А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Княжий удел" (страница 32)

   – Вот оно, стало быть, что! – грустно выдохнул монах. – Ярок ты больно, Иона, издалека виден. Ты нас так затмил, что и вблизи не разглядеть. А ведь мы тоже за людей молимся и грешные души их спасаем. Возможно, не столь усердно, но ведь Господь создал всех людей разными! – Иона смиренно слушал, и была в этой покорности та сила, какая бывает у капли, точащей камень. И в молчании Иона был дерзок. – Если не хочешь… ступай куда знаешь!
   Иона ушел, и долго на узкую спину уходящего отрока из окон кельи смотрели монахи.
   Иона поселился в лесу, не принял его монастырь, и он решил стать отшельником. Для жилья выбрал огромное дупло. Липа была старой и благоговейно приняла в свое пропахшее сыростью нутро монаха. И Иона тихо засыпал под скрип раскачивающейся кроны.
   Так он прожил год, питаясь ягодами, грибами, орехами. А на второй – у Ионы появились соседи. Они вели себя шумно: срубили в чаще просторную избу, разогнали зверя, и скоро отшельник понял, что это были недобрые люди. Свел же Господь святого с убийцами! Иона прятался, стараясь ничем не выдать своего присутствия, но однажды, когда он лег спать, услышал у дупла шаги.
   – Придушить его надо, – говорил негромко хрипловатый голос. – Если донесет на нас князю, тогда не жить! Князь большую награду обещал. Где-то здесь монах прячется. Я его сегодня утром видел.
   – Может, он такой, как и мы? – произнес второй. Голос был моложе, звучал чуток мягче.
   – Тогда тем более надо придушить! Два медведя в одной берлоге не живут. Только где он прячется? Не разглядеть в потемках, может, ушел куда?
   – Ладно, пойдем отсюда, – проговорил второй. – Днем посмотрим, тогда и прибьем! А то где сейчас искать! Спугнуть можем, да и шею в такую темень, не ровен час, свернем.
   Иона не спал всю ночь, выпрашивал у Господа чуда, а на следующее утро сам вышел к избушке. Распахнул дверь, предстал перед татями.
   – Вы хотели видеть меня, братья? Вот он я… Я не собираюсь убегать от вас, вы сами у меня в гостях, живу я в дупле старой липы, так что милости прошу. Что я здесь делаю? – вопрошал спокойно отрок. – Ищу спасения для души своей, оттого и удалился от мирских забот в лес. Отсюда лучше молитвы доходят до Господа. Здесь душа моя обретает покой, а сам я становлюсь чище. – Взгляд у отрока прямой, открытый, но это не походило на дерзость, от него веяло силой.
   – Садись, святой отец, – поднялся один из разбойников, приглашая Иону на скамью, в дом.
   – Живите себе с миром, – откланялся Иона и вышел за порог.
   Вроде бы и немного пробыл отшельник, ничего особенного не сказал и ростом не так чтоб велик, а вот сумел и этих людей покорить.
   Иона уже давно ушел, а разбойники продолжали молчать, и, когда впечатление от увиденного стало помалу исчезать, один из разбойников произнес:
   – Да… Силен монах! Малец еще, а духом велик. Жаль, не туда пошел, разбойник из него хороший бы вышел. Такие, как он, ни черта, ни Бога не страшатся. Знавал я одного такого атамана!
   Стал соседствовать Иона с татями. И редкий день, когда к нему не заходил кто-нибудь из душегубцев послушать плавную и спокойную речь.
   Через несколько месяцев, уже к самой зиме, разбойники пришли к Ионе все разом. Поснимали шапки, отвесили глубокие поклоны, и старший заговорил:
   – Прости нас, святой отец, только не можем мы так жить, как раньше бывало. Видно, пришло наше время душу спасать, не спится ночами, все кровушка снится, а ее столько пролито было, что не приведи Господи! Вспоминать страшно, не то что рассказывать… И все невинные, а сколько среди них жен и чад, и не упомнишь. Но разве мы разбогатели на том? Все прахом пошло! Ни детишек, ни жен у нас. Душа одна исковерканная и осталась, да вот еще тело попорченное. Редкий кто из нас не пострадал. Кому кисть за воровство отрубили, кому руку. А разве после того ты уже работник?! Опять все в лес возвращаемся. Меня вот клеймили, – тать откинул русую челку со лба, и Иона увидел написанное: «ВОР». – А я вот к чему… Прости нас, Христа ради, святой отец. Видим мы, что ты хоть и мал летами, но рассуждать умеешь куда трезвее нашего, да так, что мы ягнятами себя чувствуем перед пастырем. Мы тут подумали… возьми нас к себе.
   – Куда же я вас возьму, обители ведь нет, – возражал Иона.
   – Так ее построить можно. Вон сколько деревьев вокруг! Подле твоей липы и построим, а ты для нас с братией игуменом будешь.
   – А хотите ли и сможете ли терпеть с братией голод, нужду, жажду? Сможете ли вы не щадить плоти заради души? – вопрошал Иона.
   – Хотим и можем, – отвечали разбойники.
   – Тогда жизнь ваша будет большим трудом и многотерпением, – отвечал отшельник. – Готовьте себя для подвига духовного.
   Недели не прошло, как на месте старой липы вырос крохотный монастырь.
   Так шестнадцатилетний отрок сделался игуменом…
   Отец Иона поднялся. Воспоминания навеяли грусть. К Дмитрию надо идти, к Шемяке. Так и сказать ему:
   – Разве вольного сокола можно удержать в клети?
   К обедне в Углич пришел монах. Черный капюшон закрывал половину лица. Монах, казалось, был погружен в свои мысли, совсем не смотрел по сторонам и неторопливо шел к Успенскому собору, где должна состояться служба. На чернеца никто не обращал внимания, он был один среди многих, кто в этот час подошел к храму. Горожане крестились и заходили в церковь. На миг все оживились, когда в сопровождении двух стражей к храму подвели Василия.
   – Даже слепого боятся, – выдохнул кто-то в толпе. – Шемяка совсем осатанел.
   Василий остановился, перекрестился на колокольный звон и пошел дальше, крепко держа за руку поводыря.
   Монах слегка приподнял клобук и внимательно наблюдал, как Василий неуверенно переставлял ноги, направляясь к церкви. Один раз князь споткнулся, и, не окажись рядом поводыря, который подхватил слепца под руку, расшиб бы печальник лоб о камни.
   – Прошка, да неужто ты? – выдохнул кто-то над самым ухом чернеца.
   Монах вздрогнул и надвинул клобук на самый нос. Это был боярин Хвороста, некогда служивший у Дмитрия Красного.
   – Как же ты попал сюда? – удивился боярин. – Не ровен час, и узнать могут! Вот тогда и ослепят, как хозяина твоего Василия Васильевича, а то и вовсе жизни лишат.
   – Если ты орать не будешь, тогда все и обойдется, – хмуро заметил Прошка.
   – Да ты не бойся меня, только клобук свой на самые уши натяни. Дмитрий-то тебя по всем дорогам ищет, а ты в отчине его. Вот подивился бы он, если бы узнал!
   – Я слышал, ты Шемяке клятву на верность дал.
   – Да как тут не дашь, – вздохнул боярин. – Дал я ее для того, чтобы рядышком с Василием быть. Если б отказался, Шемяка меня бы живота лишил, чем бы я тогда был Василию полезен? А сейчас хоть подле него нахожусь.
   – Может, и верно. Ты вот что, боярин, отведи как-нибудь сторожей от Василия. Мне послание велено передать ему.
   – Они ведь, ироды, от Василия ни на шаг не отходят. Всюду его стерегут. Да уж ладно, придумаю что-нибудь.
   Боярин подошел к нищенке, которая вертелась здесь же рядом, и что-то шепнул ей на ухо, сунув в руку монету. Нищенка согласно кивнула головой и отошла в сторону. Боярин Хвороста вернулся к монаху и проговорил:
   – Как только стража отойдет от Василия, ты ему сразу говори, что хотел, и времени не теряй. Другого случая не будет.
   Нищенка шла прямо на Василия, потом ухватила его за рукав и запричитала:
   – Дай золотой, дай золотой, не поскупись для больной, дай золотой!
   – Да отойди, мать! Неужели не видишь, что князь слепой! – заговорил поводырь.
   Нищенка не отставала, еще крепче ухватила князя за рукав и твердила свое:
   – Дай золотой, дай денежку! Пожертвуй сироте! Вижу, человек ты богатый…
   Боярин Хвороста бросил на землю монету.
   – Пошла прочь! Неужели не видишь, что это князь великий перед тобой, Василий Васильевич! Эй стража, что стоите?! Гоните прочь нищенку, дайте князю в церковь пройти, помолиться.
   Стража подхватила нищенку под руки и поволокла в сторону, а баба упирается и сыплет без умолку бранными словами:
   – За что?! За что сироту обижаете?! Нет у меня ни батюшки, ни матушки, все в татаровом плену сгинули, а тут меня, сиротинушку, княжьи люди порешить хотят! Пожалейте несчастную, заступитесь за бедную!
   – Эй, дядьки, что же вы юродивую обижаете?! Басурмане того не делают!
   Стража не слышит, тащит юродивую от князя, а девка крепко держит его за полы и орет во всю глотку:
   – Князь, Божий человек, ты такой же юродивый, как и я, подай монетку, помоги сироте!
   Василий пробовал освободиться от крепких пальцев нищенки, но она все сильнее тянула его за полы. Наконец стражи отцепили юродивую, и князь, теряя равновесие, качнулся, и не будь рядом чернеца, который подхватил князя на руки, упал бы Василий оземь.
   – Спасибо тебе, мил-человек, спасибо, как тебя звать?
   – Государь, это я – Прошка Пришелец, слуга твой, – зашептал горячо Прохор Иванович.
   – Прохор? – насторожился Василий Васильевич.
   – Прохор, государь, Прохор, только ты криком меня не выдавай, тайно я здесь, государь.
   – Какой же я теперь государь, Прохор Иванович? – Василий оперся о крепкое плечо слуги. – Ровня мы теперь. Да и ты для меня что брат. С ближними я так не жил, как с тобой, только ты один и мог меня понять.
   – Я к тебе вот с чем пришел, Василий Васильевич, – шептал монах в ухо князю, – недолго тебе еще в темнице маяться. Народ против Дмитрия силищу собирает, ты только прими личину агнца. Кайся побольше и ни в чем Дмитрию не перечь, а то он, ирод, и живота лишить может. Будем мы в Угличе с воинством на Петров день. Вот тогда и освободим. Много нас: князья Ряполовские с дружиною, Иван Васильевич Оболенский, Степан Ощера, Юшка Драниц, да разве обо всех скажешь! А сейчас мне идти надо, Василий Васильевич, не ровен час, признает кто. Вон стража твоя возвращается.
   – Ступай, Прохор, ступай, – шептал князь в спину удалявшемуся монаху.
   – Стало быть, Ряполовские разбили мой отряд и ушли в Литву? – переспросил Шемяка.
   – Так оно и было, государь, – отвечал боярин Иван Ушатый. – Князья Василия хотели освободить, к Угличу шли, да на отряд натолкнулись. А Семен Филимонов с дружиной к Москве подступает, с ним Русалка, Руно и многое дети боярские. А еще Новгород против тебя подбивают, оттуда отряды идут, и скоро они всей ратью под Москвой будут. Что делать будем, князь? – басил боярин.
   Дмитрий поднялся со стула, подошел к горящей свече, взял ее в руки и долго наблюдал за ровным желтоватым пламенем. В последние недели князь осунулся, лицо его стало худым, и серые тени залегли под глазами. И боярин вдруг подивился тому, как похожи двоюродные братья: у Василия те же острые скулы и тот же упрямый подбородок. И Василий когда-то смотрел так же дерзко и прямо. Характером-то они под стать друг другу: никто уступить не хочет… Дмитрий зажег еще свечи, и полумрак растаял, тени под глазами Дмитрия пропали, лицо разгладилось.
   – За владыками послать надо, – решил двадцатишестилетний князь. – А там… решим, как быть далее. И еще, пусть Иван Можайский с боярами прибудет. А то все на хворь ссылается.
   Владыки прибыли все разом к Ильину дню. Ехали через сжатые поля, где жницы, как невесту, украшали лентами первый сноп. Видать, в этот год у Ильи борода будет густой и длинной, урожай уродился на славу, и бабы, присев на сжатые снопы, ели хлеб: как же проехать и не отведать каравая из нового зерна, и девки в этот день приставучие и хмельные в ожидании предстоящих свадеб.
   Шемяка на Ильин день отправился травить зверя. Так он поступал всегда в надежде заполучить удачу в следующем году. В прошлое лето он убил медведя, и это принесло ему удачу – который месяц он княжит в Москве, а Василий Васильевич – старше его на пять годков – называет Дмитрия старшим братом.
   Сейчас Дмитрий Юрьевич не просто хотел загнать зверя, он желал добычи, достойной московского князя. Несколько раз пробегали мимо олени, князь велел придерживать собак и ждать случая, когда появится настоящий зверь. И ожидание не обмануло его – вдруг из леса навстречу всадникам вышел тур. Зверь был огромный, черной масти, только на самом животе шерсть рыжая и лохматая сосульками стелилась по траве. Бык легко нес свое длинное красивое тело. Он не боялся великого князя – разве может он чего-то опасаться, если ему принадлежит целый лес! Тур гордо повернул голову, показывая кривые и величавые рога, и нагнулся к сочной траве. Дмитрию подумалось, что этого зверя не взять сразу, его нужно победить хитростью, как был побежден Василий. Незаметно бы подкрасться к зверю и копьем распороть гортань, тогда он упадет на колени, как это уже сделал Василий Васильевич. А тур не замечал опасности, склонившись к душистому клеверу.
   – Я пойду один, – сказал Дмитрий. – Я сам хочу повалить его. Вы зайдите со стороны леса и гоните его на меня… и пусть произойдет так, как угодно Господу.
   Боярин Иван Ушатый согласно кивнул и, сделав знак отрокам, повел их в лес, чтобы вспугнуть зверя звуками охотничьих рожков. Густая трава укрыла быка, и из-за нее виднелась только черная спина. Иногда зубр поднимал голову, смотрел в сторону Дмитрия, оставшегося в одиночестве, видно, князь не внушал зверю никаких опасений, и его голова тонула в многотравье.
   Из леса раздался протяжный звук трубы. Зверь поднял голову и долго прислушивался к незнакомым звукам. Это была опасность, и тур неторопливо, словно не хотел уронить своей царственности, пошел прочь с поля. Звук приблизился и теперь раздавался с той стороны поля, где намеревался укрыться тур. Бык остановился, поводил из стороны в сторону огромными рогами, а потом легкой трусцой поспешил в обратную сторону. Пение трубы становилось особенно громким – тур уже слышал, как к нему пробирались загонщики князя: ломались ветки, трещали сучья и мелко звенел бубен.
   Оставался единственный путь – через поле! Туда, где стоял человек.
   Князь спрыгнул с коня и приготовился к встрече, он смело шел вперед, и это бесстрашие насторожило зверя. Тур ускорил шаг, пытаясь избежать столкновения, но человек приближался: звучание труб становилось все настойчивее и продолжало гнать его к человеку. И тур побежал прямо на князя. Он гордо поднял свою огромную голову, готовый к бою с этим маленьким существом. Дмитрий различил в густой темной шерсти крошечное белое пятно у основания шеи. Шемяка остановился, сжав в руках рогатину, терпеливо дожидался зверя, и, когда до тура оставалось несколько саженей, .Дмитрий размахнулся и с силой, с диким криком метнул рогатину прямо в белое пятно. Каленый острый наконечник распорол толстую кожу, с хрустом, сокрушая позвонки, застрял в теле зверя. Зубр мотнул головой, пытаясь избавиться от рогатины, замер на мгновение, а потом завалился на бок.
   Подъехал боярин Ушатый и, изумленно разглядывая поверженного тура, пробасил:
   – Хорошо бросаешь, князь. С первого раза одолел, а зверь-то огромный! Мы уже с самопалами стояли, вдруг на тебя кинется. Помнишь, как в прошлом месяце из дворни твоей Игнатку-загонщика на рога поднял? Этот самый и будет, я его по белому пятну на шее признал.
   – Гонец из Кремля прибыл? – спросил как ни в чем не бывало князь.
   – Прибыл, государь, – ответил Ушатый. – Старцы уже все собрались и тебя ждут.
   – Хорошо. – И, отыскав глазами коня, который, потряхивая длинной гривой, пощипывал траву, свистнул. Конь, услышав хозяина, радостно заржал и рысью поскакал на зов.
   Дмитрий Юрьевич собрал старцев в своих палатах. Рядом с собой посадил митрополита Иону. Прочим хватило места на лавках.
   – Вот зачем я вас позвал, святые старцы. – Шемяка поднялся, не смея говорить сидя в присутствии старцев. – Знаете ли вы, сколько обид причинил мне Василий, младший брат? Но я зла на него не держу и отправил в Углич в свою вотчину. Слишком отходчив я и добр. – Он посмотрел на Иону. Старцы молчали. – Вот я позвал вас посоветоваться… отпустить Василия или придержать? Как вы решите здесь, так и будет. Не хочу, чтобы крепло его зло супротив меня, и не желаю воевать. Не хочу, чтобы он зарился на Москву, на мою отчину, которая принадлежит мне по праву, как старшему брату! Что вы скажете на это, святые отцы?
   Поднялся Иона. Видом чернец, месяц назад он отказался от сакоса, и, если бы не митрополичий крест, не сказать, что владыка.
   – Я тебе и раньше говорил, князь, что ты не по правде живешь. Меня осрамил. Ведь обещал же ты князя выпустить, а сам деток его в Углич запрятал! Отпусти, отпусти их, князь! Ты же честное слово давал!
   Поднялся игумен Симонова монастыря отец Савва. Князь знал его, помнил, как тот дергал его в отрочестве за уши, уличая в проказах.
   – Негоже, князь! Епитрахиль испачкал и нас всех во грех великий вогнал! Отпусти Василия. И мы с тобой пойдем, как один грех со своей души снимать.
   Князь молчал, примолкли и старцы, и тут Дмитрий увидел на своем кафтане бурые пятна. «Откуда? – испугался князь. – А что, если старцы подумают, что это кровь Василия?!»
   И Дмитрий, прикрывая рукавом на груди бурые пятна, сказал:
   – А если Васька возомнит, как и прежде, себя старшим братом, что мне тогда ему ответить?
   – Василий-то слепой! Какое зло тебе может причинить слепец, князь? Да еще малые дети? Побойся Бога, князь Дмитрий, если не веришь, то возьми с него крестное целование, что не посмеет воевать супротив тебя. Да и мы его от греха отведем.
   Дмитрий Юрьевич скрестил руки на груди, но ему все равно казалось, что владыка видит пролитую кровь. Интересно, о чем они сейчас думают? И Дмитрий вспомнил, как по лицу Василия текла тягучая сукровица, а потом брызнула кровь, и братов голос, который заполнил собой весь двор:
   «Дмитрий, будь ты проклят!»
   Может, кровь на кафтане – это проклятие, которое послал ему Господь?
   – Хорошо, старцы, я подумаю. Дайте мне время до Корнелия святого.
   Однако князь размышлял недолго, и уже на Семенов день он отправил гонцов в монастыри и к святым пустынникам с вестью, что готов отпустить Василия и даже дать ему вотчину в кормление.
   На Рождество Богородицы в Москве собрались иерархи, покинув свои пустыни, в стольную явились старцы.
   Москва давно не помнила такого торжества – владыки, заполнившие Успенский собор, были в золотых одеждах, звучало песнопение, торжественно гудели колокола. Народу перед собором собралось больше обычного – нищие протискивались вперед, ожидая выхода князя и щедрого его подаяния, юродивые сидели на паперти, надеясь на снисхождение и внимание владык. И когда в дверях церкви показался князь, толпа возликовала. Дмитрий взял из короба горсть монет и высыпал их на головы собравшихся, потом швырнул в толпу еще горсть и еще.
   – Еду я к брату своему Василию, – произнес он, стоя на ступенях собора. – Прощения просить у него буду. И вы меня простите, люди московские, если что не так было. Не по злому умыслу поступал, а во благо.
   Людское море, как волна, схлынуло, и князь ступил на землю. Следом за государем шел митрополит Иона, архиереи, а уже затем длинной вереницей потянулись пустынники, священники. Не помнила Москва такого великолепия. Отвыкла от праздников. Ошалев от роскоши и золота, московиты нестройно тянули:
   – Аллилуйя-а!
   Исход из собора напоминал крестный ход, только у князя не было креста, и в покаянии он тискал в руках шапку. Не прошла для Дмитрия ссора с братом бесследно, в густой чуб вкралась седая прядь. На щеках кривыми шрамами застыли морщины. Черные люди не смели смотреть на непокрытую голову князя и опускали глаза все ниже, подставляя под его скорбный взор ссутуленные спины. Князь прошел через ворота, посмотрел на купола, на звонницу Благовещенского собора, на звонаря в черной рясе, что бесновался под самой крышей, отзванивая прощальную, и, махнув рукой, пожелал:
   – С Богом!
   В Угличе Дмитрия Юрьевича уже ждали. Ребятишки веселой толпой высыпали за ворота, юродивые и нищие сходились в город со всей округи в надежде занять лучшие места перед собором и в воротах. А навстречу князю в парадных доспехах выехал воевода с дружиной.
   Василий в этот день в церковь не ходил, хотел сохранить силы для беседы с братом. С утра его нарядили в белую нарядную сорочку, сам он пожелал надеть красный охабень и стал ждать. Что же еще такого надумал Дмитрий? Может, с Углича убрать хочет? Запрет где-нибудь в темнице да там и заморит тайно.
   Мария бестолково суетилась по терему, и великий князь все время слышал ее назойливый шепот:
   – Спаси нас, Господи! Спаси…
   Василий прикрикнул на жену, но тут же одернул себя: «Чего уж там! Намучилась она со слепцом, а еще боязнь за детей, того и гляди, как цыплят, задушат! Только на милость Божию и приходится уповать».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 [32] 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация