А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Тише воды, ниже травы" (страница 17)

   Так оно и вышло. Встреча возле кафе оказалась всего лишь «стрелой» для обсуждения каких-то их дел. Через десять минут Оля с Гансом расстались с парнем и направились по Проспекту в сторону консерватории. Здесь-то я их и перехватила.
   – Привет, – поздоровалась я, идя Оле с Гансом прямо навстречу.
   – Здрас-сьте, – смутилась Оля, а Ганс, по своему обыкновению, промолчал.
   – Ребята, а у меня ведь к вам разговор есть.
   – Какой? – подозрительно взглянула на меня Оля, которая, похоже, не обрадовалась нашей встрече.
   – Да насчет Дины… Насчет того, как кто-то прописки у нее в квартире добивался…
   Ганс нахмурился, а Оля, еще более смутившись, забегала взглядом с меня на своего спутника и обратно.
   – Да чего добивались-то… – неуверенно начал Ганс, и Оля тут же заверещала, перебив его:
   – Какая прописка, вы что? Ну, хотели мы, чтобы она временно нас прописала… А что такого-то в этом? Мы не местные, нам прописка нужна. Мы же не квартиру хотели отобрать у нее! Да и вообще какое это имеет значение, если она уже умерла!
   – Вот именно, что умерла! – прокурорским взором буравя обоих, продолжала наступать я. – А у вас были ключи от ее квартиры!
   Оля совсем смутилась. Мое незамысловатое «взятие на понт», похоже, срабатывало. Действительно, у этих молодых людей были ключи. А судя по их лицам, может быть, даже и сейчас есть.
   – Да какие ключи… Вы чего гоните-то, я не пойму, – чуть усмехнулся Ганс, отводя тем не менее взгляд в сторону. – Вообще уже…
   – Это все Машка, с-сука… Я так и знала, что от этой уродины чего угодно можно ожидать! – с ненавистью скривила лицо Оля. – Говорила тебе, не нужно было болтать лишнего! Ну и что, если ключи? Ну и что?! – с вызовом посмотрела она на меня.
   – Короче, ребята, не хотите говорить мне, пошли в милицию. Мне так даже проще, чтобы с вами не валандаться, – чувствуя, что парочка явно что-то скрывает, продолжала наступать я.
   – Никакой милиции, идите вы… – вдруг выругался Ганс. – Еще чего не хватало! Я вообще здесь ни при чем.
   – А вы? – я перевела строгий взгляд на Олю.
   – А я… а я… – не смогла найти слов Оля. – Да что вы на нас наезжаете-то? Давайте хоть в кафе, что ли, сядем или где еще, чего здесь стоять-то… Ноги уже отваливаются.
   – Можно в машине моей посидеть, – предложила я.
   – Ага, чтобы в милицию ехать? – усмехнулся Ганс.
   – Милиция и сама может приехать, – доставая мобильник, пообещала я.
   Оля не выдержала и схватила меня за руку.
   – Да вы что, зачем это вам надо? Мы расскажем все, что знаем. Только мы-то ни при чем, Ганс прав! Ох, говорила я тебе, чтобы ты с этой уродиной не распускал язык, – прошипела она уже в сторону Ганса.
   Тот флегматично молчал, делая вид, что он так, от нечего делать стоит здесь посреди Проспекта и разговаривает с двумя женщинами. А так бы он в принципе пошел куда-нибудь, вот в продовольственный магазин напротив, например, и отдал дань своей любимой «Анапе».
   – Пойдемте в машину, – сказала Оля. – Где она у вас?
   – Вон там, на углу, – показала я на перекресток.
   – Пойдем, – дернула Оля Ганса за рукав, и тот, сохраняя на всякий случай вид равнодушно относящегося к ситуации достойного во всех отношениях парня, поплелся вслед за нами.
   Ганс сел на заднее сиденье и сразу же попросил разрешения закурить. Я милостиво разрешила. Оля же села рядом со мной и тут же начала говорить. Она тоже закурила, правда, не спрашивая разрешения, и эмоционально, в своей обычной суетной и громкой манере рассказывала о том, что произошло двадцать третьего марта…
* * *
   Про тот день о настроении Оли и Ганса можно было бы сказать классическими детскими стихами: «Дело было вечером, делать было нечего». Только происходило все не вечером, а днем. Встретившись с утра, Оля и Ганс прошлись по знакомым, но дома никого не оказалось. Для того чтобы посидеть в кафе, у них не было денег. Мартовская погода не располагала к продолжительным прогулкам, и молодые люди стали ломать голову, куда бы им податься.
   – Черт, унесла же его нелегкая! – поддевая ботинком обломок сосульки, сокрушенно покачал головой Ганс, имея в виду Евгения.
   – И не говори, – пробормотала Оля, крепче кутаясь в легкую демисезонную куртку, в которой она гоняла и зимой, втягивая руки в рукава. – Слушай, а может, к Динке двинем?
   – А чего? Можно в принципе… Заодно потрамбуем ее насчет прописки, – Ганс сплюнул сквозь зубы на асфальт. – Может, и бабок займем у нее… Она в последнее время приподнялась, говорят.
   – Это засчет чего? – удивилась Оля.
   – Откуда я знаю! Мартин говорил, что теперь она какая-то мажорная вроде стала.
   – Да ты что! – еще больше удивилась Оля.
   – Ну чего говорить-то зря… пойдем, навестим девчонку и узнаем все.
   Оля быстро согласилась с доводами приятеля, и вскоре они вскочили в трамвай и зайцем доехали до дома Дины. На звонок им никто не открыл, и молодые люди переглянулись.
   – Дома, наверное, нету, – глубокомысленно заметил Ганс.
   – Ну что ж, может, оно и к лучшему, – переминаясь с ноги на ногу, заметила Оля и ласково провела рукой по щеке своего рыжеволосого бойфренда. – Разве мы не найдем чем заняться? Ой, давай открывай скорее, у меня ноги окоченели!
   Ганс, порывшись в кармане куртки, достал ключи от квартиры Дины. Этот комплект находился у них постоянно, с тех пор как Оля всеми правдами и неправдами выудила у Дины согласие дать парочке ключи от ее квартиры на неограниченный срок. Ганс уже вставил ключ в замочную скважину, как из-за двери послышался явственный стон. Оля и Ганс еще раз переглянулись, на сей раз испуганно.
   – А может, она там того… не одна? – шепотом предположил Ганс.
   Оля только пожала плечами. Было бы весьма некстати, если бы оказалось, что Дина сейчас проводит время в любовных утехах, поскольку это лишало возможности ее саму заняться тем же или на худой конец просто погреться в теплой квартире.
   – Позвони еще! – прошипела она, и Ганс снова надавил на кнопку.
   – О-о-й! – раздался сдавленный голос уже возле самой двери. – А-а-а!
   – Да нет, там что-то другое, – уже встревоженно заметил Ганс и повернул ключ.
   Оля, которая совсем не любила «лишнего стрема», уже не очень-то хотела входить в квартиру, где происходило что-то пока непонятное, но явно неприятное. Но Ганс уже распахнул дверь. Около нее, скорчившись и держась обеими руками за живот, сидела Дина и мотала головой из стороны в сторону.
   – О-о-о! – простонала она снова, затем медленно подняла глаза на вошедших.
   Взгляд ее был почти бессмысленным. Непонятно даже было, узнала она своих приятелей или нет.
   – Ты чего? – неуверенно спросил Ганс, делая шаг вперед.
   Дина не ответила – у нее, казалось, не было на это сил. Вместо ответа она издала еще более громкий и протяжный стон, и пришедшие парень с девушкой растерялись уже не на шутку.
   – Дин, а Дин, ты чего? – быстро заговорила Оля, выходя из-за спины Ганса. – Тебе плохо, что ли? Может, водички подать?
   Дина продолжала мотать головой. Потом ее губы выдавили:
   – «Скорую»… вызовите… умру… я.
   Оля и Ганс совсем перепугались. Оля обратила ставшие совершенно круглыми глаза на своего приятеля. Тот, потоптавшись на месте, сказал:
   – Давай ее пока на кровать перенесем хотя бы…
   Оля пожала плечами, и Ганс осторожно поднял стонущую Дину с пола и понес в комнату. Там он уложил девушку на диван. Тут только они оба заметили на столе флакон с какими-то таблетками, наполовину пустой. Лицо лежавшей на диване Дины было страшно бледным, дыхание частым и прерывистым. Казалось, она задыхается.
   – «Скорую» нужно вызывать, – повторил Ганс просьбу девушки, кивнув на таблетки.
   – Ты что, думаешь, что она наглоталась? – шепотом спросила Оля.
   Ганс развел руками и шагнул к телефонному аппарату.
   – Подожди! – крикнула Оля, хватая его за руку.
   – Какой подожди, она загнется сейчас! – Ганс выдернул руку. – У нее вон уже губы синеют.
   – Постой! – Оля горящими глазами смотрела на него. – А что, если… ее отравили… Еще на нас стрелки переведут, мало ли что! А если она не доживет до «Cкорой»? Сам говоришь – губы вон синеют!
   – И что ты предлагаешь? – нахмурился Ганс.
   Оля сама шагнула к телефону. Набрав ноль-три, она наморщила лоб, что-то вспоминая. Затем, когда трубку на том конце провода сняли, проговорила адрес Дины и назвала ее имя и фамилию. Ганс непонимающе смотрел на свою подругу. Положив трубку, Оля повернулась к нему:
   – Ну вот, сейчас они приедут. Можно сваливать.
   В этот момент Дина снова застонала. Оля и Ганс повернулись в ее сторону.
   – Она говорит что-то, – прошептал Ганс и шагнул к девушке.
   Губы той слабо шевелились, она пыталась что-то произнести. Вдруг она приподнялась и, тяжело дыша, выговорила:
   – Он меня… обманул. Отравил. Господи, какая я дура! Ведь говорил же мне Мартин, почему я его не послушала!
   Потом, обратив безумные глаза на Олю с Гансом, Дина добавила:
   – Это он! Скажите Мартину, что это он! Я…
   Она не закончила фразы и повалилась на подушку. Ганс, оторопев, во все глаза смотрел на нее.
   – Пошли, пошли, – тащила его за руку Оля.
   – Но… как пошли? Нужно же «Скорую» дождаться, – испуганно проговорил Ганс.
   – Да чего ее ждать? Приедут, все сами сделают! Мы-то чем поможем?
   – А она не умерла? – покосился на Дину Ганс.
   – Не знаю…
   Парень взял Дину за руку, потом осторожно приподнял одно веко. Девушка слабо застонала.
   – Ну вот видишь, жива! – обрадованно проговорила Оля. – Пойдем скорее!
   Ганс еще некоторое время неуверенно постоял на месте. Но Оля нетерпеливо подталкивала его к выходу и шипела «пошли, пошли!», так что в конце концов он сдался и следом за своей подругой поспешил на лестницу. Когда они выходили из подъезда, машины «Скорой помощи» во дворе еще не было.
   Это потом они узнали, что Дина умерла. И услышав эту новость, оба почувствовали себя нехорошо. Они ощущали, что им трудно даже разговаривать между собой, словно они стали соучастниками какого-то преступления. И неприятный разговор, который так или иначе должен был состояться между ними, состоялся. Начала его сама Оля, которая первой не выдержала мрачных взглядов своего друга.
   – Короче, насчет Динки… – заговорила она, когда они с Гансом возвращались в тот момент с тусовки у Жени. – Ее теперь все равно не вернешь…
   – Ну? – невесело откликнулся Ганс.
   – Короче, молчать надо про все это дело. Ну, что мы там были, видели ее и все такое. И про ключи молчать. Мы же никому не говорили, что туда собираемся, значит, никто и не узнает. Из соседей нас никто не видел, «Скорую» я специально от Динкиного имени вызывала… Хорошо придумала, верно? Теперь все твердят, что Динка сама траванулась. А нам зачем лишние проблемы?
   – А я вот все думаю… Может, нам тогда остаться нужно было? – вздохнул Ганс.
   – Ну зачем?! – воскликнула раздосадованная Оля. – Чтобы геморрой лишний нажить? Мы-то что могли сделать? Еще, не дай бог, в свидетели бы попали! К чему это? Ведь не мы же ее отравили в конце концов! Чего нам париться-то зря?
   – А с Мартином что делать? – спросил Ганс. – Она просила ему сообщить…
   – А что сообщать-то? – удивленно воззрилась на него Оля. – Она же так толком ничего и не объяснила, у нее просто бред был, по-моему. Что мы ему скажем?
   – Она же говорила… вроде…«он меня отравил», – напомнил Ганс.
   – Да кто он-то? Она же не сказала! Я тебе точно говорю – нужно молчать. Слушай меня, и все будет в порядке, – убежденно сказала подружка.
   – И про ключи молчать?
   – И про ключи! – резко мотнула головой Оля. – А уж насчет прописки тем более. А то сами себе проблем наживем. И вообще, чего ты паришься, не пойму! Ты ей, что ли, таблетки подсыпал?
   Ганс отрицательно покачал головой.
   – Ну и все! Я тоже не подсыпала. А почему уж она решила их выпить, это уж, знаешь, не наше дело!
   Одним словом, после подобных препирательств было решено обо всем молчать. Ни слова не было сказано ни друзьям-неформалам, ни Мартину, ни частному детективу, которая нежданно-негаданно заявилась на тусовку. Однако ключи Оля почему-то решила не выбрасывать, на всякий случай.
* * *
   Оля и Ганс замолчали и вопросительно смотрели на меня в четыре глаза, пытаясь определить, поверила я им или нет.
   – Понимаете, мы сделали все, что могли! – не выдержав, снова заговорила Оля. – Мы вызвали «Скорую», а дальше… Не наша же вина, что она умерла!
   – Вообще-то можно было и остаться возле умирающей подруги, – со вздохом заметила я. – Попытаться помочь ей.
   – Да как помочь-то? – воскликнула Оля.
   – Например, промыть желудок. Вы же видели, что у нее отравление.
   – Мы как-то не подумали… – неуверенно сказал Ганс.
   – Мы просто не знаем, как это делается! – более убедительно заговорила его подружка. – Мы же не врачи! Врачи и те ничего не смогли сделать, а мы уж и подавно. И… вообще мы вам все рассказали, мы, наверное, пойдем? – и Оля взялась за ручку дверцы.
   – Нет, я с вами еще не закончила, – разочаровала я ее.
   Оля со вздохом отпустила ручку.
   – Почему вы нас подозреваете? – недовольно дернула она плечом.
   – Ну, тут вы сами постарались – навлекли подозрения, скрыв, что были в тот день у Дины, – пояснила я. – Где у меня гарантии, что теперь вы говорите правду?
   – Но мы говорим правду! – Оля прижала руки к груди и постаралась придать своему лицу выражение невинного ребенка.
   – Сейчас мы действительно сказали правду, – хмуро вставил Ганс и, посмотрев на Олю, добавил: – Я говорил тебе, не нужно было уходить.
   Оля отвела глаза и ничего не ответила, покусывая губу.
   – Ладно, давайте еще раз вернемся к тому злополучному дню, – сказала я. – Значит, никаких имен, кроме Мартина, Дина перед смертью не произносила?
   Парочка дружно замотала головами.
   – А имя Мартин она произнесла так, что было ясно: отравил Дину не он?
   Оля и Ганс подтвердили и это.
   – Нет, она говорила так: «Почему я не послушалась Мартина», – для убедительности повторила Оля.
   – И совершенно точно произнесла слова «он меня отравил», так? – уточнила я. – Это точные ее слова?
   – Да, – твердо ответил Ганс. – Абсолютно точно.
   – Вы не знаете, кого она имела в виду?
   – Нет, – переглянувшись с Гансом, сказала Оля. – Правда, не знаем. Мартин привел ее к нам одну… А с кем она общалась помимо него… Может быть, она про этого дурачка говорила? – предположила вдруг Оля.
   Она явно имела в виду Костю Макарского, но, на мой взгляд, такая версия заведомо была ложной. Так-так… Нужно проанализировать новую информацию, все обдумать, попытаться сделать выводы. А еще – надо обязательно встретиться с самим Мартином. Похоже, он единственный, кто может прояснить ситуацию.
   – Где можно найти Мартина в самое ближайшее время? – обратилась я к неформалам.
   Оля и Ганс одновременно наморщили лбы.
   – Не знаю, к Женьке он не ходит сейчас. И вообще он говорил, что уезжать типа собирается. Так что я не знаю, – ответила наконец Оля.
   – Слушай, а он же кассетами торговал, – неожиданно подал голос Ганс.
   – Точно! – восторженно закричала Оля. – Кассетами он торговал, около «Детского мира». Помнишь, мы даже как-то у него чирик занимали!
   И она принялась объяснять мне с величайшими подробностями, где находится данная торговая точка. Я выслушала объяснения, после чего сказала, что они оба могут быть свободны. И парочка с великой радостью на лицах потянулась к ручкам на дверцах машины, дававшим им долгожданную свободу.
   – Постойте, – вдруг вспомнила я и протянула руку: – Давайте ключи.
   Ганс сразу понял, что я имею в виду, полез в карман и без лишних слов протянул мне два ключа от квартиры Дины на коротенькой цепочке. Я убрала связку в сумку, и парень с девчонкой окончательно вздохнули с облегчением.
* * *
   Мартина на его рабочем месте возле «Детского мира» не оказалось. Начавшие уже сворачиваться уличные торговцы охотно пояснили мне, что у него сегодня выходной, а завтра с утра он будет на месте. Каким же неуловимым оказался этот Мартин, прямо как анекдотический ковбой Джо, только с одним отличием – ковбой-то никому не был нужен, а Мартин мне нужен был очень. И желательно сегодня, а не завтра.
   Меня захватили азарт и ощущение того, что развязка, обещанная мной пару часов назад Лере Павловой, действительно близка. Оставалось только сосредоточиться, хорошенько подумать, еще раз как следует прокрутить в голове факты, которые мне удалось выявить за время расследования, и на их основании сделать последний, решающий вывод.
   Я вспомнила все события, все встречи, произошедшие с момента, как я начала расследовать смерть Дины Черемисиной. Вплоть до только что состоявшегося разговора с Олей и Гансом, который вскрыл новые обстоятельства.
   Итак, Дина поняла, что ее отравили. Правда, до сих пор неизвестно, что ее заставило принять целых пятнадцать таблеток лекарства, совершенно не нужного ей, но которое она тем не менее все-таки приняла. Но умирать Дина, приняв лекарство, явно не собиралась. И осознала, что умирает, когда процесс отравления организма уже пошел полным ходом. Тут появляются Оля с Гансом, и Дина успевает проговорить, что «он меня отравил». Следом упоминается имя Мартина, но не в качестве злодея, а как человека, который о чем-то предупреждал ее. Следовательно, Мартин либо знаком с тем, кто желал Дине смерти, либо наслышан о нем от нее самой. Кто же это может быть? Кто был их общим знакомым?
   Виктор Мироненко. Да, он, кажется, был знаком с Мартином. И, кстати, версию насчет его причастности к смерти Дины я так до конца не отработала, поскольку возникшие на моем пути новые события отвлекли меня от нее. Так, теперь попробуем вернуться к ней.
   Мог ли Виктор быть главной фигурой в клофелиновых делах? Теоретически мог, конечно. А вот практически… По словам психолога Пименова выходило, что журналист перестал иметь на Дину какое-либо влияние. Следовательно, она не стала бы плясать под его дудку. И все случаи отравлений мужчин клофелином, о которых мне говорил Мельников, приходятся на период с января по март, то есть на то время, когда Виктор уже практически исчез с жизненного горизонта Дины. И еще один момент – если он являлся организатором, то должен был получать львиную долю дохода от «предприятия», а его внешний вид, жилищные условия и дешевая растворимая лапша свидетельствуют об обратном. Следовательно, вряд ли это Виктор. Да и беременность, неизвестно откуда взявшаяся, никак тут не вяжется.
   Значит, рядом с Диной был кто-то другой. Кто-то из неформалов? Маловероятно, сред них я не видела ни одной подходящей кандидатуры. Филофонисты, с которыми Дина виделась мельком по словам Стаса?
   Нет, не стоит наобум дальше ломать голову. Я снова зашла в тупик в своих размышлениях.
   19+7+33 – «Новый прилив свежих сил и энергии, которые помогут Вам выбрать правильный путь».
   Это «кости» мне подсказали, когда я их бросила после неудачной попытки выстроить цепочку умозаключений, которая так и на привела меня ни к какому выводу. А «кости» словно посмеивались надо мной, приглашая присоединиться к их нарочитому, с моей точки зрения, оптимизму. Да и вообще… Было, по-моему, уже такое предсказание совсем недавно. Ну точно, было! Зачем же второй раз-то одно и то же повторять?
   А если… А если в этом и есть намек? Так, нужно вспомнить все обстоятельства, при которых выпадала уже такая комбинация. Вспоминай, Татьяна Александровна, вспоминай… Ага, это было перед встречей с филофонистами у фонтана. И теперь, значит, «кости» таким образом советовали мне что-то вспомнить, какую-то деталь, которая помогла бы мне в рассуждениях дальше. Но что я могу вспомнить? Очень нужно встретиться с Мартином. Единственный реальный пункт – торговая точка возле «Детского мира». Но никто не знает, где его искать.
   Придется, видимо, ждать до завтрашнего утра.
   И все же, что имели в виду «кости»? Что мне нужно вспомнить? Где он в конце концов, этот самый свежий прилив новых сил или, наоборот, новый прилив свежих сил?
   Так… Все! Вспомнила… Но это может не иметь отношения к делу. А если проанализировать дальше? С того самого момента, на котором я остановилась, перед тем как бросить «кости»?
* * *
   Спустя час после начала моих размышлений я решила рискнуть. До завтрашнего дня ждать мне уж очень не хотелось. Но без Мартина план, который постепенно выстраивался в моей голове, не мог быть реализован никак. Да, еще мне нужен был один человек, который может стать ключевым игроком во всей этой ситуации. Посмотрев на часы, я поняла, что еще имею шанс застать Машу Пантелееву на работе. И я решительно направилась в фирму «Полиграф».
   Разговор вышел, на удивление, конструктивным. Маша выслушала меня, не перебивая и обратив на меня холодный взгляд своих серых глаз. Потом, когда я закончила, она вскинула рыжеволосую голову и произнесла:
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация