А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Особенности национальной милиции" (страница 23)

   – Дорогу, дайте дорогу.
   Высоко задрав руку, он проносил интимную часть женского туалета, черный бюстгальтер, нисколько того не смущаясь. Кстати, окружающих сей факт тоже не шокировал – привыкли. Раздражало другое – непростительно высокая скорость индивида. Такого Шумахера гонцом за выпивкой неплохо было бы брать, но на рынок…
   Стремительное его продвижение навстречу общему направлению удивляло народ. Люди испуганно отшатывались, вжимаясь в прилавки, сгибаясь под болтающимися над головами вешалками с купальниками и шортиками, провожали парня осуждающим взглядом. Санек, напомним, чувствовал с самого утра дискомфорт в области голеностопного сустава. Да еще и первый урок жокейского искусства давал о себе знать, проявляясь в плавном распространении боли от мозолей и выше. До области, находящейся чуть ниже пояса. В общем, добрая половина тела курсанта была практически выведена из строя.
   Немудрено, что Дирол не успел вовремя отпрыгнуть и, зазевавшись, столкнулся с бегущим против течения. Сила инерции отбросила его назад, заставив Санька приземлиться на многострадальный копчик. Парень понял – здесь его ахиллесова пята.
   – Куда несешься? Не видишь, тут люди ходят, – выругался коренастый с бюстгальтером, прибавив для солидности крепкое словцо.
   – Как вы разговариваете с женщиной? – возмутился Санек. – Хам! – И дал по кумполу невеже.
   Сказалась неплохая выучка лейтенанта Костоломовой: у парня птички зачирикали перед глазами. Лицо изобразило искреннее удивление физической подготовкой эффектной леди. То есть на нем нарисовалось обалдение, сквозь которое просматривалось опасение. Парень сразу как-то вспомнил о том, что ему следует торопиться, и, махнув рукой, скрылся в толпе. Санек встал, отряхнулся. Поправил платье. Проходящие мимо все время его толкали. Это было неудобно. Пришлось идти.
   Несколько минут спустя Зубоскалин увидел девушку, за которой он, собственно, и пришел сюда. Она торговалась с восточного вида женщиной и с сомнением вертела в руках маленькое колечко. Санек остановился.
   Повернувшись к соседнему прилавку, Санек ткнул пальцем в массажные щетки, сваленные небольшой кучкой, и спросил:
   – Сколько стоит?
   Продавщица удивленно воззрилась на сияющую лысину экстравагантной леди.
   – Вам для длинных или коротких волос?
   – Средней длины.
   – Двадцать.
   Санек повертел в руках желтую расческу и положил. Со вниманием изучил многообразие заколок и резиночек.
   – Дорого, – сказал он, охладив свое внимание к прилавку.
   Не то чтобы его перестали интересовать завлекательные мелочи, которые сделали бы его прическу пикантнее, просто интересующая его особа окончила свой спор с восточной женщиной и глубоко вздохнула.
   – Милое колечко, – в мгновение ока подлетев к девушке, отметил Зубоскалин.
   – Не по карману, – грустно ответила та.
   – Что значит не по карману? – ободряющим тоном произнес Дирол. – В лексике очаровательной девушки такого выражения вообще не должно быть.
   Санек принял позу бывалого мужчины, немного нахального, но в меру, с налетом экранной романтичности, с ненавязчивым, но пристальным вниманием к внешности собеседницы, в общем, такую, что нравится всем без исключения женщинам от двенадцати до девяноста пяти лет. Небрежно опершись о прилавок, парень начал любовную атаку на девяностокилограммовую красавицу Востока.
   – Знаете тот случай, когда еврей завещал все свое состояние детскому дому?
   Продавщица удивленно округлила глаза и помотала головой из стороны в сторону.
   – Как? Вы не знаете этой истории? Ну так я вам расскажу.
   – Санек выдержал паузу, дожидаясь, когда в глазах слушательниц разгорятся интерес и нетерпение, и продолжил: – Проигрался как-то еврей на бирже в пух и прах. Денег нет, долгов море, Сара детей собирает, к соседу Мойше переезжать. У еврея депрессия, головные боли и тихое помешательство. От нервов даже евреи становятся помешанными. «Деньги тлен, – сказал он, – все суета, а счастья нет». Тогда он принимает единственно верное решение – стреляется, предварительно завещав все свои долги детскому дому.
   Девушка рассмеялась, а женщина стала мучительно соображать, умно ли поступил еврей или нет.
   – Вранье все это, – заключила восточная красавица, – не мог еврей проиграться на бирже.
   – Ну а если предположить? – настаивал Санек.
   – И предполагать нечего. Не бывает такого, чтобы жид чего себе в убыток сделал.
   – Так уж совсем и не бывает?
   Зубоскалин хитро посмотрел на девушку и увидел, как в глазах ее еле заметно перебегают шаловливые искорки. Ее стала интересовать игра, затеяная Диролом. Санек приободрился: контакт налаживался быстрее, чем он ожидал.
   – Покажите мне хоть одного бескорыстного еврея, и я поверю в вашу историю, – не замечая насмешки, серьезно произнесла продавщица и уперла руки в бока, являя собой монумент незыблемой твердости.
   – Я к вашим услугам, – соврал Санек.
   – Вы? – изумилась женщина.
   – Да, – гордо вздернув обалваненную головку, произнесла «девушка» в красном, – и сейчас я покажу вам образец щедрости.
   – Ха! – скептически отметила женщина Востока.
   – Не «ха», а «ого-го», – поправил ее Санек и попросил: – Упакуйте, пожалуйста, это колечко. Я намерена его подарить этой премилой особе.
   – Что вы, не надо, – округлив глаза, отступила на шаг девушка.
   – Именно подарить.
   – Мне так неловко.
   – Пустяки.
   Продавщица переводила взгляд от подложной «леди» к натуральной, совершенно не понимая, что происходит и каким словам странной девушки стоит верить, а каким нет.
   – Мне совершенно нечем вас отблагодарить, – посетовала незнакомка.
   – А ничего и не требуется, – благородно заметил Санек. – Разве только одного свидания, – прозрачно намекнул он.
   Волна возмущения нахлынула на премиленькое личико, ноздри в негодовании раздулись, а пухлые, чувственные губки скривились в обиде. Дирол понял, что поторопился, и потянулся за сумкой, чтобы скорее купить подарок, чем и загладить свою вину. Рука уткнулась в бедро, пошарила выше… переползла на плечо…
   – Украли! – что есть мочи взвыл Зубоскалин, поддаваясь набежавшей панике. – Сумочку украли.
   Девушка восприняла это как очередную шутку. Звонкая пощечина припечатала к лицу Санька зеленую блестящую муху, размазав ее по щеке, и девушка гордо удалилась. Но Сашку это уже не волновало.
   Отбиваясь от поклонниц нового стиля, к нему подскочила опергруппа в лице Кулапудова и компании. Кое-кто спешно растирал по щеке губную помаду.
   – Это тип с бухгалтером, – от волнения путая слова, говорил Зубоскалин, – с бюстгальтером то есть. Он мне сразу не понравился. Подозрительный какой-то.
   – Куда он пошел? – торопливо и серьезно спросил Венька.
   Санек неопределенно махнул рукой в многочисленные ряды.
   – Куда-то туда.
   – Ясно, – не поддаваясь панике, спокойно говорил Кулапудов. – Все помнят в лицо этого парня?
   Ребята смущенно потупили глаза, с интересом изучая трещинки на асфальте.
   – Ориентируйтесь на черный бюстгальтер в руках и задерживайте.
   Там разберемся. Сейчас все рассредоточиваемся по рядам. Встречаемся у входа. Все поняли?
   Курсанты дружно кивнули.
   – Тогда вперед, – скомандовал Кулапудов, и все пестрое собрание растворилось в общей толпе, оставив женщину восточного типа одну.
   – А что я говорила! Евреи щедрыми не бывают, – победоносно сказала она в пустоту и удовлетворенно вернула колечко на прилавок.
* * *
   Полчаса спустя у входа к крытому рынку стояла возмущенно галдящая кучка народа, отличительной чертой которого являлось три признака: все недовольные были мужчинами невысокого роста с черным бельем в руках. Кое-кого в стороне ждали жены и возлюбленные, с тревогой, а то и с любопытством посматривающие попеременно на своих ненаглядных и на сердитых работников правопорядка в штатском. Зубоскалин с самым внимательным видом прохаживался вдоль нестройных рядов. Не надо было быть физиогномистом, чтобы понять, что эта «девушка» решительно настроена пересажать всех нарушителей закона в городе, непреклонно и беспристрастно. При виде ее полного благородного негодования взгляда даже самые крикливые из задержанных на минуту умолкали, с тревогой вспоминая все свои грехи.
   – Я больше не буду утаивать получку от жены, отпустите меня, – взмолился полный гражданин с сорочкой в руке, которую он честно собирался купить любовнице. Он не выдержал перекрестного огня осуждающих взглядов столпившихся вокруг зевак и зарыдал, умильно похрюкивая в платочек.
   Это словно послужило сигналом. Стоявший рядом интеллигентного вида гражданин в очках нервно дернул подбородком, собираясь последовать примеру собрата по несчастью.
   – Честное слово, завтра же поставлю Балабаечкиной пятерку, – убежденно сказал он и вздохнул так тяжело, что задержавший его Пешкодралов от неудобства спрятал глаза под белесыми ресницами.
   – А я помирюсь с тещей. Вот вам крест…
   – Отдам Булыгину сто рублей, что два месяца назад занимал. Впроголодь буду жить, а отдам…
   И понеслось. Раскаивались все искренне, с душой, как это умеет русский человек, когда его припрут к стенке: глаза честные-честные, в душе горит желание измениться непременно в лучшую сторону. Оно такое сильное, что через час-полтора само собой перегорает и сходит на нет независимо от того, что искренность была неподдельная.
   Зубоскалин прошелся еще раз вдоль рядов потенциальных преступников и подошел к Кулапудову.
   – Здесь его нет, – шепотом сказал он, пригибаясь к Веньке, чтобы его не услышали лишние уши.
   – Ты уверен?
   – Абсолютно.
   Венька крякнул, решая непростую задачу: как теперь объясняться перед задержанными? Ладно бы перед одним. Но тут их добрый десяток стоит.
   – Значит, граждане, – предварительно прокашлявшись, неожиданно охрипшим голосом сказал Кулапудов. – Сами видите, что вины на вас много. Однако, беря во внимание то, что ранее вы не привлекались, что жалоб на вас нет, а на работе о вас говорят только как о хороших специалистах, на первый раз мы вас отпускаем. Можете идти, – кучка задержанных облегченно выдохнула, – но помните о том, что органы не спят, и впредь будьте более законопослушны.
   Нестройный шум благодарности вырвался из многочисленных глоток задержанных, не чаявших домой вернуться раньше, чем отсидят срок. Леха прослезился.
   – До чего ж милостивый народ, – растроганно пролепетал он, натирая до красноты глаз.
   Милостивый же народ между тем в мгновение ока испарился с площадки перед рынком, дабы не дожидаться перемены настроения у служителей порядка. Любопытные тоже стали рассасываться. Курсанты остались одни. На лицах каждого из них были написаны тоска и разочарование.
   Точно злой рок кружил над ребятами всю неделю, уводя прямо из-под их носа коварных преступников. Вот и теперь. Куда, скажите, делся настоящий дурковед? Никто не мог ответить ребятам на этот вопрос.
   – Попробуем еще? – без надежды спросил Венька, кивая в сторону арки.
   Санек неопределенно пожал плечом. Даже он успел пасть духом, несмотря на свой неунывающий характер. Без особого энтузиазма Зубоскалин взглянул на вход в рынок и чуть не сел на толстый слой пыли, в этой части города успешно заменяющий тротуар. Среди прилавков и лотков мелькнула знакомая фигура, спешащая, несомненно, чтобы запутать, с белым (вот это хитрый ход!) лифчиком вдоль рядов.
   – Лови-и-и! – взревел Санек и ринулся в плотный поток рынка.
   На этот раз, хотя парень, проявляющий нездоровый интерес к женскому белью, спешил (видимо, украв предмет дамского туалета), Дирол оказался быстрее его и нагнал-таки.
   – Хулиган, отдай мою сумочку, – стараясь играть роль беззащитной женщины, вскричал Санек, кинувшись с кулачками солидной величины на ошалевшего парня. – Вор! Мерзавец! Обманщик! – Дурковед изумленно выронил бюстгальтер из рук и постарался отодрать от себя навязчивую девицу. – Подними сейчас же вещественное доказательство, урка потенциальный, – взревел Санек.
   Тут подоспели остальные ребята.
   – Нехорошо у девушек вещи воровать, – осуждающе покачал головой Кулапудов, вытаскивая из кармана полиэтиленовый пакетик, в котором еще оставались крошки от сухарей. Венька хотел было упаковать вещественное доказательство, чтобы предоставить его потом капитану Мочилову, но незнакомый парень его опередил.
   – Не имеете права, это мой товар, – визгливо крикнул он.
   Курсанты переглянулись.
   – Что?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [23] 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация