А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Особенности национальной милиции" (страница 14)

   11

   На следующий день занятия по двум предметам не проводились. Нетрудно догадаться, что это были криминалистика и история правоохранительных органов, которую назначили читать на третьем курсе новенькому преподавателю.
   Полковника Подтяжкина крайне озадачило отсутствие двух подчиненных в стенах заведения без видимой на то причины. Однако другое событие его занимало больше: отсутствие понравившейся студентки. Она так и не пришла к полковнику вчера вечером. Вероятно, поэтому Подтяжкин в этот день ходил невыспавшийся, злой и с мешками под глазами. То, что девушке так легко удалось его обмануть, тяжелой кувалдой било по самолюбию Павла Петровича. А внезапная догадка о том, что ей мог понравиться один из этих молокососов, учащихся с ней на одном курсе, просто приводила полковника в бешенство.
   Как бы там ни было, занятия у курсантов закончились раньше обычного.
   Скоро собравшись и загримировавшись так, чтобы слиться с урбанизованным обществом города, ребята вышли на дело. Место ловли преступного элемента решено было оставить то же, что и вчера, отмеченное на карте Пешкодраловым масляным пятном. Только тактику, выбранную накануне, необходимо было сменить. Ни у кого не было сомнений, что вчерашний провал произошел именно по случаю неверно разработанного плана действий. А именно, как и приманка-Дирол, группа поддержки и наблюдения изображала из себя гуляк-ротозеев, очень подозрительно, между прочим, круживших вокруг высокой «блондинки». Не исключено, что именно это спугнуло дурковеда и не позволило ему выполнить свой коварный план по изъятию сумочек у мирных и ничего не подозревающих гражданок.
   На этот раз ребята были умнее. Кулапудов совместно с Зубоскалиным, заменившим должность временно выбывшего из строя Ганги и ставшим правой рукой командира операции, всю ночь разрабатывали новую тактику, под утро приняв единственно верное решение. Оно заключалось в том, что макияж и одежду курсанты сменят на другие, приняв личину часто встречающихся в городе тружеников улиц. Так, Кулапудов легко перевоплотился в бывалого дворника, неумело, но с усердием машущего метлой и поднимающего густые клубы пыли. После долгих пререканий и уламываний из Лехи удалось сделать неплохого бомжа, в потрепанном, изъеденном молью пальто, с болоньевой сумкой, в которую парень должен был собирать бутылки из-под пива и жестяные банки, предварительно смяв их ногой. С первой же тренировки Пешкодралов научился этому нехитрому занятию и очень увлекся им, подсчитывая в уме, сколько он сможет заработать за время операции. Утконесовы превзошли всех. Раздобыв где-то отбойный молоток и оранжевые жилеты, они вызвались на роль дорожных рабочих. Веня не возражал.
   Теперь эскорт девушки с заманчивой белой сумочкой выглядел более разношерстно и неказисто, однако не притягивал ни одного изумленного взгляда. Поскольку непосредственно в парке расковыривать асфальт отбойным молотком парни не решились, то место «охоты» перенесли на улицу, прилегавшую к этому парку.
   Санек восьмой круг нарезал по центральной улице города, делая вид, что ничуть не кружит на одном месте, а движется с определенной целью в определенном направлении. Здание городской думы, мимо которой неизменно проходила высокая, стройная «девушка» с кипельно белой сумочкой, по случаю ремонта фасада окружали ремонтники-отделочники в заляпанных краской комбинезонах и с маслеными, неприличными взглядами. Они давно приметили независимую незнакомку, маячащую вокруг да около, и истолковали сей факт по-своему.
   – Девушка, как насчет тесных дружеских отношений, переходящих в перспективу развития новой ячейки общества? – заговорил первым самый молодой и приземистый, с непослушным, оттопыривающимся вихром на темени. Бойкие его глазки жадно поедали фигуру Зубоскалина, а правая рука потянулась погладить под футболкой грудь.
   Дирол от неожиданности, беспардонной наглости и смущения споткнулся на ровном месте, смачно и со вкусом выругавшись.
   – О-го, – заметил седеющий штукатур, отложив мастерок в сторону и заинтересовавшись женщиной с вольным лексиконом.
   Санек, столько раз самолично заговаривавший на улице с молодыми симпатичными девушками и прекрасно знающий, как закадрить экземплярчик получше, в ситуации противоположного пола оказался впервые, а потому, как нужно отвечать в таких случаях, не знал. То есть он, конечно, часто слышал, как отшивают парней, но почему-то не запоминал.
   – Пошел вон, хам, – высоким голосом пропищал он и тут же понял, что это больше подошло бы для начала прошлого века.
   Ускорив шаг, Дирол собрался подальше уйти от назойливых кавалеров, однако не тут-то было.
   Он увидел надвигающуюся на себя огромную тушу, широко расставившую руки, чтобы принять хрупкое тело Дирола в крепкие, мясистые объятия.
   Туша крайне неприятно улыбалась именно Саньку, растянув рот от уха до уха, напоминая Гуинплена или Буратино с отпиленным носом. Рядом с толстым человеком семенил пожилой сморчок, с большим фотоаппаратом на шее. Он прихрамывал на левую ногу, потрясая козлиной бородкой.
   Парочка словно на крыльях подлетела к растерявшемуся Зубоскалину, чуть не сбив его с ног. Туша с улыбкой схватила Дирола за плечи своими пухлыми, короткими ручками и покрутила вокруг оси.
   – Шикарно! Бесподобно! – восклицал маленький, подпрыгивая на одной ноге и посматривая на ничего не понимающего Санька сквозь щель объектива.
   – А что я вам говорил! – подтверждал большой и крутил, крутил безответную жертву.
   Отбойный молоток настороженно затих, якобы из-за поломки. Антон склонился над ним, исподлобья, однако, наблюдая за происходящим. Дворник остановился и закурил. Бомж как собирал свои бутылки, так и продолжал это занятие, с головой уйдя в работу. Почувствовав головокружение, Санек вырвался из неприятных, потных рук и потребовал объяснений.
   – Никита, мы не представились, – громко и беспардонно захохотал большой. – Всегда забываю про эти формальности. Крамской Афанасий Михайлович, к вашим услугам. Менеджер и рекламный агент по совместительству модельного агентства «Прима-С». А это наш фотограф, Никита Поликарпович, отличный специалист в своем деле и просто хороший человек. Вот уже неделю мы ищем лицо нового сезона, хит своего рода. «Мисс Весна», если хотите.
   Он, как художник, любующийся своим творением, отошел на несколько шагов от Зубоскалина и окинул его оценивающим взглядом.
   – Вы – лицо нового времени. Немного суровое, чуточку мужественное, но изящное, с нежными светлыми завитками у виска. Вы станете звездой! – Он взмахнул рукой, угодив случайно подвернувшемуся прохожему по уху, но совершенно этого не заметив. Эйфория от найденной модели года била через край, заглушая все остальные эмоции и чувства. – Как я вам завидую!
   – Не хочу я, – сумел вставить в непрекращающийся поток слов свое мнение Санек. Однако его никто не слушал.
   – Макияж, я думаю, изменим на весенний, с преобладанием светлых, пастельных тонов, – увлеченно говорил большой.
   Он это делал за всех разом, не давая высказаться своим собеседникам.
   Маленький и худой к этому давно привык, со смиренным видом слушал и подпрыгивал, радостно похихикивая. Однако Зубоскалина непрекращающаяся болтовня начала раздражать.
   – Стиль. Как вы насчет стиля? – задал вопрос он Никите Поликарповичу и сам же на него ответил: – Вызывающе, но это даже пикантнее.
   Попробуем оставить так же, если что – Верочка подкорректирует.
   Девушка, вот… – он покопался в одном из многочисленных карманов своего жилета, – это моя визитка, на которой стоит адрес агентства.
   По нему вы завтра должны будете прийти на съемки к десяти утра. Нет, это слишком рано, я не поднимусь в такое время. Давайте, девушка, к двум подходите. Будьте в этом же. Если одежда не подойдет, мы вам там что-нибудь подберем. Не опаздывайте, вас ждет мировая известность, деньги, люди богемы и интересная, насыщенная событиями жизнь. Всего.
   Мужчина махнул пухлой ручкой, взял под локоть своего провожатого и свернул за поворот, оставив посреди тротуара ошарашенную, мечтающую о славе и Голливуде «девушку».
* * *
   Глаза тихонько слипались, но спать не удавалось, потому что дикое чувство голода перекрыло собою все: и усталость от бессонной ночи, и холод от каменных ступеней, и ломоту в суставах от длительного сидения на одном месте. Капитан Мочилов и лейтенант Смурной, конечно, периодически вставали, проходились вдоль фасада больницы номер один, чтобы размять затекшие ноги, но помогало это мало. Особенно плохо помогало это от голода. Ночь еще удалось продержаться, утром хоть и сосало под ложечкой, но разговорами и игрой в пристенок удавалось усыплять чувство голода, но после обеда оно навалилось с такой силою, что челюсти сводило судорогой.
   Темы для разговоров исчерпались все, кроме одной.
   – Однажды на рыбалке поймал я о-от такую щуку, – мечтательно говорил капитан, шумно сглатывая текущую веревкой слюну. – Как замечательно она пошла в духовке и с майонезом. Съели за милую душу.
   – А форель? Форель вы не пробовали? – с живостью поддержал Владимир Эммануилович. – До чего ж нежна.
   – Однако сом лучше.
   – Что за сравнение: сом и форель? Вы бы еще прудовую улитку с мидиями сравнили.
   – И сравню. Мидии ваши тиной отдают, если хотите.
   – Только у тех, кто не умеет их готовить.
   Словно два петуха, исстрадавшиеся от безделья и пыток голода, товарищи по несчастью и пикетчики в одном лице встали друг напротив друга.
   Кулаки нервно сжались, готовые по первому неосторожному движению со стороны соперника пойти в ход. Мочилов лихорадочно нащупывал в кармане ключ от наручников, справедливо предположив, что молодость со свободными руками легко задавит опыт, прикованный к колонне. Однако Смурной, за всю свою жизнь воевавший разве только с мухами и тараканами, из всех приемов знал только один, коим и не замедлил воспользоваться.
   Смачный плевок полетел в сторону капитана, но цели своей не достиг.
   Ввиду пониженного с детства зрения, Владимир Эммануилович всегда страдал отвратительным умением целиться. В бытность свою курсантом на занятиях по стрельбе он регулярно доводил преподавателя до белого каления, совершенно несознательно попадая в яблочко мишени, но соседней. С возрастом тяга к предметам посторонним, не тем, в которые предполагал попасть, у Смурного не уменьшилась, а может быть, наоборот, увеличилась. Во всяком случае, плевок точно пришелся в красный крест одного из атлантов, бессменно дежурившего у входа в лечебное заведение вот уже более века.
   – Что-о-о?! – возмутился Мочилов, с шумом выдавив пар из ноздрей. – Плеваться?
   Глаза его побагровели. Он широко расставил ноги и замахнулся прикованной рукой, совершенно забыв о цепях, самолично повешенных на себя. Железо не дало капитану совершить намеченное, более того, от неожиданного сопротивления металла Глеб Ефимович не удержался на ногах и растянулся вдоль ступеньки, оцарапав вторично свой многострадальный нос. Ярость в душе вскипела, как чайник, вовремя не снятый с газовой плиты. Он готов был разорвать в клочья Смурного, грызть его зубами, топтать презренное тело ногами и вообще издеваться самыми садистскими способами. Однако его отвлек какой-то шум на тротуаре.
   – Обратите внимание, новая местная достопримечательность города – пикетчики, объявившие голодовку.
   – О-о!
   – Я, я.
   – Гуд!
   – Интересна, однака.
   Капитан скосил глаза и со стоном их закрыл, представляя себе, что скажет полковник Подтяжкин, когда Мочилов вернется на работу.
   У порога больницы стояла и щелкала фотоаппаратами-«мыльницами» группа туристов. Один пожилой гражданин, нисколько не смущаясь сильного ветра, стоял в шотландской юбке, поднимаемой на неприличную высоту потоками воздуха. Впереди всех статуей стояла экскурсовод.
   – Обратите внимание на их изможденные лица, доведенные голодом до отчаяния позы. Молодой еще может держаться прямо, но старший его товарищ, обессилев, пал на ступени, тщетно пытаясь подняться.
   Посмотрите, как символично он прикован к зданию больницы. Полный энергии и сил рабочий, разрывающий цепи буржуазного гнета во времена революции, сегодня, постарев и осунувшись, бессильно падает под давлением рыночных отношений. Другая эпоха – другие герои.
   А теперь сядем в автобус и отправимся к зданию городской думы, где сейчас проводится операция по поимке дурковедов. По дороге я расскажу вам, кто они такие и насколько опасно бороться с этими закоренелыми преступниками.
   Туристы примерно выстроились в очередь перед двухэтажным автобусом, вереницей неспешно загружаясь в него. Один из них, с явными признаками жителя Крайнего Севера, что-то сказал своему соседу, толстому немцу, вручил ему фотоаппарат и подбежал к Смурному с Мочиловым, обняв их как закадычных друзей. Длинная улыбка показала желтые, неприятные зубы, сделав из глаз совершенные щелочки, и вспышка ослепила пикетчиков.
   – Однако, молодцы, ребята. Я бы не смог долго продержаться без еды, – дружески сказал турист, доставая из-за пазухи огромный бутерброд и вонзая в него маленькие зубки.
   Мочилов почувствовал, как туго приходилось собаке Павлова, когда после привычного звонка в миске у нее ничего не оказывалось.
   – Но пасаран! – крикнул немец, подняв вверх кулак, выказывая тем совершенно не немецкую свою натуру.
   Житель Крайнего Севера легко утрамбовал исполинский бутерброд в маленький рот, легко соскочил со ступенек и прыгающей походкой влетел в автобус. Мотор взревел, и через минуту рядом уже никого не было.
   Глеб Ефимович со стоном уткнулся лбом в ступеньку и с тихой методичностью стал биться о твердый камень. Смурной никак не мог унять предательски дрожавшую челюсть.
   – Все! Я больше не могу! – решился Мочилов и, поднявшись, сел. – Надо что-то делать.
   Володя с надеждой взглянул на него.
   – Я иду за едой. Домой мне, конечно, нельзя, засвечусь.
   У тебя деньги есть?
   – Нет. На работе в кошельке оставил.
   – Черт, и у меня ни рубля. Ладно, что-нибудь придумаю.
   – Но ведь заметят, и тогда вся наша голодовка к черту.
   – Не заметят, если правильно себя вести, – возразил Мочилов и рассказал о своем плане: – Если кто будет выглядывать из окна, ты делай вид, будто я за колонной сижу. Ну, разговаривай как бы со мной, смотри в мою сторону. А если кто станет подниматься по ступенькам, говори, в туалет отошел, вернусь скоро. Все понял?
   – Гениально, – восхитился Смурной.
   Капитан довольно хмыкнул.
   – Где там мои ключи?
* * *
   Зубоскалин сел на лавочку, около которой степенно трудился дворник, и нервно стал теребить ручки сумочки.
   – «Первый», «Первый», прием, – стукнув по уху, тихо сказал он. – Как слышишь меня?
   – Слышу замечательно и без передатчика, – ответил дворник, низко склонив голову, так, чтобы никто не заметил, что он разговаривает. – Хватит играть в Штирлица, говори просто.
   – Венька, что делать? Вдруг это ловушка? Они могли нас засечь.
   – Не исключено.
   – И что ты предлагаешь? Идти на эти их съемки?
   – Сейчас продолжай прогуливаться, чтобы они не подумали, что мы обо всем догадались. Это может их спугнуть. А завтра в два чтобы как штык был там. Возможно, в этом так называемом агентстве водится крупная рыбка. Но помни – дурковед коварен.
   – Тебе легко говорить, не ты пойдешь в логово преступного мира.
   – Не дрейфь, прорвемся. А сейчас я ухожу, чтобы не привлекать внимание.
   Дворник, не переставая махать метлой, боком отошел от скамейки, вернувшись на вылизанный за полдня тротуар. Санек, чтобы скрыть волнение, открыл сумочку и достал оттуда зеркальце, якобы для того чтобы поправить прическу. Требовалась эмоциональная подзарядка. Только один человек мог ободрить курсанта, помочь ему справиться с душевным волнением, вдохновить на ловлю коварных дурковедов. Дирол запустил руку в сумочку и достал его, святоподобный лик Мочилова. Волевые, уверенные глаза со спокойной стойкостью смотрели вперед, на Зубоскалина, словно говоря:
   «Наше дело правое, а потому мы непобедимы». Плотно сомкнутые губы таили в себе много нерассказанных исключительно по природной скромности кровавых историй, из которых капитан неизменно выходил победителем. Обманчиво пухлые щеки и нос картошкой не умаляли достоинства мужественного лица. Он был героем. Он остался им. И Зубоскалин не подведет мудрого своего наставника.
   – А-а, шалунья, зачем вы меня обманули? – услышал Дирол над ухом и, вздрогнув, поднял голову.
   Рядом с ним приземлялся на скамейку не кто иной, как сам полковник Подтяжкин. Санек вскочил как ужаленный, вытянувшись в идеальную струнку, мучаясь мыслью, что без головного убора не сможет отдать честь.
   – К чему эти формальности, крошка. Вы меня боитесь?
   – Никак нет, – выпалил Санек, не решаясь принять вольную позу.
   – Тогда не стойте здесь как истукан. Присядьте рядом, – полковник повернулся гордым профилем к Диролу, – прошу.
   Чувствуя скованность, Зубоскалин присел на краешек скамейки, положив руки на колени. Спина оставалась прямой, словно парень проглотил кол.
   – И все-таки, почему вы вчера не пришли? – Павел Петрович легонько погрозил указательным пальцем и, словно невзначай, опустил руку рядом с ногой привлекательной «девушки». Чуть-чуть придвинулся.
   – Кх, – неестественно громко откашлялся Санек, крепко вцепившись руками в сумку.
   Не оставалось сомнений, что с возрастом память стала изменять полковнику. Дирол прекрасно помнил, как Подтяжкин прогнал его от своего кабинета накануне вечером, и вот что оказывается теперь. Полковник этого не помнил. Ситуация складывалась щекотливая. По всем раскладкам получалось, что Зубоскалин не выполнил приказания, проигнорировав просьбу самого начальника школы. Это дурно попахивало и ничего хорошего курсанту не сулило. Оправдываться и говорить, что здесь промашка самого Павла Петровича, было бы неразумно: кто же так прямо указывает начальству на его недочеты? А если Подтяжкин ничего не знает о прогрессирующем у него склерозе? Однако попал ты, Саня.
   – Кх, кх, – еще раз прокашлялся Дирол, мысленно простившись с погонами младшего лейтенанта по окончании школы. – Совершенно из головы вылетело, Павел Петрович. Настолько устал на задании по ловле дурковедов, что мысли все так и перепутались.
   – Все понимаю, память-то девичья, – хихикнув, произнес Подтяжкин и еще ближе пододвинулся. Теперь он касался своим плечом оголенного плечика, с бугорками неплохо накачанных мышц.
   Санек деликатно отодвинулся к самому краю лавки, зависнув половиной своей пятой точки в воздухе.
   – А я грешным делом подумал, что ты с этими молокососами курсантами… А, – Подтяжкин скромно махнул ручкой, – глупости все это. У вас ведь никого нет? Простите за столь личный вопрос.
   Санек озадаченно взглянул на собеседника. Откуда полковник знает? Действительно, к сегодняшнему дню он перессорился со всеми своими пассиями. С Катериной на прошлой неделе, Мария ушла от него три дня назад, а Люську он сам бросил еще позавчера вечером. Назойливая слишком. Остается еще Татьяна, но та уехала на неделю к родителям.
   – Никого, – ответил Дирол, не вполне понимая, зачем это Подтяжкину.
   Полковник радостно сжал коленку быстро вспотевшей ладонью.
   – Только не обманите меня снова. Я этого не прощаю, – попросил он.
   – Как вы могли подумать, Павел Петрович?
   – Паша, дорогуша, Паша.
   Зубоскалин сглотнул и выдавил из себя:
   – Па-ша.
   Лоб его покрылся крупными капельками пота, струйка потекла по лицу от задергавшегося виска. Коленка мелко задрожала. Возбуждение «девицы» электрическим током передалось полковнику, он тяжело задышал и стал склоняться к соблазнительным, мягким губам. Павел Петрович издал звук, отдаленно напоминающий рев самца марала и квак возбужденной пипы суринамской одновременно. Он томно прикрыл глаза и, потеряв голову, совершил запретный и сладкий поступок.
   Губы коснулись губ.
   Санек подскочил на месте сантиметров так на тридцать, не удержался в зависшем состоянии и соскользнул со скамейки, приземлившись рядом с ней. Парик съехал с головы и упал Диролу прямо в руки. Недолго думая, курсант размашисто ударил им полковника, забив тому рот искусственным волосом, суетливо поднялся и скорым гордым шагом дезертировал с места спонтанного свидания.
   – С норовом, – вытаскивая парик изо рта, мечтательно произнес Подтяжкин. То, что блондинка оказалась брюнеткой, его не сильно обеспокоило. Правда, в девушке стали проглядывать до странности знакомые черты, но полковник решил, что ему это показалось.
   Зубоскалин быстро удалялся с места проведения операции, оставляя недоуменных друзей позади. Только одно слово слетело с его губ и застыло в воздухе:
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация