А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Пальцем в небо" (страница 19)

   Глава 10

   Приехав в отдел, мы с Кирьяновым занялись допросом Разводного. Точнее, официально им занялся Киря, а я только присутствовала в качестве свидетеля. На самом же деле допрос мы с Володькой проводили совместно.
   Сразу скажу: измучились мы изрядно, потому что Максим Разводной оказался крепким орешком и долго не поддавался ни уговорам, ни угрозам. Вел он себя так же, как и его сообщник Грицкий. У меня оставалась надежда на признание Разводного, но она с каждой минутой все таяла и таяла.
   В конце концов, поняв, что разговорить парня не удастся и он вряд ли в чем сам сознается, мы с Кирей отошли в сторонку посовещаться.
   – Что предлагаешь сделать? – первым обратился ко мне Володька. – На этого парня у нас ничего нет. Обвинения Апроянца ничем не обоснованы. Любой адвокат в два счета добьется, чтобы Разводного отпустили, и он, как я вижу, это прекрасно понимает.
   – Да уж, – кивнула я с привычной присказкой. Потом немного подумала и добавила: – Думаю, нужно попытаться отыскать третьего сообщника преступников. Возможно, он будет более разговорчивым и менее упрямым.
   – Может, и так, но как его найти? – засомневался Киря. – Мы даже не знаем, за какую ниточку потянуть, чтобы найти этого третьего. Или, может быть, ты что-то уже придумала?
   – Нет, но думаю, что нужно пообщаться с родственниками Разводного и попытаться выяснить через них, с кем он чаще всего общался, кто к нему приходил и тому подобное.
   – Короче, твоя обычная работа, – подвел итог Киря.
   Я снова кивнула, а Володька добавил:
   – Ну, тогда подожди, принесу данные о нашем задержанном.
   Вскоре информация о Разводном лежала передо мной. Внимательно просмотрев бумаги, я узнала, что Максим разведен, но ребенок остался с ним, так как его мать была лишена родительских прав из-за пьянства и постоянного избиения мальчика. Жил Разводной в Хрущевке, известном старом районе города, самом неспокойном. В аэрофлоте он работал уже три года, имел поощрения со стороны начальства за качественное выполнение служебных обязанностей, одним словом, – не сотрудник, а паинька. Судимости не имел, нигде никогда не светился. Что касается родственников, то все они жили слишком далеко, а значит, общаться с ними Разводной просто не имел возможности. На работе особо близких друзей не имел и считался замкнутым по натуре человеком. Впрочем, все, как я и предполагала.
   Не привыкнув доверять каким бы то ни было бумагам, не проверив всего, я списала себе в блокнот адрес Разводного, чтобы наведаться туда лично и пообщаться с его тринадцатилетним сыном. Возможно, мальчик поможет мне узнать что-то новое. Непонятно было мне и то, куда Грицкий вместе со своими сообщниками мог прятать огромные суммы, которые наворовывались этой гоп-компанией едва ли не каждую неделю. Дома столько денег хранить просто невозможно, в тайниках тоже небезопасно. Правильнее всего было бы открыть счет в банке, но я сомневалась, чтобы наши ребятки решились на это. Если и решились, то наверняка счет был оформлен не на кого-то из них, а на подставное лицо, чтобы нельзя было ничего проверить и доказать. Но искать деньги было просто необходимо, так как они являлись не только уликой для милиции и для осуждения преступников, но еще и доказательством того, что порученная клиентом работа мной выполнена как следует и до конца.
   Сказав Кире, куда еду, я оставила его дальше общаться с неразговорчивым преступником, а сама вышла на улицу. Села в помятую машину, завела ее и тронулась в путь. Понимая, что нужно хоть немного расслабиться, на ходу достала из пачки сигарету и закурила. Несколько затяжек сразу подействовали на мой уставший организм, возвращая его к жизни и наполняя энергией.
   Но тут, как назло, зазвонил мой сотовый. Заранее проклиная того, кто меня побеспокоил, я торопливо нащупала телефон в сумочке и, достав его, произнесла:
   – Да, слушаю.
   – Татьяна? Говорит Артем, – услышала я. – Хочу спросить: этот тип уже сказал, где мои деньги, или еще нет?
   – Нет, не сказал, – едва сдерживаясь, чтобы не нагрубить, ответила я. – Вы думаете, все так легко делается? Его сейчас допрашивают, и я сама не в курсе, какие это дает результаты, – решив схитрить и хоть на время отделаться от назойливого и чересчур эмоционального потерпевшего, продолжила я. – Если что-то и прояснится, то не раньше завтрашнего утра.
   – Так долго? – разочарованно вздохнул Апроянц.
   Я сделала вид, что не заметила его недовольства, и, сославшись на занятость, отключилась.
   Мысленно ругая себя за то, что не попросила описать работника аэропорта кого-нибудь другого из потерпевших, а обратилась к Апроянцу, я пообещала сама себе – впредь обязательно сначала буду обращать внимание на эмоциональность человека, а уже потом пользоваться его услугами. Сегодня все закончилось более или менее удачно, а ведь могут возникнуть и какие-нибудь более серьезные осложнения, если действовать необдуманно.
   Наконец впереди показался дом с номером сто шестьдесят три, в котором и проживал Разводной. Это была обычная хрущевка, одна из тех, что строились сорок лет назад. О таких домах сейчас частенько забывали городские власти, не выделяя никаких средств на их ремонт, а потому со старыми и ветхими уже строениями стали случаться всякие каверзы, типа обрушений и медленного оседания. Не обошла подобная участь и дом, к которому я подъехала: ступеньки перед подъездами отсутствовали вовсе, рассыпавшись и превратившись в некое подобие щербатой горки, первоначальная краска со стен сошла почти полностью, и вообще он выглядел весьма непрезентабельно…
   Оставив машину перед первым подъездом пятиэтажки, я вошла в него, по почтовым ящикам определила, что нужная мне квартира находится именно в нем, и стала подниматься по обшарпанной, местами обколотой лестнице, деревянные перила на которой уже давно отсутствовали. Дверь квартиры Разводного была, по всей видимости, не так давно выкрашена в синий цвет и еще не успела испачкаться. Я несколько раз надавила на звонок, но никто не открыл мне.
   Я постояла несколько минут и надавила на кнопку еще раз. За дверью по-прежнему стояла тишина.
   «Похоже, дома никого нет, сын Разводного где-то шатается», – подумала я про себя, но уходить не спешила. Я прикинула, что раз уж приехала сюда, то следует хоть что-то выяснить, и даже собралась потревожить обитателей соседней квартиры, как вдруг за крашеной дверью что-то зашуршало. Я прислушалась и поняла, что в квартире все же кто-то есть. Через несколько минут дверь передо мной распахнулась, и я увидела заспанное и удивленное мальчишеское лицо. Мальчишка несколько минут пялился на меня, а потом спросил:
   – А вы к кому? Папы нет дома.
   – А я не к нему, я к тебе, – ответила я, рассматривая сына Разводного.
   Это был типичный на вид подросток, с ровным овалом лица, немного выпуклыми скулами, маленьким носом и редкими светлыми волосами. Глаза у мальчика были серые, а на щеке виднелась небольшая ямочка. Одет он был по-домашнему: в спортивное трико, футболку и рваные на носах тапочки.
   – Ко мне? – после довольно долгой паузы удивленно переспросил паренек, а когда я кивнула, распахнул дверь пошире и добавил: – Ну, тогда проходите.
   Я прошла в квартиру и сразу поняла, что убирались в ней не часто, а если и делали это, то не очень аккуратно и старательно. Вещи валялись на стульях, хотя их вполне можно было убрать в шкаф. Даже из коридора было видно, что раковина полна грязной посуды, а все пепельницы набиты окурками от сигарет.
   Отыскав для себя не слишком заваленный одеждой стул, я уселась. Паренек же нервно взъерошил волосы руками и остался стоять в дверях.
   – Да ты садись, разговор предстоит долгий, – по-хозяйски пригласила я его. – К тому же не очень удобно разговаривать с человеком, который находится слишком далеко от тебя.
   – А в чем, собственно, дело? – все же прислушавшись к моей просьбе и пройдя к креслу, спросил мальчик. – Я вас не знаю.
   – Ну, тогда разреши представиться: частный детектив Татьяна Александровна Иванова. Кстати, а как зовут тебя?
   – Константин, – спокойно ответил мальчик, а потом продолжил: – Нет, я что-то не понял… Зачем вы пришли?
   – Сейчас объясню, – пообещала я и, собравшись с мыслями, поведала парню о том, что час назад с поличным был задержан его отец, который с помощью своего сообщника обворовал не одну квартиру в нашем городе. К нему же я пришла для того, чтобы уточнить и прояснить кое-какие подробности.
   Слушая меня очень внимательно, Константин постепенно начинал нервничать, причем мне показалось, что не только из-за переживаний, связанных с арестом отца.
   – Скажи, ты знаешь Сергея Викторовича Грицкого? – решила я начать с главного. – Он к вам приходил?
   – Нет, – слегка запнувшись, ответил мальчик, и я поняла, что он соврал.
   – Значит, не знаешь, – как ни в чем не бывало продолжила я. – А каких-нибудь друзей отца ты знаешь?
   – Д-д-да, – вынужден был признаться мальчик, понимая, что если скажет «нет», то сам себя выдаст.
   – Ну вот и расскажи мне о них, – улыбнулась я.
   – Да я и не знаю ничего, – опустив глаза, ответил сын Максима Разводного. – Меня дома почти не бывает.
   – Знаешь что, Константин, – поднимаясь со стула и подходя к Константину, ласковым голосом начала я, – ты зря мне врешь. Я ведь уже все знаю. Твой же отец во всем и сознался, а ты пытаешься меня обманывать. Нехорошо это. Верно ведь?
   Константин с трудом сглотнул слюну и согласно кивнул.
   – А раз так, – продолжила я, – то рассказывай все как было.
   – Я ничего не знаю, правда, – попытался прикинуться идиотом мальчишка.
   Однако эта его хитрость не прокатила. Я попросту схватила парня за одно ухо и потянула его вверх, а когда мальчик оказался стоящим на ногах, прошипела на ушко:
   – Знаешь, у меня нет времени, и я прекрасно вижу: ты что-то от меня скрываешь. На твоем месте, стоило бы все рассказать, а не добиваться того, чтобы тебя отправили в детский дом или еще в какое-нибудь милое заведение. Давай договоримся, что ты не будешь больше врать. Не будешь же, правда?
   Испугавшись моего грозного вида, мальчик испуганно затрясся и вынужден был согласиться со всеми выдвинутыми условиями. Ничего другого ему и не оставалось, потому что я ясно дала понять – от меня не отделаешься, пока я все не выясню.
   Вот теперь-то и началась наша с Константином беседа. В процессе разговора я выяснила, что сотрудничать с Грицким Разводной начал лишь полгода назад – после того как познакомился с ним в какой-то забегаловке. Они совместно обдумали план действий и начали воплощать его в жизнь.
   Отец мальчика старательно исполнял свои обязанности в аэропорту, чтобы не вызывать никаких подозрений, а сам между тем выбирал из вновь прибывших в город тех, кто привез с собой крупную сумму денег, запоминал их адрес по штампу прописки в паспорте и передавал данные Грицкому. Грицкий выполнял самую сложную работу – влезал в квартиру и забирал деньги. Что с ними делалось потом, мальчик не знал, но об этом я догадалась сама.
   – А кому же передавал добытые данные твой отец? – дослушав мальчика, но видя, что он все же многое пропустил, спросила я. – Не сам же он их возил Грицкому? По телефону говорить такие вещи также было опасно.
   Мальчик заметно напрягся и нервно сжал маленькую диванную подушечку, которую все время нашей беседы обнимал. Увидев, что паренек замешкался, я сразу спросила:
   – Ты ведь помогал своему отцу?
   Константин кивнул, а я продолжила:
   – Значит, ты и передавал записки Грицкому.
   – Да, я, – по-детски всхлипнув, признался мальчик. А потом пояснил: – Я приходил к папе, приносил обед, а он мне отдавал записку, которую я потом передавал на рынке дяде Сереже.
   – И что тебе за это давали? – решила уточнить я.
   – Денег, – ответил мальчик, и глаза его загорелись: – Я на них себе компьютер купил. Хотите покажу?
   – Да нет, не стоит, – отказалась я, уже поняв, каким образом отец заставил сына участвовать в их с Грицким нарушении закона.
   Мальчишке было все равно, что его отец кого-то грабит, главное – он получал все, что желал.
   – А ты никогда не думал, что совершаешь преступление? – обратилась я к мальчику после небольшой паузы. – Воровать – это же нехорошо.
   – Знаю, но у нас в городе все воруют, – ничуть не смутившись, ответил Костик. – Вот, например, батя Кольки из моего класса – откровенный разбойник. Он полрайона в страхе держит, и денег у него ворованных – море. Или у Светки мать – начальник в администрации. Так Светка сама рассказывала, что половину денег, выделенных на ремонт дорог или на еще чего-нибудь такое, мама ее себе забирает. Все воруют! – подвел он итог.
   – И вы с папой решили от всех не отставать, – усмехнулась я.
   На этот раз Костик смутился и тихо сказал:
   – Так мы же не у бедных берем, а у тех, кто сам наворовал.
   «Ага, Робин Гуд и его команда, – подумала я про себя. – Богатых грабят и бедным деньги раздают. Чудеса, да и только. Надо же, какие мне попались заботливые и сочувствующие граждане».
   Но вслух я сказала:
   – А почему ты так уверен, что все ограбленные вами люди были либо разбойниками, либо ворами? Мне вот, например, точно известно, что мой клиент заработал все деньги сам, для этого он и ездил за границу. Он хотел купить здесь себе дом. А теперь не может. Как ты к этому относишься?
   – Как? – растерянно переспросил паренек. Потом немного подумал и ответил: – Ну, подумаешь, один раз ошиблись.
   – «Подумаешь, один раз ошиблись», – передразнила я. – Сегодня один раз, завтра второй, так и пойдет-поедет. Ну и что мы будем теперь с тобой делать, а, малыш? – слегка наклонившись вперед, спросила я.
   – Я уже не малыш, – обиделся на меня Костик.
   – А раз так, то и отвечать за содеянное придется как взрослому, – поймала я паренька на слове, чем еще сильнее его напугала.
   Затем я принялась обдумывать, как же и правда поступить с мальчиком. Его можно наказать, передав в милицию и доверив его судьбу правосудию. Но стоило ли это делать? Я, как и любая женщина, понимала, что наивностью и доверчивостью паренька взрослые люди просто воспользовались, посулив много богатых подарков и попросив за это всего лишь таскать туда-сюда записки, ну да еще иногда следить за какой-то определенной квартирой.
   Мальчику это все было попросту интересно, он будто в игру про преступников и закон играл. Естественно, отец, занявшись преступной деятельностью, не задумывался о том, что станет с его сыном, если его осудят. Да еще и втянул мальчика в свои с Грицким воровские дела. А ведь если в ближайшее время не объявится кто-либо из родственников Разводного, мальчишку поместят в детский дом как несовершеннолетнего. Вот и еще одна загубленная детская жизнь без светлого будущего передо мной.
   Мне стало ужасно жалко Константина. Я видела, что паренек он хороший, просто очень податливый и легко убеждаемый. Будь он постарше, может, сообразил бы отговорить отца от воровства… Однако суть всего произошедшего Костик поймет еще не скоро, а когда поймет, будет уже поздно.
   – Знаешь что, Костя, – приняв решение, обратилась я к пареньку как к вполне взрослому человеку. – Ты, по-моему, неплохой мальчик, но должен понимать, что вы с отцом совершили не одно, а сразу несколько преступлений. За это придется расплачиваться. Я не хочу, чтобы ты из-за своей глупости пострадал, а потому дам тебе совет и надеюсь, что ты им воспользуешься.
   – Да, я… я вас слушаю, – часто закивал мальчик, обрадовавшись, что его не забирают в тюрьму.
   – Ты знаешь кого-нибудь из своей родни? – прежде чем перейти к самому совету, сначала спросила я.
   – Да, нескольких. Но они все живут далеко, – ответил мне Костик.
   – Это ничего. Так вот, если ты не хочешь попасть в детский дом, а о жизни в нем ты, наверное, наслышан, то тебе следует прямо сейчас отыскать кого-то из родственников и попросить, чтобы они тебя взяли к себе. Тогда ты останешься на свободе, – пояснила я. – Я постараюсь поговорить с твоим отцом и сделать так, чтобы о тебе на суде не упоминалось. Но это только в том случае, если ты пообещаешь мне никогда больше не нарушать закон. Ты как?
   – Я согласен, – кивнул Костик.
   Я потрепала его по взлохмаченной шевелюре и направилась к двери, пожелав на прощание удачи. Покинув дом Разводного, я, как и обещала, вернулась в отдел к Кирьянову и попросила, чтобы он организовал мне встречу с Максимом.
   Просьба моя была исполнена, и через несколько минут отец Костика предстал передо мной. Мы несколько минут молча смотрели друг на друга, а потом Разводной спросил:
   – Зачем вы пришли?
   – Чтобы помочь вам, – искренне ответила я, но задержанный мне нисколько не поверил, только пренебрежительно усмехнулся и добавил:
   – Я это заметил еще тогда, в аэропорту.
   – Ничего вы там не заметили, – не приняла я его ответ близко к сердцу. – Теперь у меня немного другие цели, а именно: помочь вашему сыну остаться на свободе и не покалечить ему жизнь.
   – А при чем тут мой сын? – моментально встрепенулся горе-папаша и даже вскочил со стула.
   – Догадайтесь, – глядя прямо в глаза мужчине, ответила я, а потом пояснила: – Я только что от него. Мальчик мне все рассказал. Надеюсь, вы понимаете хотя бы то, что ему грозит, как минимум, детский дом? Мать родительских прав лишена, отец сидит, точнее – вскоре сядет, другие родственники далеко…
   – Понимаю, – тяжело вздохнул Разводной и вернулся на свое место.
   – Ну, а раз так, то давайте договоримся: на суде вы расскажете все, как было, не упоминая только о вашем сыне. Пусть мальчик останется чист, он ведь не виноват, что у него такой… отец, – не став применять более крепкое определение, сократила предложение я. – Только в таком случае я смогу ему помочь.
   – Господи! – видно осознав нелепость всего содеянного, схватился за голову Разводной. – Какой же я был дурак! Зачем я только во все это влез!
   – Теперь уже поздно рвать на себе волосы, – остановила я его. – Думать нужно было раньше. Ну так как? Я до сих пор не услышала от вас ответа. Вы согласны принять мой план?
   – Да, теперь да, – не поднимая головы, откликнулся Разводной. – Я все равно человек пропащий, пусть хоть сын будет нормально жить. Я надеюсь, мне дадут хотя бы повидаться с ним?
   – Несомненно, – пообещала я.
   – Хорошо, – вздохнул Максим. Потом встряхнулся, вскинул голову и, посмотрев на меня, произнес: – Спасибо вам.
   Я ничего не ответила, а через пару минут задала новый вопрос:
   – Скажите, Максим, куда вы спрятали все украденные деньги? Вы ведь их наверняка делили. Может, не поровну, но все же…
   – Деньги… – почему-то усмехнулся Разводной. – Все время деньги. Они всех интересуют, и вы ради денег все делаете. Чтоб им провалиться…
   – Вы не ответили, – напомнила свой вопрос я.
   Разводной кивнул и продолжил:
   – Свою долю я откладывал на счет сына. Он об этом, конечно, ничего не знает. И не должен был узнать до тех пор, пока ему не исполнилось бы восемнадцать лет. Деньги я копил ему на учебу. Сами понимаете, нормальное образование сейчас недешево стоит, а я мечтал, чтобы мой сын стал образованным человеком, каким-нибудь важным начальником. Уверен, так оно и было бы, если бы меня не взяли. Теперь все отнимут… – Разводной вздохнул и посмотрел куда-то в сторону.
   – А что делал с деньгами Грицкий? – продолжила расспросы я.
   – Не знаю, он такими сведениями со мной не делился. Это вы у него спрашивайте.
   – Хорошо, спросим, – ответила я и молча направилась к двери.
   Больше разговаривать с Разводным мне было не о чем. Он все понял, а значит, будет вести себя так, как положено. Остальное уже его проблемы. Теперь я планировала сообщить новость о деньгах нетерпеливому Апроянцу.
* * *
   – Алло, Татьяна, это вы? – поинтересовался у меня чей-то возбужденный голос, когда я, разбуженная телефонным звонком, сняла трубку.
   – Да, – ответила я, не понимая пока, кто же это меня потревожил в такую рань.
   Насколько я могла вспомнить спросонья, последнее мое дело было благополучно завершено. Я получила честно заработанные деньги, Апроянц с большим трудом, но все же добился, чтобы ему вернули его доллары. Над Грицким и Разводным состоялся суд, сообщники теперь сидят по камерам, и выйти оттуда им светит не скоро. Сын Разводного отыскал какую-то свою тетушку, способную опекать его, и она согласилась забрать мальчика к себе. Так что судьба Костика временно была определена.
   Единственным неизвестным во всей этой истории осталась доля Грицкого. Как ни обрабатывали форточника наши следственные органы, им так и не удалось добиться от него признания по поводу того, куда он дел наворованное. Зная, что рано или поздно он все равно выйдет, Грицкий предпочел сохранить тайну своего «клада», чтобы потом иметь возможность спокойно доживать жизнь. Так что старость у него, можно уверенно сказать, будет весьма обеспеченной, а ради этого и в тюрьме посидеть не грех. Так он, видимо, рассчитал. Больше всех в этой истории пострадал Разводной, не сумевший все тщательно продумать и хоть какую-то часть денег припрятать на будущее.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация