А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Не на ту напали!" (страница 5)

   36+20+1
   То есть: «В делах можно ожидать перемен к лучшему, но приготовьтесь к долгому и утомительному путешествию».
   Ну-ну.

   Глава 6
   Мы едем, едем, едем…

   Когда следишь за кем-то в поезде, самое удобное – слиться с местностью, стать незаметной. А на что меньше всего обращают внимание? Правильно, на обслуживающий персонал. Разносчики из вагона-ресторана, поездная бригада, сцепщики на станциях и прочий рабочий люд настолько сами лезут в глаза, что ускользают от внимания.
   Униформа, как я заметила, полностью обезличивает человека. Встречный прохожий может оказаться Васей или Петей, быть алкашом или примерным семьянином. А милиционер или швейцар в гостинице – это просто милиционер или швейцар, человек без лица.
   Познакомиться с проводником поезда дальнего следования за минуту до отправления обычно дело несложное. При некотором навыке, конечно. Представительная дама лет сорока, с крашеными волосами и в новой, с иголочки, форме, представилась Наташей.
   Неизвестно, что больше ее убедило – мое удостоверение частного детектива или вложенная в него сотенная купюра. Так или иначе, проезд в купе проводников был мне обеспечен.
   Напарница моей проводницы тут же исчезла. «К хахалю в девятый», – пояснила разговорившаяся Наташа. И мы поехали. А поехали мы, как выяснилось вскоре из билетов моих подопечных, аж до города Абакана. Интересно, что мы будем делать в такой глуши?
   Дорога предстояла дальняя, было время наконец-то все как следует обдумать и связать концы с концами. Пока что мне казалось, что мной управляет чья-то недобрая воля. Словно какой-то кукловод злобно дергал за ниточки, заставляя меня совершать беспорядочные кульбиты.
   Интересно, знает ли он сам, чего хочет от меня. Я в этом сильно сомневалась. Однако должно же быть объяснение всем громоздившимся вокруг меня событиям.
   Забравшись с ногами на полку служебного купе, я попыталась вспомнить все, что со мной сегодня произошло. И не смогла. Я просто чертовски устала. Такого длинного дня у меня в жизни не было.
   Поэтому, когда Наташа вернулась откуда-то с аппетитно пахнувшим свертком и бутылкой водки, я смогла только с благодарностью кивнуть на ее приглашение к столу. За все это время мы едва ли обменялись с ней десятком фраз.
   В качестве своего взноса в общий котел я достала из «дипломата» початую палку ивлевской колбасы и остатки батона. Честно говоря, я так отупела, что не смогла вспомнить, откуда у меня взялся батон.
   После стакана водки и еды на меня навалилось чувство такой чудовищной усталости, что я просто молча повалилась на полку.
   – Да ты поспи, поспи. Что еще делать в дороге-то, – эти слова сердобольной проводницы были последними, что я услышала.
   От самой дороги в моей памяти осталось немного. Большую часть пути я проспала. Сон и явь поменялись местами. Короткие периоды бодрствования проходили в каком-то тумане и почти сливались со сном. Зато сны были необычайно яркие и очень странные.
   Мне кажется, я помню долгую стоянку в каком-то большом городе. Новокузнецк или что-то вроде того. Я как раз сидела в вагоне-ресторане и доедала четвертую порцию шницеля с вермишелью – почему-то страшно хотелось есть.
   Еще помню, как однажды днем – мы уже третий час мчались по ровной, как тарелка, степи – мимо нас долго тянулся нескончаемый встречный поезд с углем. Угольная пыль проникала всюду и скрипела на зубах.
   Все остальное слилось для меня в калейдоскоп причудливых картин.
   Где-то рядом бухал во тьме огромный молот, грозивший меня расплющить. Потом молот исчез, зато пришла здоровенная тетка, почему-то с восемью руками и гипертрофированными половыми признаками. Гремя ожерельем из человеческих черепов, она исполнила дикий танец и поцеловала меня туда, куда обычно незнакомые женщины друг друга не целуют.
   Тетку сменил гигантский плод. Он плавал в неизреченном покое, привязанный пуповиной к звездам. Были еще какие-то геометрические фигуры и цветы.
   Мне казалось, что между этими странными картинами я слышу откуда-то сверху характерное пыхтение и женские стоны.
   Однажды мне приснилось, что перед моим лицом висят в воздухе две волосатых ноги. Это уже ни в какие ворота не лезло. Чей-то бодрый голос спросил:
   – А твоя подыружка пачэму нэ хочыт, а?
   Кто-то очень знакомый, почти родной, ответил:
   – Да спит она, не видишь? Иди скорей ко мне!
   В другой раз мне приснилось нечто совсем несуразное – в белом халате надо мной склонился Айболит из детской книжки. Он щупал мне пульс. Потом Айболит превратился в крокодила Гену, но с большими мягкими ушами.
   Такого безобразия я никогда в жизни не видела. Захотелось проснуться. Я сделала усилие, чудовище в белом халате пропало, и я увидела себя сидящей на корточках у реки и ковыряющей прутиком чью-то еще теплую какашку. Вокруг меня ползали козявки, и было мне года полтора. Никак не больше двух, потому что с двух лет я себя отлично помню. Этого эпизода я за собой до сих пор не знала.
   Мне стало стыдно, и маленькая девочка убежала. Потом все закрутилось по новой – молотки, похотливая бабища, цветы и шестимесячные зародыши.
   Весь кошмар кончился как-то разом. Меня будила гостеприимная проводница.
   – Вставай, соня, проспишь свой Абакан.
   Мы въезжали в пригород. Ну и дела! Последняя неделя била все рекорды. Пожалуй, это было самое загадочное дело в моей богатой практике.
   Три дня пути просто выпали из моей памяти. Да еще эти видения: сначала тем вечером в Москве, теперь в поезде… Я чувствовала, что разгадка близка. Части мозаики складывались в цельную картину, но никак не могли сложиться окончательно. Чего-то не хватало, какого-то объединяющего элемента.
   И тут меня осенило. Ну конечно! Эта чертова колбаса!
   И в Доме культуры, и в поезде мой бред начинался после того, как я съедала немного колбасы из кейса моего незадачливого попутчика.
   Так вот о каких образцах говорили эти типы!.. Значит, это не моя крыша сделала мне ручкой – всему виной какой-то психотропный препарат, подмешанный в колбаску.
   Додумать эту мысль до конца я не успела. Поезд остановился, и началась давка в проходе. Я схватила кейс и нырнула в самую кучу.

   Глава 7
   Мечта о крыльях

   Город Абакан, как известно, расположен на великой сибирской реке Енисей. Я никогда раньше здесь не бывала. Но ознакомиться с памятными местами мне не удалось. Прямо с поезда вся компания на двух такси отправилась в аэропорт. Я, понятное дело, – следом, на третьем.
   В здании аэровокзала я чуть не потеряла их из виду в толпе бородатых геологов, или кто они там были. Когда я вновь их увидела, с ними уже был какой-то толстяк в кителе и форменных штанах – летчик, штурман, или кто там еще может быть. Надо бы выучить знаки различия у летунов.
   Толстяк оказался местным начальником, потому что вся группа с ним во главе миновала очередь на досмотр и прошла прямо на поле.
   Вся эта авантюра начинала мне надоедать, но делать было нечего. Обежав какое-то здание, я рысью промчалась вдоль ограждения метров двадцать, пока не нашла то, что искала, – дыру в сетке забора.
   Протиснувшись сквозь нее вместе с чертовым «дипломатом», я поискала глазами свою группу и обнаружила ее далеко впереди. Путешественники подходили к концу длинного ряда самолетов, который тянулся вдоль всей левой кромки летного поля.
   С максимально деловым видом я миновала единственный освещенный участок и побежала, держась в тени «Анов», «Яков» и прочих воздушных судов. Пару раз я чуть не налетела на какие-то веревки. Никогда не думала, что самолеты на стоянке привязывают к земле. Чтобы ветром не сдуло, что ли?
   «Интересно, куда это мы идем?» – не успела я задать себе этот вопрос, как поняла, что худшие мои опасения оправдываются. Метрах в тридцати от меня, на краю поля, ждал вертолет, и вся компания собралась у него.
   Я остановилась у последнего прикованного к земле летательного аппарата, присела за какую-то тележку и стала наблюдать. В вертолет загружали ящики или мешки – с моего наблюдательного пункта мне были видны только тени в лунном свете. Очень нехорошее предчувствие закралось мне в душу.
   Бывали в моей жизни безрассудные поступки, и глупости я не раз совершала, но такого я от себя не ожидала. Когда загудел двигатель и лопасти вертолета начали вращаться, я прижала к себе «дипломат» и, борясь с ветром, ринулась вперед. Глаза и нос мне сразу же забила сухая трава и какой-то острый мусор. Прическа безнадежно растрепалась.
   «Черт бы побрал эту мечту о крыльях! Черт бы ее побрал!..»
   Никакого плана у меня не было. Меньше всего я собиралась сделать то, что сделала, добежав до вертолета. Я просто мчалась изо всех сил к Катьке, к разгадке всех последних событий и… Да чего там, я бежала от собственного желания плюнуть на все и вернуться домой.
   Так или иначе, я оказалась рядом с проклятой «вертушкой».
   – !..
   Малодушная надежда, что я ничего не смогу сделать, медленно во мне умерла. Предпоследней. Последней умирала я на протяжении всех последующих часов. Или лет. Или веков.
   Как оно всегда и бывает, выход нашелся. Но какой!
   Вы когда-нибудь видели дырявые вертолеты? Этот был именно такой. Сейчас объясню. Дело в том, что у этого стального урода не было кормы. То есть… Короче, того, что бывает у них под хвостом. Вместо всей задней стенки была натянута сетка из толстого каната. С ячейками в мою голову.
   Или я чего-то не понимаю, или такая техника летать не должна. Она должна мирно ржаветь на свалке, а еще лучше – стоять в музее. Как камера пыток.
   До сих пор не пойму, как мне удалось отцепить сеть в одном месте и снова закрепить за собой. Того, как я вскарабкалась в темное загроможденное нутро, я вообще не помню. Просто я обнаружила себя сидящей на полу у самого края, слева на меня навалился огромный мягкий тюк, а ногами я упиралась в какой-то ящик. Вот и все.
   Последней моей мыслью в этом мире было безумное: «Так вот он какой, вертолетный багажник!» Земля плавно провалилась вниз и назад. Меня незамедлительно вырвало.
   Не раз мне приходилось смотреть в глаза смерти. Скажу, не хвастаясь: я не боялась. В самой безвыходной ситуации я не теряла надежды. Но этой бесконечной ночью я вдруг поняла, как мало нужно человеку для счастья: просто стоять обеими ногами на земле, а еще лучше – стоять на ней на четвереньках.
   Клянусь: когда долетим, куда бы мы там ни летели, привяжу себя тросом к самым тяжелым камням и простою так остаток жизни.
   Полет оказался страшнее всего, что мне довелось испытать прежде. Даже тот случай, когда я в четырнадцать лет проснулась на даче и увидела у себя на груди мышь, – ничто по сравнению с ним.
   Сказать, что винтокрылая машина вытрясла из меня все печенки, – значит, ничего не сказать. Мелко тряслось и дребезжало все вокруг: стенка, к которой я оказалась прижатой, заклепки в этой стенке, какие-то железяки в ящике, норовившем раздавить мне ноги… Временами я боялась, что моя дрожь совпадет с этой вибрацией и от резонанса я просто распадусь на мелкие части.
   Вдобавок справа от меня была ревущая ледяная бездна и где-то далеко внизу жутко блестела в лунном свете узкая полоска воды. Смотреть туда я себе запретила. Пожалуй, с таким ужасом я еще не сталкивалась. Надеюсь, больше такого со мной никогда не произойдет. Очень надеюсь.
* * *
   Когда ко мне более или менее вернулась способность соображать, уже светало и мы явно снижались. Где-то далеко позади виднелись заснеженные горы, а под нами было что-то пестрое. Кое-где мелькала вода.
   Я не знала, плакать мне или смеяться. Подозреваю, что во время полета душа моя летела где-то рядом и чуть позади, освещаемая дурацкой мигалкой на хвосте вертолета. Внутренности мои перемешались и прилипли к диафрагме. В голове был полный сумбур.
   Желто-зеленый газон внизу вдруг стал очень близким и превратился в настоящий лес. Мы летели над тайгой. Позади, насколько я могла видеть, была она же. Лес, лес и еще раз лес. Никаких городов на горизонте, никаких дорог. Тайга.
   Устроив мне напоследок десять минут невесомости, чертова железка наконец ткнулась колесами в планету. Мы сели на какой-то заросшей кустарником поляне с торчащими из травы булыжниками. Окружающие поляну сосны оказались неожиданно высокими. Здравствуй, Земля.
   Я очень удивилась, обнаружив, что все это время рядом со мной был мой, а вернее, ивлевский, «дипломат». Прямо привет из прошлой жизни. Тут я вспомнила, почему я здесь.
   Самое время сматываться. Пока мне фантастически везет, но когда-то эта лафа должна кончиться. Лопасти еще свистели и крутились вовсю, когда я отцепила наконец сеть, отделявшую меня от вечности (пришлось пожертвовать ногтем).
   На ватных ногах, низко пригнувшись, я – от куста к валуну, от валуна к кусту – поспешила к недалекой опушке. И вовремя. Не успела я залечь под разлапистой елкой, как из вертолета стали вылезать люди. С другого края поляны, закрытые от меня вертолетом, им что-то кричали. Видимо, местные жители.
   Только теперь я поняла, что наступила тишина. Во время полета я перестала воспринимать гул двигателя как звук. Сейчас мои барабанные перепонки пришли в норму, и я стала различать звуки. Голоса, так сказать, леса: посвистывала какая-то пичужка, кто-то щелкал, кто-то шел по лесу…
   Шел по лесу, направляясь ко мне! Вот мое везение и закончилось. Я успела только выкатиться из-под ветвей ели, оставив там «дипломат», когда мужской голос за спиной произнес:
   – Ага! Вот она где. А ну, вставай!
   Я поднялась и повернулась к говорившему – заросшему до глаз «бармалею» в чем-то брезентовом, сапогах по пояс и с карабином под мышкой. У пояса висели две дохлые птицы. Конечно, у меня самой видок был тот еще: мокрые от росы джинсы, всклокоченная, с безумным взглядом. Однако это еще не давало ему права так себя вести.
   Этот хам просто ткнул меня стволом в живот и молча кивнул по направлению к вертолету. Только не это!
   Однако меня явно не собирались отправлять домой. По проложенному мной в росистой траве следу (выходит, я себя сама выдала!) мы дошли до вертолета, рядом с которым росла гора выгруженных вещей. Занимавшиеся разгрузкой даже не оглянулись. Я попыталась остановиться и что-то сказать, но конвоир все так же молча ткнул меня в спину, и мы прошли мимо.
   Никогда, никогда, никогда я не буду больше очертя голову бросаться куда попало.
   От противоположного края поляны в нашу сторону шли несколько человек с лошадями в поводу. Перебросившись парой слов с «бармалеем», они коротко и зло ругнулись. Я расслышала только: «…там разберутся». И мы пошли ТУДА.
   ТАМ оказалось в часе ходьбы от места моего приземления. По дороге ничего интересного не случилось. Каждая моя попытка остановиться или оглянуться решительно пресекалась ощутимым тычком под ребра. Я гадала, куда меня ведут.
   Вскоре едва заметная поначалу тропинка превратилась в тропу, несколько раз ее пересекали другие тропки. Наконец мы вышли на что-то вроде края большого оврага, и внизу открылась живописная картина – в распадке располагалось небольшое поселение. Десятка два деревянных домов были разбросаны под вековыми соснами. По дну распадка за домами протекал ручей, а за ним до самого противоположного склона тянулись огороды. Лаяли собаки, над крышами кое-где поднимался дымок.
   Мы начали спускаться.
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11 12 13

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация