А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Чудовищный сговор" (страница 9)

   ГЛАВА 9

   Я чувствовала: разгадка где-то рядом. Меня не оставляло ощущение, что я что-то упустила – нечто крайне важное, опасное и невероятное.
   Я старалась связать это ощущение с реальным событием, которое таким образом «аукнулось» в моем сознании.
   Тщетно.
   Сначала я пробовала поднажать на свой интеллект: с чем связано это неясное представление, какие слова, какая логическая связь событий могли его вызвать? Мозг пробуксовывал, как застрявший в осенней распутице дряхлый «москвичонок».
   Тогда я решила обратиться к помощи эмоций – попробовать это ощущение «на зубок», выявить, с каким состоянием эмоционального настроя оно может совпасть, чтобы затем, уцепившись за эту ниточку, размотать весь клубок. И снова – нулевой результат.
   Наконец я пустила в ход самое мощное оружие, «тяжелую артиллерию» своей физиологический оснастки – подсознание.
   Быстро войдя в состояние глубокой релаксации, я «отпустила» мозг, то есть позволила ему исторгать неконтролируемые ассоциации, и, следя за глубоким и ровным дыханием, фиксировала на своем мысленном экране возникающую вереницу странных образов.
   Сначала все клубилось, как в мутном зеркале. Затем, после неизбежной в таких случаях суетливой чехарды обрывков прошлого, стал возникать какой-то зыбкий, колеблющийся мираж.
   Я не торопилась и не подхлестывала свою подкорку, это могло испортить все дело и свести на нет мои усилия. Наоборот, я позволяла произойти чему угодно, оставаясь лишь бесстрастной свидетельницей «внутреннего кинематографа».
   Я знала, что результат обязательно должен появиться. Это – как компьютер, в который закладываешь определенную задачу и тебе выдается ответ.
   Вопрос только в том, когда этот ответ будет получен. И это в данном случае зависело от определенных технологий, которым нас обучали в разведгруппе.
   Ага, вот уже я вижу чуть яснее. Человеческая фигура… Не пойму, мужчина или женщина… Да-да, половые признаки то вовсе отсутствуют, то меняются. Что бы это значило? Вроде бы гермафродиты и андрогины пока в этом деле мне не попадались.
   Теперь фигура как бы расслаивается на два образа – мужской и женский, верно распределяя между собой первичные и вторичные половые признаки.
   Но стоит этим двум половинкам на долю секунды закрепиться в статичном состоянии, как вновь они начинают сливаться друг с другом, снова образуя одну фигуру, лицо которой от меня скрыто.
   Похоже, на этот раз мне не светит получить внятный и вразумительный ответ. Но я знала, что рано или поздно незримая внутренняя работа будет завершена и мое подсознание в один прекрасный момент предоставит мне полный и исчерпывающий отчет по интересующему меня вопросу – такая вот внутренняя канцелярия.
   На самом деле в этом нет никакой мистики. Наверное, любой человек ловил себя на том, что какая-то фамилия вертится у него на языке, но вспомнить ее он не может. И вот через какое-то время решение приходит само собой. Человек хлопает себя по лбу и говорит:
   – Вспомнил!
   Этот процесс, однако, можно активизировать, для этого имеются специальные методики и разработки, одна из которых и представляет собой метод глубокого погружения и неконтролируемых ассоциаций.
   Уже перед тем, как я была готова «свернуть процесс» и вернуться в нормальный режим функционирования – со стороны я выглядела просто как человек, который лег вздремнуть, – мне вдруг была подброшена одна идея. Вернее – что-то вроде приказа:
   – Иди и отдай!
   Придя в себя и как следует умывшись холодной водой (ах, если бы она была действительно холодной – из крана лилась влага комнатной температуры), я стала искать истолкование этой фразы.
   Куда я должна идти, кому и что мне следовало отдать?
   Поразмыслив, я пришла к выводу, что здесь мог иметься в виду только магнитофон.
   Итак, мне следовало нанести визит тете Клаве, а не ждать, пока она сама зайдет ко мне в конце недели, как мы и договорились.
   Я попросила тетушку сходить к соседке – той самой, что известила нас о похоронах Славика, – и выяснить номер квартиры кассирши овощного магазина.
   Через пятнадцать минут тетя Мила сообщила мне координаты Клавдии.
   Я взяла магнитофон и направилась к многодетной кассирше. Вскоре я уже стучала в ее дверь – звонок отсутствовал.
   Дверь мне открыла какая-то непричесанная девчонка, за подол платья которой цеплялось несколько любопытствующих маленьких ребятишек – детвора так сновала и суетилась, что количество малышей было трудно определить с первого взгляда.
   – Вы к маме? – вяло спросила она. – Сейчас я ее позову.
   Но тетя Клава уже торопилась встретить гостью – из кухни раздавалось шлепанье ее тапочек. Увидев меня с магнитофоном в руках, она всплеснула руками, радостно охнула и чуть не расплакалась.
   – Вот это скорость у вас! – качала она головой. – Не успела попросить об одолжении, а вы уже тут как тут! Прямо не верится!
   Успокоить рассыпавшуюся в благодарностях женщину я смогла лишь согласившись «откушать чая с плюшками». Иначе тетя Клава просто отказывалась меня отпускать. Я прошла на кухню, где уже сидел один гость.
   Наклонившись над столом, застеленным клеенкой со смазанным рисунком каких-то елочек и палочек, хлебал суп из фаянсовой тарелки Антон.
   С тех пор как мы расстались и он одолжил у меня немного денег, я не получала от него никаких известий – разве что парень «рекламнул» меня Косте с Валей, которые решили нанять меня для собственной охраны. Может быть, он рассчитывал таким образом расплатиться со мной?
   Мы поздоровались, и тетя Клава усадила меня на гостевое место возле стены – там и табурет был повыше, и ножки у него попрочнее.
   Налив мне чаю и подложив на тарелку плюшки-завитушки, только что вынутые из духовки, – несмотря на адскую жару, тетя Клава пекла булочки, – хозяйка переключилась на Антона.
   – Тебе еще подлить? Понравился мой супчик? – ласково спросила она.
   – Нет. Да, – ответил Антон. – Очень понравился, но больше не надо.
   – Ну и славно, а то давай еще подбавлю – смотри, какой ты худой.
   Подобное вежливое препирательство продолжалось еще минуты две. Антон выиграл, убедительно доказав тете Клаве, что супа он больше не хочет.
   Тетя Клава вынуждена была смириться, но заставила его съесть две плюшки и налила чаю, особо предупредив, что сахара можно не жалеть.
   Пока Антон управлялся с плюшками, кассирша углядела, что моя чашка уже пуста, подлила мне еще и сказала, кивнув на Антона:
   – Вот, Славиного друга подкармливаю. Хороший мальчик, умный, вежливый.
   Антон сосредоточенно жевал плюшку и лишен был возможности подтвердить или опровергнуть выданную ему тетей Клавой характеристику.
   – Даже вот думаю иногда, – поделилась со мной своими сокровенными мыслями тетя Клава, – может, взять мне его к себе жить? Как ты, Антоша? Устрою тебя на Славино место в автомастерскую…
   Тут Антон поперхнулся и постарался побыстрее доесть сдобу, лихорадочно запивая ее теплым чаем. Перспектива гробить свои молодые годы в авторемонтном бизнесе его явно не устраивала.
   Но не мог же Антоша открытым текстом выложить тете Клаве, что предпочитает зарабатывать денежки куда более простым способом.
   Большая часть населения, в которую, несомненно, входила и тетя Клава, считала, что после такого разврата дальше падать некуда.
   И тут она явно ошибалась, хотя бы уже потому, что на самом деле пропасть падения бездонна и всегда можно пасть чуточку ниже того уровня, на котором ты находился еще вчера.
   – Так как, Антоша? – ласково спросила тетя Клава. – Поговорить мне с механиком?
   – С-спасибо, я подумаю, – пробормотал Антон скороговоркой. – Это, конечно… хм… звучит очень заманчиво, но я должен как следует подумать. Я, может быть, поступлю в институт…
   – Тоже дело, – с готовностью поддержала его тетя Клава. – Такое решение я одобряю. Хорошие руки везде нужны. И хорошие головы тоже.
   Тут Антоша слегка улыбнулся, непроизвольно продолжив заданный ряд и наверняка подумав о других частях тела, которые могут приносить пользу обществу.
   – Поступай, – продолжала напутствовать его тетя Клава. – Хоть в монтажный колледж, хоть в геолого-разведочный. Все лучше, чем без толку по улицам шататься. Я твоих одногодков каждый Божий день по телевизору вижу. Страшно! В наше время такого не было.
   Испугавшись, что сейчас тетя Клава ударится в воспоминания, Антон быстро встал из-за стола и вытер губы заботливо подложенной ему салфеткой.
   – Спасибо, все было очень вкусно. Мне пора. Нужно заниматься перед поступлением.
   К этому моменту я умудрилась быстро доесть остаток плюшки. Я растягивала этот процесс, откусывая по маленькому кусочку, иначе мне непременно стали бы подкладывать еще и еще – до бесконечности.
   – Я тоже пойду, – присоединилась я к Антону. – Работа…
   На прощание тетя Клава снова стала благодарить меня за доставленный магнитофон, особенно упирая на радость ее средненького, который, как только вернется после пятнадцати суток, обязательно зайдет поблагодарить. Справившись, хватило ли денег, тетя Клава очень обрадовалась, услышав мой утвердительный ответ, и, пригласив заходить, проводила нас до порога.
* * *
   Оба мы с облегчением вздохнули, когда вышли на улицу. Гостеприимство тети Клавы было искренним и очень радушным, но все же его было чересчур.
   Я чувствовала, что Антон смущен сразу двумя обстоятельствами – и тем, что он меня встретил, и тем, что не мог расплатиться с долгом.
   Хоть деньги и были невелики, но я видела, что парень сейчас сидит на мели – стал бы он иначе столоваться у тети Клавы!
   – Я хвост обязательно погашу, – пообещал Антон. – В смысле отдам долг.
   – Это терпит, – согласилась я. – Если не торопишься, давай посидим вон на той лавочке и немного поболтаем.
   Мы не торопясь прошли по пыльному скверу в самый дальний его конец, где почти не было прохожих, и устроились в тени огромного дуба.
   – Это вы Славкин магнитофон отжали? – с видимой заинтересованностью осведомился Антон. – Как же вам это удалось?
   – Секрет фирмы. Что ж ты тогда сразу не сказал, что это чужая вещь?
   Антон пожал плечами.
   – Вы же помните, как эта мегера к нам ворвалась! Тут уж было не до объяснений!
   Я вынула сигарету и закурила. Антон недовольно поморщился, но возражать на этот раз не стал – не те обстоятельства.
   С первой же затяжки меня осенило. Ну да, конечно! Вот глупая лошадь, как же это я сразу не дотумкала, все ведь так просто!
   Стараясь не выдать охватившего меня возбуждения, я еще минуту-другую потрепалась о какой-то невнятной ерунде, а потом исподволь, не торопясь, приступила к самому главному, стараясь формулировать вопросы так, чтобы не вызвать у Антона удивления – а на фига мне нужна эта информация?
   Да-да, теперь все стало на свои места. Замысловатая фигура, которая металась перед моим внутренним взором во время релаксации, обрела четкие очертания. Я ясно видела ее лицо и понимала, почему оно двоилось.
   Просто наше подсознание говорит с нами на своем языке – языке особых образов, который древнее, чем язык разговорный. И если мы чего-то не понимаем, это означает лишь то, что у нас плохой «внутренний переводчик» с визуального ряда на логический.
   Теперь я видела, что моя подкорка, уловив загадочное ощущение, «обработала» его в недрах подсознания и выдала мне ту самую картинку.
   Это и был правильный, наиболее полный и подробный ответ, который я просто не смогла расшифровать. А ведь стоило чуть-чуть пораскинуть мозгами!
   – А почему ты не живешь со своими родителями? – спросила я Антона.
   – С родителями? – как бы впервые задумался парень над таким вопросом. – Не так-то все просто. Я воспитывался в Люберцах у одной одинокой библиотекарши. Она была со мной очень ласкова, но никогда не говорила об отце. Лучше бы она придумала какую-нибудь легенду, тогда я бы смирился, хоть на время…
   Впрочем, я не особенно комплексовал – мало ли вокруг семей, где дети росли без отца! Но однажды я подслушал разговор пьяных соседей по дому и понял, что дело обстоит еще круче!
   Эти свиньи трепались насчет того, что я – приемный! Представляете мое состояние?

   – Разве это имело какое-то значение, если у вас были нормальные отношения?
   – Сейчас-то я понимаю, что нет, – согласился со мной Антон. – Но тогда все во мне вскипело. Я стал вести себя по-другому, озлобился. Мама не понимала, что со мной происходит, пыталась вызвать меня на разговор, на откровенность, но я продолжал играть свою новую роль. Вот и доигрался.
   Однажды, когда мама была на работе, я залез в шкатулку, где хранились документы. Обычно она запиралась на ключ, но я тайком проследил, куда мама его прячет. И, едва лишь за ней закрылась дверь, ринулся навстречу разгадке своего происхождения.
   Не буду скрывать – мне иногда казалось, что я сын какого-то очень известного человека. Мне рисовались головокружительные перспективы – я нахожу своего отца, являюсь перед ним, он просит у меня прощения. А дальше начинается новая жизнь, полная радостей и богатства, – не то что наше полунищенское прозябание в Люберцах на ставку библиотекарши и какие-то копейки, которые мама получала в виде надбавки за ведение кружка «Умелые руки».
   Но все оказалось куда более тривиальным. Перебрав ветхий ворох пожелтевших справок, я обнаружил потертый на краях листок.
   В нем было четко сказано, что мама берет на себя обязательства по воспитанию ребенка – дальше было проставлено мое имя. И больше никакой информации. Очевидно, моя карточка с подлинным именем хранится в доме ребенка, где мама меня и присмотрела.
   Но дальше – больше.
   Однажды, когда я вернулся из пионерлагеря – кстати, там меня в первый раз и совратили, – я застал маму в совершенно расстроенных чувствах.
   Она наотрез отказывалась говорить о том, что произошло за время моего отсутствия, и на все мои вопросы отделывалась пустыми словами.
   Но я уже чуял, что произошло нечто экстраординарное. Выбрав удобный момент, я подкатил к соседям с расспросами. Они обычно напивались в пятницу вечером, после окончания рабочей недели и не просыхали до утра понедельника. Что-то внятное от них можно было услышать именно в пятницу, пока они еще окончательно не залили глаза. Я изобрел какой-то хитроумный предлог и в результате очутился с ними за одним столом.
   Муж и жена, жившие напротив нашего дома, уже приканчивали вторую поллитру. Момент был самым подходящим, и, опрокинув для храбрости стопку водки, я задал интересующий меня вопрос.
   К третьему стакану я уже кое-что знал. Все остальное помню как в бреду. Наутро я проснулся в коридоре собственного дома, у меня не хватило сил добраться до кровати. Можете представить, в каком виде была моя одежда. Хорошо, что мамы не было дома – она как раз уехала в Москву пополнять фонды люберецкой библиотеки.
   Припав к бочке, в которой мама засаливала огурцы, я пил рассол глоток за глотком и пытался понять – было ли правдой то, что я услышал, или это лишь пьяный бред соседей? Может, я и сам чего навыдумывал?
   Но не стоило себя обманывать. Лишь к обеду, высосав две бутылки кислого пива местного производства, я смог взглянуть правде в глаза.
   Дело обстояло следующим образом. Приезжала какая-то полная женщина, соседи говорили: «Твоя настоящая мать, Антоха, вида вполне культурного».
   Чего уж она хотела, сложно сказать. Наверное, зов крови…
   Так или иначе, разразился скандал. Моя мама – тьфу, я уже путаюсь – ну, Люся, которая библиотекарша, – выгнала ее и сказала, что поезд, мол, уже давно ушел и надо было думать раньше.
   Соседи говорили, что крик стоял на всю округу. Люся была взбешена тем, что приезжая смогла выяснить, где находится ее сын, которого она когда-то сдала в дом ребенка. Люся кричала, что та подкупила персонал и за такие дела им придется отвечать перед судом.
   Наконец «моя настоящая мать» уехала несолоно хлебавши. Соседи также рассказали мне, что Люся потом еще долго причитала во дворе, и они смогли расслышать, что приезжая прихватила с собой одну из моих фотографий. Мама так сильно рыдала, что соседи успокоили ее лишь с помощью самогонки, хотя раньше я ни разу не видел, чтобы она прикладывалась к рюмочке.
   А между тем время шло и меняло все вокруг нас. Библиотека потихоньку стала хиреть, денег отпускали все меньше и меньше, наконец решили закрыть ее совсем. Мама была в шоке, но фирма, которая купила здание, предложила ей новую работу.
   Мама стала продавщицей в винном отделе коммерческого магазина.
   Потихоньку-полегоньку она привыкла топить горе сначала в импортных ликерах, потом перешла на венгерские вермуты и наконец стала пить горькую.
   Надо сказать, что я старался не отставать от матушки. Ежевечерне мы сидели за столом и пили. Пили долго, молча и мрачно.
   Мы перепробовали все сорта забугорной водки, преимущественно немецкой, – Антон стал загибать пальцы, перечисляя полузабытые названия: – «Макаров», «Демидов», «Зверь», «Черная смерть», «Барен»…
   Сначала мама старалась выдерживать определенную дозу, но вскоре стала превышать ее. На работе были недовольны ею, обещали уволить.
   Наверное, так бы и случилось, если бы однажды мама не отравилась какой-то левой водкой, залитой в фирменную бутылку.
   Вернувшись домой, я обнаружил ее без сознания и вызвал «Скорую». Маму не удалось откачать, и она скончалась в больнице. Врач сказал мне, что за неделю это у них уже девятый случай. Я был вне себя от горя, но благодарил Бога за то, что в тот день задержался и мама начала пить в одиночестве, иначе я мог бы последовать за нею прямиком на тот свет. Уф, до сих пор руки дрожат, когда об этом рассказываю, – передернул плечами Антон. – Ну вот, остался я один. В Люберцах меня уже ничего не держало. Тем паче что у меня стали появляться знакомые моей сексуальной ориентации, а нравы в нашем городке были крутые, «любера» стали в открытую бесчинствовать даже в самой столице. Я плюнул на все, продал дом, сел в электричку и уехал в Москву.
   Что там было – рассказывать не буду. В общем, все оказалось не так весело, как я предполагал. Нажил там большие неприятности и вынужден был сматывать удочки как можно быстрее.
   – А как тебя занесло сюда? – поинтересовалась я, закуривая вторую сигарету.
   – По культурному обмену, – усмехнулся Антон. – Меня внесли в базу данных одного журнала для «голубых», и я частенько получал письма с самых разных концов России. А когда понял, что надо сматываться, то скоренько просмотрел ворох писем, наткнулся на кургулинское и, созвонившись с ним, решил, что это лучший вариант.
   Так поначалу и оказалось. При Паше я катался как сыр в масле, ел что хотел, пить почти перестал, только фирменные французские вина, – знаете, которые стоят дороже местной водки?
   Потом появился Фредди. Честно говоря, Паша немного мне наскучил, и хотя я при нем горя не знал, но хотелось какой-то большей степени свободы. А Кургулин считал, что если он мне платит, то, значит, за порог – ни-ни. Не говоря уже о том, чтобы еще с кем-то.
   А хотелось, чего скрывать… Я стал «погуливать», познакомился тут кое с кем. Мои молодые дружки представили меня Фредди.
   И теперь я с ним работаю, – с грустью закончил свой рассказ Антон. – А куда деваться?! Фредди, конечно, гад, и деньги тянет, и эксплуатирует почем зря. Знал бы, что так получится, держался бы за Пашу обеими руками. Но теперь что говорить…
   Антон тяжело вздохнул и полез в карман своей намокшей от пота рубашки за платком.
   – Эх, Паша, Паша… – со слезами в голосе промолвил он. – Целый год ты был со мной рядом, а теперь от тебя ничего не осталось. Ни подарков твоих, ни фотографии. И кредитной карточки, которую ты обещал оформить на меня, я так и не дождался…

   Антоша вдруг замолчал и пристально посмотрел на маленький розовый листок, который вынул из кармана вместе с носовым платком.
   – Да, совсем ничего, – кивнул он, – вот разве что листок из его блокнота. Он тогда на столе валялся, а я там электронный адрес гей-журнала записал. Несколько строк его рукой – вот и вся память…
   – Можно я краем глаза взгляну на твой сувенир? – попросила я.
   Антон протянул мне листок и погрузился в отрешенное созерцание тополя. Белые свалявшиеся семена на листве его огромной, убегавшей ввысь кроны походили на паутину или коконы гусениц.
   Цвет бумаги, которую протянул Антон, показался мне знакомым.
   Ну да, это действительно листок из органайзера Павла Кургулина. Более того, листок помечен днем, который стал последним в его жизни.
   Я внимательно изучила записи на этом обрывке, большей частью делового характера, но одна из них привлекла мое особое внимание.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация