А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Княжий удел" (страница 40)

   – Кем велено?! Кем это еще велено?! – пнул в бок ногой попа князь.
   – Собором духовным велено, – мужественно принял священник на себя удар. – Так и передали: если ты против великого московского князя пойдешь, то от Церкви отлучен будешь и смерть без причастия примешь!
   – Я хозяин Галицкой земли! – закричал Дмитрий Юрьевич. – Выпороть его, а потом за ворота бросить, и пусть идет к своему московскому князю!
   Слуги сорвали с Иннокентия рясу, один из рынд распоясался и кожаным ремнем ударил попа по плечам. Иннокентий, сцепив зубы, сумел сдержать стон, но удары следовали один за другим. А потом бездыханное тело попа выбросили за городские ворота. Однако церковь оставалась по-прежнему пустой.
   Священники не решались перечить святому собранию, и, когда Дмитрий Юрьевич объявил о своей покорности, в этот же день домовая церковь наполнилась народом, и миряне услышали певучий голос нового священника, прибывшего из соседней Вологды.
   Видно, не зря в народе Дмитрий прослыл как Шемяка[1], недели не прошло, как переменил он свое решение и послал Василию письмо, полное угроз. Затем с великой ратью осадил Кострому. Он знал, что гарнизоном командуют князь Иван Стрига и Федор Басенок. С последним у Дмитрия были особые счеты: не однажды они встречались на поле брани, и всякий раз Басенок оказывался хитрее. Памятной для князя была их первая встреча, когда Федор Басенок, плюнув на кафтан Шемяки, сказал, что не желает служить Каину и тем самым уподобляться сатане. Шемяка брезгливо отер плевок с кафтана. Неторопливо вытащил из ножен меч, а потом вдруг раздумал.
   – В железо его! И батогов не жалеть. Бить до тех пор, пока кровью не изойдет!
   Кто бы мог подумать, что Басенок сумеет склонить на свою сторону верную стражу князя и бежать в Литву. Сейчас Дмитрий Юрьевич хотел отомстить за тот плевок, но город сдаваться не собирался. Князь подъезжал совсем близко к его стенам, видел юркую фигуру Басенка, который успевал появляться повсюду: на башнях и стенах, кричал, распоряжался, он даже участвовал в вылазках против наседающей рати.
   – Ничего, еще сквитаемся! – скрежетал зубами князь.
   Неделю простоял Дмитрий Юрьевич под городом, бил из пищалей по стенам до поздней ночи, но город так и не сдался.
   Дмитрий Юрьевич отошел к Ярославлю, и всюду, где бы ни проходила его дружина, священники закрывали храмы, и ратники втихую роптали на князя, помня об опале, наложенной Собором на Шемяку. Невозможно причаститься, покаяться перед боем, а то и просто помолиться. Храмы закрывались перед Шемякой и его воинством, как перед нечестивцами, богомольные старухи боязливо шептали им в спину проклятия, юродивые предвещали дружине погибель. Настроение в полках упало, и все ждали смерти. Прискакал гонец и сообщил, что к селу Рудину подходит великокняжеская рать, числом несметная. Иван Можайский, однако, не роптал, и трудно было угадать, что прячется за понимающим и всевидящим взглядом. Иван Можайский не боялся вступаться перед московским князем за Дмитрия Шемяку, говорил дерзко:
   – Если ты Дмитрия пожалуешь, то и меня тем самым пожалуешь. А коли откажешь, то и меня оскорбишь.
   Иван Можайский был той силой, с которой приходилось считаться. Он умело лавировал между старшими братьями, выторговывая при этом у них лучшие земли. Именно это и позволило ему сохранить сильную дружину. Потому и тянули его князья каждый в свою сторону, чтобы заполучить крепкое войско в противоборстве с братом.
   Сам Иван Можайский вел свою, скрытую от глаз великих князей, игру. Он видел, что московский стол, как никогда, беззащитен и шаток. Князь терпеливо дожидался случая, когда наконец галицкие и московские отроки перебьют друг друга, чтобы потом самому овладеть стольным городом. Важно сохранить сильную рать, чтобы однажды подняться во весь рост и заявить о собственных притязаниях на московский престол. Своими планами Иван Андреевич поделился с тестем, литовским князем Казимиром. Тот хмыкнул в ответ и большим пальцем почесал черную щетину на шее. А Иван Можайский вдохновенно пообещал за союзничество Ржев, Медынь.
   На том и поладили.
   Сейчас самое время быть покорным, и пусть склоненную голову видят оба старших брата.
   Иван Андреевич застал Дмитрия в горнице. Дмитрий стоял подбоченясь, а двое рынд затягивали ремни на пластинчатой кольчуге князя.
   – Проходи, что у порога застыл? – упрекнул брата Дмитрий Юрьевич. – Сказать что хочешь?
   – Хочу, – замялся Иван, не зная, как начать. – Ко мне тут гонец прибыл… от Василия.
   – Да не тяни, говори, чего он хочет, – Дмитрий поднял руки, и рынды стали затягивать ремни под мышками.
   – Помнишь, как-то Василий у меня Бежицкий Верх отобрал?
   Дмитрий усмехнулся:
   – Как же не помнить, когда ты тотчас на мою сторону перешел и за обиду просил с ним рассчитаться. Плакался, дескать, он то дает, то вдруг отбирает.
   – Ну так вот… тот гонец письмо привез, что Бежицкий Верх московский князь мне опять возвратил. А на словах просил передать: прощения просит и мира.
   – Куда ты тянешь! – озлился на рынду Дмитрий Юрьевич. – Дышать совсем нечем! Прочь подите! Мне с Иваном потолковать надобно.
   Слуги, привыкшие к быстрой перемене в настроении князя, покорно вышли в сени. Попадешь ненароком под горячую руку, так и кнутом огреть может.
   Дмитрий ослабил ремни на доспехах. К чему они теперь, если Можайский опять за Василия. И, словно угадав мысли Дмитрия, Иван заговорил:
   – Да ты не пугайся, Дмитрий. Не стану я супротив тебя воевать. Мне Васька так же, как и тебе, не люб. Много я от него неправды натерпелся. Хозяйничает в моей вотчине, как в собственном тереме. Дай ему волю, так он нас вообще без земель оставит и с котомкой в мир отправит милостыню собирать. Я и сам рад бы спихнуть его с московского стола, только сейчас нам не справиться с ним. Я тут в дружину к нему человека своего заслал, так он сказал, что войско Василия числом поболее и вооружение у них куда лучше, чем у нас. Пищали, пушки! Выждать нужно, князь, а потом ударить внезапно. Я уговорю его, чтобы он не воевал против тебя, а ты меж тем снимайся отсюда и к себе в Галич уходи. Там он тебя не тронет.
   Дмитрий молчал. Одному Василия не одолеть. А он того и ждет, чтобы вотчины лишить.
   – Ладно… ступай, – произнес Дмитрий, садясь на лавку. – Эй, рында, поди сюда! Тащи с меня доспехи.
   Иван Можайский был скор на сборы, и часа не прошло, как пропели трубы, а полки уже выстроились колоннами и, подняв знамена, двинулись навстречу Василию Васильевичу.
   Село опустело.
   Дмитрий Юрьевич еще помаялся в одиночестве, а потом велел идти к Галичу.
   Иван Можайский сдержал слово: задержал Василия. Третьи сутки Шемяка в пути, а великокняжеских дозоров не видать. Однако на четвертый день отправленный к стану московского князя гонец вернулся с дурной новостью. Василий Васильевич и не думал распускать полки, он шел следом за Дмитрием. Так охотник терпеливо выслеживает ускользающую добычу. Идет уверенно, понимая, что жертва обречена, а потому можно не прятаться.
   Иногда порывы ветра доносили звуки труб великокняжеских полков. Они призывали Дмитрия остановиться в чистом поле и навсегда решить спор о старшинстве.
   Вот и Галич. Родная вотчина.
   Не думал Дмитрий Юрьевич, что Василий отважится подойти к самому городу, но полки великого князя Московского были в десятке верст и стали за лесом лагерем.
   Дмитрий Юрьевич понимал: Галич остался единственным городом, где держалась его власть.
   Место для позиций своей дружины Дмитрий Юрьевич выбрал на горе, рядом с городом. С нее хорошо видны полки противника, расположившиеся лагерем за лесом. С бугра легче атаковать конным, пешим лучше защищаться. Детинец князь укрепил пушками, из окрестностей воеводы понагнали отроков в пешую рать. Новое пополнение в бою не искусно: подучить бы их день-другой, да время не терпит – трубы московского князя торопят в бой.
   Никогда Василий не подходил так близко, никогда еще с башенных стен горожане не видели великокняжеской рати. И сейчас, при виде полотнищ с изображением Христа, которые трепал ветер, горожанам московские полки не казались чужими. Это не ордынцы в мохнатых шапках на низкорослых лошадках, кричащие «Алла!». Никто угрожающе не машет копьями и бунчуками.
   Рать московского князя собиралась молчаливо, без суеты, которой отличалась татарская тьма. Непросто решиться поднять руку на родича. Вот и не торопились воины, неохотно сворачивали шатры, готовясь к бою, заранее зная, что ночевать придется в самом городе. Слишком слабой была дружина галицкого князя, хоть и укрепил он ее пищалями и нарядами.
   Московская рать, подошедшая совсем близко к городу, не казалась страшной. Трудно признавать в бородатых лицах соотечественников врагов. Не верилось, что скоро сойдутся они не плечом к плечу, как когда-то бывало раньше, а друг против друга, наставив в грудь рогатины.
   Рать Василия, разбившись надвое, все ближе подступала к полкам Шемяки, окружая с двух сторон возвышение, где стояло его войско. Гора больше напоминала маленький остров, охваченный весенним половодьем. Впереди великокняжеской рати двигались конные, чтобы первым же ударом снести укрепления Дмитрия Шемяки и следовать дальше в город. Вторыми шла пехота, ей предстояло уничтожить раздробленные отряды. А у самого леса Василий установил наряды, и пищальники вкатывали в громадные жерла каменные ядра.
   Дмитрий стоял на самой вершине горы и представлял, как завтра вершок за вершком будут теснить московские полки его воинов. И двух часов не пройдет, как одолеют они вершину, а его возьмут в плен.
   Еще вчера Дмитрий обходил свои полки и видел, как неторопливо, со знанием дела готовятся дружинники к бою: прилаживают поудобнее к телу кольчуги, затачивают мечи, надевают чистое исподнее. Но не было у них того боевого задора, с каким собирались полки со всей Русской земли воевать против недругов. В тот вечер Дмитрий прочитал на их лицах свою судьбу. Не осталось в ратниках былой веры в князя, не верили они и в свою победу.
   И можайского князя нет – почуяв недоброе, слетел он с прежнего места и перекинулся к московскому хозяину. Бояре, словно чувствуя близкую кончину галицкого князя, отводили глаза в сторону.
   Ходил Дмитрий от полка к полку. У одного костра заметил молодого иконописца Елисея из Троицкого монастыря. Церковный суд год назад приговорил его к сожжению за то, что он написал уродливого Христа. А на вопрос игумена, почему у него Бог со страшным оскалом и больше напоминает татя, нежели мученика, отрок отвечал: «Разве не страдает наш народ от междоусобицы? Разве мало льется крови, разве не пропитаны ею поля и луга?! Все это видит наш Господь, вот оттого и лицо у него такое уродливое».
   Инока должны были сжечь на сосновом столбе, уже стянули ему руки и обложили соломой, когда вдруг за него вступился галицкий князь. Дмитрий выкупил богомаза за золото и наказал: «Ты для меня будешь писать своего Христа. Именно такой он мне и нужен».
   И сейчас, глядя на полотнище с уродливым Спасом, Шемяка усомнился: «А может ли он принести победу?»
   Дмитрий подошел к иконописцу. Он тоже признал князя, хотя тот был в обычной кольчуге, совсем не желал выделяться на поле брани парадными доспехами. Низко поклонился Дмитрию и сказал:
   – Вчера икону я писал… А перед тем пост соблюдал, чтобы очищенным к доскам подойти.
   – И какой же у тебя Христос вышел? – поинтересовался князь.
   – Обычный, не было у него уродства на лице, – просто отвечал иконописец. – Видать, войне братской конец приходит. Ты уж прости меня, князь, – стал оправдываться монах.
   Дмитрий Юрьевич не ответил, передернул плечами и отошел в сторону. Выходит, и этот отрок в победе разуверился. Впрочем, он мертв с тех самых пор, как угодил к сосновому столбу. Невозможно одной рукой писать иконы, а другой рубить головы.
   Боярин Ушатый огромной сутулой тенью следовал за князем и, несмотря на свой рост, казался незаметным, но Дмитрий не оборачивался, знал, боярин здесь.
   – Князь, – наконец осмелился нарушить молчание Иван Ушатый, – тут ко мне двое из московской рати подошли, сказали, что Василий завтра атаковать будет… сразу после утренней молитвы.
   – Встретим гостя как надо… я сам в первых рядах буду, только хлеба с солью пускай от меня не ждет!
   Полки Василия вышли из-за леса не спеша. Некоторое время полки стояли друг против друга. А потом по взмаху московского воеводы ратники головного полка, подгоняя коней плетьми, поскакали в гору, где застыла Дмитриева рать.
   Грохнул первый залп, который оставил на черной земле бьющихся лошадей, убитых всадников, а следом за ним еще один, и каменные ядра со свистом рассекали воздух и рыхлили мерзлую пашню. Всадники уже забрались на сопку, острым клином рассекли войско галицкого князя и стали теснить его к стенам, чтоб расплющить о серый камень.
   За головным полком на сопку уже взбирались полки правого и левого флангов, отрезая Дмитриевой дружине последний путь к отступлению. Завязался бой: вязкий, тяжелый, и звон железа заглушал крики раненых.
   Дмитрий Шемяка рубился на самой вершине. Он видел, как один за другим падали сраженные отроки, а из-за леса, размахивая мечами, шли все новые отряды Василия. И часа не пройдет, как они заполнят собой все поле, станет тесно и на вершине. Вот тогда уже не выбраться!
   Полки Шемяки отступали к городу. Со стен по воинам московского князя палили наряды. Каменные ядра летели совсем не туда – разбивали в щепы деревья, дробили землю и бестолково улетали в чащу. Ратники плотной стеной окружили остатки галицкой дружины. Это были последние минуты некогда могучего и сильного зверя, и оттого натиск московской дружины становился все более яростным.
   – Уходить тебе, князь, надо! Уходи! – Рядом с князем рубился боярин Ушатый. Он вовремя подставил свой меч под удар рогатины, не случись этого – лежал бы Дмитрий с пробитым черепом среди множества изуродованных тел. – Если сейчас не уйдешь, потом поздно будет! Не к Ваське же в полон попадать! Не простит он тебе! Ты беги, государь, а я прикрою!
   Дмитрий осмотрелся. Уже полегли пехотинцы, разбросав по полю мечи и шлемы. Лишенные всадников, бегали по полю кони, и дикое ржание перепуганных животных еще больше усиливало панику.
   – Хорошо! Я ухожу!
   Едва отвернулся князь, как вражеский меч резанул по шее, срезав запону, и упавший плащ послужил саваном рухнувшему в высокую траву воину.
   – Да неужто сам князь Дмитрий! – ахнул ударивший князя всадник. Этот возглас, в котором слышались ребячье удивление и ужас, стоил ему жизни. Подоспевший Иван Ушатый ударил отрока рогатиной, и, разрывая кольчугу, наконечник глубоко проник в тело воина. Раненный уцепился за рогатину, пытаясь освободиться от нее, но у него не хватило сил, и он свалился с коня.
   Оставшийся небольшой отряд Шемяки спустился с горы и, подгоняя плетьми лошадей, пустился прочь от города.
   Последним, с дюжиной отроков, поле битвы покидал боярин Иван Ушатый.
   Галич казался вымершим. Если в Москве не любили мятежного Дмитрия Юрьевича, то и московских князей так же не жаловали в Галиче. Дружина князя Василия вошла через распахнутые ворота, юродивые плевали им вслед, а женщины спешили укрыться в домах, будто город занимали ордынцы.
   Великий князь подъехал к Галичу на санях, запряженных парой вороных коней. У городских ворот он попросил остановиться и подвести его к стенам крепости. Бояре подхватили князя под руки и, упреждая каждый неверный шаг, подвели к стенам детинца. Василий касался руками его шероховатой поверхности. Вот он, мятежный город, у его ладоней! Еще недавно он въезжал сюда пленником, а сейчас входил с дружиной, чтобы навсегда лишить Галич прежней вольницы. Василий чувствовал под ладонью впадины – видать, от ударов ядер. Но разве такие стены пробьешь? На века строено.
   Василий повернулся и спросил:
   – Василий Иванович Оболенский здесь?
   – Здесь я, князь, – снял шапку воевода.
   – Дмитрию в городе более не жить!.. Хватит! Не хочу смуты. Удела отцовского я его лишаю. Если в покорности пожелает жить, то приму у себя в Москве на службу… с окольничего начинать будет, а заслужит, так, может, и боярином сделаю. Возомнил о себе, негодник, выше избранника Божьего, только ведь вышло так, как Господь решил. Я тебя, Василий Иванович, в городе наместником оставлю.
   – Спасибо, государь! – охнул боярин, не ожидая такой чести.
   Кто-то из окружения князя подтолкнул его:
   – Ты руки Василию Васильевичу целуй!
   Наклонился Оболенский и поцеловал шершавые руки московского князя.
   – Народ в городе не обижай. Будь ему отцом, решай справедливо споры, – напутствовал Василий. – Еще гарнизон тебе большой оставлю. Если Дмитрий силу где соберет и с воинством надумает обратно вернуться, гони его в шею, как если бы он надумал Москву брать!
   – Слушаюсь, государь! – ответил обрадованный Оболенский. – Как сказал, так и будет.
   – А теперь, бояре, ведите меня в город, хочу пешком пройтись… по отчине своей!
   Дмитрий Юрьевич ушел в Новгород, так всегда поступали князья, когда терпели поражение. Господин Великий Новгород был той силой, которая могла противостоять Москве – и земли поболее, и лавки побогаче, и купцы знатнее. По всей Европе разъезжали они со своим товаром. Москве не дотянуться!
   Несколько лет назад в Новгород приходил за помощью Василий Васильевич: расщедрились тогда купцы, выложили на дружину денежки. Теперь пришел Дмитрий к тем же самым купцам просить денег, чтобы помогли собрать войско против великого московского князя.
   Эта помощь великим князьям не была бескорыстной. Великий Новгород сторонился братских междоусобных войн и ревниво взирал на то, как ширится Московская земля и крепнет стольный город, полнится казна золотом и один за другим перед сильным старшим братом склоняют головы удельные князья. Велик аппетит у московских князей. Пройдет время, и захотят они присоединить к своим землям и новгородские просторы. Потому и откупались купцы, давая деньги, чтобы ни одна из враждующих сторон не окрепла и не смогла забрать сытые новгородские поля.
   Впереди Дмитрия в Новгород торопились гонцы. Въезжал князь Галицкий в город без боевого сопровождения, он вел за собой лишь нескольких бояр. Не осталось в его свите даже услужливых рынд, которые помогли бы князю сойти с коня. Пали они в Галиче, который уже неделю был Московской землей.
   Надеялся Дмитрий, что отдохнет в Новгороде, успокоится его истомленная душа. Помолится, наберется сил, а потом, глядишь, выступит супротив обидчика.
   Дмитрий не выдавал тоски, но мысль словно червь точила его: ведь не так давно новгородцы чествовали великого московского князя, назвав Дмитрия Окаянным, обрядили Васильеву дружину в латы. И если бы не эта помощь, которую получил от Великого Новгорода великий московский князь, не подняться бы ему. Сидел бы он сейчас по-прежнему в Вологде, на самом краешке Московского княжества.
   Дмитрий не хмурился, радушно улыбался и был обходителен с новгородскими боярами.
   Вечером посадник устроил пир, столы ломились от всякой снеди и множества напитков. Бояре один за другим произносили здравицы Дмитрию. Некоторые из них как бы ненароком сбивались, называя Шемяку московским князем, хотя не было у него давно Московской земли, а неделю назад лишился и батюшкиного удела. Однако Дмитрий препираться не желал и выслушивал бояр с улыбкой. И когда хмель уже развязал языки, а застолье достигло своей вершины, поднялся посадник. Он пил больше всех, не оставляя на дне чаши ядреную медовуху. Однако хмель его не брал. Наоборот, он казался еще более трезвым, а речь сделалась разумнее.
   Взял посадник братину с вином белым, пустил ее по кругу, а потом заговорил:
   – Вот что я тебе скажу, Дмитрий Юрьевич. Рады мы тебя видеть всегда. Только не обольщайся насчет Москвы, не дотянуть теперь тебе до великого княжения, князь. – Посадник видел, как Дмитрий нахмурился. Братина, пройдя четверть круга, остановилась у локтя Шемяки; шевельнул рукой князь, и братина покачнулась от его прикосновения, соскользнув со стола, разбилась на мелкие черепки. Посадник Кондрат Кириллович помолчал и продолжил степенно: – Только ты не робей! Не один ты. Васька Московский тоже нам изрядно надоел: купцов наших притесняет, не по чину послов новгородских встречает и подолгу их в сенях заставляет дожидаться. Москву ты взять не сумеешь, но вот Галич вернуть мы тебе поможем. А там, может, и ты нам когда-нибудь услужишь.
   Дмитрий Шемяка посмотрел на разбитую братину, сенные девки уже собирали с пола черепки, а потом сказал:
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 [40] 41 42 43 44 45

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация