А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Княжий удел" (страница 38)

   Улу-Мухаммеду не хотелось покидать уютный берег. Не часто ему удавалось постоять просто так на берегу, и сейчас, глядя на Итиль, безмятежную и тихую, он наслаждался свободой, коротким бездействием. Хан знал, что уже завтра он сбросит с себя эту безмятежность и вспомнит, что в Сарайчике обидели его посла, заставив на коленях вручать грамоту хану; в Бахчисарае Кичи-Мухаммед ищет у соседей помощи в борьбе с Казанью, и нужно помешать этому, а Василий задерживает обещанную дань. Уже завтра он будет другим, таким, к которому привыкли и которого боялись.
   Подъехал Махмуд. Он держался как и подобало наследнику престола: высокомерно и чванливо, не всякий раз отвечал на поклоны, а если кланялся, то это было едва заметное приветствие. Маленький, неказистый, он казался жалким подобием самого хана. И все-таки это его сын! Его наследник! Он зачат в то самое время, когда Улу-Мухаммед был счастлив, когда он владел не только красивейшим гаремом, но и половиной мира. Тогда эмиры считали за честь коснуться губами кончика его туфель, а послы других стран разговаривали с ним, не вставая с колен.
   – Здравствуй, отец. – Махмуд сошел с коня и припал лицом к полам кафтана.
   Нет уже спесивого наследника, строго поглядывающего на родовитых мурз, есть любящий сын.
   – Здравствуй. Почему ты здесь?
   – Мне показалось, что я тебе нужен.
   – Я тебе велел оставаться в Нижнем Новгороде, – сказал Улу-Мухаммед.
   – Отец, мне сообщили, что против тебя готовят заговор. Я спешил предупредить тебя, – смело посмотрел в лицо хана Махмуд.
   Эта новость удивила Улу-Мухаммеда. Он так привык к верному и преданному окружению, что перестал даже думать об опасности. Возможно, с годами он потерял бдительность, и сын сейчас внесет ясность.
   – Я слушаю тебя, – сказал Мухаммед, взглянув на сына сверху вниз.
   Махмуд вдруг почувствовал, что его угнетает величие отца. Улу-Мухаммед был огромным деревом, тень от которого падала и на него, тем самым заглушая рост. Махмуд давно хотел сбросить с плеч тяжесть отцовской опеки. Улу-Мухаммеду было шестнадцать, когда он встал во главе рода и повелевал Золотой Ордой. Так почему его старший сын должен ждать: ведь ему перевалило уже за двадцать. Они были словно два дерева, которые не способны расти рядом. Несмотря на обилие солнца, тень от кроны одного обязательно падает на другое. И важно сейчас набрать силу, чтобы потом не сделаться жалким кустарником у корней великана.
   – Отец, здесь слишком много народу, – сказал Махмуд, оглядываясь на стоявших неподвижно стражников. – Давай пройдемся вдоль берега, и я сейчас тебе все объясню.
   Улу-Мухаммед сделал знак рукой, и стража застыла, покорная воле хана. Они шли вдоль берега – отец и сын. Мухаммед огромного роста, величавый, как гора. Махмуд едва доходил ему до плеча. Высокие ивы заслонили хана и его сына от свидетелей. Некоторое время была видна шапка хана с длинным хвостом черно-бурой лисицы, потом пропала и она.
   Большой Мухаммед шел немного впереди, Махмуд поотстал. Старший сын всегда помнил своего отца огромным, а в детстве он казался ему просто великаном. Ему всегда хотелось встать вровень с отцом, но тот оставался недосягаемым. Даже для сына Мухаммед оставался ханом и смотрел на него с высоты своего величия.
   – Что ты мне хотел сказать? – повернулся Улу-Мухаммед к сыну и тут почувствовал, как что-то холодное вонзилось глубоко в грудь.
   Совсем близко от своего лица хан увидел глаза старшего сына, холодные и жестокие.
   – Зачем ты это сделал? – прохрипел Улу-Мухаммед, выплевывая на траву кровь.
   У хана хватило бы сил, чтобы выхватить саблю и ответить ударом, но перед ним был сын, его кровь, и рука, уже отыскавшая рукоять, ослабела.
   – Ты отжил свое, – сказал Махмуд, выпрямляясь. – Дай теперь дорогу мне! Ты просто большое дерево, сердцевина которого превратилась в труху! Рядом поднялись сильные побеги, так почему ты должен глушить их?!
   – Глупец, – хан согнулся еще ниже. Кинжал, застрявший у него в груди, сделался неимоверно тяжелым и тянул его к самой земле. – Все это я делал для старшего сына. Ты унаследовал бы не только Казань… а, возможно, всю Орду. Теперь я не знаю, хватит ли у тебя сил быть ханом. – Кровь обильно текла из раны, заливая халат.
   – Если я убрал с дороги тебя, то уж, поверь мне, не дрогнет рука, чтобы расправиться и с братьями!
   Теперь Махмуд был выше отца на целую голову.
   Улу-Мухаммед не знал, что конец его будет именно таким. Он не боялся быть убитым воинами, никогда не носил под халатом брони и вот теперь умирает от руки собственного сына.
   – Никому и никогда не говори, что ты убил меня… – тихо сказал Улу-Мухаммед сыну, и его слова прозвучали как завещание. – Тебя никто не поймет. Моя стража убьет тебя, а я не желаю твоей смерти. Сбрось мое тело с обрыва в Итиль и скажи, что я сорвался с обрыва и утонул.
   Даже сейчас Улу-Мухаммед давал пример великодушия своему старшему сыну, тем самым унижая его.
   – Я не стал дожидаться твоей смерти! – кричал Махмуд. – Я не хочу, чтобы кто-нибудь из моих братьев воткнул мне кинжал в горло! Вспомни, как ты сам взошел на престол! Ты убил своих братьев, чтобы сделаться сильнее, теперь твоим путем последую я! Прости меня, отец, тебе и так скоро умирать, и я сделал это на благо нашего ханства! А за совет спасибо, я сброшу тебя в воду!
   – Не надо… я сам, – отстранил Улу-Мухаммед руку Махмуда. – У меня еще есть силы! Жаль, умираю не на поле брани, не с оружием в руках.
   Улу-Мухаммеду вспомнился поединок с батыром из рати Гыяз-Эддина. Он победил и тем самым спас свою честь и сохранил жизнь своим воинам, достойно удалившись в Бахчисарай. Даже тогда у него не было предчувствия близкой смерти, она казалась где-то далеко. А сейчас дух смерти накрыл его своим крылом, и в глазах Улу-Мухаммеда потемнело. Только бы хватило сил добраться до края обрыва. Будет гораздо хуже, если уже мертвого отца Махмуд начнет стаскивать за ноги к обрыву, чтобы потом, как падаль, сбросить вниз. И мелькнула мысль: не быть ему похороненным в ханской гробнице, а место, которое он выбирал при жизни, так и останется свободным.
   Хан Мухаммед сделал еще один шаг, потом еще один. В глазах было темно. Куда же идти? Впереди появился свет. Может, это уже рай? Но он услышал голос Махмуда:
   – Отец, ты медлишь! Может, тебе помочь?
   – Нет, я справлюсь сам…
   Внизу хан увидел белесые гребни волн разыгравшейся Итили. Сил у хана оставалось совсем немного, он приблизился к самому краю, посмотрел вниз и шагнул в бездну.
   Улу-Мухаммед не почувствовал полета, удара о воду, не ощутил, как руки и ноги обволакивает мягкая ласкающая вода и бережно, как драгоценную ношу, укладывает на песчаное ложе.
   Улу-Мухаммед был мертв.
   Махмуд еще некоторое время постоял на берегу. Ему и самому не верилось, что великому Улу-Мухаммеду пришел конец. Отец всегда выходил победителем. А вдруг и сейчас хан справится с водной стихией и, громко хохоча, восстанет из реки? Но, кроме пенящейся поверхности, Махмуд не рассмотрел ничего.
   Даже смертью своей Улу-Мухаммед преподал урок мудрости своему сыну. Он хотел оставить его честь незапятнанной – пусть он чистым взойдет на казанский престол, а потому предпочел сгинуть в водах Итили.
   Махмуд, преодолевая сопротивление ивняка, который сейчас цеплялся особенно яростно, вышел к страже.
   – Улу-Мухаммед… отца моего… больше нет… Он поскользнулся и упал в Итиль… Он утонул…
   – Хан Улу-Мухаммед утонул? – выдавил из себя один из стражников.
   Он знал Большого Мухаммеда не один десяток лет. Хан не умел беречь себя, и тело его было покрыто многочисленными шрамами. Однако смерть всегда обходила стороной сильного воина и забирала других. Страж поверил бы в смерть Улу-Мухаммеда, если бы она произошла на поле битвы, оттуда совсем короткий путь до ворот рая, и втайне каждый из них мечтал именно о такой кончине. Но чтобы утонуть… Такая смерть для победителя была позорной.
   – Ты обманываешь меня, мальчишка! – вцепился он руками в ворот Махмуду. – Что ты сделал с моим господином?! Ты убил своего отца, чтобы самому быть ханом!
   Махмуд увидел, как рука воина потянулась к сабле.
   – Поди прочь! – отшвырнул Махмуд от себя воина – видно, не умер в сыне великий Улу-Мухаммед. – Отныне я казанский хан! Нам уже не достать со дна реки тело моего отца!.. Во всех мечетях ханства прочитать поминальные молитвы о Великом Мухаммеде. Пусть каждый почтит его память. Отныне в проповедях произносить его имя. Что ты стоишь?! Иди выполняй приказ! – прикрикнул Махмуд на старого воина.
   – Слушаюсь, мой господин, – сказал страж, узнавая в юноше молодого Улу-Мухаммеда.
   На седьмой день после смерти отца Махмуд устроил большие поминки. С базарной площади прокричали скорбную весть о кончине Улу-Мухаммеда. Душа бывшего властителя Золотой Орды еще не достигла райских кущ и неприкаянной бродила между людьми. Пройдет время, пока ее примут на небесах, а сейчас, в утешение ей, в мечетях ханства Махмуд велел читать суры из Корана. Были розданы щедрые подарки, и эти последние почести умершему отцу скорее походили на торжество после блестящей победы. А затем по городу поползли липкие слухи, что Махмуд убил своего отца ради казанского престола. Об этом, уже не стыдясь, говорили меж собой знатные карачи, а на базарных площадях распевали злые песни, высмеивая малый рост Махмуда. Вот тогда новый хан и показал свой нрав, затмив жестокостью отца. Виновным признавался всякий, кто посмел даже думать худо о новом хане: их били кнутами на базарной площади, с них сдирали кожу, рубили саблями головы, топили в реке.
   На сороковой день душа Улу-Мухаммеда добралась до райского сада, где поют дивные птицы и текут прозрачные реки. На сороковой день в Казани прекратились казни, и город наконец поверил, что на смену великому Улу-Мухаммеду пришел новый хан.
   Сразу после поминок Махмуд пригласил к себе мурзу Тегиню. Шариат велит чтить дядю как родного отца, и Махмуд задумался всерьез: «А может, действительно отправить его вслед за Улу-Мухаммедом? Но сначала нужно поговорить с ним, сейчас, как никогда, мне требуются хорошие слуги».
   Мурза Тегиня вошел в зал, где его дожидался Махмуд. Мурза пришел к новому хану с опущенной головой, так когда-то он приветствовал великого Улу-Мухаммеда. Теперь он выражал почтение его сыну. Махмуд вышел навстречу старому слуге и, взяв его за плечи, прижал к груди. Тегине подумалось, что хан очень мал. И даже он, небольшой мурза Тегиня, поглядывал на Махмуда сверху вниз. На хане был просторный темно-голубой халат, который висел на нем, как на пугале, – настолько тщедушен и мал был его хозяин. Другое дело – Улу-Мухаммед! Порой казалось, что одежды лопнут на его огромном теле. Махмуд слегка отстранил от себя мурзу и, все еще придерживая его за плечи, спросил:
   – Тегиня, сумеешь ли ты быть мне таким же преданным, как когда-то моему отцу? Мне нужны надежные люди. И в первую очередь хотелось бы опереться на брата моего отца. Если не верить тебе, тогда кому же доверять?!
   – Ты можешь на меня положиться, хан, как это делал Улу-Мухаммед, – отвечал Тегиня. – Приказывай!
   Махмуд призадумался.
   – Хорошо… Я прикажу тебе… – Вот хорошая возможность, чтобы проверить старого слугу. – Мой приказ покажется тебе немного странным… но я не могу поступить по-другому, потому что я хан!
   – Что бы ты ни сделал, я буду это исполнять так, как если бы этот приказ исходил от самого Улу-Мухаммеда, – опустил глаза Тегиня, не смея долго смотреть в лицо хану.
   – Ты ведь знаешь, что мои братья, Касим и Якуб, сейчас находятся в Нижнем Новгороде?
   – Знаю, хан.
   – Когда-то мой отец убил своих братьев, чтобы взойти на престол. Я уже на казанском столе, но моя власть слишком шаткая, и ее нужно укреплять, и, пока живы Касим и Якуб, я не смогу быть спокойным. Рано или поздно им покажется, что этот трон я занимаю не по праву, и братья захотят взобраться на него с ногами, чтобы осквернить память отца! Я не могу допустить этого. Я должен убить их первым!
   – Чем же я смогу помочь тебе, хан? – только на миг мурза задержал взгляд на лице хана.
   Хан Махмуд разжал объятия. Мурза Тегиня почувствовал облегчение – хоть и не крепко обнимал хан, а как отпустил, будто из зиндана выбрался. Если так казанский хан обнимает, то какова тогда его немилость!
   – Ты должен ехать к ним в Нижний Новгород и сказать, что их призывает к себе брат, казанский хан, чтобы пожаловать. А по дороге в Казань их нужно убить.
   – Почему же послом должен стать я? – удивился мурза Тегиня.
   – Вот ты уже и сомневаешься, – усмехнулся Махмуд. – А ведь тебе приказывает казанский хан. Ты, видно, мурза, забываешь, что я уже не безусый напроказивший мальчишка, которого можно драть за уши. Сорок дней я сижу на ханском троне!.. Прости меня, мурза Тегиня, я погорячился. Я знаю, что ты был братом и близким другом моего отца. Я бы тоже хотел найти в тебе друга. Ты спрашиваешь меня, почему именно ты?.. Потому что Касим и Якуб знают тебя с самого детства и если поверят кому, так это такому человеку, как ты.
   – Хорошо, я сделаю так, как ты хочешь, хан. Я рад, что доверяешь мне и поручил это своему верному слуге. Можно тебе задать один вопрос, господин?
   – Спрашивай.
   – Как умер Великий Мухаммед?
   – Вот оно что… Тебя тоже мучают сомнения. Выходит, и ты не веришь мне. Тебе показалось, что я мог убить своего отца! Если я даже скажу «да!», что это может изменить? Я казанский хан! Отец умер своей смертью… он поскользнулся на краю обрыва, стукнулся головой о камень и упал в воду. А теперь ступай!
   Мурза Тегиня ушел. Теперь он уже не сомневался в том, что Махмуд убил своего отца. Его глаза такие же лживые, как и его поступки. Сначала он убил отца, а теперь решил добраться и до братьев. Бывает, могучее дерево дает жалкие побеги, так и сыновья Улу-Мухаммеда не смогли унаследовать от великого хана главное его достоинство – великодушие. Они ссорились между собой и, казалось, ждали смерти отца, чтобы потом перерезать друг друга. Просто Махмуд оказался хитрее и решил опередить братьев.
   Тегиня вдруг осознал, что остался один. Его былое могущество рухнуло вместе со смертью хана. Мурзы, которые еще вчера вечером кланялись ему в самые ноги, теперь отворачивались в сторону; некоторые ухмылялись в лицо. Все предвкушали падение любимца покойного хана, понимая, что оно будет стремительным. Присутствие рядом всесильного Тегини напоминало Махмуду о величии Улу-Мухаммеда, которым он начинал тяготиться. Даже благосклонность Махмуда не может быть постоянной – у слуг, как и у собак, не может быть двух хозяев.
   Тегиня пошел домой, помолился в тишине, потом велел седлать коня. Мурза решил навсегда покинуть Казань, он спешил на службу к князю Василию в Москву. Уехать он собирался незаметно, потом вслед за ним должны отправиться и жены. С собой Тегиня решил взять только своего слугу – молодого батыра Саляма, который рос в его доме с детства. Салям рано лишился родителей, и Тегиня почитал его за сына. Когда кони были оседланы, Тегиня заговорил о главном:
   – Мне теперь нет места на этой земле, Салям. Вместе с ханом здесь кончилась и моя жизнь. После убийства своего отца Махмуд возьмется и за его друзей. Думаю, первым на очереди я!
   – Почему же ты решил ехать именно к Василию? – удивился Салям. – Можно вернуться в Орду.
   – В Орду обратной дороги нет. Ты думаешь, Кичи-Мухаммед так скоро забудет своего давнего врага? Мы даже не успеем доехать до его дворца, нас отравят или убьют в дороге. Совсем другое дело – князь Василий. Сейчас он берет на службу всех мурз, которые не захотели служить Махмуду. Он отводит им земли и выплачивает богатое жалованье. Есть еще одна причина, по которой мне надо именно в Москву… Махмуд собирается убить своих братьев – Касима и Якуба, и мне надо предупредить их об опасности. Сыновья хана для меня все равно что родные дети.
   На Казань опустился вечер. Не так давно прошел ливень, и тяжелые капли, падая с деревьев, разбивали поверхности луж. Улицы были пустынны, и это устраивало Тегиню, сам Аллах благоволил ему. Город нужно покинуть незаметно, чтобы даже стража у ворот не догадалась, что он уезжает из Казани навсегда. Кони терпеливо дожидались. Серый жеребец Тегини мотнул крупной головой и теплыми губами потянулся к хозяину. Арабского скакуна Тегиня купил за большие деньги в Самарканде у одного из вельмож эмира и гордился им не меньше, чем юными наложницами. Оставлять коня здесь было бы неразумно, он подарит этого жеребца князю Василию.
   – Подсади меня на коня! – приказал мурза Саляму.
   – Слушаюсь, господин, – отвечал слуга.
   Салям подставил крепкие ладони под ноги Тегини. Мурза уверенно ступил на руки, а потом носком сапога отыскал стремя. Он уже перекинул другую ногу, чтобы сесть в седло заждавшегося жеребца, когда почувствовал удар в спину. А уже потом по телу потекло что-то горячее. Тегиня хотел повернуться, чтобы посмотреть на обидчика, но сил не хватило, и он, теряя равновесие, упал в грязь.
   – Ты был мне вместо сына… – прошептал мурза, увидев над собой ухмыляющееся лицо Саляма.
   – Сыном?! Ты мне говоришь, что я тебе был вместо сына?! – крикнул Салям. Таким Тегиня его не знал. Сейчас над ним склонился демон. Куда же пропал тот мальчишка с тихим голосом, не смевший смотреть в лицо своему господину? – Думаешь, я не знаю, что ты убил моих отца и мать по приказу Улу-Мухаммеда?! А потом решил усыновить меня, чтобы Аллах простил тебе грех и дал место в раю! Ты говоришь, я тебе был вместо сына? Только я тебя никогда не считал отцом! Я долго ждал этого дня, и вот он наконец настал! Закрой глаза! – приказал Салям умирающему.
   Тегиня сделал над собой усилие и прикрыл глаза. Пусть духи, которые прилетят за его душой, увидят, что смерть он принял достойно. Возможно, о его кончине им придется рассказать самому Аллаху.
   Салям одним ударом отрубил голову своему господину: печальная улыбка застыла на лице Тегини.
   Хана Махмуда Салям застал в беседе с мурзами. Они сидели на небольших мягких подушках на полу – перед каждым из них в золоченых пиалах остывал чай, и густой пар, поднимаясь кверху, растворялся в воздухе.
   Махмуд хохотал. Смеялся он беззаботно и искренне, заражая своим настроением сидящих рядом мурз. Вельможи смеялись сдержанно – не подобает им даже в веселье превосходить своего господина. А Махмуд, казалось, позабыл о своем величии, запрокинув голову, безудержно хохотал. Но Салям знал: стоит хану оборвать смех, как он снова станет жестоким. Своим весельем Махмуд напоминал Улу-Мухаммеда, который умел так же заразительно и звонко смеяться, и эту привычку он не оставил до последних дней. Улу-Мухаммед смеялся, когда сидел на большом троне Золотой Орды; смеялся, когда бродил бездомным псом по степям; смеялся, когда сделался ханом Казани. Может, этот смех и навлек на великого Улу-Мухаммеда несчастье, мусульманину следует быть сдержаннее.
   Махмуд отпил из пиалы, словно хотел успокоить разбирающий его смех, и мурзы вслед за господином потянулись к чаю.
   Салям стоял, согнувшись в поклоне, и рассматривал носки своих сапог. Он увидел, как большая и мохнатая темно-зеленая гусеница мерила своим телом молельный коврик, еще немного, и она доберется до подушки господина. Салям уже потянулся рукой, чтобы согнать ее, но остановился: одно неосторожное движение может стоить ему жизни, а гусеница уверенно зацепилась за край подушки и поползла выше по шароварам хана.
   Наконец Махмуд обратил внимание на Саляма:
   – Что ты хотел сказать мне?
   – Я пришел сказать тебе, господин, что я выполнил твою волю. Все получилось так, как ты и предполагал. – Салям позабыл о гусенице. – Тегиня притворился твоим другом, а сам захотел предупредить Касима и Якуба. В этом мешке его голова, – Салям приподнял руку с мешком.
   – Голова? – удивленно поднял брови Махмуд. – Вы хотели бы взглянуть на плешивую голову Тегини? – обратился хан к сидевшим эмирам.
   Хан захохотал, и следом за ним смех подхватили другие мурзы. Поначалу хохот был негромким, потом становился все более оглушительным и сотрясал стены и потолок комнаты. Хан смеялся оттого, что ему было весело – в нем билась радость легкой победы. Он молод и полон надежд. Мурзы хохотали от страха и ужаса перед ханом, понимая, что если кто-нибудь из них замолчит раньше господина, то для него это будет последним мгновением в жизни. И они смеялись до хрипоты в голосе, до боли в скулах, до судорог на лице. А хан все смеялся, наполняя ужасом сердца приближенных.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 [38] 39 40 41 42 43 44 45

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация