачный мешочек, значение которого было так велико, и понимал, что для меня он означает и нечто большее, чем просто разгадка тайны.
   Я не виделся с Мариной уже месяца два с половиной, а не звонил ей с той самой новогодней ночи. Нельзя сказать, что я ее забыл. По-прежнему не хватало всего, что было связано с ней и ее жизнью возле меня. Но звонить теперь…
   Я ходил из угла в угол и не отвечал на телефонные звонки, пока не понял, что если я не воспользуюсь этим удобным случаем, то буду потом долго сожалеть. Поэтому предстояло действовать – и действовать немедленно.
   Я набрал номер кафедры криминалистики, где работала Марина. Там мне сказали, что ее сейчас нет – она больна. Подумав еще минут пять, я позвонил Марине домой. Длинные гудки были мучительно долгими, затем наконец что-то затрещало, и я услышал голос Марины – немного сонный и осипший, но по-прежнему родной:
   – Да?
   – Здравствуй, Марина, – сказал я, с усилием заставляя свой голос не дрожать.
   – Здравствуй, – спокойно сказала она, прокашлявшись. И замолчала, предоставляя мне право объяснять причину своего звонка.
   – Марина, мне сказали, что ты больна. Вот звоню узнать, как ты себя чувствуешь.
   – Спасибо, конечно. Но я не считаю себя достаточно состоятельной, чтобы воспользоваться услугами вашей клиники. Меня лечит мой участковый врач, и я им довольна.
   Ну, так я и знал. Опять – сарказм, опять – металл в голосе.
   – Да, я понимаю. Только я ж не поэтому звоню. Просто по-человечески узнать, как твои дела. Давно же не виделись.
   – Да, давненько, – согласилась Марина.
   Слышно было, что ей не очень хочется со мной разговаривать. Зато мне хочется.
   – Марина, я вижу, что как мужчина и любовник я тебе больше не интересен. Я на другое и не рассчитывал. Могу я узнать: как друга ты меня воспринимать способна?
   – А что?
   – Понимаешь, мне нужна твоя помощь и поддержка. Мне не до шуток – с моим приятелем случилась беда. И узнать, насколько эта беда серьезна, можешь помочь мне только ты. И не думай, что я тебя просто использую. Я скучал… – Я постарался выпалить это все как можно быстрее. Если бы она меня перебила, я бы окончательно растерялся.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация