А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Особенности национальной милиции" (страница 18)

   13

   Прическу сделать Костоломова согласилась. Поскольку косички плести и завивать локоны не из чего было, лейтенант предложила короткую стрижку.
   Как у солистки группы «Маша и медведь». Санек согласен был на все, лишь бы его снова не заставляли идти выпрашивать у полковника парик. К стильному красному платью новый имидж Зубоскалина подходил.
   Портило картину разве только наличие излишне больших ушей. Однако Дирола это не смущало.
   – Поскольку ты у нас будешь моделью нового сезона, то и выглядеть ты должен не как прошлогодние девки, – глубокомысленно заметил Кулапудов.
   Уж на кого, а на представительниц женского пола предыдущего года, как и на девушек нынешнего, а также и последующих лет, Санек в новом обличье не походил никак.
   – Может, ему шляпку соломенную, – прыснув в кулак, предложил Антон.
   – Обойдемся без шляпок, – отрезал Зубоскалин. – Я буду шокирующей дамой.
   Вот такой шокирующей леди и отправился курсант в модельное агентство по адресу, написанному на визитке толстого. Надо сказать, лысая девушка в красном и вправду вызывала удивление и ухмылки у прохожих. Как в предыдущий день, за девушкой следом тянулся хвост из дворника, часто меняющих место своего действия дорожных рабочих и отлично вжившегося в роль бомжа Пешкодралова. У каждого из них, даже у бича, в петлице торчала розочка, в которой замаскировано было миниатюрное переговорное устройство. Кулапудов в кармане также нес радар, принимающий высокочастотные сигналы с передатчика, скотчем приклеенного к груди Зубоскалина. Вся процессия двигалась довольно скоро, поскольку на назначенную встречу Дирол катастрофически опаздывал. Спешащие дворник и бомж еще как-то вписывались в толпу города, не привлекая к себе особого внимания, но часто меняющие место своего действия парни в оранжевых жилетах, еле успевающие включать и выключать отбойный молоток, вызвали кое в ком серьезные подозрения.
   Незаметно для курсантов вереница, следовавшая за шокирующей «девушкой», увеличилась ровно на одного человека. Поскольку темп ребятами был взят достаточно быстрый, этот незнакомец изобразил из себя спортсмена-любителя, не спеша проводящего пробежку по людной улице. К тому же и одежда у него очень подходила под имидж бегуна: зеленое трико, сшитое в советские времена на фабрике «Красный партизан».
   У дома с яркой, кричащей вывеской «Нефертити» Санек остановился.
   Похоже, что он пришел по адресу. Агентство, претендующее на раскрутку блистательной «Мисс Весна», располагалось в старенькой двухэтажке, среди гаражей и обветшалых сталинок. Серый цвет преобладал в этой части города, и только яркая алая дверь с названием прекрасной царицы над нею кричали о том, что здесь есть люди, претендующие на изысканный вкус.
   Вероятнее всего, директор агентства, как и многие великие творческие люди, был небогат, поскольку весь ремонт старенького, пропылившегося помещения ограничивался только броским входом. Лишь только Дирол скрылся за дверью, как попал в мрак затхлого коридора, не видевшего электрического света, вероятнее всего, со времен царствования той самой Нефертити, то есть – никогда. Сразу за дверью страшно скрипучая лестница, обильно поросшая паутиной, вела на второй этаж. Ориентируясь больше на свое чутье, чем на зрение, Санек поднялся наверх. Гробовая тишина странно удивила его. Парень насторожился. На площадке второго этажа была только одна дверь. Седьмым чувством Дирол понял, что это здесь.
   Вероятно, из-за того, что на двери было написано: «Модельное агентство.
   Приемные дни: среда, четверг, пятница с 15:00».
   Зубоскалин постучался. Мертвое молчание было ему ответом.
   Это нервировало.
   – «Первый», «Первый», здесь никого нет, – с тревогой сообщил Санек алому цветочку, украшавшему платье. Он подошел к окошку и осторожно из-за шторы выглянул: двое рабочих издеваются над тротуаром, дворник метет позапрошлогоднюю листву, странный бомж панически бегает по периметру двора, не находя ни одной, даже самой захудалой бутылки. Вроде бы все в порядке, все как и должно быть.
   Если не считать лишнего, пятого, гражданина в зеленом, нарезающего круги с завидным упорством.
   Визг, скрип и шипение оглушили левое ухо, и откуда-то издалека послышался встревожившийся голос Веньки:
   – Санек, ты уверен, что там никого?
   – Не совсем, но открывать они мне определенно не хотят.
   – Дело дрянь, – заметил Кулапудов. – Вероятнее всего, это засада.
   В ухе что-то дико взвизгнуло и загудело. Слышимость стала еще хуже.
   – Что же делать? – с тревогой задал вопрос Зубоскалин.
   – Что? – глуховато переспросил Венька.
   – Как теперь быть? – повысил голос Дирол.
   – Не слышу, давай громче.
   В переговорном устройстве щелкнуло, и голос Муслима Магомаева проникновенно запел о любви.
   – Опять на радио переключился, – в сердцах прорычал Санек, вытащил небольшой передатчик из уха, бросил его на пол и со всей дури крикнул в окно: – Какие будут дальнейшие указания?
   Голос молодой «девушки» с креативной прической прорезал тишину двора и унесся далеко вдаль. Он смог перекрыть натужные звуки отбойного молотка братьев Утконесовых и свадебную песню франтоватого воробья, сраженного звуковой волной и свалившегося замертво с ветки тополя.
   Все пятеро, ошивающиеся во дворе, вздрогнули и подняли головы вверх, посмотрев на окно, из которого донесся могучий крик. Зеленое трико достал блокнотик защитного цвета и что-то записал. Пешкодралов прочистил ногтем уши.
   – Давай уходи, – заорал в ответ Венька, напрягая голос до предела. – Только постарайся незаметно, по-тихому.
   Санек воровато огляделся вокруг. Полумрак мешал держать под контролем все окружающее пространство. Темные углы и закутки предательски выпадали из поля зрения, издеваясь своими неопределенными контурами. В них при желании могла расположиться целая армада преступников-дурковедов и остаться при этом незамеченной. Значит, только лишь на зрение ориентироваться мало. Дирол навострил уши и принюхался. Если не считать неприятного запаха мышей и вековой, помнившей счастливые времена застоя пыли, нос Зубоскалина ничего не уловил. В слуховой аппарат также тревожных звуков не поступало.
   Поправив на плече объект внимания преступников, белую сумочку, Дирол сделал шаг и сам вздрогнул от раздавшегося шума. Высокий модельный каблук предательски цокнул, нахально выдавая местонахождение борца с несправедливостью. Санек присел и затаился. Однако дурковеды выжидали, не спеша обнаруживать свое местонахождение. Нервы напряглись до предела, натянувшись тонкими струнками, грозясь вот-вот порваться.
   «Осторожность и левые доходы – вот то, что помогает оперативнику дожить до пенсии и не умереть», – вспомнились наставления опытного Мочилова.
   Да, он будет осторожен. И все тогда пройдет гладко. В это Санек верил. А если что и случится, он погибнет за правое дело. Эта мысль поднимала Зубоскалина в собственных глазах, однако не успокаивала.
   Убедившись, что все в порядке и никто из углов не собирается расстреливать его в упор, Дирол поднялся с корточек. Наученный горьким опытом, он решил быть осторожнее, снял туфли и босиком, на цыпочках направился к двери. Туфли он держал в левой руке, оставляя правую свободной, на случай обороны от внезапного нападения.
   Шокирующая леди, без волос и босиком, в прохладный весенний день спускалась по ледяным бетонным ступеням, напряженно прислушиваясь, принюхиваясь и сгруппировавшись, готовая на неожиданный бросок. Сердце заходилось в бешеном ритме.
   Санек чувствовал надвигающуюся опасность и готов был с достоинством принять ее. Ноздри трепетно подрагивали, улавливая не только запахи, но и призрачные флюиды, которыми кишмя кишел подъезд. Тревога витала в воздухе. Что-то должно было случиться, и это что-то не заставило себя ждать.
   Обостренный до предела слух Зубоскалина сначала нечетко, затем более явственно уловил приближающуюся беспечную болтовню. Голоса были Саньку знакомы. Толстый и маленький фотограф Никита Поликарпович. Совершенно ясно было, что парня засекли и сейчас отрезали ему пути к отступлению.
   Дирола поразила оперативность этих дурковедов. Однако так просто он не собирался сдаваться злобным преступникам.
   Голыми руками Зубоскалина не возьмешь.
   Быстро сориентировавшись в обстановке, Санек шмыгнул под лестницу, где было настолько темно, что не увидишь собственной вытянутой руки, и затаился. В подъезд вошли. Преступники настолько нагло чувствовали свою силу и безнаказанность, что говорили громко, не заботясь о правилах конспирации.
   – Никита, друг, лосось в маринаде был откровенно безвкусным, – трубил толстый радостным, заразительно бодрым голосом. – Разве ж так лосося готовят? И омары, согласись, никуда не годились.
   – Должен заметить, Афанасий Михайлович, вы не правы. Омаров готовят у Длинноноговых отменно.
   – Вздор. Вздор и блажь. Вам просто нравится Амалия Тихоновна.
   А? Признайтесь, голубчик, что это так.
   Толстый громко рассмеялся, приведя в колыхание круглый как мячик живот.
   Его второй подбородок мелко задрожал в такт ухающим звукам. Уши маленького запунцовели от смущения, и он встрепенулся, как петух.
   – Афанасий Михайлович, порою вы бываете просто несносны. Ваши манеры оставляют желать лучшего.
   – Но ведь это так, Никита. Признайся, что я прав, каналья ты этакая.
   Никита Поликарпович обиженно дернул козлиной бородкой.
   – Ты хам, Афанасий, – визгливо вскрикнул он. – Мужлан, как все беспородные интеллигентишки, пытающиеся втереться в общество родовитых дворян.
   – Что-о? – взревел возмущенный бас, эхом прокатившийся по пустому подъезду. – Оскорблений не потерплю!
   Толстый остановился на середине лестницы, перекрыв проход своему товарищу.
   Козлобородый встрепенулся и высоко вздернул породистую головку.
   – Твои грязные намеки по поводу меня и честнейшей Амалии Тихоновны непростительны. И я не побоюсь этого сказать, несмотря на твое физическое превосходство. Безродные всегда отличались силою, но вот умом…
   – Придется тебе, Никита, взять свои слова обратно, – угрожающе надвинулся на маленького Афанасий Михайлович.
   – Ни-за-что!
   – Возьми, Никита, не доводи до греха.
   – Ни-за… Караул! Убивают, граждане!
   – Возь-мешь.
   – Спасайте меня, пока не поздно!
   Санек резко дернулся, движимый благородным порывом, но вовремя остановился.
   Уловка. Какая хитрая уловка, рассчитанная на то, чтобы выманить его из засады. Коварны дурковеды, чтоб их статья покарала. Однако Дирол еще хитрее. Не заставите его раньше времени высунуть нос. Дудки. Парень вжался в стенку, стараясь слиться с нею, и стал ожидать окончания разыгравшегося спектакля.
   Оно не заставило себя ждать. Несколько секунд спустя курсант услышал, как легкое тело мячиком покатилось по частым ступенькам, издавая охающие и стонущие звуки. Компактная фигурка, достаточно быстро добравшись до нижнего этажа, гулко стукнулась о пыльную стену, развернулась и закатилась под лестницу, притормозив о зубоскалинские ноги, нервно шевельнувшиеся и отступившие.
   – Мыши! – взвизгнул Никита Поликарпович. – Афанасий, ты должен меня спасти от мышей.
   Гордый представитель древнейшего дворянского рода, тот, в чьих жилах течет голубая кровь десятков поколений, сжался в неприметный комочек, закрыв голову руками, и, не переставая, визгливо верещал:
   – Афанасий, убей ее!
   Тяжелые, бухающие звуки спешащих шагов, перепрыгивавших через ступеньки, донеслись до слуха Зубоскалина, и пришла пора Саньку съежиться. Как он хотел сейчас оказаться и в самом деле неприметной мышью, попасть в которую гораздо труднее, чем в высокого курсанта. Толстый ведь разбираться долго не будет. Стукнет со всей дури, а потом только определит, кого он убил.
   – Где эта каналья? – угрожающе поведя кулаком, проревел толстый.
   Санек в мыслях простился с жизнью, родными, знакомыми. Да, черт побери, и с полковником Подтяжкиным тоже! Тяжелая рука вцепилась в горло и приподняла Зубоскалина на полметра от пола.
   – Однако для мыши крупновата, – озадаченно произнес Афанасий Михайлович.
   – Вы правы, – синея, прохрипел Дирол. Продолжать скрываться смысла больше не было. Все равно рассекречен.
   Толстый осторожно вынес парня из-под лестницы на свет и просиял улыбкой, узнав пойманную жертву.
   – Ах какая мышка угодила в нашу мышеловку, – самым располагающим голосом, словно и не было только что ужасной ссоры, произнес он.
   – А-а, кх… гр… пых… – попытался что-то сказать Санек, однако с перекрытым кислородом слова не получались.
   – Афанасий, медведь ты этакий, поставь даму на пол, – успокоившимся голосом произнес козлобородый. Он успел подняться, одернуть костюм и принять более подобающую для дворянина позу, чем была у него только что.
   – Дико извиняюсь, эмоции – моя слабость, – ничуть не смущаясь, пророкотал толстый, бережно опустив Дирола на грешную землю.
   Санек судорожно сглотнул и проверил рукой горло. Все ли цело?
   – Как замечательно, что вы пришли, – гостеприимно распахнув руки, расплылся в улыбке Афанасий. Парень на всякий случай отшатнулся, опасаясь порывистых крепких объятий. – Однако как рано вы. Любите с рассветом вставать? Премило. А я вот только что проснулся. И сразу на работу. Бизнес прежде всего.
   – Афанасий Михайлович, вы сами назначили накануне на два. А сейчас начало четвертого, – перейдя на обычную свою сдержанную интеллигентность и снова начав называть приятеля на «вы», напомнил тип с козлиной бородкой.
   – Разве? – изумился толстый и громко рассмеялся. – Совершенно позабыл.
   Вдруг бурное его веселье мгновенно слетело с лица, и разочарованность отобразилась во всей огромной фигуре.
   – Скажите на милость, куда вы дели свои премилые кудряшки?
   – Э-э…
   – Хотя так даже пикантнее. Совершенно нестандартно, и никакой банальности. Ах, девочка, мы изумим весь мир, заставив Диора рвать волосы на себе от зависти, а Карден будет молить нас, чтобы мы предоставили ваши фотографии для рекламы его деятельности.
   Афанасий Михайлович широко и неопределенно взмахнул рукой, видимо что-то этим жестом пытаясь сказать, но затормозил движение на половине, безвольно уронив широкую ладонь.
   – Да-а, – протянул он и цокнул языком, удовлетворясь мыслями, одному ему известными. – Однако пройдемте в мастерскую, – встрепенувшись, пригласил он.
   Этого Санек боялся более всего. В замкнутом пространстве убежать в случае опасности было бы труднее, однако выбирать не приходилось, дабы не вызвать подозрений у преступного элемента. Дирол робко согласился и обреченно стал подниматься по видавшей виды лестнице.
   Внутреннее убранство агентства мало чем отличалось от обшарпанного подъезда. Разве что, помимо пыли и пауков, в офисе, состоящем из единственной комнаты, находился старенький фотоаппарат на треноге, видимо переходивший по наследству из поколения в поколение как фамильная ценность.
   – Ах, мадам, – мечтательно-поэтично, нараспев произнес толстый, – эта аппаратура заткнет за пояс любой суперчувствительный современный образец. Новая мода заставляет нас обращаться к старине.
   Стиль ретро сейчас на пике своей славы. Знали бы вы, сколько денег нам пришлось отдать за нашего трехногого друга.
   Решив, что шутка удалась, Афанасий Михайлович от души рассмеялся, отчего стекла в единственном окне тонко зазвенели.
   – А где остальные модели? – осторожно спросил Дирол. Курсант, попав в логово зверя, решил время даром не терять и выведать обо всех членах преступной группировки.
   – М-м-м, – недовольно протянул толстый, не желая говорить правду. – Они в очередном отпуске.
   – Все?
   – Абсолютно. Люблю, знаете ли, делать широкие жесты. Работа – так до умопомрачения, отпуска – так всем сразу. Верно, Никита?
   – Чистая правда, – не моргнув глазом соврал маленький. – Однако время идет, – напомнил он. – Не мешало бы начать съемки.
* * *
   В конце шестого часа у следивших за агентством курсантов и пятого, неизвестного, появились серьезные проблемы. Узкий, и без того раздолбанный асфальт к этому времени стал походить на барханы великой пустыни Сахара. Не осталось ни одного сантиметра, который можно было бы разворотить отбойным молотком. Мрачный дворник, вылизавший двор до головокружительной чистоты, разве что не помыл его с порошком.
   Подметать, как ни крутись, больше нечего было. Тяжелее всего было смотреть на бича, третий час изучавшего немногочисленные закутки двора в поисках недостающих бутылок. Ну не было их здесь! Однако приходилось делать вид, что он, бомж, еще надеется что-то найти. В довершение картины выжатый как лимон любитель здорового образа жизни в зеленом трико медленно волочил ноги, хватаясь одною рукой за стены, а второй удерживая сердце в груди. И все-таки тренировок своих он не оставлял, словно готовясь к Олимпийским играм.
   Кулапудов незаметно дал знак «внимание» своей команде и подошел к Утконесовым.
   – Огонька не найдется? – спросил он курсантов, делая вид, что совершенно с ними не знаком.
   – И мне, если можно, – вставил бомж.
   Братья достали сигареты, и все задымили.
   – Что-то давно нет Дирола, – выпуская клубы сизого дыма, заметил Венька. – Нехорошо это.
   – Думаешь, они его раскусили? – спросил Антон.
   – Не исключено.
   – Давайте, я сбегаю в школу, Мочилова попрошу, чтобы подмогу прислал, – вызвался Пешкодралов.
   – Не время, – отрезал Венька. – Попробуем выйти из положения своими силами.
   – Произведем задержание, – догадался Андрей.
   – Вот именно. Действуем быстро, слаженно, без шума и пыли. Все поняли?
   – Да, – ответило три голоса.
   – Задача такая: я захожу первый в подъезд, Антон меня прикрывает сзади, Андрей блокирует выход на крышу, Пешкодралов стоит на стреме. Далее действуем по обстоятельствам. Пленных не брать, раненых пристреливать на месте, не давать им уйти ни при каких обстоятельствах.
   Все уяснили?
   Посуровевшие курсанты молча кивнули.
   – Можно вопрос? – серьезно спросил Пешкодралов.
   – Валяй.
   – Оружие дадите?
   – Бог подаст.
   – Понял.
   – Отлично. Тогда расходимся по местам.
   В мгновение ока двор опустел. Только подозрительный пенсионер, оставаясь на улице, рухнул в самом центре, меж навороченных Утконесовым барханов, лишившись последних сил, запекшимися губами глотнул воздуха, неверной рукой достал из кармана блокнот с ручкой и внес новую запись в него.
   В это же время в агентстве разыгрывалась целая драма.
   Наснимавши Зубоскалина во всех мыслимых и немыслимых позах, служители муз и творческие натуры стали приставать к модели с совершенно непотребной просьбой.
   – Но я не могу, – жалась девица, стыдливо прикрывая декольте обеими руками.
   – Как вы не понимаете, это же последнее слово в фотоискусстве, – распалялся толстый, нервничая все больше от глупого упрямства Дирола.
   – Обнаженная натура со времен античности не была развратной и не воспринималась непотребно. В рамках великого искусства это нисколько не стыдно. Напротив, вы можете гордиться, что такие титаны благородного занятия, как мы, попросили у вас этакую малость. Детка, слава немыслима без возвышенной анатомии. Уясните это.
   Однако несмотря на все усилия служителей муз, юная леди ни в какую не соглашалась на лестное предложение, проявляя, с точки зрения Афанасия Михайловича и Никиты Поликарповича, непростительную глупость.
   – Вы лишаете современный мир и грядущие поколения одного из лучших и возвышеннейших шедевров, – увещевал толстый. – Верно я говорю, Никита?
   Никита считал, что верно, однако упрямство модели этим не пересиливалось.
   – Поймите, милочка, вы от этого только выиграете.
   Афанасий Михайлович заметно раздражался и нервничал. Голос его становился громче, слюна возмущения брызгала, оседая на потомственном дворянине, очень терпимо относящемся к этакому поруганию его величественной персоны.
   – Нет, дорогая моя, вы у меня сниметесь в первозданном обличье Евы. Пусть мне придется вас силой принудить к позированию.
   Бог видит, это только из добрых побуждений, – приближаясь к Саньку, говорил толстый, одновременно закатывая рукава белого, с двумя жирными пятнами пиджака. – Вы меня сами благодарить будете.
   Потом, когда осознаете, какое благо я для вас сделал. Сбросьте эту недостойную гибкого стана хламиду. Откройте миру очарование вечной красоты.
   С этими словами пухлые, крепкие руки обхватили Дирола за место, в котором предполагалось нахождение талии, и пальцы-сардельки, быстро перебирая ткань, бесстыдно стали поднимать юбку. Санек попробовал вырваться, но не тут-то было. Словно очутившись в крепких тисках, парень не мог просто пошевелить рукой, не говоря уже о полнейшем отсутствии возможности размахнуться и ударить слишком ревностного фотохудожника.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация