А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Княжий удел" (страница 19)

   Улу-Мухаммед ожидал, когда наконец звезды позволят ему сняться с места и огромной армией двигаться на Сарайчик. Но звезды молчали. Старик звездочет терпеливо колдовал над гороскопом, в полнолуние выходил в степь и, задрав голову к ночному безмолвию, что-то горячо шептал в небо. Со стороны казалось, он ведет беседу с самим Аллахом, и воины, стоявшие неподалеку, замирали в суеверном страхе, даже кони в эти минуты, казалось, ржали тише обычного.
   Улу-Мухаммед не торопил звездочета, опасаясь, что своей нетерпеливостью он может прогневить Аллаха и звезды тогда сыграют с ним дурную шутку. Хан видел нетерпение мурз, замечал неудовольствие всадников, всем казалось, что долгому ожиданию не будет конца, однако он решил терпеливо дожидаться знака свыше.
   Наконец в его шатер вошел звездочет. Старик расправил перед господином пергамент и, показывая пальцем в замысловатые точки и значки, проговорил:
   – Повелитель, время для похода выбрано неудачно.
   – Так… продолжай…
   – Видишь, здесь Сатурн подходит к Марсу, – чертил старик пальцем по ветхой коже, – а рядом вот это пятно – созвездие Рака. Сатурн – это ты, Марс – победитель в войнах, это – преемник Гыяза.
   – Но ханский трон пуст! – возразил Улу-Мухаммед.
   – Да, он пуст, повелитель, – поспешно согласился звездочет. – Но я совсем не удивлюсь, если через неделю вернутся наши послы и сообщат тебе, что стол уже занят. Однако я сказал еще не все… Вот созвездие Рака. Видишь, здесь множество точек, они говорят, что преемник Гыяз-Эддина не останется в одиночестве. У него объявятся сильные союзники, с которыми тебе придется считаться.
   – Что еще указывают мне звезды?
   – Звезды показывают, что лучше распустить сейчас всех людей и признать преемника Гыяз-Эддина законным наследником.
   Улу-Мухаммед внимательно посмотрел на звездочета. А вдруг старик куплен этим самым таинственным преемником Гыяз-Эддина так же, как он подкупил лекаря хана Сарайчика, чтобы отправить его на тот свет? Но Улу-Мухаммед тут же отказался от этой мысли. Дворцового звездочета он знал всегда. Хан помнил его рядом со своим отцом, теперь звездочет занял место рядом с Мухаммедом Великим. Звездочет слишком стар, чтобы лукавить, ведь Аллах может забрать его к себе каждый день.
   – Ты хочешь, чтобы я обидел всех этих людей и не принял их помощи?! – разозлился вдруг Мухаммед. – Вот тогда Аллах действительно прогневается на меня!
   Звездочет пожал острыми плечами и отвечал:
   – Я не добавил от себя ни слова. За меня говорили звезды. Я твой скромный проводник среди множества небесных светил.
   – Я выступаю в Сарайчик завтра же! Эй, Тегиня! – окликнул хан молочного брата и, когда тот вошел, распорядился: – Оповести все мое воинство, что мы выступаем завтра после утренней молитвы.
   Армия Улу-Мухаммеда растянулась на многие версты. Впереди, указывая дорогу, двигался личный отряд хана. В легких доспехах, вооруженные копьями и луками, всадники вырывались далеко вперед и возвращались снова, оповещая, что путь впереди свободен. Следом, гарцуя на горячих скакунах, – личная охрана Улу-Мухаммеда, которая не признавала никого, кроме своего повелителя. Сам хан ехал в арбе, спрятавшись под навесом от солнечного зноя. А уже позади двигалась вереница из телег и повозок.
   И если бы не звон железа, который разносился далеко по степи, можно было бы подумать, что, бросая обжитые места, люди ищут спасения от Великого потопа.
   Сам Улу-Мухаммед не считал себя завоевателем. Он шел как хозяин, который должен забрать у должника свое. Эти земли не один век подчинялись только воле хана, так почему сейчас он должен позволить растаскивать их на части? Одной лепешкой может утолить голод один человек, но нельзя ею накормить сотню голодных. Орда была единой всегда: и в годы правления первых наследников Чингисхана, и год назад тоже. Даже поражение от Темир-Аксака не раздробило ее земли на улусы. И в худшие годы в Орде оставался один хозяин. Так почему нужно делить то, что передано наследникам как единое целое!
   Улу-Мухаммед ехал не воевать, он хотел показать силу, которую способен собрать настоящий наследник Золотой Орды. Это была демонстрация мощи не только возможному претенденту на престол в Сарайчике, но и несговорчивым соседям, которые все назойливее покусывали окраины Большой Орды.
   Из задумчивости Улу-Мухаммеда вывел голос Тегини:
   – Повелитель, прибыл один из послов, он хотел бы увидеть тебя.
   – Что ж, приведи его ко мне. Интересно услышать, что он скажет в свое оправдание, – невесело улыбнулся Мухаммед Великий.
   Задержался посол. Ему бы после кончины Гыяз-Эддина поторопиться в Бахчисарай, но задержал любвеобильного мурзу гарем почившего эмира, который состоял из молоденьких наложниц. Гарем поделили между собой многочисленные родственники умершего повелителя, и в знак особого расположения послу Улу-Мухаммеда достались две женщины. Хан уже знал об этом, и, когда посол предстал перед ним, Улу-Мухаммед поинтересовался с ехидством:
   – Как ласки твоих новых наложниц? Хороши ли они?
   Посол был молод, и, видно, ему были небезразличны ласки опытных наложниц бывшего правителя Сарайчика.
   – Женщины прекрасны, хан! – восторженно отвечал посол, не заметив надвигающейся грозы.
   – Что ты еще хотел сказать мне?
   – Повелитель, я хочу попросить тебя: не сердись на меня. В Сарайчике я задержался для того, чтобы узнать, кто из родственников Гыяз-Эддина хочет занять опустевший трон.
   – И кто же осмелится сделать это?
   – Уже осмелился… Это сделал Кичи-Мухаммед.
   – Кичи-Мухаммед? Этот мальчишка? – не сумел сдержать удивления хан.
   Кичи-Мухаммед был внуком Тимура Кутлу. Два великих рода вот уже которое десятилетие пытались безуспешно поделить ханский стол. И если бы не прихоть властолюбивого Темир-Аксака, род Тимура Кутлу до сих пор целовал бы туфли отпрыскам Тохтамыша.
   Вот оно, знамение! Прав был звездочет. Что же его ждет дальше? Разве он не убедился однажды в том, что путь от величия до бесчестия очень короткий? Он бывает таким стремительным, напоминает полет падающей звезды.
   Кичи – так прозвали Мухаммеда в народе за малый рост. Маленький Мухаммед – под этим именем его и знали все. И не иначе это козни самого Аллаха, ведь Маленький Мухаммед бросил вызов Улу-Мухаммеду, Мухаммеду Большому. Эта новость стоила того, чтобы оставить послу жизнь.
   – Ступай, ты мне больше не нужен, – махнул рукой хан.
   – Что нам делать дальше, хан? – спросил Тегиня у молочного брата.
   – Мы идем дальше! Скажи воинам, чтобы они готовились к бою, – обронил Мухаммед. – Поехали! – приказал он вознице.
   Посол продолжал стоять на коленях, видимо, он так и не понял, что был всего лишь в шаге от смерти.
   Над двигающейся колонной раздавались звуки труб, и их басовитый голос долгим эхом отдавался среди крымских ущелий. Это воины Улу-Мухаммеда подбадривали себя перед предстоящим сражением. А на третий день пути Улу-Мухаммеда догнала еще одна дурная весть: давний его враг, эмир Хайдар овладел Бахчисараем.
   Услышав про вероломство Хайдара, хан Улу-Мухаммед хотел было повернуть обратно, но, поразмыслив, решил идти дальше на Сарайчик. Если Кичи-Мухаммед будет разбит, хан останется в столице навсегда и уже оттуда выступит с войском против новоявленного эмира. Если же Аллах отвернется от него и в этот раз… то Бахчисарай его не примет. Мурзы всегда признают только сильнейшего.
   Все выходило именно так, как предсказывали звезды: долгий спор между династиями подходил к своему завершению, в нем более удачливыми окажутся отпрыски Тимура Кутлу.
   Улу-Мухаммед теперь часто останавливался и подолгу молился вместе с воинством, а потом под звуки труб и бой барабанов армия двигалась дальше на Сарайчик.
   Улу-Мухаммед походил на медведя, которого более сильный собрат вытеснил из теплой берлоги, и сейчас он, неприкаянный, искал пристанища. Но ведь он еще полон сил и может соперничать с самыми могущественными противниками. В Бахчисарае эмир Хайдар, в Сарайчике – Кичи-Мухаммед, и оба ждут момента, когда можно будет рвать и кромсать когтями его сильное, закаленное в долгих переходах тело. Ведь и бесстрашный зверь теряется перед сворой бродячих псов. Это в одиночестве они поджимают хвосты, а когда голод сбивает их в стаю, то собаки чувствуют себя куда более уверенно.
   Рать Кичи Улу-Мухаммед встретил на полпути к Сарайчику. Она растянулась по всему горизонту, заслоняя восходящее солнце. Сколько же раз Улу-Мухаммеду приходилось вести своих воинов в бой? В последний раз это случилось с Гыяз-Эддином. Тогда он отстаивал не только Орду, но и собственную честь. И если сейчас он надумает вызвать на бой батыра из враждующей рати, то даже в случае победы в спину ему полетят стрелы. Памятный поединок с Ахматом, больше походивший на безрассудство, возможен был только с Гыязом, которого даже спесивые ливонцы прозвали «рыцарем степей». Кичи-Мухаммед безжалостен, эту черту он унаследовал от своего отца.
   И в первый раз за многие годы Улу-Мухаммеда постигло сомнение. Вправе ли он втягивать своих подданных в безнадежное дело? Как ни велика рать Улу-Мухаммеда, но она значительно уступала воинству Кичи-Мухаммеда. И людей у него побольше, и вооружение лучше, и кони свежее. Может, потому и не встретил Кичи Улу-Мухаммеда в открытой степи, а подпустил его почти к своим владениям, чтобы измотать людей и лошадей в долгих переходах. И если Маленькому Мухаммеду не разбить Улу-Мухаммеда, то это наверняка довершит эмир Хайдар, который, скорее всего, уже вышел из Бахчисарая и находится за спиной хана, где-нибудь в двух днях пути.
   Так простояли войска Малого Мухаммеда и Большого Мухаммеда друг против друга ровно сутки. Ветер игриво трепал знамена, молчали барабаны. А на вторые сутки вечером в лагере Кичи-Мухаммеда началось оживление – оттуда доносилось конское ржание, отрывистые приказания, обрывки молитв. Стало ясно: Кичи-Мухаммед готовит нападение на бывшего хана Золотой Орды на рассвете, когда огонь в кострах погаснет, горизонт заалеет, а ветер высушит белесую росу на обильной зеленой траве.
   Улу-Мухаммед вышел из шатра. Неподалеку на полосатом коврике молился юноша. Молился истово, словно делал это в последний раз. Улу-Мухаммед догадался, что он готовится умереть с рассветом.
   До хана донеслись звуки флейты, и он пошел туда, откуда звучала музыка. Играл янычар, крепкие короткие пальцы его сжимали тонкую, как хворостинка, флейту. Он обращался с ней так бережно, как мать лелеет на руках родившееся дитя. Трудно было поверить, что этот воин со шрамами на руках и лице способен извлекать прекрасные звуки из бездушного дерева. Звучание флейты завораживало, хотелось слушать его бесконечно, и янычар, видно уловив настроение слушателей, играл вдохновенно. Голос флейты напоминал пение птиц, журчание ручья, шелест деревьев в лесу, и не верилось, что с рассветом тишину нарушат совсем другие звуки.
   Улу-Мухаммед ходил между кострами и понимал, что большинство своих людей он видит в последний раз – лежать им завтра бездыханными с пробитой грудью далеко от родного улуса. И только воронье восторжествует, слетится отовсюду на богатую поживу.
   Рядом неотступно следовал Тегиня, он тоже словно проникся мыслями своего господина, сделался молчаливым.
   Сейчас каждый из людей хана готовился к встрече со смертью, возможно, для того, чтобы перехитрить ее и жить дальше, но только немногим Аллах подарит это право. Сколько раз Улу-Мухаммед умирал вместе со всеми, однако этот страх перед вечным покоем не сделал его слабее, наоборот, он чувствовал себя сейчас, как никогда, сильным. Он уже не был ханом Золотой Орды, Бахчисарай тоже отступился от него, но у Мухаммеда хватало сил держать в повиновении огромное войско. Сейчас он был хозяином без дома, а ведь совсем недавно все эти просторы принадлежали ему. И тут Улу-Мухаммед опять вспомнил предостережение старого звездочета. Да, действительно, он покинул город не в лучший для себя час: он лишился Бахчисарая, воины ослабели после длительного перехода, многие из них уже не верят в завтрашнюю победу, впереди ждет рать Кичи-Мухаммеда, а следом движутся полки эмира Хайдара.
   Улу-Мухаммед многое терял в своей жизни: лишился Золотой Орды, союзников, Бахчисарая, но он никогда не терпел такого поражения, как Мамай, разбитый Дмитрием Донским. Проиграть главное сражение – значит стать изгоем не только на чужой земле, но и на собственной. Как же сложилась судьба Мамая? Великого мурзу прокляли матери павших воинов, от него отвернулся отец, а братья стали кровными врагами, выслеживали его по всей Золотой Орде. А когда Мамай, обесчещенный и проклятый, казалось, нашел приют у бухарского эмира, то был убит странником-дервишем на базарной площади. С бывшего господина Золотой Орды, перед могуществом которого пасовали многие, содрали кожу, набили старой соломой и выставили чучело на позор у городских ворот.
   «Нужно уйти из степи если не победителем, то уж не побежденным», – решил Улу-Мухаммед.
   – Тегиня, собери всех мурз, темников, уланов, я хочу поговорить с ними! – приказал хан.
   – Хорошо, повелитель, я позову всех, – сказал Тегиня, и в свете огня Улу-Мухаммед увидел порченые зубы молочного брата.
   Улу-Мухаммед вышел из своего шатра, когда все военачальники были в сборе. Совсем неслышно распахнулся полог, будто ветер подул, и тотчас к мурзам явился хан.
   Каждый из них думал об одном: сколько раз выходил хан к своим воинам перед боем, чтобы своим присутствием и добрым словом взбодрить собравшихся. Многим из них суждено быть похороненными без обычных почестей и отпевания муллы, просто зароют в степи, как павших за веру, и пойдут дальше своей дорогой. И всякий раз подобная встреча напоминала прощание.
   Но на этот раз хан заговорил о другом:
   – Слуги мои, вчера мне приснился сон. Сам Аллах вызвал меня к себе на суд и спросил: «Что ты хочешь делать с моими рабами?» Я упал Всевышнему в ноги и сказал: «Повелитель мой, я собрал воинов для того, чтобы вернуть Сарайчик, который у меня отняли». Тогда Аллах задал мне еще вопрос: «А как же ты собираешься это сделать без моей помощи? Что обо всем этом говорят звезды?» Я ответил Аллаху, что звездочет сказал мне, будто звезды отвернулись от меня и мне не стоило отправляться в долгую дорогу. И это правда, тогда бы я не потерял Бахчисарая. Аллах приказал мне не проливать кровь единоверцев и уходить с миром. Это сражение уже проиграно мною. Так вот что я вам скажу: все вы были для меня верными помощниками и добрыми слугами, ни одного из вас я не смог бы упрекнуть в трусости, я преклоняюсь перед вашей доблестью. Нас связывает не только пролитая кровь наших собратьев, которая щедро пропитала эти степи, но и наши победы. Я не хочу вас больше неволить. Сражения не будет! Так повелевают звезды. Каждый из вас теперь хозяин своей судьбы, если желаете, возвращайтесь в свои земли. Кто хочет, может уходить в Бахчисарай. Вы вправе искать расположения более сильного хозяина, каким является сейчас Кичи-Мухаммед. На все эти вопросы вы должны будете дать себе ответ до рассвета. Утром здесь не должно быть никого! Слышите, как стучат барабаны Кичи-Мухаммеда? Его войско нападет на нас сразу после утренней молитвы, когда имамы отпустят все прегрешения воинам. Мне жаль расставаться с вами, мы провели в походах много лет. Может, кто-нибудь из вас хочет что-то сказать?
   Вперед вышел сотник личной охраны Улу-Мухаммеда:
   – Повелитель, ты забыл о тех, кто желает разделить с тобой судьбу!
   Видно, ему, как и самому Улу-Мухаммеду, не было места на этой земле.
   – Кто хочет быть со мной даже в случае смерти… может остаться! Я не обещаю лучшей доли. Я не знаю, что меня ждет даже сегодня вечером. Видно, мне придется отправляться в поисках лучшей доли и начинать все сначала! А теперь решайте, у нас нет времени. Барабаны торопят!
   Костры погасли, уже никто не подбрасывал в них сухую траву, и они вспыхивали красноватыми звездочками. Только раз вспыхнувшее желтое пламя осветило лицо хана. Оно совершенно не изменилось, как и прежде, Улу-Мухаммед был уверен в себе, и, глядя на него, можно было подумать, что ему по-прежнему подчиняется Золотая Орда.
   Улу-Мухаммед скрылся в шатре. А если они уйдут все и он останется один в степи? Он да его жены! Будет ему с кем воевать.
   – Аллах, ты и так отобрал у меня все, не допусти худшего! Если посмеют уйти все, то даже дервиши начнут показывать на меня пальцами. На просторах Золотой Орды не останется и клочка моей земли, и тогда каждый сможет в мою сторону бросить камень.
   Улу-Мухаммед стоял на коленях и молился, выпрашивая у Аллаха сохранить остатки своего былого величия. Он не хотел, не мог оставаться в одиночестве. Он слышал, как били барабаны в лагере Кичи-Мухаммеда, как призывно звучали трубы. Скоро все должно стихнуть. Сначала прозвучит голос муэдзина, зовущий правоверных на молитву, потом наступит полная тишина, и затем мулла будет воздавать хвалу Всевышнему, а вот после этого будет бой!
   Лагерь Улу-Мухаммеда ожил: беспокойно заржали кони, послышалась бранная речь. Что же еще не могли поделить его слуги? Хан отдал им все! И теперь каждый из них вправе распоряжаться собственной судьбой. И тут Улу-Мухаммед осознал, что у него было много врагов, родственники убитых недругов находятся и в его войске. Сейчас наступил самый удачный момент, чтобы расправиться с обидчиком и бывшим ханом. Разве достоин сожаления человек, упустивший из своих рук власть? Власть – это хрупкий сосуд, его всегда нужно умело держать в руках, вот он выскользнул из ладоней и разбился на множество осколков, каждый из которых порой ранит смертельно.
   Улу-Мухаммед завершил молитву и выжидательно посмотрел на вход в шатер – ветер потихоньку теребил полог. Некогда всесильный правитель подумал, что, если бы его сейчас пришли убивать, он не оказал бы сопротивления. Положил бы голову на молельный коврик и смирился с предстоящим концом.
   Полог дрогнул. Но это был не ветер – вошел Тегиня. Хан едва взглянул на него. «Ну, конечно, этим человеком должен быть именно Тегиня! Предают всегда самые близкие, – подумал хан. – Он честолюбив и, видно, не забыл того, что я порой пренебрегал его советами, был с ним неласков, груб. Вспомнить даже хотя бы тот спор в Золотой Орде между Василием Московским и Юрием Галицким. Над Тегиней тогда посмеивались все мурзы. Не простил!»
   Улу-Мухаммед почувствовал, как замер за спиной Тегиня. «Как же он собирается убить меня: вонзить кинжал в шею или задушить шелковым шнурком; это он умеет делать. – Хан уловил тяжелое дыхание, слышал слабый шорох. – Ну скорее же! Я не сделаю ни малейшей попытки, чтобы спасти свою жизнь».
   Но Тегиня опустился рядом на колени и произнес:
   – Господин и брат мой, все, кто хочет быть с тобой даже в смерти, остались! Мы ждем тебя… Веди нас дальше.
   Улу-Мухаммед поднялся. Значит, молитвы дошли до Аллаха. Только вот куда – дальше? Его путь на этой земле как будто уже закончен.
   – Сколько вас осталось?
   – Нас триста всадников.
   – Вот как?! Я думал, будет значительно меньше. – Хан не сумел сдержать радости. – С такими батырами мы сможем покорить любое ханство. А теперь в путь! До рассвета осталось совсем немного.
   И странное дело, лишенный престола и власти, сейчас Улу-Мухаммед чувствовал себя куда более уверенно, чем несколько дней назад. Это неожиданное освобождение от тягот власти дало свободу. И Улу-Мухаммед, увлекая уланов, скакал по степи, как мальчишка. В его распоряжении оставался небольшой отряд, но в каждом всаднике он был уверен. Каждый из батыров стоил двух, а значит, его воинство увеличивается вдвое. Алмаз не заиграет до тех пор, пока искусная рука ювелира не притронется к его поверхности и не превратит в бриллиант. Так и эти воины прошли с ним долгий путь, прежде чем общие испытания не закалили их дух и тело. Разве Кичи-Мухаммед может похвастаться таким воинством? Он не верит мурзам, не доверяет собственному окружению, и пища, прежде чем попадет к нему на стол, проверяется его слугой. Под длинным халатом Маленький Мухаммед всегда носит кольчугу, с которой не расстается даже на брачном ложе, даже тогда, когда отдыхает в саду в окружении наложниц.
   Улу-Мухаммед верил тем, кто с ним остался, общая судьба сблизила господина и слуг. Каждый из них теперь не имел дома и тащил за собой небогатый скарб, женатые – вели жен и детей. Улу-Мухаммед уже распрощался с половиной своего гарема, раздарил жен и наложниц воинам, такой поступок связывал его с ними сильнее, чем родственные связи. Улу-Мухаммед ходил среди своего воинства в длинном просторном халате без шлема и кольчуги. Он ел с батырами из одного котла, пил из одной чаши. Хан не боялся быть убитым или отравленным – теперь он зависел от них, а они от него.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация