А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Крайняя мера" (страница 3)

   Ангелина Павловна была вынуждена признать поражение. Даже не покончив с первым блюдом, она с опущенным долу взором встала из-за стола и, еще раз вздохнув на прощание, молча удалилась.
   – А как же мясо?! – прокричал ей вслед Дима.
   Но Корнелюк-младший не успел как следует прожевать пищу, и это восклицание выглядело уж никак не заботливым, а, скорее, издевательским. Ангелина Павловна лишь махнула рукой, даже не обернувшись.
   – Какая муха ее укусила! Наверное, что – то с желудком, – недоуменно пожал плечами Дима.
   Мы обменялись с Ольгой понимающими взглядами, причем обе не смогли сдержать улыбки.
   – Эта муха называется ревность, Димочка, – проговорила Ольга.
   Корнелюк поперхнулся.
   – В каком смысле? – Он подозрительно посмотрел на свою подругу. – Ангелина Павловна вроде бы уже в возрасте. Да и вообще…
   – Ревность в более широком смысле. Можно сказать – ревность семейная, – терпеливо пояснила Ольга своему приятелю. – Ты, Димочка, можно сказать, в душу ей наплевал. Да-да, можешь не таращить так глаза. Впрочем, ты слишком толстокожий, чтобы сразу это понять…
   Дима обиделся. Он отложил вилку, отодвинул от себя тарелку с недоеденным антрекотом и вопросительно посмотрел на Ольгу.
   – Что, не очень-то приятно? – усмехнулась та. – Но не обижайся, пожалуйста. Правда – вещь неприятная. Наверное, эмоциональная бестактность – общая беда всех мужчин. Они хорошие стратеги, надо отдать им должное, но плохие тактики. Извини за каламбур, но с чувством такта у тебя явно не фонтан…
   – Может быть, ты объяснишь поподробнее? – сухо проговорил Дима. – И я смогу как-то исправить свой недостаток, учтя твои упреки.
   – Упреки? – удивленно подняла брови Ольга. – Это вовсе не упреки, дорогой. Много чести… Впрочем, я не намерена ничего объяснять при посторонних. Давай как-нибудь в другой раз…
   Я украдкой бросила взгляд на Диму. Он поймался на крючок Ольги с первой попытки и сказал именно то, что она в данный момент хотела услышать.
   – Ты можешь говорить совершенно свободно, тем более что Женя вовсе не посторонняя, – начал разъяряться Дима. – По крайней мере, в данный момент… В общем, ее присутствие не должно тебя волновать.
   – Волновать? – с издевкой переспросила Ольга. – А почему ты думаешь, что присутствие у тебя в доме молодой женщины должно меня волновать?
   – Ну как… – развел руками Корнелюк. – Ты можешь что-то такое подумать…
   Тут терпение изменило уже Ольге. Она вытерла губы салфеткой и встала из-за стола.
   – Ну хорошо, ты сам напросился, – с холодной яростью произнесла она. – По-моему, ты просто жалкий эгоист. Да-да, не перебивай меня, хотел слушать – так изволь. Ты привык думать только о себе и о музыке, окружающие для тебя существуют не как живые люди, а как объекты, с которыми ты время от времени входишь в контакт.
   Ее руки крепко сжимали спинку стула, да так, что побелели костяшки пальцев.
   – Господи, какая я была дура! – Ольга завела глаза к потолку. – Зачем я только заговорила с тобой в тот день! Ты показался мне милым, трогательным дурачком, который нуждается в ласке и заботе. И я взвалила на себя эту ношу, которую тащу и по сей день. Лучше бы я сразу послала тебя к…
   Дима слушал, от удивления выпучив глаза и приоткрыв рот. Он был настолько потрясен услышанным, что даже не пытался перебивать.
   Было похоже, что я присутствую при первой их ссоре и сейчас говорятся самые обидные слова, которые потом придется смывать слезами и поцелуями. Но Корнелюк, само собой, этого не просекал и был уверен, что на его глазах разыгрывается самая настоящая трагедия, в которой ему, Диме, предназначена главная роль.
   – Как я обманулась! – Ольга продолжала свой монолог дрожащим голосом.
   Я поняла, что еще немного, и она разрыдается. А ведь мне хотелось бы с ней перемолвиться словечком насчет их несостоявшейся с Димой встречи, которая была таинственным образом связана со вторым покушением. Но теперь, кажется, я упустила этот шанс.
   – Ты оказался всего-навсего маленьким вампирчиком, который присасывается к человеку и пользуется им до тех пор, пока тот ему нужен. Ты ведь даже не потрудился как-то обозначить наши отношения, хотя мы знакомы с тобой уже черт знает сколько времени!
   – Ольга, прекрати! – подал наконец голос Дмитрий. – Сейчас ты не в себе и…
   – Не-ет уж! – сладострастно протянула Ольга. – Я тебе выдам на полную катушку, раз сам напросился. Сиди и слушай, если хватит мужества. Представляете, Женя, этот юноша настолько робок, что поцеловал меня лишь через месяц после того, как мы познакомились. Причем поцеловал – это громко сказано. Просто мы ехали в автобусе, на повороте тряхнуло, и он, не удержавшись за поручень, ткнулся мне губами в лицо. Да еще потом и извинялся.
   – Как ты можешь! – Дима прикрыл глаза рукой. – Нет, я лучше уйду…
   – Сидеть! – прикрикнула на него Ольга. – Думаешь, мне легко общаться с тобой чуть ли не ежедневно, не зная, какие у тебя планы в отношении меня? Ты знаешь, скольким парням я уже отказала? А ведь среди них были очень представительные экземпляры, не тебе чета. И что я получаю взамен? Разговоры, разговоры и разговоры.
   – Но я еще не готов сделать тебе предложение! – в отчаянии прокричал Дима.
   – Предложение? Вот это новость! – Ольга чуть наклонила голову набок. – А с чего ты взял, что я соглашусь выйти за тебя замуж?
   – Я полагал, что между нами существует духовная общность, которая… – с трудом говорил Дима, – которая… со временем может перейти в более крепкое чувство. Но пока я еще не готов для…
   Но Ольга уже не могла остановиться. Ее несло, словно грузовик под горку.
   – И сколько же ты намерен думать? – презрительно спросила она. – Испытывать свои чувства, да? А может, мы вообще не подходим друг другу в сексуальном плане! Ведь мы еще ни разу с тобой не спали! И не кривись, пожалуйста, ты ведь сам только что сказал: Женя – не посторонняя и при ней можно говорить на любые темы.
   Она повернулась ко мне, оскалив рот в подобии улыбки. Я продолжала сидеть молча.
   – Как вам это понравится, Женя, – переключилась она на меня. – Вам говорят, что намерены просить вашей руки, но еще точно не решили, будут это делать или нет! Можно подумать, что у меня нет гордости!
   – Нужно просто немного подождать, – хриплым голосом произнес Дима.
   – Хватит, спасибо! – съязвила Ольга. – Я уже по горло сыта ожиданиями. Сначала ты намекаешь на романтический вечер, потом передаешь через знакомого, что не сможешь прийти…
   – Это было в тот самый вечер? – мгновенно повернулась я к Диме.
   – Четвертого октября? – в свою очередь решил уточнить он у Ольги.
   – Да, четвертого октября, – с вызовом произнесла она. – А что вы, Женя, подразумеваете под словами «в тот самый вечер», хотелось бы мне знать?
   – Ольга, я потом тебе все объясню, – твердо сказал Дима. – Сейчас лучше не вникай.
   – Ага! – торжествующе произнесла она. – И ты еще будешь утверждать, что я не права. Да ты в грош меня не ставишь!
   – Понимаете, Ольга, – прочувствованно произнесла я, стараясь быть убедительной, – на самом деле тут произошло какое-то недоразумение. Дима приходил к вам в тот вечер, но не застал вас дома.
   – Очень по-мужски! Сначала назначить свидание, потом отменить, потом все же притащиться и в конце концов выставить счет за то, что я не сидела в четырех стенах сложа руки! – выпалила Ольга.
   – Вы просили кого-то позвонить? – быстро спросила я у Димы.
   Тот замотал головой.
   – Врет! – рявкнула Ольга. – Врет и не краснеет! Уж не знаю, какие у тебя дружки, которым ты даешь такие щекотливые поручения, но уж голосок у того типа был на редкость омерзительным.
   – А поточнее?
   – Шепелявый и гнусавый, – повернулась ко мне Ольга. – Да что вы ко мне пристали, лучше у него спросите! А мне пора!
   Дима рванулся со стула, но Ольга отстранила руку, которой Корнелюк попытался удержать ее. Перекинув за плечо шарф, Ольга гордо подняла голову и, не глядя на Диму, вышла из зала.
   Вскоре хлопнула входная дверь. Корнелюк сидел красный как рак, машинально ковыряясь вилкой в салатнице. На меня он старался не смотреть.
   – Ну что ж, – вздохнула я. – Вы получили своего рода урок. Делайте выводы.
   – Теперь все кончено, – потерянным голосом произнес Дима.
   – Ничего подобного! – заверила я его. – У меня есть знакомые, которые просто не могут лечь в постель, если перед этим хорошенько не поцапаются. Даже до рукоприкладства порой доходит, «Скорую помощь» однажды пришлось вызывать. Зато потом…
   – Это совсем другое, – покачал он головой. – У нас с Ольгой особые отношения…
   «Вернее, никаких», – подумала я про себя, а вслух продолжала подбадривать Диму:
   – Все не так мрачно, как могло вам показаться. Это даже хорошо, что ваша подруга выговорилась. Дальше вам будет проще найти общий язык. Если вы, конечно, пойдете ей навстречу…
   – Знаете, Евгения Максимовна, – Дима с трудом поднялся со стула, – я намерен немного пройтись. Если вы хотите составить мне компанию…
   – Хочу? – удивилась я. – Мое хотение тут ни при чем, я на работе.

   Глава 3

   На улице Дмитрий Владимирович по-прежнему находился в подавленном состоянии. Он молча вышагивал по пустынному бульвару, изредка пиная ногой попадавшиеся на дороге кучи прелых листьев.
   Я решила немного отвлечь его от грустных мыслей и повернуть лицом к реальности. В конце концов, я не нанималась к Диме в психотерапевты.
   – Как бы там ни было, – нарушила я молчание, – из слов Ольги я поняла, что кто-то знал о том, что вы намерены нанести ей визит, и сделал так, чтобы ее не оказалось в этот вечер дома.
   – Ну и что? – уныло произнес Корнелюк. – Что это нам дает?
   – Информацию для размышления, – пояснила я. – Человек, позвонивший Ольге, знал, где и во сколько вас можно будет застать. Помните, как вы барахтались в волжской водице? Конечно, помните. А теперь постарайтесь вспомнить другую вещь: кто мог знать о вашей предполагаемой встрече с Ольгой? Вы кому-то об этом говорили?
   – Нет, конечно, – вздохнул Дима. – У меня нет близких друзей, с которыми я бы делился подобными планами. Да и если бы были – все равно не стал бы рассказывать, что я иду на свидание. Это очень личное…
   «Боже, как старомоден! – умилилась я. – Ну прямо пай-мальчик!»
   – Ну хорошо, – не унималась я, – может быть, вы попробуете восстановить ситуацию, во время которой была намечена эта встреча? Скажем, вы могли договориться где-нибудь в коридоре консерватории и кто-то мог подслушать. Помните, как это происходило?
   – Разумеется, – тихо произнес Дима. – Я долго готовился перед тем как… Ну, в общем… Ольга сказала правду, что мы с ней еще… кх-м… не перешли определенную границу. По-моему мнению, это должно было произойти как-то особенно… Празднично, что ли… Ничего что я с вами вот так, напрямую?
   – Все правильно, – кивала я. – Считайте, что я врач или адвокат. Никаких секретов, если вы хотите, чтобы мы вышли из затруднительной ситуации, в которой вы оказались. Продолжайте, пожалуйста.
   Конечно, быть наперсницей в чужих любовных делах – занятие неблагодарное. Чувствуешь себя канализацией, в которую мощной струей сливают свои комплексы, заботы и проблемы. Но работа есть работа.
   – В общем, я дал Ольге понять, что хочу ее. Вы не представляете, как она обрадовалась, даже глаза заблестели как-то по-особенному. Я боялся, что сильно выраженное чувственное желание может ее отпугнуть, но все прошло великолепно – я имею в виду ее реакцию на мое предложение встретиться. Она сразу все поняла, сказала, что у нее дома никого в этот вечер не будет… Разумеется, нас никто не слышал. Да я и не стал бы говорить при людях. Так что я не понимаю, откуда кто-то мог знать, что…
   – От Ольги, – вслух подумала я. – Раз не вы, то она кому-то проговорилась.
   – Да что вы! – недружелюбно посмотрел на меня Дима. – Разве можно хвастаться такими вещами? Нет, я отказываюсь верить, что Ольга разболтала о нашем предстоящем свидании.
   – Жаль, что у вас в консерватории не преподают логику, – вздохнула я.
   Пожалуй, не стоило мне этого говорить. Дима Корнелюк резко повернулся на каблуках и быстро зашагал в сторону дома. Он находился в смешанных чувствах и, казалось, потерял остатки коммуникабельности.
   Мы миновали бульвар и двигались по плохо освещенным осенним улицам.
   Когда мы перешли дорогу, Дима вдруг хлопнул себя по лбу и, прокричав: «Какой же я идиот!» – развернулся на сто восемьдесят градусов и со всех ног кинулся в обратном направлении.
   Этот легкомысленный юноша проявил изрядную прыть и умудрился проскочить прямо перед колесами раздраженно сигналящих автомобилей, дружно набирающих скорость после вынужденного простоя у светофора.
   Он словно забыл о моем существовании и устремился в сторону киоска «Роспечати», что-то нашаривая у себя в кармане плаща.
   Ситуация была пиковой. Бросив быстрый взгляд на ту сторону улицы, я заметила мелькнувшую за углом киоска кожаную куртку с заклепками, которая при приближении Корнелюка медленно исчезла, скрываясь под навесом с торца. Конечно, это могло быть простое совпадение, но я не должна забывать о том, что кто-то выслеживает Дмитрия. А ведь это, возможно, и есть убийца!
   Не буду скрывать, мне стоило большого труда проскользнуть между отчаянно тормозящими автомобилями. Словосочетание «аварийная ситуация» было бы слишком мягким для описания моих действий, однако я не могла просто так стоять на месте, отрезанная от Димы.
   «Черт бы тебя побрал, засранец! – бормотала я себе под нос, лавируя между капотами и багажниками. – Ну куда ж ты дернул, мать твою!»
   Водители наверняка материли меня куда более изощренно. Гудки раздавались так яростно и сливались в такой жуткий хор, что я едва не оглохла.
   Разумеется, любая из машин имела полное право размазать меня колесами по шоссе, и я не сомневаюсь, что добрая половина водителей с удовольствием поддалась бы минутной вспышке гнева и оборвала бы мою молодую жизнь с помощью своих «Лад» и «Опелей».
   Но я не предоставила им такой возможности. Если Дима рванул по прямой, так что автомобили лишь слегка сбавили уже набранную скорость, то мне пришлось буквально пробираться между машинами, словно девчонке-фанату, которая протискивается через толпу поближе к сцене, где выступает ее кумир. Автомобилям поневоле пришлось кому вообще затормозить – тем, что был поближе к обочине, – а кому и ехать на предельно низкой скорости.
   Надо сказать, что я легко отделалась. Ушибленное о бампер «Тойоты» колено да локоть, ободранный об фигурку замшелого оленя на капоте древней «Волги», – кажется, я слегка свернула ее на сторону.
   А ведь в прошлый раз, когда я предпринимала подобные же действия, было куда круче!
   Вы думаете, что это у меня хобби – переходить проезжую часть в неположенном месте или пренебрегая сигналом светофора?
   Ничего подобного. Я вполне законопослушная гражданка, когда это не мешает моей работе. Но что касается прошлого, то меня можно было бы сажать практически по любой статье Уголовного кодекса.
   Если бы не одно «но» – все эти явно противоправные действия я совершала по приказу своего непосредственного начальства.
   Как же это было в тот раз?

   Когда я вспоминаю сегодня те задания, которые мне приходилось выполнять в бытность свою курсантом «ворошиловской академии» – закрытого учебного заведения, которое готовило кадры для разведки, – меня подчас пробирает дрожь. Разве я была способна на такое?
   Дурацкий вопрос. Конечно, нет. Именно поэтому такие задания и давались – для того чтобы курсант переступил через себя, выдал сто один процент всех своих возможностей. А что может быть более мощным толчком для раскрытия своего потенциала, чем экстремальная ситуация с возможным смертельным исходом?
   Впрочем, игры со смертью, испытания на прочность сознания – это уже было в то время, когда я проходила подготовку в спецотряде «Сигма». И практика во время обучения в «ворошиловской академии» показалась мне просто «цветочками» по сравнению с теми «ягодками», которые мне пришлось «попробовать» в «Сигме».
   В тот вечер меня привезли на черной «Волге» на Садовое кольцо. Машина выехала с Петровки, тридцать восемь. В кабине, кроме моего инструктора, сидел врач с бесстрастной физиономией, сжимавший в руках квадратный чемоданчик с толстым красным крестом. Автомобиль ехал очень медленно и наконец остановился.
   Обернувшись ко мне, инструктор спокойно произнес, как будто речь шла о прогулке по саду «Эрмитаж»:
   – Сейчас вам предстоит очередной тренинг. Вы пересекаете Садовое кольцо по прямой. Начинаете движение через тридцать секунд после красного сигнала светофора, заканчиваете на противоположной стороне. Рекомендую закрыть лицо руками и не смотреть вперед. Тогда вы чуть заберете при ходьбе вправо и окажетесь возле Театра кукол. Как раз возле часов, что на фасаде театра, вас будет ждать автомобиль. Не вступая ни с кем ни в какие разговоры, вы садитесь в салон. Шофер доставит вас в указанное мной место, где мы снова с вами встретимся.
   Я молча слушала инструктора, в ужасе представляя то, что случится через несколько минут. Но мой страх прошел очень быстро.
   Во-первых, я отчетливо понимала, что с моей стороны невозможны никакие возражения. Стоило мне раскрыть рот и задать хоть один вопрос – начальству сразу станет ясно, что я испытываю страх и стараюсь оттянуть время. Мне не стали бы возражать, машина немедленно тронулась бы с места, доставила меня в «ворошиловку», и через час директор вернул бы мне документы.
   Во-вторых… И тут самое интересное. Я знала, что неизбежный страх пройдет сам собой, как только я вступлю на шоссе.
   Так бывало уже не раз. Дело в том, что подобный тренинг был не первый и, как я понимала, не последний. Много чего к тому времени было за спиной.
   Я посещала морг и проводила вскрытие трупов. Вскрытие – это, конечно, громко сказано. Просто я должна была резать мертвое тело, методично извлекать из оболочки внутренности и складывать их в тазик. Стоявший рядом с флаконом нашатыря инструктор внимательно наблюдал за мной, готовый в случае чего прийти на помощь.
   Все эти действия, с точки зрения любого нормального человека, не прошедшего жестокую и беспощадную школу разведки, – бессмысленные и антигуманные, – были призваны приучить курсанта абсолютно бесстрастно относиться к смерти, не бледнеть и не падать в обморок при виде, скажем, расчлененного трупа.
   Надо было быть готовыми к тому, что во время боевой операции кто-нибудь из товарищей мог попасть в заложники и подвергнуться пыткам. Или, допустим, во время штурма какого-либо объекта находящийся рядом человек подрывается на мине, забрызгав меня ошметками мозгов и костей.
   И еще: я убивала животных. Одним из классических заданий было следующее: требовалось поймать зайца в петлю, убить его одним ударом – головой о дерево, привязать за задние ноги, быстро отрезать голову и, подставив рот, выпить хлещущую тебе в лицо кровь.
   Убивала я животных и не на охоте, а в таких обстоятельствах, которые трудно было бы счесть честным поединком. Сначала мы выращивали кроликов, кормили их и гладили по лоснящейся шерстке, давали им имена. А потом своими руками должны были убить прирученное животное, тоже одним ударом, и освежевать тушку. Кстати сказать, желающие могли и поужинать своим воспитанником…
   Я последовала совету инструктора. Слово «рекомендую» в его устах было равнозначно приказу. Вот я выхожу из машины, мой каблук стукается об асфальт, и этот звук кажется мне стократно усиленным.
   Как только дверца за мной захлопнулась, машина сразу же тронула с места и, фыркнув выхлопной трубой, вырулила на шоссе.
   Словно загипнотизированная, я подошла к переходу. Как раз горел зеленый, и народ спешно пересекал дорогу, опасаясь застрять на «островке безопасности». Дождавшись, пока загорится красный, я досчитала до тридцати и, закрыв лицо руками, сделала первый шаг.
   Сначала, конечно, было очень страшно, но потом началось волшебство.
   Вскоре я почувствовала, как мое дыхание становится более глубоким. Внутри что-то затрепетало, стало очень радостно и легко – как будто за плечами в одну секунду выросли огромные крылья.
   Прижатые к лицу руки слегка потели, и мне очень хотелось приоткрыть глаза и посмотреть в щелку между пальцами – сколько я прошла и далеко ли еще «до того берега». Но я запретила себе это делать и продолжала упорно двигаться вперед, уткнувшись носом в ткань перчаток, слегка отдававшую запахом «Шанели».
   Интересно работали в таком режиме органы чувств: ощущения прикосновения особенно усилились, зрение было как бы заперто во временную тюрьму, а слух, напротив, играл основную роль и существовал как бы сам по себе, отдельно от меня. Он с радостным удивлением ловил звуки гудков и скрежет покрышек об асфальт.
Чтение онлайн



1 2 [3] 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация